Sunrise, Nathaniel, Death

Перевернувшись на спину, Эндрю первым делом увидел умиротворенное лицо Нейта. У него был приоткрыт рот, и он мог видеть даже слабый след от слюны, который проскальзывал по подбородку. Тем не менее выглядел он довольно… мило, если такие слова существуют в лексиконе Эндрю. Ну уж точно лучше молчаливый Натаниэль Веснински, чем извергающий из себя всякую грязь. К сожалению, Эндрю даже и минуты не успел спокойно полежать и просто посмотреть на его лицо в свете утреннего солнца, как этот придурок резко распахнул глаза, отчего Эндрю чуть не подпрыгнул. Быть таким пугающим в обыденных ситуациях — это талант, не иначе. Он несколько раз отстраненно проморгался, пустым взглядом смотря на Эндрю, а потом на его лице распалась ленивая улыбка. — Ты на всех своих парней смотришь, пока они спят? — сонной спросил он, вытягивая руки, чтобы потянуться. — Выглядит как-то жуткое сталкерство в «Сумерках». Или это было в каком-то другом фильме? — У меня как таковых парней не было. — Оу, так я первый. — Ты нулевой. Натаниэль цыкнул, но больше так игриво, шутя. И Эндрю должен был признать, что даже разговорчивый Веснински все еще хорошо выглядит. Сонный и помятый, под лучами солнца, окруженный подушками и одеялами, украшенными в розовые цветочки. Эндрю хотелось продолжать целовать его до беспамятства. Прямо как вчера, когда они не могли оторваться друг от друга, пока у них не заболели губы. Словно прочитав его мысли, Натаниэль придвинулся ближе. — Можно я тебя поцелую? — прошептал он. Невольно взгляд Эндрю упал на губы. После ночи он, кажется, знал каждый дюйм, каковы они на вкус, что у них за ощущение. Но ему все было мало, с каждым разом хотелось все больше и дольше. — Нет, — тут же сказал Эндрю, противореча собственным желаниям. — Утреннее дыхание. — Ты серьезно этого боишься? Ладно, на самом деле Эндрю было все равно, поэтому он сразу же наклонился и осторожно коснулся своими губами его, словно до этого у них ничего не было. Словно это был их первый раз, а не миллионный или триллионный с прошедшей ночи, потому что ему нравилось заново узнавать друг друга. И утреннее дыхание не было таким уж плохим. На самом деле, Эндрю его почти не почувствовал. Эндрю притянул его ближе к себе за талию, собираясь спуститься на шею, как услышал хлопок двери в коридоре, которая, предположительно, была в его спальни и крики Ники: — Эндрю? Конечно, ничего, блять, нового. Ники, который бесконечно говорит ему устроить личную жизнь, сейчас сам же ее и портит. Миньярд отодвинулся от Натаниэля, откидываясь обратно на подушки. — Если мы будем его игнорировать, то он уйдет, — заявил он. — Эндрю! — снова закричал Ники, уже подходя к комнате Натаниэля. Он распахнул ее, даже не постучав. — У тебя встреча через двадцать… оу, простите. Они не были в какой-то странной компрометирующей позе. На них была одежда, никакого физического контакта, просто лежали рядом на одной кровати. Однако улыбка Ники расползлась так широко по всему лицу, как будто он наконец-то нашел самое милое на свете порно, которое полностью соответствует всем его критериям. — Ники, — терпеливо сказал Эндрю. — Честно говоря, я думал вчера, что это всего лишь шутка. — Это и была шутка, — фыркнул Миньярд. — Я же известный комик в этом блядском доме, если ты не заметил. — Нет, комик из тебя как раз так себе, — скорчил лицо Ники, поправляя свой любимый пурпурный халат, в котором он расхаживал по дому каждое утро. — В любом случае, Эндрю, у тебя встреча через двадцать минут. Из морга привезут тело и приедут родственники, так что собирайся и проконтролируй, чтобы в подвале не было ничего… такого. Миньярд вспомнил о теле Касс в одном из холодильников. Все ячейки были сделаны из плотного железа, так что всё должно быть нормально. Главное — не открывать ее при других людях. Отмазаться можно всегда, но они живут в маленьком городе, и слухи здесь распространяются быстро. Эндрю до сих пор не знал, что ему стоит сделать с Касс. Предложение Натаниэля — не воскрешать ее — казалось ему заманчивым. Это действительно выглядело как меньше головной боли и избавление хоть от каких-то проблем, потому что Эндрю казалось, что эта женщина теперь никогда не остановится и будет преследовать его до конца дней. Или она может пойти в полицию. Миньярд пока еще не понял, получится ли у нее доказать повторное убийство Дрейка и вообще сам факт его воскрешения, но ее вмешательство во все может доставить много хлопот. Однако, с другой стороны, Эндрю не чувствовал, что убить ее окончательно и бесповоротно — это правильное решение. Он взглянул на раздосадованного Натаниэля. — Позже, — пообещал он. — Тебе следует еще немного поспать. Эндрю и сам с удовольствием остался бы здесь хоть на весь день, потому что легли-то спать они только под утро. Но безутешные родственники покойных вряд ли поймут его ночные приключения на кладбищах, поэтому встать придется в любом случае. И попытаться за эти несчастные двадцать минут привести себя хоть отдаленно в человеческий вид.Он начал вставать, когда Натаниэль схватил его за руку. — Прощальный поцелуй? — очень невинно спросил он. — Мы вроде расстаемся на два часа, а не на две недели. — Все равно. Поддавшись этим далеким от невинности глазам и мягкой улыбке, Эндрю наклонился, чтобы оставить быстрый поцелуй на его щеке. И тут же пожалел об этом, потому что с каждым прикосновением ему всегда хотелось больше. С каждым поцелуем он жаждал еще интенсивнее и ближе. И готовность Натаниэля пойти вместе с ним на все, что только можно было, только больше развязывало руки. А потом Эндрю щелкнул его по носу. — Ауч, — зашипел тот. Эндрю взял Кинг, которая все это время спала на полу, как бы охраняя сон Натаниэля и его самого от мышей, видимо, и положил ее на руки Веснински, который не был против такой компании. — Спать, — строго сказал он и как можно быстрее вылетел из комнаты. Потому что если бы Натаниэль успел сказать что-то еще, Эндрю вряд ли смог бы дойти до встречи, которая, между прочим, начинается уже через пятнадцать минут. Эндрю старался весь свой рабочий день держаться на кофеине, но в какой-то момент понял, что это ему не помогает, поэтому украл из запасов один энергетик Аарона. Не сказать, что это сильно помогло ему, но какое-то шило в заднице все-таки появилось, и что-то делать он стал быстрее. По крайней мере, работа помогала ему не возвращаться мыслями к прошлой ночи. Не помогало то, что приходилось работать с трупами. Эндрю половину дня провел в морге бок о бок с Касс, безжизненное тело которой лежало в одной из ячеек. Однако он постоянно отгонял их, не желая думать о том, надо ли ему воскрешать ее или нет. Если после всех этих лет Ричард все-таки остался с ней, то ему, наверное, все-таки стоит вернуть ее. Или она нашла себе кого-то другого, и они теперь ищут ее. Хуже всего будет, если вдруг окажется, что она все-таки усыновила какого-то ребенка. Дело было не столько в моральном выборе, сколько в том факте, что ее кто-то может спохватиться и начать копать, куда именно она пропала. Миньярд сомневался, что она кому-то сказала про внезапное чудесное возвращение Дрейка, уж не настолько она из ума выжила. Тем не менее она могла сказать, к кому именно она направляется, и тогда эти люди приведут копов сюда. А это последнее, что им здесь надо. ХХХ В целом рабочий день проходил спокойно. После обеда, когда уже больше никто не должен был побеспокоить их своим присутствием, дом погрузился в легкую дремоту. Эндрю в основном проводил все свое время в морге вместе с трупами, иногда поднимаясь на перерыв на кухню. Натаниэль и Ичиро были где-то наверху, обсуждая свои мафиозные дела, в подробности Эндрю вдаваться не собирался. Остальные же занимались своими привычными обязанностями. В очередной раз Эндрю выбрался на кухне, встречаемый тишиной во всем доме. Он для себя решил, что на сегодня хватит работы, поэтому налил себе чай, который с утра заварил Веснински, и схватил пачку сигарет, выходя на задний двор. Ближе к вечеру уже было холодно, но Эндрю решил, что за пять минут стояния на ветру с ним ничего не случится, поэтому решил остаться в одной футболке. Эндрю медленно курил и смотрел в сторону леса. Казалось бы, столько всего оставалось еще решить, и он даже не понимал, что именно нужно решить и о чем узнать. Тем не менее, лесные просторы наводили на него спокойствие. Пока, конечно же, кто-то не нарушил его блаженное одиночество. Аарон выбежал из дома с горящими глазами. Он был весь взъерошен и тяжело дышал, а это значило только одно. Эндрю затянулся, делая вид, словно ничего не происходит, и прислонился к ограждению. — Так-так, и что «они» тебе сказали на этот раз? Если бы это не было что-то серьезно, Аарон к нему бы не прибежал. К счастью или сожалению, Аарон обо всех своих разговорах с «ними» не рассказывает. Только если это не что-то серьезное, что нужно передать. Обычно эти сволочи ничего хорошего передать не могут. Хоть бы раз отправили сообщение о хорошей погоде или в какое время лучше всего покупать лотерейные билеты. Нет же, они будут сообщать только обо всякой херне. Которую сами же и натворили в 80% случаев. — «Свинья будет ждать там, где был найден цветок. Но она сама в загон не зайдет», — пересказал Аарон. Эндрю поморщился и от разочарования выбросил сигарету. — Лучше бы они тебе картинкой показали, — ответил он. — «Свинья будет ждать там, где был найден цветок. Но она сама в загон не зайдет». Что это вообще, блять, может значить? Какая к черту свинья и какой именно цветок? Как и любые стереотипные древние духи, «они», конечно же, говорили ебаными загадками. Он еще от карт таро отойти не успел, как тут снова надо какую-то херню расшифровывать. Несмотря на вчерашнюю ночь, у него было хорошее настроение. Потому что, справедливости ради, вчера произошли не только убийства. А теперь пришел Аарон, который не мог подождать хотя день, и все испортил. Его злобный клон пожал плечами. — Откуда я знаю, — раздраженно выплюнул тот. — «Они» пришли как раз тогда, когда я разговаривал с Кейтлин. Теперь нам поговорить нормально удастся в лучшем случае завтра. — Какой ты бедный, как будто других проблем нет. Эндрю достал еще один сигарету, пока Аарон читал ему нотации, что вообще-то быть в отношениях на расстоянии — это сложно, и Эндрю никогда даже не сможет понять и половины того, через что они с Кейтлин проходят уже не первый год. Честно говоря, Эндрю даже уже успел пожалеть, что вообще начал этот разговор. Свинья и цветок — к чему все это? Он даже не знает, есть ли поблизости хоть одна ферма, чтобы… что? Вот цветы — это что-то более приземленное и близкое. Но от этого становится все только запутаннее, потому что вариантов становится масса. Можно подумать на что угодно, хотя понятное дело, что имеется в виду не какой-то обычный цвет… Ну конечно. Осознание пришло так стремительно и резко, что Эндрю аж чуть не закричал вслух от удивления. Хотя он бы с удовольствием посмотрел на лицо Аарона. — Цветок, — произнес он, перебивая Аарона на полуслове. — Лаванда. — Эндрю, подожди! Зажав сигарету в зубах, Миньярд бросился через весь дом к передней части дома. Он вылетел на крыльцо, где вообще ничего не происходило, хотя он несся сюда так, словно здесь разворачиваются главные события его жизни. Они жили прямо около дороги, но люди здесь нечасто проезжали, потому что после их дома сразу был лес, поэтому было тихо. Даже удушающе тихо, что Эндрю захотелось кричать, лишь бы хоть как-то прервать эту тишину. Аарон догнал его через несколько секунд. — Клянусь богам, Эндрю, — агрессивно пробормотал он, толкнув его плечом. — Какого хрена? Эндрю указал на то место, где они с Натаниэлем нашли лаванду несколько недель назад. — Там была лаванда, — напомнил он. — Она не должна там расти. Типа… никогда. Но небольшой кустик с ней быстро вырос и так же быстро умер. Я думаю, они говорили именно про это место. Аарон застонал, прикрыв глаза рукой. — Предположим, — промычал он. — Но причем здесь свинья? «Свинья будет ждать там, где был найден цветок» — Я ебу? — выплюнул Эндрю. — Мог бы и сам поработать головой и подумать чем-то дальше, чем цвет ногтей Кейтлин. Аарон выглядел так, словно собирался ударить его. Но вместо этого он зло засопел и показал ему средний палец. — Знаешь, что? Пошел ты нахуй. Иди потрахайся, Эндрю, может быть, тебе станет лучше. — Последуй собственному совету. — Вообще-то я так и сделаю, — фыркнул он. — Пойду позвоню Кейтлин. Посмотри, она хоть и далеко, но мы хотя бы заботимся друг о друге, в отличие от некоторых. Веснински, между прочим, никуда пока что не уехал. С этими словами Аарон ушел в дом, хлопнув входной дверью. Да и настолько, что ее заклинило и без ключа Эндрю уже не мог ее открыть. Вот же злой маленький мудак. Раздраженно вздохнув, Эндрю выбросил очередной бычок куда-то в траву и спустился с крыльца, чтобы обойти весь дом. Мало того, что пришлось все обходить, так еще и через забор перелазить придется. Он, конечно, невысокий. Ограждает внешний мир от их импровизированного кладбища, хотя даже с ним все прекрасно видно, тем не менее, его поставил еще кто-то из предыдущих хозяев дома. Пока Эндрю делал все эти действия, он думал о том, как убьет Аарона в этот раз. Конечно, он и сейчас вел себя как козел именно потому, что ему пришлось наглотаться земли и лезть из могилы долбаных полтора-два часа. Волновало ли это Эндрю? Ни в коем случае. — Что ты делаешь? — спросил у него Натаниэль, который выглянул на заднее крыльцо и наблюдал за тем, как Эндрю лезет через забор. — Не видно или что? Натаниэль лишь пожал плечами и продолжил наблюдать, как Миньярд корячится через забор. Когда он все-таки оказался на территории дома, Веснински любезно подал ему кружку с остывшим чаем, который он оставил на улице. Эндрю, больше от злости, отпил немного, ненавидя каждый глоток этой холодной байды, которую так обожал этот парень. — Что скажет Ичиро, если я украду тебя завтра… на целый день? — спонтанно начал он, отдавая кружку обратно и желая почистить зубы. Но перед тем как он это сделает, у него была одна важная задача, которую он сам же себе только что придумал. Это все была вина Аарона, и Эндрю точно его убьет. — Я думаю, он скажет что-то типа «господи, спасибо, я могу трахнуть Кевина без чьего-то надзора, как будто мы в родительском доме». Мне кажется, за работу можно особо не переживать, мы и так в полной заднице. Эндрю кивнул, а потом наклонился, чтобы поцеловать его. Веснински с готовностью подчинился, наклоняясь для быстрого, очень резкого и почти болезненного поцелуя, которым одарил его Эндрю, сжав подбородок, и тут же отпустил. — Хорошо, тогда мы завтра поедем в город, — объявил он, проходя мимо него. Он не понимал, какого хрена делает. Еще несколько дней назад он вообще не собирался иметь ничего общего с Веснински, а теперь ведет его на свидание (не сказать, что Эндрю был готов использовать именно это слово, но любое другое, кажется, сюда вообще не подходило). Но Эндрю казалось, что в словах Аарона есть доля смысла; последние несколько дней были напряженными, и каждый раз, когда Миньярд чувствовал себя более менее нормально, что-то стремительно сваливалось ему на плечи. Невольно он вспомнил вчерашний день, когда они ездили на кладбище и обедали в какой-то несчастной забегаловке. Как бы Эндрю не отнекивался, все-таки Натаниэль был прав — это было хорошее времяпрепровождение. — Это свидание? — крикнул Веснински, когда Эндрю уже почти был в доме. Миньярд не стал ничего отвечать. ХХХ — Это свидание, — радостно заявил Натаниэль, захлопывая дверь машины. Веснински чуть ли не подпрыгивал, когда после завтрака Эндрю зашел в его комнату и сказал, что они уезжают через пятнадцать минут. К великому раздражению, Натаниэль не был тем человеком, которому нужно время на сборы, или он будет ругаться из-за этого. Нет, этот практичный мужчина наденет свой костюм за три тысячи долларов, пригладит волосы и побежит вниз с ноутбуком подмышкой. И Эндрю это бесило. — Это свидание сейчас окажется у тебя в глотке, — не подумав, проворчал Эндрю. Он завел машину и та плавно выехала на дорогу. — Ой, мне наконец-то дадут уроки минета? — Я убью тебя. И это даже не пустая угроза. Но даже серьезный разговор о потенциальном убийстве заводит Веснински. Эндрю даже задумываться не хочет, в каком именно смысле. Но тот только шире улыбается. — Так перед убийством будут уроки… — Заткнись. Они поехали в сторону города, хотя у Эндрю оставаться там не было желания. Слишком много знакомых, которые могут начать задавать неудобные вопросы. Или ситуация в супермаркете, хотя Веснински повеселился. Но хотелось все равно избежать подобного. Он не хотел никого видеть. Натаниэля и так было достаточно. Так что пока Эндрю решил держать курс в город, а там выехать на шоссе и, наверное, поехать в какой-нибудь соседний город в часе от их дома. Он бы с удовольствием уехал куда-нибудь подальше, но у них был всего один день. Честно говоря, у него даже не было плана, чем можно заняться. Он просто решил прыгнуть в машину, посадив рядом с собой самого раздражающего человека на земле, и… все. — Жаль, что мы не можем уехать куда-нибудь подальше, — сказал Веснински, когда Эндрю уже проехал город и выехал на шоссе. Все это время они в тишине слушали музыку и смотрели на знакомые улочки Пальметто, которые из года в год никак не менялись. Натаниэль иногда подпевал, путаясь в словах, из-за чего Эндрю хотелось то ли вырубить музыку, то ли самого Веснински, но так ничего и не сделал, позволяя ему разглагольствовать дальше. — Разве Ичиро не будет огорчен, если я украду тебя надолго? Натаниэль пожал плечами. — Он в основном приехал ради Кевина, — фыркнул он. — Убивать мне надо не каждый день, так что… мы в основном решали проблемы внутри семьи. — А как же легальный бизнес? Он поморщился. — Там все и без меня прекрасно выстроено. Совет директоров работает нормально, так что мое участие там не требуется. Наверное, они даже и рады, что у меня нет к таможенному делу никакого интереса. Я отучился пять лет в университете, а так и не понял, как работает таможня, потому что все мои мысли занимали только убийства и работа на Ичиро. — То есть ты условный руководитель? — Самый условный, — усмехнулся Веснински, но скорее как-то горько. — Я думаю над тем, чтобы продать свою долю в бизнесе. Ичиро меня отговаривает, потому что легальный бизнес помогает уйти от налоговой. Особенно такой крупный бизнес. Также это семейный бизнес, который построил даже не мой отец… в общем, кажется, что минусов больше, чем плюсов. Эндрю был уверен, что разговоры будут протекать между ними неловко. Обычно они чем-то заняты, когда остаются вдвоем, или же слишком устали после долгого дня, так что тишина кажется самой правильной. Сейчас же они плыли по течению, не имея никакого плана. И это было нормально. Они молчали — никакой неловкости. Кто-то из них вспоминал что-то интересное, с чем не против был поделиться — они говорили. Один раз Эндрю останавливался на заправке, чтобы они купили отвратительный дешевый кофе, который никто из них пить не стал, пачку шоколадных конфет и газировку без сахара. Спустя еще три часа они заехали в какой-то город, видимо, их пункт назначения на сегодняшний день. Когда они въезжали, никто даже не взглянул на название. Эндрю знал лишь несколько городков вокруг них, в которых не было похоронных бюро, и это место не входило в это число, так что они здесь были впервые. Эндрю еще некоторое время кружил по городу в поисках чего-нибудь интересного. Но здесь мало что отличалось от Пальметто. Кажется, единственное развлечение — это небольшой торговый центр с пятью магазинами одежды и захудалым кинотеатром. — Мы можем… пойти на какой-нибудь фильм? — с сомнением сказал Веснински, когда для передышки Эндрю припарковался около кинотеатра. — Я думал, ты противник типичных свиданий. — Но ведь это тоже не совсем обычно, да? — пожал плечами тот. — Ты только посмотри на это здание. Нам повезет, если у них в процессе экран не зависнет, а на нас крыша не упадет. Да, это здание выглядело древнее их вместе взятых. Но, признаться честно, в этом предложении что-то было. И если вдруг на них действительно начнет падать крыша, Веснински его как-нибудь прикроет, а Эндрю потом его воскресит. Без лишних слов он вышел из машины, Натаниэль поспешил за ним. На кассе скучающая молодая девушка с подозрением посмотрела на них. Был будний день, поэтому посетителей мало, а незнакомцы, по всей видимости, появляются здесь не так часто. Она с любопытством оглядела сначала Эндрю, а потом ее внимательный взгляд перешел на Веснински, его цепь на шее и его безумную улыбку. Натаниэль взял билеты на какой-то отвратительный подростковый ромком. Девушка за билетной кассой косо посмотрела на них, но справедливости ради, это был единственный сеанс на ближайшие десять минут, следующий фильм они будут крутить только через час, и не сказать, что он будет сильно лучше этого ромкома. — Я уже давно не был кинотеатре, — сказал Веснински, усаживаясь на свое место в последнем ряду. — Последний раз… когда мне было шесть. Эндрю со скепсисом посмотрел на него. — «Уже давно» — это лет пять назад, а не тогда, когда ты еще под стол ходил, — заметил Эндрю. — Это можно считать, что ты никогда и не был. Веснински пожал плечами. — Пусть будет так. — Что, ты никогда никого не приглашал на свидания в кинотеатр, когда был подростком? В этот момент фильм уже начался, но Натаниэль, казалось, не обратил на это внимания. От света экрана он мог видеть немного печальную ухмылку Натаниэля, пока он думал над ответом. Помимо них в зале был еще одинокий мужчина, который сидел перед ними через три ряда, и пара подростков где-то в середине. Эндрю такое уединение полностью устраивало, так что он даже не стал делать вид, что ему интересен фильм, и всем телом повернулся к Натаниэлю. — Я говорил тебе, что ни с кем не встречался, — напомнил Веснински. — Встречаться с кем-то и ходить на свидания — разные вещи, — заметил он. — Даже если и так, — возмущенно фыркнул он. — У меня особо не было времени на свидания. А еще не хотелось, чтобы мой отец по приколу решил бы убить мою одноклассницу. Он бы мог так сделать, если бы посчитал ее неприемлемой. Мужчина повернулся и шикнул на них. Натаниэль нахмурился и взял горсть попкорна с ведерка Эндрю, чтобы кинуть его в мужчину. Эндрю прикусил щеку, стараясь не улыбаться, потому что это было глупо и очень по-ребячески. Взрослые люди так себя не ведут. Нормальные взрослые люди. Справедливости ради. — Какого хрена? — закричал мужчина, вставая со своего места. — Отвернись и больше не поворачивайся, — сказал Веснински больше голосом разочарованной матери, у которой напакостил ребенок. Хотя нотки угрозы там тоже были. Эндрю предупреждающе положил руку ему на колено. — Мы не можем убить еще одного человека, — напомнил он. — Да ладно тебе, не так уж и много мы убили за последнее время, — тихо фыркнул он, не обращая внимания на мужчину, который что-то пыхтел в их адрес. — Да и не собираюсь я его убивать. Он же безобидный. Мужчина уже начал вставать, чтобы подойти к Натаниэлю и, возможно, «поставить того на место», однако тут же сел обратно. В свете большого экрана было хорошо видно эту улыбку, от которой нормальных людей в дрожь бросает. Только взглянув на это лицо, человек сразу же понимает, что связываться с ним — себе дороже. У Эндрю тоже было угрожающее выражение лица, но он скорее своим видом говорил, что готов подраться с любым, кто посмеет подойти. Натаниэль смотрел так, будто собирается убить тебя самым изощренным способом. И «будто» здесь явно лишнее. — Это слишком скучно, — тут же прошептал Веснински. Эндрю поставил ведро с попкорном на пол, не желая к нему прикасаться больше никогда в жизни. — Пойдем отсюда, — согласился он. Хотелось бы Эндрю сказать, что ничего не шло по плану, но ведь у них и плана-то и не было. Что дальше, они опять пойдут в какую-нибудь местную тараканью забегаловку, чтобы попить воды из закрытой бутылки? Натаниэль тут же нашел ответ. — Отель, — сказал он, как только они вышли на парковку. Веснински указывал на очередное старое здание, которое уже давно следовало снести. И только огромная вывеска «ОТЕЛЬ» на сером фоне намекала, для чего оно вообще все еще существует. Эндрю сразу же не понравилась эта идея. — Что мы там будем делать? — Мы… во-первых, можно разыграть перед администратором, что ты снял на час дорогую шлюху из другого города, но не знаешь, куда можно было привести ее, поэтому пошел в этот отель. — В этой истории нет никакой логики. — Как скажешь, зануда, — закатил глаза Натаниэль. — Во-вторых, мы можем ничего не делать. Я имею в виду, во всех смыслах. Возьмем чипсы из мини-бара, пиво и будем переключать каналы на телеке. — Ты не ешь чипсы и не пьешь пиво. Веснински снова закатил глаза, но в этот раз не стал никак комментировать, молча протянув руку. Эндрю все еще был уверен, что это ужасная идея. Ужасная идея, но он смотрел на ожидающего Натаниэля и понимал, что не может сопротивляться. Ладно, если он просто не может — на самом же деле ему и не хочется. Надо быть честным хотя бы перед собой. Его пальцы переплелись с пальцами Натаниэля. Тот широко и довольно улыбнулся, а Эндрю не смог сдержать обреченный вздох, все еще убежденный в ужасности этой идеи. С другой же стороны, с каждым шагом он все меньше верил, что может произойти что-то плохое. На это даже не было никаких оснований, только собственные сомнения Эндрю, который везде привык искать подвох. Он и так уже с головой погряз в Натаниэле Веснински, так что хуже от этого не будет. Они подошли ко стойке регистрации, которая выглядела убого и потрепанно. За ней стоял молодой парень, наверное, только школу закончивший. Он их не заметил сразу, увлеченный телефоном, но как же парнишка подпрыгнул, когда Натаниэль резко ударил по колокольчику. — Ой… да, добро пожаловать. Чем могу помочь? — стушевался тот, подскакивая на ноги и нервно поправляя мятую рубашку. Натаниэль с любопытством посмотрел на Эндрю. Они оба знали, что, если «нет», то Веснински возражать не будет. Но, опять же, Эндрю был всего лишь впервые в кого-то влюбленным, поэтому вел себя как мальчишка, пытаясь угодить объекту симпатии в таких мелочах. Однако это не означало, что он будет стараться. — Нам нужен номер, очевидно. Часа на три-четыре, — вздохнул он, говоря это таким тоном, словно он хочет быть где угодно, но только не здесь. — Какой-нибудь небольшой и простой, просто чтоб потрахаться. Паренек непонимающе уставился на них. — Извините? — Давай быстрее, этот парень типа стоит двести долларов в час, — махнул рукой Эндрю в сторону мужчины, который тут же засветился и помахал рукой. — Это… очень дорого, — смущенно пробормотал парень, что-то вбивая в компьютере. Он смотрел туда так сосредоточенно, низко опустив голову, однако Эндрю все равно мог видеть его пылающее лицо. Да и вряд ли парень знает, сколько сейчас стоят проститутки. По правде говоря, Эндрю и сам не в курсе, но он бы за Натаниэля и доллар не дал, учитывая, что у того вообще нет никакого сексуального опыта. — За красивые вещи приходится платить большую цену, — кокетливо отозвался Веснински, прижимаясь к боку Эндрю. Да, он даже когда пытался быть безобидным, все равно источал какую-то враждебность и агрессию на окружающих людей, так что поверить в этот спектакль становилось с каждой минутой все сложнее и сложнее. Парень на эту реплику криво улыбнулся. — Оплата наличными или картой? Эндрю повернулся к Веснински, потому что даже в таком случае он платить не собирался. Тот же, в свою очередь, полез во внутренний карман пиджака. — Я выпишу чек. ХХХ Их номер находился на десятом этаже, и Натаниэль сказал что-то о том, что это был его номер в футбольной команде, когда он играл в школе. Хотел бы Эндрю пропустить эту информацию мимо ушей, но знал, что она отпечатается в его памяти на долгие го… на всю жизнь, чего греха таить. Старенький лифт, выполненный во французском стиле, с грохотом приехал на первый этаж и открыл свои двери. Французским он был во всех смыслах — там помещался один человек. — Это какое-то вселенское издевательство, — пробормотал Эндрю, протискиваясь в лифт. Справедливости ради, здесь вполне себе могли ехать двое. Просто им пришлось буквально втиснуться друг в друга, и, если бы ему пришлось подниматься с кем-то другим, Эндрю давно бы пошел пешком. Но он ехал с Натаниэлем Веснински, и это в корне меняло дело. — Извини? — пробормотал Натаниэль, стараясь дальше отодвинуться от него. — Тебе не жаль. — Нет, не совсем, — смущено отозвался он. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Эндрю с сомнением поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Натаниэлю будто действительно было неловко, что они стоят так близко друг к другу. Он выдавил из себя виноватую улыбку и попытался еще сильнее вжаться в стены этого чертового лифта. В этот момент Миньярд словно все понял. Да, оно давно лежало на поверхности, и Эндрю словно мог это увидеть, но прочувствовал и осознал до конца он только сейчас. Можно списать это на невысокий рост, и ему сложно дотянуться до того, что есть на поверхности, хорошо? Даже если смысл метафорический. — Мне? — А кому еще? Мы тут типа вдвоем. Эта простота и наглость убивают Эндрю. И эта его забота и умение остановиться разрушают его прямо сейчас. — Я ненавижу тебя, — неожиданно даже для самого себя выпалил Миньярд. Натаниэль удивленно моргнул, ничего не понимая. — Э-э-э, ладно? — Я тебя поцелую. Да или нет? — Да? — «Да?» — Черт возьми, ну конечно да! Эндрю притянул его за шею к себе, втягивая того в мокрый поцелуй. Несмотря на секундную растерянность, Натаниэль с готовностью поддался вперед, и, черт возьми, с этим ощущением, как Веснински полностью отдается ему, Эндрю был готов простоять в этом дребезжащем лифте хоть целую вечность. Но в этот момент он остановился и двери медленно скрипуче раскрылись на десятом этаже. Эндрю нетрепливо подтолкнул задыхающегося Веснински в сторону выхода. — Давай уже, — прохрипел он. Ожидалось, что Веснински скажет какую-нибудь глупость, но тот лишь сразу же выскользнул в коридор и начал осматриваться в поисках нужной двери. Все это проходило в тишине, однако напряжение витало в воздухе. Эндрю видел, как тряслись руки Веснински, пока тот возился с замком. Он толкнул Натаниэля на кровать, стоило им ввалиться в простенький номер. Эндрю не спешил присоединяться к нему, давая себе время насладиться таким Натаниэлем Веснински. Этот человек бывает разным, учитывая экспрессию его эмоций, однако взъерошенным и разгоревшимся — вряд ли кто-то это видел когда-то. Приподнявшись на локтях, он одним взглядом на Эндрю выдавал все свое желание, а сам Эндрю уже был не в силах противостоять этому. В сексе он всегда был категоричен. Четкие «да/нет» и соблюдение его требований. Это никак не изменилось, что уже успокаивало. Если он все еще хочет иметь четкие рамки и готов услышать их от других — это все еще он. Никто не говорит за него. Никто не приписывает ему этого желания. Это определенно он хочет трахнуть Натаниэля Веснински, а не какое-то там древнее зло проклинает его. Но ему как будто кажется, что он никогда никому еще не хотел подарить столько удовольствия. Ему всегда было важно, чтобы человек хотел этого в ответ, но это само собой разумеющееся. Сейчас ему хочется дать этому мужчине все, что у него есть. Именно поэтому Эндрю наклоняется над ним и, дождавшись кивка, снова медленно целует его. Он уже знал, каково это — целовать Натаниэля Веснински. Но теперь, когда они оба знают, что никакая магия не стоит между ними, когда все барьеры сломаны, каждое его прикосновение словно обжигает кожу, а поцелуи кажутся чем-то новым, чего он еще никогда не изведывал. — Я хочу тебя, — прошептал ему в губы Веснински. — Правда, очень хочу. Но только если ты согласен. Эндрю был согласен, просто все еще не был уверен, правильное ли это время. С другой стороны, сам по себе Натаниэль Веснински казался неправильным, не для этого мира, но все, что Эндрю был готов связать с ним — правильно до глубины души. Пальцы Эндрю скользнули по лацканам пиджака Веснински. — Снимай, — приказал он. Лицо Натаниэля аж засветилось, и он тут же приподнялся, чтобы сбросить пиджак. Но на рубашке Эндрю уже не выдержал и потянулся сам к маленьким пуговицам. И здесь он был не слишком терпелив, поэтому схватился за ее край и потянул вверх. Натаниэль с готовностью поднял руки, хотя они могли слышать, как запонки отлетают куда-то по номеру. Но в тот момент это никого не волновало. Эндрю бросил куда-то рубашку, стянул с Веснински белую майку, обнажая его грудь, переполненную бледными и не очень шрамами. С таким видом он был еще большим олицетворением всего того ужаса, который он творил со всеми и который творили с ним. Но Эндрю это ни капельки не пугало. Не потому, что это был не первый раз, когда он видел его обнаженную грудь. Бога ради, он лично хоронил этого человека, чего он там не видел. Все эти шрамы пробуждали в нем желание пересчитать их. Своими губами. Несколько раз, чтобы точно быть уверенным в их количестве. Очень медленно, чтобы не пропустить какое-то преступление, запечатленное на этом теле. Эндрю забирался на кровать, встал на колени, чтобы возвышаться над ним. Он обхватил его голову, проводя пальцами по щекам. Начиная с малого, так скажем. Но то же самое нетерпение брало над ним вверх, поэтому он в своем путешествии спускался быстрее, чем ему хотелось. В одно мгновение он исследовал большими пальцами тот самый знаменитый шрам на его шее, а в другое — его пальцы были на чувствительных сосках. — Эндрю, — тут же хныкал он. Он боковым зрением заметил, что Натаниэль поднял руки, с намерением ухватиться за него, но в эту же секунду снова уперся ладонями в кровать, комкая пальцами несчастное одеяло. — Не ниже талии, — сказал Эндрю. Натаниэль кивнул, снова поднимая руки, но в этот раз с готовностью сжимая футболку Эндрю по бокам. Обычно он позволяет заходить кому-то так низко и далеко только спустя несколько встреч, но у него уже есть к Натаниэлю большое доверие, даже если пока он не может признать это вслух. Миньярд продолжил исследовать разные неровные участки его кожи, а губы вновь встретились в мокром поцелуе, который больше напоминал какую-то борьбу. Натаниэль не сдержал ужасно громкий непристойный звук, когда Эндрю сильно укусил его за нижнюю губу, а потом скользнул языком по этому месту. Честно говоря, только от этих действий Эндрю был уже готов кончить в штаны, как пятнадцатилетка. В джинсах было тесно, и ему как никогда хотелось хотя бы расстегнуть ширинку, но он знал, что до этого не дойдет. Натаниэль может быть Натаниэлем сколько угодно, но вряд ли в этой жизни у него получится преодолеть самые большие и ужасные свои травмы. Эндрю отстранился, чтобы в последний раз убедиться, что он делает все правильно. — Это все еще да? — Да, — выдохнул тот. Когда Эндрю опустился перед ним на пол на колени, он заметил, как у него дрожат пальцы. Обычно его движения были уверенными. Казалось бы, они такими и были. Если у него и стучало бешено сердце, то от возбуждения. Но он был настолько взволнован от мысли, что наконец-то, после долгого ожидания, он наконец-то может получить в свои руки этого мужчину, что да, тело его не слушалось. Поэтому дрожащими пальцами он расстегнул ширинку и вместе с трусами потянул все это вниз. Ему было необязательно полностью раздевать Натаниэля, но ему хотелось видеть его полностью. Запечатлеть в памяти тот самый первый раз, словно он был у нормальных людей. Веснински притих под таким пристальным взглядом. А Эндрю просто не мог взгляда оторвать, хотя в твердом члене Натаниэля не было ничего такого. Обычный, среднего размера. Тем не менее, кажется, ему еще никогда не хотелось так сильно засунуть чужой член в свою глотку. Он выбил весь дух из Натаниэля одним лишь прикосновением. Он сжал его член у основания, а затем скользнул рукой вниз. Эндрю несколько раз провел по всей длине, вызывая тихие вздохи у Натаниэля, который прикрыл рот рукой. Эндрю сжал его бедра, притягивая ближе к краю кровати. — Не сдерживайся, — попросил он. Ему нужно было услышать его всего. — Мы дешевом отеле, — хриплым голосом напомнил ему Веснински. — Кто бы мог подумать, что Натаниэль Веснински может стесняться, — усмехнулся Эндрю. — Не думай об этом. Натаниэль, видимо, совсем не способный спорить, неуверенно кивнул. Эндрю в этот момент наклонился, целуя головку и тут же полностью беря его в рот. Натаниэль дернулся под его руками, но Эндрю только сильнее сжал его бедра. Он чувствовал его нетерпение, именно поэтому с влажным звуком выпустил его член, а потом медленно провел языком по всей длине. Веснински задыхался от этой медленной сладостной пытки, впрочем, как и сам Эндрю. В нем неумолимо боролось желание продлить весь момент и завершить его быстро, чтобы уже получить долгожданную разрядку. Пальцы Натаниэля схватились за его волосы, больно сжимая. Но от этого Эндрю, кажется, возбудился только еще больше, хотя в этой точке казалось, что дальше уже просто нельзя. — Блять, блять, блять, — прошипел Веснински. — Ох, ебаный свет, наверное, я сейчас кончу. Ой, кажется, не наверное, а точно. Даже в такие моменты Эндрю хотелось закатить на него глаза. Однако сейчас он не собирался говорить ему заткнуться, хоть некоторые звуки все-таки издавать не стоило. Может быть, Эндрю как-нибудь отомстит ему. Обязательно отомстит, как только заставит кончить этого паршивца. Эндрю хотелось бы чувствовать его дольше, но у него уже затекла шея и начинала болеть челюсть, поэтому он был благодарен, когда Веснински кончил. Дыша через нос, Эндрю проглотил все до последней капли, а потом громко вздохнул, когда все закончилось. Все закончилось для Натаниэля, который откинулся на кровать и пытался прийти в себя. ХХХ Эндрю чувствовал себя школьником, который сбежал от родителей, чтобы втайне встретиться с мальчиком, который ему нравится. Они с Натаниэлем такими глазами друг на друга и смотрели: немного смущенными, ужасно довольными, опущенными в пол, чтобы было меньше неловкости. Но эта неловкость, которая витала между ними, была правильной. Такой до омерзения правильной, что избавляться от нее не хотелось. Действительно, как школьники. — Ичиро написал, что они с Кевином поехали покататься по окрестностям, — сообщил Натаниэль, когда они ближе к вечеру садились в машину. — Может быть, их не будет всю ночь. Эндрю, чувствуя себя по натуре защитником даже Кевина, со скепсисом отнесся к этой идее, но выражать недовольство не стал. В конце концов Дэй был взрослым человеком и мог сам за себя постоять в случае чего. — Хорошо, — отмахнулся Эндрю. — Надеюсь, Кевин выполнил часть своей работы, а не скинул ее мне на завтра. — Учитывая, как они перетрахали друг друга за последние дни, я бы на это не рассчитывал, — фыркнул Натаниэль. — А еще Ичиро меня называет безответственным и не умеющим сосредоточиться на работе. Хотя как он приехал, ты знаешь, сколько мы успели сделать по работе, обсудить все наши дела? Когда он выпускал изо рта хуй Кевина, тогда мы и говорили. Но было это минут на пятнадцать. Миньярд на это лишь насмешливо фыркнул, а потом посмотрел на Натаниэля, который даже и не скрывал своей улыбки, хотя в его голосе было слышно раздражение. Эта его ужасная нахальная улыбка, которая бесила все нутро Эндрю. Перед которой он теперь был не в силах устоять, да и даже в планах подобного не было. Для человека, который не любил прикосновения, ему хотелось чувствовать Натаниэля на себе постоянно. Особенно, когда он на него смотрел таким взглядом. Хотя, если говорить честно, он всегда так на него смотрел. Давая себе немного расслабиться, Эндрю протянул руку, правую руку, и осторожно положил ее на колено Натаниэля. Веснински продолжал улыбаться, так что Эндрю воспринял это как «да» и усилил хватку. Просто позволил себе чувствовать. Чувствовать себя и Натаниэля под своей рукой. — Эндрю Миньярд может быть… милым, — тихо сказал Натаниэль, словно боялся его спугнуть. Эндрю закатил глаза, но руку убирать не стал. — Может, — легко согласился он. — А вот Натаниэль Веснински никогда не сможет заткнуться. — Это правда, — так же просто ответил Натаниэль. До конца поездки Эндрю так и не убрал руку. Когда они приехали домой, было уже поздно. В этот раз, слава богам, ничего странного не произошло. Никаких гостей из прошлого или перевернутой вверх дном гостиной, что аж Эндрю мог спокойно выдохнуть. Ники и Аарон разбрелись по дому, оставив включенным свет на кухне. — Придурки, — пробормотал себе под нос Эндрю, щелкая выключателем. — Нет, включи обратно, я хочу… — залепетал Веснински, но удивленно закрыл рот, когда оглядел кухню, которую в принципе неплохо было видно из-за одинокого уличного фонаря во дворе. — А тебе не кажется странным, что они не только оставили свет включенным, но и еще свой ужин не доели? Только сейчас Эндрю заметил, что да, на столе остались две тарелки с недоеденными макаронами с сыром. Ники и Аарон, конечно, не самые чистоплотные на свете люди, и иногда они могут что-то не убрать за собой, но не до такой степени. — Что-то случилось, — продолжил Натаниэль. — О, правда что ли, — рявкнул Эндрю, потянувшись за телефоном. — А еще ты заметил, что каждый раз, когда мы куда-то уезжаем, в доме происходит что-то странное? — подметил Натаниэль, все еще с опаской глядя на тарелки с едой. — Это уже третий раз! — Такими темпами я скоро перестану вообще выходить из дома, — согласился Эндрю, набирая сначала Ники. Тот не взял трубку, поэтому Эндрю набрал Аарона, надеясь, что хотя бы он ответит. — Ники не отвечает. — Конечно, не отвечает. В фильмах ужасов всегда так и бывает. — Да ты сам как ходячий фильм ужасов, и тем не менее, я же с тобой трах… о, Аарон, — с облегчением сказал Эндрю, когда тот взял трубку. — Какого хера тут происходит? С вами все в порядке? Аарон вздохнул и тихо произнес: — Со мной и Ники все хорошо, — сказал он. Эндрю мог слышать какое-то эхо, как будто он в туалете. Но вряд ли это правда. — Мы в морге. — Надеюсь, в нашем морге. — А в чьем еще морге? Конечно, в нашем, тупица, — горячо воскликнул Аарон, уже как-то не осторожничая. — И вообще, почему ты такой спокойный? Ты что, не видел эту хрень перед нашим домом? Натаниэль, который наклонился к Эндрю, чтобы слышать весь разговор, только пожал плечами. Когда Эндрю парковался, то ничего необычного не заметил. Все было нормально, дом и лужайка перед ним казались обычными. — Не было там никакой хрени. — Ты слепой? Мое вчерашнее предсказание сбылось! Причем слишком буквально, я такого не ожидал. «Свинья будет ждать там, где был найден цветок» — Не было там никакой свиньи, — фыркнул Эндрю. — Свинья? — поморщился Натаниэль. — Голова свиньи, — поправил Аарон, что запутало всех еще больше. — Ох, блять, — устало сказал Эндрю. — Если ты опять обкурился, то я тебя убью и на этот раз окончательно. Перезвоню. На этих словах Эндрю отклонил вызов и сразу бросился к главному выходу. Натаниэль побежал за ним, так что он буквально врезался в него, когда Эндрю остановился у окна, которое открывало хороший обзор на их переднее крыльцо. Все было как обычно, но они слишком быстро поняли, что лишь на первый взгляд. — Тебе не кажется, что стало как-то туманно, — осторожно произнес Веснински, который сейчас нависал над ним и тоже глядел в окно. — Мы зашли в дом пять минут назад, а до этого даже и намека на туман не было, так что это какая-то… о, блять! Ты тоже это видишь? Натаниэль резко ткнул пальцем в стекло над головой Эндрю. Так сильно, что Эндрю не мог не вздрогнуть от неожиданности. И еще до того, как Миньярд перевел взгляд в ту сторону, он уже примерно представлял, что должен там увидеть. — Это… — задохнулся Натаниэль. Он чувствовал, как Веснински напрягся. И, наверное, это больше всего и напугало Эндрю, потому что, если не по себе Натаниэлю Веснински, то дело, можно сказать, оборачивается не самым лучшим образом. И да, Натаниэль оказался прав. Они действительно словно были в фильме ужасов. В очень плохом, дешевом фильме ужасов, в котором в конце из всей компании в доме выживает только один. — Человек с головой свиньи, — медленно произнес Эндрю. — Которого там определенно не было, когда мы подъехали к дому. — Угу-м, — промычал Веснински. — А еще у него в руках тесак. Так что быстрее закрываем все двери!