Change my life and I’ll change yours

Ликсу стало абсолютно плевать, когда длинные пальцы обвили шею, а горячие губы оставляли на ней поцелуи. Собственные руки мельтешились по телу напротив, то хватаясь за плечи, то опускаясь к животу. Терпеть такое внимание к слабому месту было невозможно. Два разгоряченных тела согревали друг друга. Такая близость дурманила разум. Ещё хуже стало, когда Хенджин укусами опускался к ключицам. Он тянул кожу, целовал, зализывал свои следы словно раны, прося разрешения опуститься ниже. Чтобы помочь, Ликс дрожащими руками начал расстегивать пуговицы рубашки, что практически ничего не прикрывала, если бы не топ под ней. — Зачем ты это надел… выглядит… чертовски горячо, — говорит прерывисто, спускаясь по груди ниже, благодаря освобождению от рубашки руками Ликса, задирает другой кусок ткани и припадает к одному из ареолов. Первый стон. Приходится опереться на две руки, что мало помогает, чтобы не упасть, но крепкая рука хватает под поясницей, не давая даже с места сдвинуться. Феликс будто попал в клетку. В ловушку, что готовили для него так долго. Будто он самый редкий вид, занесённый в красную книгу. Играясь с одним соском языком, второй накрывают пальцами, заставляя тело под ним извиваться. Было слишком горячо, слишком хорошо. Температура внутри машины создавала контраст с температурой снаружи. Хенджин, совершенно забываясь, начинает вылизывать торс. Где-то в своём бреду он наслаждается хрупким и худым телом под ним. Казалось, что он держит фарфоровую куклу, которую нельзя разбить. Ликс отрывает одну руку от сиденья, чтобы развязать хвост парня снизу, и запустить маленькую ладонь в достаточно густые волосы. И получает на это одобрение мычанием. Тонкие пальчики массируют голову, пробираются сквозь пряди волос, стараясь расслабить и оттянуть от себя хоть немного. Чувствительность увеличивается, и оба отпускают свой разум, чтобы сосредоточиться на ощущениях. Хенджин наконец отлипает от бархатной кожи. Снова припадает к губам, и отрываясь от них иногда, пытается снять футболку. Пара секунд взгляда в глаза. Ищет в них либо сомнение, либо самый яркий зелёный свет. И получая своё дозволение, наконец расправившись с футболкой, начинает самозабвенно вылизывать и кусать чужие губы, почти терзая их. Ликс уже не в силах держать стоны в себе, а потому они заполняли то рот Хенджина, то весь салон, в перемешку с редкими мычаниями Хвана. — Ты сладкий. Будто последнее угощение в моей жизни, — говорит в губы, стараясь не отрываться. Хенджин подсел на самый сильный наркотик из всех, что были. Он не мог пойти дальше, потому что вылизывать это тело хотелось бесконечно. Целовать везде, и оставить как можно больше следов своего присутствия. Хотелось довести малыша до звёзд перед глазами, чтобы он забыл своё имя, и вытрахать из него душу. Аккуратные руки оказываются на резинке шорт и стягивают их вместе с боксерами. Дыхание сбито у обоих, терпение начинает заканчиваться, но Хенджин всё же тянется к тому злосчастному бардачку, чтобы достать одну лишь смазку. Ликс почувствовал запах клубники, что начал заполнять собой всю машину. И не следя за действиями Хвана, потому что сил открыть глаза уже просто не было, пискнул, когда к колечку мышц прикоснулся холодный палец. Хотелось большего уже сейчас, ожидание прожигало грудь и давило на терпение слишком сильно. Проталкиваясь внутрь, Хенджин просит второго расслабиться, потому что тот сжимает до одури сильно. — Тише-тише, потерпи немного, — Феликс начинает слишком часто елозить под ним. Нужно дать себя подготовить, а выдержка уже на пределе. По крыше машины начинает тарабанить дождь. Оба слегка вздрогнули, но скорее от чувств, чем от удивления. Со вторым пальцем растягивать узкие стенки стало немного проще. Ликс становился податливым, расслабленным. А с третьим связь с миром была потеряна. Стоящий колом член подёргивался, и пачкал живот предэякулятом. Теперь ночь ощущалась совсем по-другому. Может Феликс жалел о своём решении, может нет, это он поймёт после. Хенджин всё мучал его пальцами, и найдя заветную точку, стал проходится исключительно по ней. — Стой, пожалуйста, ах, подожди, — тараторит, потому что одно неаккуратное движение рук, и для Феликса это расслабление закончится, — Пожалуйста… — повторяясь, еле выдавливает из себя Феликс, опуская руки к ремню парня. Хенджин и сам уже не мог терпеть. Возбуждение неприятно терлось о жёсткую ткань, и позволяя Ликсу расстегнуть ремень, не замечает как теперь веснушчатый, что был под ним, стягивает с него джинсы и боксеры, желая скорее добраться до члена. Видимо «пожалуйста» было просьбой не о том, о чем могло показаться изначально. Феликсу чертовски сильно хотелось взять в рот, несмотря на то, что его только что растягивали. Он кое-как успевал глотать слюну, но она собиралась вновь. Взявшись руками за основание, парень проводит языком по всей длине, и накрывая губами розовую головку и смотрит прямо в глаза. Так грязно, и так невинно. Сверху раздалось нетерпимое «блять». Хенджин уже запрокинул голову назад, хотя Феликс только игрался языком и губами. Начиная вбирать в себя по сантиметру, блондин пропускает член в глотку с легкостью из-за обилия слюны. Сверху слышится больше матов и вздохов, а рука накрывает светлую макушку, заставляя опуститься до основания губами. Втягивая щёки, Ликс создаёт вакуумный эффект, желая взять глубже, чтобы уткнуться носом в гладковыбритый лобок. Но Хенджин сам начинает двигать бёдрами. Может Феликс от этого не давится, но глаза начинают слезиться. В голову приходит какое-то сумасшествие, а в глазах всё плыло. Всё как в тумане. Даже так, Ликс выглядел словно ангел, смотря голубыми глазами наверх, редко улавливая взгляд Хвана, что просто тонул в неге всего этого. Удовольствие и расслабление растекались у него в груди и по всему телу. Параллельно поглаживая бёдра руками, Ликс начал ещё активнее двигать головой, а слюна вперемешку с природной смазкой собиралась у краешков губ, потому что проглотить её не было возможным из-за члена во рту. Оттягивая за светлые волосы, у Хенджина хватает сил лишь произнести в губы: «Я хочу кончить в тебя, а не в твой рот», ставя Ликса на колени. Проведя рукой от самой шеи до поясницы, дразнит членом у входа, и пачкая его обильно смазкой, толкается вперёд. Вот то ощущение наполненности, которого хотел Ликс. Достаточных размеров член аккуратно вгонял головку до предела и обратно, всё ещё мучая и проверяя терпение двоих сразу. Дождь за окном дошёл до своего пика, отбивая по крыше как ненормальный, но два разгоряченных тела не слышали этого. Уши заложили общие стоны, возбуждение. Разум был где-то не здесь. Он давно растворился в наслаждении друг другом. Хван наклоняется, сначала кусая за плечо, словно котёнок, едва касаясь зубами, и начинает зацеловывать каждую веснушку и родинку там. Если Хенджин был не в себе, то парень под ним тем более. Колени разъезжались, но чужая рука держала их крепко, не давая разойтись совсем. Воздуха не хватало вовсе, а потому порозовевшие от собственных укусов губы, были раскрыты, отчаянно стараясь уловить больше кислорода, но с каждым толчком это становилось всё сложнее. Ликс начинал видеть заветные звёзды, которые хотел ему показать Хван. Дождь закончил раньше чем они, оставляя только звуки шлепков паха о бёдра, и нескончаемых стонов переходящих в крики. Стараясь уцепиться хоть за что-нибудь, Феликс мог предположить, что расцарапал всё сиденье, пока рука побольше размером не накрыла его. — Ликси… Я… — вместо ответа веснушчатый лишь сжал член в себе больше, стараясь хоть как-то двигаться в ответ. Наконец стало тихо. Даже дыхание почти выровнялось. Без Хенджина внутри было пусто, и по ноге стразу же побежала белёсая капля. Блондин быстро потянулся за салфетками, что к их счастью были не так далеко, и начал приводить в порядок сначала Феликса, а потом и себя. — Тяжело… — было разогнуться, сказал бы Ликс, будь у него силы на то. Помогая сесть, Хван смотрит в веснушчатое лицо и будто боится что это закончится быстрее чем должно. Так и случается. Телефон, резко бьющий по ушам своим звуком, напоминает Ли о человеке, за которого стоило волноваться больше. Дотягиваясь до переднего сиденья, и рыская по нему рукой, наконец находит нарушившего тишину, и отвечает на звонок. — Всё хорошо? — нет смысла банально начинать разговор, если он никогда не заканчивается. — Это я хотел спросить у тебя. Ты сейчас дома? — оборачиваясь на блондина сзади, что пытался убрать красную прядь с лица, вздыхает не сильно громко. — Да, ты хочешь встретиться? Ты в порядке? — Давай обсудим всё как я приеду. — Хорошо, кинь адрес где ты сейчас, я закажу тебе такси. Встречаясь взглядами, Ли всё не может успокоить свои мысли, что совершил ошибку. Но в этом весь он. Почти каждый его вечер заканчивался новым знакомством точно, гораздо реже — парнем в постели. Если ему было и всё равно на чувства людей, то себе цену он знал явно. А потому не подпускал не пойми кого, и не вёл себя как распутная ночная бабочка. Правда одним исключением стал Хван Хенджин, что затащил его в эту машину. Винить его гораздо проще, чем окончательно обдумать мог ли он отказаться от этого. — Как ты? — Хенджин будто и не заметил телефонного разговора, кладя руку на мягкую щёку, слегка проглаживая большим пальцем. — Мне нужно идти, — отводит голову немного в сторону, якобы прося не трогать его, и скорее одеваясь, даже не прощаясь с Хваном, выбегает из машины почти сразу в подъезд. «Черт» — Хенджин, оставаясь ни с чем, тоже начал одеваться заводя машину.

~~~

Удивительно, что последнее время, Минхо был в квартире Феликса не реже, чем они бывали у него. Конечно, не раз Хо был и в доме родителей Ликса, но тут было непривычнее всего. В воздухе чувствовалась напряженная атмосфера с того момента как Хо зашёл в квартиру. Они почти не говорили, кроме вопроса Ликса о том, будет ли рыжеволосый что-нибудь. Минхо сидел на диване, и смотрел на блондина наливающего им чай. Феликс успел привести себя в порядок. Замазать следы оставленные Хваном и переодеться в домашнюю и закрытую одежду, перед приездом Ли. Но внутри творилось черт пойми что. И не только у него одного. Минхо хотел поговорить обо всём сразу. О его вечере, о словах Джисона, о том как всё прошло у Ликса, но с чего начать он не знал. —Я… — говорят в унисон, и заливаются смехом. Эту неловкую обстановку, что случилась первый раз за несколько лет, нужно было как-то развеять. — Начни ты, я на расстоянии чувствую как тебе не терпится, — Феликс ставит чашки на стоилик рядом с диваном, и усаживается, складывая на Ли ноги. — Мне не терпится? Ты выглядишь более взволнованным чем-то, — они как будто заново знакомились, говоря друг с другом как обычно. Может они запомнят этот вечер как начало всего. — Дамы вперёд, говори давай. Ли не смог рассказать банально, как они провели время, он рассказал всё, что чувствовал, даже те видения в голове, что были и в первый день их знакомства. Он знал, что может. Веснушчатый не посчитает его странным если он скажет о подобном. Оба верили каждому слову друг друга, ведь пройдя через столько в жизни бок о бок, не доверять друг другу было просто невозможно. Минхо рассказывал всё. Про те две недели глупых переписок, и про то, как Феликс не замечал их взгляды друг другу. Он рассказывал всё, откладывая вопрос Джисона как можно дольше. Он ведь не знал, как прошёл вечер Феликса и стоит ли ему об этом знать. Он не знал, изменилось ли его отношение, но видел - что-то не так. — И я… просто ушёл. Я правда считаю, что некрасиво поступил, сам не знаю почему так. — То есть ты просто сбежал после поцелуя в щёку? — Хо смотрит на него в недоумении, с самыми непонимающими глазами. — Нет, я тебя конечно не осуждаю, да и против него собственно ничего не имею, но вы оба хороши. Знаете друг друга меньше месяца, а один лезет с поцелуями, пока второй говорит так, будто вы сорокалетняя пара, хотя не может разобраться в своих чувствах. — Ты ни имеешь ничего против? И подожди… Я?! — Именно. Со стороны бы слушал с каким трепетом рассказывешь, — Ликсу уже не было смысла отговаривать Минхо от чего-либо. Он сам этим вечером нарушил собственные принципы, которые ставил себе и навязывал другу. Может он и волновался о его старых ранах, но видел как тот вышел из зоны комфорта. Видел, что может быть так будет даже лучше. — Ладно, я разберусь с этим как-нибудь. Что у тебя случилось? — Почему случилось? — Ты выглядишь так, будто человека убил. — Просто дело в том, что… — звонок телефона прервал их разговор. Снова. Ли поворачивает экран телефона к Феликсу. Неизвестный номер. На самом деле у Хо было одно правило в жизни: не отвечать на такие звонки. К его сожалению, у Феликса его не было. У него было любопытство. — Алло? — ставит на громкую связь, пододвигаясь ближе к Хо. — Это Минхо? Мне нужно кое-что узнать, — из трубки говорил незнакомый двоим голос. Если Ли он никак не привлёк, то вот веснушчатый почти поплыл. — Да. А ты кто вообще, и откуда у тебя мой номер? — Хо забирает из рук Феликса телефон, переглядываясь с ним. — Хороший друг Джисона. Как давно вы с ним разошлись? — Где-то час назад. Что-то случилось? — Он не отвечает на звонки, и до сих пор не вернулся домой. Где-то в груди защемило, правда непонятно почему. Но теперь Хо винил себя за свой уход ещё больше.