Sunrise, Nathaniel, Death

Эндрю не знал, было ли убийство Касс спланировано Натаниэлем или же это было в порыве эмоций, но ее отсутствие было очень удобно. И дураку было понятно, что она бы ни за что не позволила сделать с Дрейком то, что они планировали. А в планах у них было много жестокого, отчего у Эндрю уже чесались руки. Но до Дрейка было еще далеко, потому что в приоритете был Аарон. Миньярд никогда не пробовал воскрешать сразу двоих людей и рисковать не собирался, особенно, когда речь шла про его брата. Никто не знает, что может случиться. Поэтому они сидели уже второй час на улице, замершие и уставшие, ожидая, когда Аарон вылезет наружу. — Если бы я знал, что Дрейк… — всхлипнул в очередной раз Ники, вытирая слезы на щеках. — Я бы ни за что не пустил их в дом! Господи, Эндрю, да ты же никогда не рассказывал, что убил своего сводного брата. Ичиро, как самый менее эмоционально причастный ко всей этой истории, неловко похлопал Ники по плечу. — Да ничего страшного не произошло, — сочувственно сказал Морияма. — В конце концов, если бы мы их не пустили, все могло быть гораздо хуже. Этот урод мог бы наброситься на кого-нибудь на улице или даже на собственную мать. Тем более, Миньярд сейчас все равно всех воскресит. Кевин и Натаниэль с непонимающим видом посмотрели на него, раскрыв рты. Мол, с каких пор ты работаешь бесплатным психологом и беспокоишься о смерти невинных людей? Ичиро лишь пожал плечами. — Да, наверное, это имеет смысл, но, — шмыгая носом, прохрипел Ники. — все равно вышло не очень хорошо. Эндрю в очередной раз затянулся сигаретой, третьей за последний час. Он поймал себя на мысли, что курит уже не из-за потребности в никотине, а больше от скуки, чтобы хоть как-то занять руки. В такой темноте, при ночном морозе невозможно было почитать книгу или заняться еще чем-то полезным, поэтому оставалось только курить. Да и маловероятно, что в таком состоянии он сможет заняться чем-то полезным, пока Аарон все еще мертв. — По-моему, получилось очень даже весело, — пожал плечами Веснински, наступая на труп Дрейка, который он бросили около могилы. Если уж Касс они перенесли в морг, чтобы с телом ничего не случилось, то с этим никто лишний раз возиться не хотел. — Ну да, неприятные гости из прошлого и вся херня, но в остальном… забавная ситуация, да? Типа такое могло произойти только в какой-нибудь второсортной книжке, которые так любит читать Эндрю, а у нас в реальной жизни! Эндрю подумал, что тремя трупами они сегодня не отделаются. И только он собирался пригрозить Натаниэлю очередным убийством, как заметил мельтешение со стороны могилы. В свете тусклого единственного фонаря на их импровизированном кладбище показалась бледная рука, и Эндрю тут же подскочил, чтобы помочь Аарону выбраться. Как обычно, он тут же начал выплевывать землю и протирать глаза, чтобы хоть что-то видеть. Однако, даже не успев толком вылезти из могилы, он тут же начал громко ругаться: — Эндрю, блядь, какого хрена? — вскрикнул он, опираясь на его руку и продолжая плеваться кусками земли. — Я же тебе уже сто раз говорил, что не брал твои гребаные сигареты, ты, ебучий мудак. — Ох, Аарон, — жалобно вздохнул Ники, подхватывая его с другой стороны. — Это же было в прошлый раз, помнишь? Хотя нет, это было два раза назад. Последний раз он столкнул тебя с лестницы, потому что ты отказывался ехать в город за продуктами. Сейчас Эндрю вообще ни при чем. — Ага, конечно, он всегда при чем, — выплюнул Аарон, вставая на ноги. С еще большими ругательствами, он отмахнулся от их поддержки. — Да, точно. Я вспомнил. Ладно. Дрейк или как там его набросился на меня и… что он вообще сделал? Я ни черта не помню. — Прокусил тебе шею, — крикнул довольный Натаниэль, все еще прижимая труп Дрейка к земле. Не потому, что была какая-то опасность от мертвяка, а просто забавы ради. — Столько кровищи было, видишь? Аарон поморщился от его вида. Натаниэль даже не потрудился сходить умыться или сменить одежду, поэтому вся засохшая кровь все еще красовалась на его теле. — Веснински, ты больной ублюдок, — устало вздохнул Аарон. — Я иду в душ, а потом ложусь спать. И мне совершенно поебать, чем вы собираетесь тут заниматься. Судя по всему, ничем хорошим, и я не готов разбираться с этим дерьмом. — Конечно-конечно, — пролепетал Ники. — Тебе нужна какая-то помощь? — Нет! — рявкнул на него Аарон, но тут же смягчился. — Хотя будет неплохо, если ты поменяешь простыни в спальне и найдешь чистую одежду. И заваришь чай. Но не ту пафосную байду, которую так любит Натаниэль. — Эй! Ники хотел поддержать Аарона, положив руку ему на локоть, но тот лишь зашипел и отмахнулся от него. Кевин, потирая глаза, зевнул: — Я тоже пойду спать, — сказал он. — Если я буду смотреть на вашу пыточную, то меня стошнит. Спокойной ночи. Он потянулся к Ичиро, чтобы поцеловать его. Эндрю и раньше видел целующихся людей, конечно, видел, но почему-то сейчас это было почти неловко, хотя это они быстро расстались. Еще более не по себе ему стало, когда их глаза с Натаниэлем встретились, но тот быстро отвернулся. Как только Кевин пошел к дому, Натаниэль громко хлопнул в ладоши. — Итак, господа, — театрально протянул он. — Начинаем самое интересное? — Тебе лишь бы кого-нибудь пытать, — фыркнул Ичиро. — Босс, это моя работа, — надулся тот. — К тому же, ты на нее никогда не жаловался. — А как же тот раз, когда ты выколол глаза одному губернатору до того, как он показал на карте, где спрятал труп вместе с сумкой полной кокаина? — Я был молод и глуп, нашел, что вспомнить. — В любом случае, — громко сказал Эндрю, привлекая их внимание. — Все равно придется ждать минимум полтора часа, пока он вылезет наружу. Эндрю уже предвкушал эту долгую ночь. Натаниэль тут же поник. — Оу, — вздохнул он, прикусив губу. — Точно. Да. Может быть, похороним его и в карты хоть поиграем? — С тобой нельзя играть в карты, — сказал Ичиро. — Что? Почему? — Ты постоянно мухлюешь и все равно умудряешься проиграть. ХХХ Эндрю за два часа ожидания успел выиграть в карты четыре раза, Ичиро — пять. Натаниэль проиграл в каждой игре, но было не похоже, что это его хоть немного беспокоило. Он казался более рассеянным, чем обычно, постоянно поглядывая в сторону могилы, из которой должен был выбраться Дрейк. Сам же Эндрю надеялся, что в этот раз, один единственный раз, ритуал не сработает. Что на самом деле он где-то накосячил, поэтому Дрейк больше не вернется. Ему все еще хотелось попытаться причинить больше Дрейку боли, чем он когда-то ему преподнес, однако внутри Эндрю все еще жил маленький мальчик, который хотел забыть все происходящее как страшный сон. Он посмотрел на Натаниэля, который был напряжен и сосредоточен, правда, не на карточной игре. Он сидел на любимом пеньке Эндрю, наклонившись вперед с этими тупыми картами. В этом не было ничего примечательного, однако для Эндрю все в этой позе кричало о готовности атаковать и убивать. И, честно говоря, от этого Эндрю даже стало легче. — Нейт, ты такой придурок, — зашипел на него Ичиро. — Сам ты придурок, придурок. И так продолжалось последние два часа. Они были на грани того, чтобы подраться друг с другом. Возможно, если бы не Эндрю, они бы действительно это сделали. — Ичиро, какие у тебя планы на Кевина? — решил спросить Эндрю, внезапно решив, что другого случая все равно не будет. И ему надо было занять мысли чем-то другим, а карты совсем в этом не помогали. — Не пойми неправильно, мне похуй, но мне важно знать, какие у тебя на него намерения. Натаниэль насмешливо фыркнул. — Если тебе похуй, то почему это важно? — Заткнись, Веснински. — В твоих словах нет логики. — А в твоей голове нет мозгов. — О боже, вы друг друга стоите, — вздохнул Ичиро, резко перебивая. — Еще никогда не видел людей, которые так сильно подходили бы друг другу. У меня нет каких-то конкретных планов или намерений по поводу Кевина, раз уж ты решил вести себя как заботливый отец, Миньярд. Посмотрим, что будет дальше. Мне бы сначала определиться, что происходит в моем окружении. — Возможно, — тихо прошептал Натаниэль, привставая. — Мы сможем узнать что-то об этом прямо сейчас. Все это время они напряженно ждали, когда же Дрейк найти путь к жизни, но когда это наконец-то случилось, они даже не сразу обратили на это внимание. Вряд ли дезориентированный Дрейк, который наглотался земли, мог бы им как-то навредить, тем не менее, Эндрю ни на секунду не хотел оставлять его без внимания. Веснински вскочил со своего места, резко хватая Дрейка за руку и помогая ему выбраться. Но вместо того, что поддержать его, он замахнулся и ударил Дрейка со всей силы по лицу. Это не был какой-то хороший удар, однако для ослабленного организма Спира этого хватило, чтобы упасть без сознания. А Веснински тут же схватился за свой кулак, громко застонав. — Черт возьми, как же это больно, — закричал он, пританцовывая на месте от боли. Как будто это могло ему помочь. — Идиот, — проворчал Ичиро. — Редкостный дурак, — согласился Эндрю. Эндрю ничего не понимал в пытках, но вот Ичиро и Натаниэль, как профессиональные мучители, столкнулись с неподходящими условиями для этого. Для Эндрю пытками были и в Африке пытками, что там еще надо было? Однако Натаниэль, пока они втроем переносили тело в дом, разнылся по поводу своих инструментов и подвале, в котором такими делами заниматься всегда было комфортно. В итоге они заняли одну из комнат на первом этаже. Тут хранились всякие коробки и мебель старых владельцев, которую они никак не могли выбросить. Эндрю быстро расчистил пространство, постелил пленку на пол и по настоянию Веснински поставил деревянный стул со спинкой, на которой были вертикальные прутья. Эндрю не понимал важность этого стула, пока они не посадили на него Дрейка и не начали привязывать. Тогда уже Натаниэль снял свою тяжелую цепь и плотно обмотал ее вокруг шею Дрейка, цепляя к тем самым прутьям. — У него есть странный фетиш на шею, — прошептал ему Ичиро, когда они наблюдали за всем этим действом. Натаниэль возмущенно взглянул на него. — Нет у меня никакого фетиша! — фыркнул он. — Мне нужна была какая-то фишка, и я ее нашел. Так и появился Чесапикский душитель, что не было Балтиморским мясником, так что меня все устраивало. Натаниэль взял моток веревки, который Эндрю нашел где-то на чердаке, и начал привязывать Дрейка. Он несколько раз все перепроверил, что, казалось, у Дрейка не было и шанса выбраться живым. Веснински устало вздохнул. — Я думаю, он придет в себя уже минут через пять, — заявил он. — Если только мы сильно не ударили его головой об лестницу, пока заносили в дом. Да, хоть их и было трое, но они все равно успели его тело уронить как минимум три раза, и один из них пришелся на бетонные ступеньки перед домом. Эндрю вышел из комнаты, чтобы захватить воды на кухне и притащить еще два стула, потому что стоять следующие несколько часов он не собирался. Еще он наделся, что пока он будет ходить туда-сюда, Дрейк уже проснется, и ему не надо будет иметь дел с его дезориентированным взглядом и растерянным вопросом «где я». Когда Эндрю вернулся в темную комнату, освещаемую только свечами и несколькими фонарями (да, здесь не было проведено электричество), глаза Дрейка испугано бегали с Ичиро и на Натаниэля. Увидев Эндрю, в нем появилась какая-то надежда. — ЭйДжей! — крикнул он, задыхаясь. — Эти люди — сумасшедшие. Пожалуйста, помоги мне! Эндрю вздрогнул от слова «пожалуйста», желая вылететь из комнаты. — Нет-нет, — обманчиво ласково сказал Натаниэль, хватая Дрейка за подбородок и поворачивая к себе. Разрывая этот порочный зрительный контакт, от которого у Эндрю душа была готова провалиться в пятки. — Я здесь. Мои глаза здесь. Ты смотришь только на меня, и это не просьба, понимаешь меня? Натаниэль казался мягким, а его движения были плавными. Но в этом была его все уничтожающая сила, которая была готова порвать всех на своем пути. Придурковатый Натаниэль остается, но вместе с ним появляется нечто зловещее и пугающее, готовое к крикам и боли, и они сливаются в одно целое. Чесапикский душитель неотделим от Натаниэля Веснински. Он просто готов отступить на время и вернуться, когда он будет больше всего в нем нуждаться. — Тебе очень повезло, на самом деле, — продолжил Натаниэль, улыбаясь. — Мы не в тех условиях, чтобы можно было сидеть тут до бесконечности. К сожалению, у нас даже всех нужных инструментов нет. Но это же не значит, что мы не сможем повеселиться, не так ли? Я наслышан, что тебе нравится всякое насильственное дерьмо, поэтому я с радостью тебе напомню о прелестях ничтожной человеческой жизни. — Послушайте, — тут же сказал Дрейк, пытаясь вырваться. Но ему даже брыкаться было тяжело, потому что Веснински об этом позаботился. — Давайте договоримся? Я скажу вам все, что вы хотите… Натаниэль тут же влепил ему звонкую пощечину. Правда, он тут же зашипел, это, видимо, была та же самая рука, которой он до этого ударил Дрейка. — Агрх, сука, — застонал он, как маленький ребенок, прижимая ладонь к груди. — Почему это так чертовски больно, твою мать. Каждый ебаный раз. Ух, неважно! Конечно, ты мне все скажешь, урод. Я выбью из тебя всю дурь, у тебя не будет выбора. — Ух, только не отрезай ему язык раньше времени, хорошо? — вмешался Ичиро. — Конечно, я помню! — крикнул на него Веснински. Эндрю сидел у выхода из комнаты. У него были странные ощущения внутри, этот комок в горле не давал ему ни на чем сосредоточиться. Почему-то мозг отчаянно пытался убедить его, что все это всего лишь очередной кошмар. Хотя Эндрю даже отдаленно не чувствовал того, что было во сне. Ему лишь было неприятно видеть снова, спустя столько лет, лицо Дрейка так близко, но в остальном он был в порядке. Никто не трогал его. Ему не было больно. Ничто не пугало его. Сном это определенно назвать нельзя. Просто невозможность поверить в происходящее. Натаниэль схватил плоскогубцы. Он недовольно фыркнул на них, а потом склонился над трясущимся Дрейком. — Нет, — задохнулся тот, когда Веснински начал подносить их к его пальцам. — Нет-нет, прошу, я скажу все, что тебе захочется, только не… ТВОЮ МАТЬ! Натаниэль с легкостью вырвал ноготь на указательном пальце правой руки. Крови было больше, чем Эндрю мог себе представить. Наверняка, это ощущалось больнее, чем выглядел весь процесс. Если судить по воплям Дрейка. А ведь Натаниэль еще даже не начинал. — Вот как мы поступим, — дружелюбным тоном сказал Веснински. — Я задаю вопросы, а ты честно и четко отвечаешь на них. Взамен будет меньше боли. Я не люблю покладистых, но уважаю готовность идти навстречу, поэтому с такими я работаю мягче. Поверь мне, другую сторону меня ты не захочешь видеть, понимаешь? Всхлипывая, Дрейк кивнул. К несчастью для него, Натаниэль все равно не был тем человеком, который готов пощадить на добром слове, поэтому он сразу же потянул к среднему пальцу. Пока Дрейк тихо плакал и умолял его прекратить, Веснински отобрал у Ичиро второй стул и сел напротив Дрейка. — Итак, кто тебя воскресил? — Я-я-я не знаю. — Неправильный ответ, — спокойно сказал тот, словно перед ним был провинившийся ученик, а Натаниэль был строгим учителем. В наказании он без лишних церемоний вырвал еще один ноготь, заставив в очередной раз Дрейка взреветь. — Я бы задумался над словами «я не знаю», потому что ногтей становится все меньше, и мне придется плавно переходить на что-то другое. У тебя много зубов, но хей, думаю, сегодня я их трогать не буду. К сожалению, это не так больно, как выдавливать глаза или по кусочкам отрезать сухожилия. — Не надо, — в панике выдохнул он. — Тогда я спрошу еще раз: кто тебя, блядь, воскресил? — Какая-то женщина блондинка, — тут же выплюнул он. — С ней был еще парень, я думаю, они двойняшки или родственники. Но, клянусь, я видел их впервые в жизни. Это было на кладбище, они не были хорошо ко мне настроены. Однако они привезли меня домой. — Эта женщина… она говорила, как ее зовут? Или его? — Нет-нет, но… в машине был еще один мужчина. Было темно, но мне кажется сейчас, что он чем-то на тебя похож. Только выше и шире в плечах, но тоже рыжий и с веснушками на лице. Эндрю не надо было видеть выражение его лица, чтобы знать, какой ужас охватил все тело Веснински. Эта его паника заполнила всю комнату, что Миньярд был готов подскочить к нему, чтобы увести его из комнаты и попробовать как-то успокоить. Натаниэль посмотрел на Ичиро, хватая ртом воздух. Сам Морияма неподвижно облокотился у стены, выглядя так, словно прирос к ней и умер. — Не будь таким удивленным, — попросил его Ичиро, хотя сам прокашлялся несколько раз, а руки у него едва заметно дрожали. — У нас были подозрения, что в этом замешан твой отец или кто-то из нашего близкого круга. — Подозревать и знать — разные вещи, — прохрипел с пустым видом Натаниэль, поворачиваясь обратно к Дрейку. — Хорошо, предположим, — заговорил он, пытаясь вернуться к прежнему состоянию, хотя было заметно, что удавалось войти обратно в роль с большим трудом. — Что случилось дальше? — Они сказали, что я должен навестить своего брата, — уже спокойнее отозвался Дрейк. У него с паникой Веснински было время отдышаться. — Сначала я не понял, о чем речь, ведь для меня прошло всего лишь… мгновение. С момента как я умер и как они меня достали из могилы. Потом они, конечно же, сказали, что сейчас две тысячи семнадцатый год, что я был мертв все это время. Они рассказали ему, что Эндрю все-таки переехал из Калифорнии в Пальметто вскоре после его смерти и живет там по сей день. И это именно они настоятельно рекомендовали Дрейку приехать и навестить Эндрю первым же делом, потому что он, по их словам, был виноват в его смерти. Дрейк почти сделал так, как они ему велели. Только перед этим он, конечно же, зашел домой к матери, которая думала, что он мертв. И она была безумно рада, что он предложил первым делом встретиться с Эндрю. Касс практически и не спрашивала, что случилось. Она была удивлена, потому что сын буквально умер у нее на руках, но не напугана. И, что самое странное, у нее вообще не было никаких вопросов. Ее только интересовало, как Дрейк себя чувствует (нормально, но ужасно голоден — в тот момент он еще не понимал, что ему нужна человеческая плоть) и когда он хочет поехать к Эндрю (как можно скорее). С каждым его словом Эндрю все больше убеждался, что Касс просто ненормальная. — Они не сказали тебе, зачем, — вмешался Ичиро. Дрейк тут же покачал головой. — Нет, они только сказали, что освободили меня по доброте душевной, и что теперь я могу отомстить за свою смерть. — Поразительно, блядь, — не веря своим ушам, пробормотал Веснински. — И это было единственное, что они от тебя хотели? Они не говорили, что свяжутся с тобой после или какое-нибудь такое дерьмо? — Нет. Натаниэль с громким стоном откинул голову назад, а потом резко схватился на плоскогубцы. В этом не было необходимости, потому что Дрейк прекрасно шел на контакт, но Веснински нужна была какая-то разрядка, чтобы не сойти с ума. Крики заполнили комнату. Очень много криков. В процессе Натаниэль спрашивал, не хочет ли Эндрю сам попробовать что-то сделать, но тот лишь покачал головой, предпочитая оставаться наблюдателем. Эндрю боялся, каким человеком может стать, если попробует. Ко всему прочему, он не приветствовал лишнюю жестокость, а Натаниэль за них двоих справлялся неплохо. Даже чересчур. Им больше не нужна была какая-то конкретная информация от него, поэтому дальше — это пытки ради пыток. В какой-то особенно жестокий момент, когда Дрейк плакал и умолял его остановиться, что это больше невыносимо, что у Натаниэля уже были его ноги, поэтому пусть он хотя оставит в покое его руки, Ичиро подошел к нему, сев рядом на пол. — Ты знаешь, он не всегда такой пизданутый, — прошептал Ичиро, чтобы Натаниэль их не услышал. Да Дрейк кричал так, что можно было даже и не пытаться говорить тихо. — Хм? О чем ты? — Я к тому, что он на самом деле не такой жестокий, каким кажется на первый взгляд, — объяснил тот. — Да, очень часто он именно такой, но редко когда переходит границы нужного. В обычной ситуации он бы уже давно остановился и убил его, потому что, как он и сказал, он не любит покладистых. Они скучные, и да, их приходится слишком быстро убивать. — И в чем же дело сейчас? Ичиро отчаянно вздохнул, переводя взгляд обратно на Натаниэля, который чересчур увлекся процессом. — Не в чем дело, а в ком? Дело в тебе. ХХХ Эндрю не собирался хоронить Дрейка около своего дома. Натаниэль загуглил ближайшую реку отсюда и было принято решение сбросить его тело туда. Даже если местные жители когда-нибудь найдут его труп, то вряд ли смогут его опознать. У Дрейка даже зубов не было, не говоря уже обо всем другом, так что они ничем не рисковали. Пока Веснински избавлялся от трупа, Ичиро и Эндрю вместе решили воскресить Касс. Закапывая ее тело под утро, Эндрю все это время задавался вопросом, что же она ему скажет, когда воскреснет. У нее наверняка будет очень много вопросов и, честно говоря, у него нет ответов для нее. Ичиро, по настоянию Эндрю, ушел спать, поэтому он в одиночестве дожидался, когда она раскопает себя из могилы. — Ты побила рекорд по медлительности, — сообщил ей Эндрю, подавая руку. Как и все остальные, первым делом она закашлялась землей, которая попала ей в рот, потом судорожно начала выковыривать ее из ноздрей, ушей и глаз, отчаянно цепляясь за протянутую руку Эндрю. — Я… я не понимаю, — выдохнула она. — Что произошло? — Веснински не сдержался и свернул тебе шею, — спокойно сказал Эндрю, протягивая ей бутылку воды, за которую она тут же схватилась. — Тебе еще повезло, что он сделал только это. Такого человека нельзя раздражать лишний раз. Эндрю не стал говорить, что выводить из себя Натаниэля — его любимое занятие. — Где Дрейк? — с надеждой спросила она. Именно с надеждой, потому что в глубине души она уже знала, что с ним произошло. Иногда Касс не включала свой излюбленный идиотизм и быстро соображала. Сейчас она прекрасно понимала, что с их враждебным настроем, ничего хорошего с ее сыном случится не могло. — Надеюсь, разлагается где-то на дне реки, — без сожаления сказал Эндрю. Он не собирался щадить ее чувства. Не в этот раз. Поджав губы, она смиренно кивнула. — Ты не собираешься отдать мне его тело, не так ли? — Чтобы что? — насмешливо спросил он. — Ты бы попробовала оживить его? Думаю, после этого раза ты не оставишь найти попытки, кто бы мог помочь тебе. Касс стыдливо отвела взгляд, глядя куда-то себе под ноги. Эндрю видел, как задрожали ее плечи, и Эндрю, тяжело вздыхая, расстегнул толстовку. Скорее всего, она не замерзла, а просто во второй раз оплакивала своего сына, но ничего большего дать Эндрю ей не мог, поэтому накинул ткань ей на плечи. В конце концов, она стояла в одном цветочном летнем платье и в каких-то ненадежных босоножках. — Пойдем в дом, — равнодушно сказал он. — Я приготовлю тебе чай. Эта вонючая байда Веснински должна тебе понравиться. Без лишних слов они зашли в дом, сразу на кухню. Ники на скорую руку успел здесь прибраться, но основной бардак он оставил на завтра, так что кое-где на полу все еще можно было увидеть следы крови. Касс осторожно посмотрела на них и села в противоположном конце комнаты, около выхода в коридор. Казалось, внутри теплоты этого почти родного дома, который принимал его со всеми недостатками, ему станет лучше. Дышаться будет свободнее, но слушая неторопливые шаги Касс позади него, замечая, как она осматривается и садится, у него лишь сильнее перехватывало дыхание, сдавливало горло. Хотелось забиться где-нибудь в углу и тихо рыдать, как тогда, когда ему было тринадцать. — У тебя здесь очень мило, — хрипло отозвалась она, пока Эндрю ставил чайник. — Ты построил себе… прекрасную жизнь. Меньше всего он хотел с ней говорить о жизни, которую он так хотел себе все эти годы. Которую ему в итоге, с большим трудом, удалось получить. Она была права — его жизнь здесь была прекрасна как никогда, даже со всем этим сверхъестественным дерьмом, и он был «безумно счастлив», что она не была ее частью. — Да, наверное, — лишь это пробормотал он. Выразить все то, что вертелось у него на языке, просто не хватало сил. — Чем именно ты… — Нет, — тут же оборвал ее Эндрю твердым голосом, пытаясь не сорваться. — Не надо. Я не хочу обсуждать с тобой мою жизнь. — Тогда, о чем ты хочешь поговорить? Ответ был прост: — Давай просто помолчим, — предложил он. — Мы не виделись столько лет, а ты хочешь молчать? Эндрю аж возмущенно повернулся, встречаясь с ее бесстрастным взглядом. Прежняя Касс вернулась, даже не пытаясь понять его или встать на его место. — Ты столько лет молчала, а теперь хочешь поговорить со мной? — с недоверием спросил он. — Это ты ушел от меня, что мне еще оставалось делать? — громко возмутилась она. — У меня умер сын, а ты ясно дал понять, что не хочешь меня видеть. Я сомневаюсь, что ты был бы рад, если бы я позвонила. — Тогда какого черта ты пришла сейчас? — спокойно спросил Эндрю, стискивая зубы. Внутри ему хотелось кричать и, возможно, даже покидаться немного посудой. Но он бы никогда в жизни не стал этого делать, половина посуды была куплена на винтажном маркете. — Ты права, я не хотел тебя видеть. И мне до сих пор непонятно, почему ты вдруг решила, что я передумаю сейчас. На секунду она даже стушевалась. У Касс задрожали губы и подбородок, и Эндрю не знал, что будет с ней делать, если она вдруг разрыдается. — Дрейк, — вырвалось у нее, а Эндрю хотелось наклониться к раковине и опустошить весь свой желудок. — Я думала, ты будешь рад снова встретиться с ним. — Рад? — в ужасе спросил он, стараясь не переходить на крик. — Я вздрагивал каждый раз, когда знал, что он будет в доме. Я резал свои запястья после каждого раза, как он заходил ко мне в комнату ночью. Я надеялся, что один из моментов станет последним, и меня больше не будет существовать. И угадай что? Однажды это случилось. Твой замечательный сын перестарался, трахая меня… — Нет, Эндрю, — тут же покачала головой она, не готовая это выслушивать. — И придушил меня. Это было в палатке, в тот раз, когда мы ходили в горы, — хладнокровно вспоминал Эндрю. Он пытался делать вид, словно это было что-то такое, что произошло не с ним. Просто очередной жестокий рассказ про маленького мальчика в большом ужасном мире. — Он настолько испугался этого, что не нашел ничего лучше, чем закопать мое тело. Но так уж сложилось, что именно в тот момент он активировал мои способности, и я воскрес. Касс в неверии покачала головой, начиная задыхаться. — Это не правда, — шмыгнула она носом. — Признаю, я бы в это тоже не поверил, — пожал плечами он. — Но ты видела все своими глазами. Ты видела мертвое тело Дрейка, а через столько лет он вернулся из мертвых. Натаниэль свернул тебе шею, помнишь? И через несколько часов ты выбралась из могилы. Было видно, как к ней приходит понимание. Как паническое состояние недалеко отступает, как вытягивается ее лицо, хотя она все еще продолжала качать головой и смотреть на него с болью в глазах. — Я просто сплю, да? — поинтересовалась она. Поразительно, как эта женщина была хороша в самоубеждении. — Слушай, если тебе хочется в это верить — хорошо, — фыркнул Эндрю. — Но от реальности убегать долго не сможешь. Входная дверь несильно хлопнула, и Эндрю выглянул в коридор. Он и так был уверен, что это Натаниэль, но все равно хотел убедиться, что сегодня пройдет без сюрпризов. Заметив его, потрепанный Веснински тут же побрел в сторону кухни. Касс тут же напряглась, когда он вошел. Видимо, теперь у нее не самые приятные ассоциации с этим человеком. — О, ты заварил чай, — с благоговением сказал Натаниэль, вальяжно прислонясь к дверному косяку. Хотя он выглядел таким измотанным, что ему не чай нужен был, а здоровый сон. Видимо, у Касс окончательно сдали нервы. Наверняка она предполагала, что Дрейк, ее любимый сын, мертв во второй раз благодаря этому человеку, который после всего спокойно восхищался чаем и вообще вел себя так, будто ничего и не произошло. К тому же, это ведь именно он убил ее. Поэтому Касс сначала громко всхлипнула, а потом с кулаками и криками набросилась на Натаниэля: — Ты чудовище! Она успела лишь слегка ударить его по лицу. Скорее всего только потому, что Натаниэль уже спал на ходу и ясно не ожидал подобной атаки. Однако собрался он быстро — одним легким движением снова свернулся ей шею и подхватил ее обмякшее тело. Кажется, Веснински и сам удивился, когда понял, что натворил. — Ну, — неловко пробормотал он, пытаясь удержать ее за подмышки. — Тут я не виноват, ты сам видел, она сама. — Вряд ли она бы убила тебя, — безразлично заметил Эндрю. Он никогда в один день не становился свидетелем стольких убийств, и начинало казаться, что вот-вот поедет крыша далеко и надолго. Но от очередного убийства Касс он почувствовал только утомление, потому что ему снова надо кого-то воскресить, господи, да сколько можно. Натаниэль скорчил лицо. — Да, — вздохнул он. — Но у меня правда нет желания иметь с ней дел прямо сейчас. Эндрю даже поддерживал его в этом. — Пойдем отнесем в морг, — сказал он, махнув рукой. — И завтра… точнее уже сегодня, но намного позже, подумаем, что со всем этим делать. — А ты уверен, что нам надо что-то с этим делать, — прохрипел Веснински, присаживаясь, чтобы закинуть тело на плечо. — Может быть, просто скинем в реку к ее ебанутому сыну, да и дело с концом? А то потом еще оправдываться придется, что да почему. Нет человека — нет оправданий. — Я уверен, что там не так говорилось. — Да какая нахер разница, — фыркнул он, когда Эндрю пропустил его в гараж. Миньярд решил, что оставит Касс на потом. Он не знает, до сих пор ли она живет с Ричардом и вообще есть ли у нее хоть кто-нибудь, но сомневался, что кто-то хватится ее ближайший день. Пусть отдохнет в его морге и подумает над своим поведением, пока Эндрю будет отсыпаться. Или, может быть, ему стоит все-таки рассмотреть идею Веснински и просто расстаться с ней… навсегда. Окончательно. Через сорок минут, после очень долгого горячего душа, Эндрю наконец-то оказался в своей постели, о которой мечтал последние несколько часов. Он был уверен, что стоит его голове коснуться подушки, как его вырубит на целые сутки, если никто не разбудит. Однако беспокойные мысли продолжали вертеться у него в голове, не давая телу расслабиться для столь желанного сна. В коридоре заскрипела дверь — Натаниэль вышел из ванной, и непроизвольно его мысли вернулись к вчерашнему дню, который теперь казался таким далеким, словно это было четверть века назад. Он всяческих пытался отогнать от себя это сраное сожаление, но с каждой минутой оно все охватывало его все больше и больше. Это был хороший день. То, как Веснински улыбался и смотрел на него, делало с ним невообразимые вещи. Черт возьми, как же он его ненавидит. Просто терпеть не может за то, что пошатнул его мирную спокойную жизнь и лишил гребаного сна. Именно об этом думал Эндрю, когда откидывал одеяло и выходил из комнаты. Во всем доме была благоговейная тишина, нарушаемая только хлопком двери. Не заботясь об остальных, Эндрю агрессивно прошлепал в конец коридора, именно туда, где была комната одного засранца. — Что случилось? — удивленно спросил Веснински, уже переодетый в старую футболку и домашние штаны. В комнате горела одна прикроватная лампа, но этого хватило, чтобы разглядеть его уставший взгляд, эти синяки под глазами. И Эндрю уже подумывал о том, чтобы вернуться к себе, а потом понял, что вообще он выглядит невероятно глупо. Поддался желанию, а теперь собирается сбежать. — Ничего, — покачал головой Эндрю. — Пойду спать. — Но ты же для чего-то пришел, да? — остановил его Натаниэль. Эндрю попытался напомнить себе, что они оба этого хотят. Он может сколько угодно бежать от своих желаний, прикрываясь какими-то мифическими существами, которые влияют на его выбор. Натаниэль слабо улыбнулся, пытаясь как-то приободрить его, потому что Эндрю просто молчал и смотрел на него. — Я… — заговорил Эндрю, но оступился. Правда лежала на поверхности. И Эндрю оставалось только дотянуться до нее и прижать к себе ближе. Принять этот факт и не списывать больше ни на кого другого, потому что он все еще сам несет ответственность за свою судьбу. Вот это, то, что он чувствует на самом деле, подделать нельзя, и Натаниэль был в этом прав. Они хотели друг друга, но это было нечто большее, чем обычное физическое влечение. У Эндрю нет зависимости от него, он это знает. А все остальное подвластно только ему самому. Решительно Эндрю закрыл за собой дверь и прошел в комнату, останавливаясь в двух шагах от Натаниэля. — Я тебя поцелую, — уверенно начал Эндрю, наблюдая за тем, как вытянулось лицо парня. — Да или нет? Натаниэль раскрыл рот, но не смог выдавить ничего вразумительного. А Эндрю все напоминал себе, что отказ — это нормально, даже если ты уверен, что человек хочет этого. И это никак не должно пошатнуть его убежденность в том, что он чувствует. Чувствует… он годами даже и не думал о том, что когда-нибудь это будет применимо к другому человеку. — Ты действительно этого хочешь? — осторожно спросил Натаниэль. — Не пойми меня неправильно. Я хочу этого. Господи, я ждал этого. Но мы всю ночь кого-то убивали, а потом воскрешали. Ты уверен, что это не просто нервный срыв? Эндрю страдальчески вздохнул, внезапно вспоминая, почему большую часть времени он хочет больше придушить этого человека, нежели поцеловать и сделать другие с ним вещи. Тем не менее, мысленно он не мог не похвалить Веснински за правильные вопросы. — У меня больше желания убить тебя, нежели испытать нервный срыв. Да, я чертовски уверен во всем, что делаю. — Оу, хорошо, — кивнул Натаниэль, а Эндрю продолжал ожидающе смотреть на него. — Точнее, да! — Да? — Да, черт тебя дери, поцелуй меня уже. Эндрю тут же поддался вперед, хватая его за лицо. Натаниэлю пришлось наклониться, и он несколько секунд не знал, куда деть свои руки, а Эндрю вспомнил, что не сказал ему, может ли он куда-то его касаться. Но было уже поздно выдавать инструкции, потому что их губы встретились, а Веснински осторожно положил руки на плечи. Плечи были приемлемы. На самом деле, Эндрю был бы не против, если бы его руки были и в другом месте, однако сам поцелуй сильно отвлекал его от этих мыслей. Это было интенсивно и мокро, почти как борьба между ними. Однако по-другому Эндрю и не хотелось. Все ощущалось настолько правильно, что он желал никогда не останавливаться.