это наша проблема

Яркие лучи солнца заглядывали в кабинет сквозь желтые жалюзи, что спокойно висели, иногда пошевеливаясь от ветра из приоткрытого окна. Просматривая всю историю болезни своих пациентов, Тигнари быстро щелкал бедной ручкой, пару минут назад спокойно лежавшей на столе рядом с компьютером, и совершенно точно не заострял свое внимание на карте генерала махаматры. Конечно, это довольно важный пациент, как уверял сам себя фенек, но и остальные матры также были не на последнем месте для врача. Каждый имеет право на жизнь, на помощь и консультацию лечащего доктора, и выделять кого-то из пациентов уж точно не стоило. Вчерашняя операция прошла успешно и, слава Архонтам, без ранений. Вся "важность" по словам Нилу оказалась легкой задачкой по ловле суровых наркоторговцев, которые под тяжелыми веществами даже не собирались сопротивляться. Взглянув на настенные часы, Тигнари устало вздохнул, потирая при этом кончиками пальцев неожиданно заболевшие от долгой нагрузки глаза. И он, опять проверив время, будто прошло не десять секунд, а час как минимум, быстро откатился на стуле назад, чтобы схватить давно забытую от огромного количества работы книгу по ботанике. Взяв простой карандаш со стола, парень начал искать нужную страницу, на которой он остановился в последний раз, чтобы продолжить чтение, пока есть время. Автор книги, уважаемый ученый среди всего Тейвата, писал действительно интересно. Его слог, несмотря на то, что книга являлась научной, был довольно прост и понятен — по крайней мере фенек, который с самого детства рос как любознательный ребенок, осозновал каждое слово. Шелест страниц раздавался каждые пару минут, а скрип карандаша, подчеркивающего различные слова и выражения, чуть ли не ежесекундно. Лис внимательно читал, собирая нужную для себя информацию глазами и раскладывая по воображаемым полочкам в голове. Чтение вообще было любимым занятием фенека. Тигнари, будучи еще четырехлетним мальчишкой, с умным видом читал по слогам какую-то научную работу отца, хоть и не понимая ни единого слова. Затем, в возрасте семи лет, ребенок спокойно читал книги по биологии, предназначенные для детей более старшего возраста — никакие настолки, набирающие популярность тамагочи и игрушки совершенно не интересовали юного лисенка. Прибегая со школы, он хватался сразу за недочитанную книжку, стоящую уже в маленькой библиотеке, и прыгал на старый скрипучий диван, укутываясь в теплый плед. По утрам, дням, вечерам и ночам фенек утыкался носом в различного рода литературу, щелкая книги словно орешки. Заслышав в коридоре тяжелые шаги двух людей, направляющихся в сторону его кабинета, Тигнари захлопнул книгу, предварительно заложив закладку, и повернул голову в сторону двери. Интересно угадал ли он с тем, что идут именно к нему, или же двое шли просто в соседний кабинет? Фенек, на секунду прикрыв глаза, отложил книгу в сторону. Втянув носом прохладный воздух, он наклонил голову в бок и навострил уши, устремляя взгляд на маленькую щелочку между полом и дверью. Действительно, шли к нему. Раздался короткий стук, оповещающий о прибытии пациентов, и белая дверь открылась представляя взору лиса трех человек. Погодите-ка. — Здравствуйте, — человек с бледным вытянутым лицом покорно наклонил голову в знак приветствия и взглянул на своих товарищей, которые, по всей видимости, забыли что такое разговаривать, — кхм-кхм, здравствуйте, доктор Тигнари, — он прокашлялся, толкнув в бок стоящего справа человека, — извините. — Здравствуй, Махран, — лис кивнул и, пробежавшись взглядом по остальным пациентам, встал из-за стола, — рад тебя видеть в добром здравии. Представишь нас? Оба матры, словно очнувшись от глубокого сна, одновременно кивнули, промямлив невнятное "здравствуйте", и прошли вглубь кабинета за Махраном, присаживаясь на стоящую рядом со столом Тигнари больничную скамью. — Это Сайно, — Махран повернулся, указав рукой на человека, который, словно грозовая туча, навис над кабинетом, прожигая дыру во враче, — наш генерал Махаматра. — Очень приятно, — фенек кивнул и, взглянув в алые глаза, что безразлично осматривали его, мягко улыбнулся в знак приветствия. — А это Аль-Хайтам, — матра повернулся в другую сторону, хлопнув по плечу рядом сидящего человека, — можно сказать правая рука Сайно. Настала неловкая, словно разъедающая мозг тишина, и лишь жалюзи, что бились друг об друга из-за сильного ветра на улице, разбавляли наполнившее комнату молчание. Тигнари еще раз обвел глазами всех присутствующих, подмечая про себя, что неуютно в этом кабинете чувствовал себя лишь он да Махран. Остальные же матры прожигали во враче дыру, рассматривая того со всех сторон, словно куклу на витрине или же, в случае фенека, как диковинного зверька в зоопарке. Переходящий от темно- до светло-зеленого хвост предательски замахал из стороны в сторону, с головой выдавая напряжение своего хозяина. Человек, представленный как Аль-Хайтам, опустил голову вниз, за что сразу зацепился лисий взгляд, и потер ладони друг об друга, прочищая при этом горло. — Что ж, был рад знакомству, доктор, — начал он, — надеюсь, мы нечасто будем беспокоить Вас, — парень кинул недовольный взгляд на своего коллегу Сайно, который, сложа руки на груди, продолжал разглядывать врача, уделяя особое внимание покачивающемуся в разные стороны хвосту. — Да, я тоже рад знакомству, — Тигнари кивнул, на секунду прикрывая глаза, — и да, кстати, — он повернулся спиной к пациентам и начал активно что-то искать в компьютере, — вам всем необходимо пройти ежегодный обход врачей. Распечатав необходимые бумаги со списком врачей и анализов, фенек раздал их троим матрам, заглядывая каждому из них в глаза. Безразличный взгляд аль-Хайтама ничуть не потревожил врача, ему было совершенно все равно как на него глядел этот человек, со стороны казавшимся холодным и бесчувственным как камень. К всегда заинтересованному и чуть удивленному взгляду Махрана Тигнари привык, поэтому ничуть не смутился, когда матра чуть ли не вырвал листочек из его рук и жадно впился глазами, стараясь не пропустить ни одно напечатанное слово. А вот алый, пылающий огнем взгляд... Лису стало даже как-то неуютно в собственном кабинете. Казалось, что его читали как раскрытую книгу, сканировали глазами, выясняя что он прячет внутри себя.

***

— И все? Они потом ушли? — Нилу стояла на кухне, намазывая шоколадное масло на хлеб. — Ушли, — Тигнари, сидевший за барной стойкой напротив девушки, утвердительно кивнул, закидывая в рот свежую виноградинку, — мне этот взгляд в кошмарах сниться будет, он будто убить меня хотел. — Да уж, генерал — он такой, — собеседница откусила часть бутерброда, облизывая свои тонкие пальчики с огромным количеством колец, — ну как же это вкусно! Фенек лишь улыбнулся, глядя на восторг своей подруги, и, решив поменять тему разговора, начал рассказывать о своих планах на выходные. Первым пунктом он выделил осилить книгу по ботанике, которую никак не удавалось ему прочитать до конца. Вторым пунктом стояла генеральная уборка всей квартиры, на которую лис собирался выделить целое воскресенье, чтобы прочистить каждый уголок и каждую щелочку. Затем шла готовка еды на неделю, чтобы вечером после работы уже не беспокоиться насчет ужина, а спокойно сесть за стол и покушать, не тратя время на приготовление пищи. Четвертым же пунктом он выделил перебрать весь гардероб и очистить его от летних вещей, убрав их в долгий ящик до следующего потепления. — Архонты, ты так скучно хочешь провести время? — Нилу, доевшая бутерброд, облокотилась на барную стойку, подставляя ладони под голову, — лучше сходи со мной на концерт, будет гораздо веселее, чем ты запрешься один дома. — А концерт, я так понимаю, будет в баре? — Тигнари сложил руки на груди и поднял вверх одну бровь, кидая презрительный взгляд на девушку. — Ну да, — ее, похоже, совершенно не смущало такое поведение лиса, — будет весело, я тебе обещаю. А если нет, то пойдем домой, — она вытянула ладонь вперед, предлагая заключить все вышесказанное рукопожатием. Лис в своей привычной манере закатил глаза, но руку все же протянул, заключая их договор. А тем временем Нилу мило улыбнулась на такое действие со стороны фенека и, вытащив руку, захлопала в ладоши. Вечер пятницы вышел довольно удачным. Разговоры с раскрепощенной от легкого алкоголя Нилу всегда были довольно смешными, ведь девушка то и дело рассказывала различные истории из жизни, вызывая легкую улыбку на губах. Ее речь текла ручьем, не перебиваемая ничем, кроме пережевывания очередной сладости, которые она так любила. Тигнари даже не заметил, как наступила поздняя ночь, и стрелки на часах уже показывали одиннадцать часов вечера. Попав в мягкие объятия Нилу, что уговаривала остаться на одну ночь у нее, Тигнари полностью расслабился, обвивая чужую талию руками. Несмотря на перечисление всех плюсов их спонтанной ночевки, лис все же, надевая обувь, старался отказываться от этой затеи и уверял, что с ним все будет хорошо в темное время суток, и он обязательно напишет как доберется до дома. И действительно, спустя тридцать минут поездки на такси, на вызов которого уговорила девушка, чтобы фенек не блуждал по темным переулкам, Тигнари быстро напечатал сообщение о своем прибытии домой. Не дождавшись ответа Нилу, он быстро поставил телефон на зарядку и, схватив новую чистую пижаму, пошел в ванную, чтобы смыть с себя груз сегодняшнего дня.

***

Тигнари представлял себе тот самый бар, в который позвала его Нилу, по-разному: может это будет крупное здание с огромной неоновой вывеской на половину стены, а может это будет маленькая комнатушка, встроенная в здание с ужасными, провонявшими куревом туалетами и огромными сломанными колонками под потолком. Но он явно был не готов увидеть... это. Подвальное помещение без каких-либо указателей, намекающих на то, что здесь вообще что-то есть. Может он пришел не по тому адресу? Или заведение спонтанно закрыли, не предупредив об этом будущих посетителей? И где вообще Нилу? Но вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится. Мягкие теплые ладони накрыли глаза фенека, закрывая обзор, а сзади послышался звонкий девичий смех, раздающийся чуть ли не на всю улицу. — Угадай кто? — спросил голос "загадочной" девушки. — Архонты, я думал, я не туда пришел, — Тигнари вывернулся из маленькой ловушки и тепло улыбнулся, увидев голубые глаза напротив. — Ты сегодня... — Нилу осмотрела лиса с головы до ног, придерживая его за рукава, — выглядишь как всегда, идем, — и она вновь залилась звонким смехом, толкая Тигнари в сторону лестницы вниз. На удивление, в так называемом баре было достаточно приятно находится. Приглушенный свет создавал свою теплую атмосферу, в которой хотелось очутиться после тяжелого рабочего дня или же в осенний субботний вечер. Выкрашенные в синий цвет стены с неоновыми вывесками "верь в себя", "ты крут" смотрелись очень даже мило. Колонки не были сломаны, хоть и висели под потолком, однако из них играла легкая музыка для фона, какую любят ставить в различных кофейнях. Столики были убраны, все вокруг, на удивление, было довольно чисто и опрятно. Тигнари удивленным взглядом обвел все помещение и даже пару раз проморгался, пребывая в шоке от увиденного. Казалось бы, такое неприметное заведение, а такое хорошее убранство. Но не суди книгу по обложке, внутри всегда может оказаться ценный дар. Фенек прошел вглубь, ведя за собой Нилу, которая своими любопытными голубыми глазками рассматривала все вокруг: все надписи, картинки, людей и, естественно, сцену, что пряталась за углом. Парень облюбовал себе столик в углу, с которого открывался бы прекрасный вид на весь концерт, да и на людей в целом и повел девушку туда, предусмотрительно отодвигая ей стул, как истинный джентльмен. — Здравствуйте, будете что-то заказывать? — из ниоткуда перед ними тут же вырос парень, глубокие зеленые глаза которого смотрели с небольшой хитрецой на Нилу. — Хейдзо! — девушка тут же радостно улыбнулась и кивнула в знак приветствия, — присаживайся с нами скорее, — она указала рукой на свободный стул и посмотрела на лиса, — Тигнари, это Хейдзо — мой партнер по танцам, а также гениальный детектив и лучший барабанщик. — Да ладно тебе, Нилу, захвалила ты меня, — парень отмахнулся от нее рукой, однако всем было понятно, что сделано это наигранно и шутки ради. — Хейдзо, это Тигнари — мой друг, великолепный врач и прекрасный собеседник. — Приятно познакомиться, — Тигнари привстал и пожал руку парню, — так это вы сегодня будете выступать? Хейдзо, зажмурившись словно самый настоящий довольный кот, согласно кивнул. Ему явно было приятно, что в нем признали музыканта достойного сцены, хоть и в таком неприметном заведении, но все же сцены. — Надеюсь услышу от вас самые громкие аплодисменты, — парень наклонил голову чуть вниз и взглянул исподлобья на своего собеседника, играя бровями. Тигнари, вынув свою ладонь из чужой руки, слабо улыбнулся и, присаживаясь обратно за стол, посмотрел на Нилу. Та, не отрывая взгляда от барабанщика малоизвестной группы, тут же заговорила с ним о предстоящем выступлении и о том, какие песни они будут исполнять. Хейдзо охотно отвечал на все ее вопросы, облокотившись на стол одной рукой и жестикулируя второй. Девушка же с восторгом и удивительным вниманием поглощала каждое слово собеседника, не обращая внимание на все остальное. Тигнари тоже слушал их беседу, удивляясь россказням нового знакомого о том, мол они, вообще-то, поедут гастролировать по всему Тэйвату со своими песнями, как только дадут этот концерт. Будучи скептиком, лис не особо верил этому, хотя слова парня звучали очень убедительно, и в них было очень легко поверить. Но, наконец, увлекательная беседа закончилась, и Хэйдзо, заслышав ругань басиста, ретировался в подсобное помещение, оставив пару друзей наедине. Те, перекинувшись взглядами, принялись обсуждать слова Хэйдзо про сегодняшнее выступление. Беседа их текла живо, и вскоре от выступления они перешли к обсуждению здешнего убранства и бара в целом. После недолгого ожидания, протекшего за разговором, Нилу и Тигнари заметили, что выступающие поднимались на маленькую сцену под аплодисменты посетителей бара. Каждого участника группы лис разглядывал с неподдельным интересом. Первым на сцену выбежал парень, помахивая руками всем зрителям в приветственном жесте и улыбаясь так сильно, словно он был на конкурсе улыбок. Его две косички с выкрашенными в зеленый цвет кончиками покачивались из стороны в сторону от активных движений своего хозяина. За ним выбежал сам Хэйдзо, усаживаясь за барабаны, не забывая при этом подмигивать всем посетителям. Он успел переодеться за все это время и теперь производил впечатление совершенно другого человека. За ним вышли два человека уже не так радосто и энергично, как делали предыдущие ребята из группы. Тот, что с красной прядью в белоснежных волосах, выглядел более добрым, мягким и спокойным, держа в руках электрогитару, обклеенную различными наклейками из кленовых листочков. А басист же, тяжелой поступью поднимаясь следом, выглядел так, словно презирал весь сущий мир, вцепившись в свой музыкальный инструмент до побелевших костяшек. Однако стоило ему бросить взгляд в зал, то на его лице выросла легкая ухмылка, а глаза чуть подобрели. Он переживал, и это было видно. И концерт начался. Мелодия из колонок утихла, уступая место живой музыке, а зал, словно завороженный, глядел в ожидании на выступающих. Они стояли на сцене с уверенными улыбками на губах, словно перед ними большой зал полный фанатов, предвкушающих тот самый концерт. Звонкий голос солиста разнесся эхом по всему залу, заводя песню под акапеллу. Первый удар барабана заставил Тигнари чуть ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности. И не его одного — Нилу тоже вздрогнула, придерживаясь рукой за деревянный стол. Ее глаза с восторгом наблюдали за певцом, который, подмигнув залу в шутливой манере, снял микрофон со стойки. Вприпрыжку он пошел по всей сцене, хлопая по плечу своих соратников и заглядывая в глаза каждому, словно играя. Бас-гитара заиграла свою роль под ритмичные удары барабанов, перетягивая внимание на себя. Сам музыкант, сдувая темно-синие пряди, что так и норовили попасть в глаза, выглядел очень сосредоточенным, перебирая пальцами медные струны. Дав залу насладиться минутной мелодией, солист резко остановился, завершая свое пение, и участники группы замолкли следом за ним, повернув головы на парня с белыми волосами. Тот ухмыльнулся, обведя взглядом всех присутствующих, и заиграл свое соло на электрогитаре под бурные аплодисменты обманутого зала, подумавшего, что песня сыграна. Тигнари расслабленно сидел за столиком, потягивая свое безалкогольное мохито, иногда поглядывая на спутницу. Вся атмосфера бара и выступление малоизвестной, но достаточно душевной группы доставляли ему удовольствие, как от прочтенной книги. Находится здесь ему определенно нравилось, хоть и планы на выходные, которые он строил еще в начале недели, были сорваны. Парень оглядел весь бар, окутанный темнотой, подмечая про себя, что все присутствующие слишком заняты выступлением, оставив свои алкогольные напитки и горячую еду на столах. Кто-то держал в руке телефон с фонариком, кто-то хлопал в такт музыки, а кто-то сидел, подперев голову рукой. Довольно занимательное зрелище. Последний удар барабанов означал конец полутрачасового концерта. Музыканты, кто вприпрыжку, кто спокойно, подошли к краю сцены и принялись кланяться под бурные аплодисменты зрительного зала, с улыбкой принимая крики похвалы в свою сторону. Тигнари хотелось бы подарить каждому из них цветы в знак благодарности, но увы и ах, в цветочный он не забежал. А Нилу, наклонив голову в бок, радостно хлопала в ладоши, направляя взгляд на каждого участника, словно посвящая именно этот хлопок этому человеку. — Тебе понравилось? — сквозь шум толпы прокричала вопрос девушка. Тигнари посмотрел на нее с улыбкой. — Да, — все так же громко проговорил он. Нилу вывела их дуэт на улицу лишь после того, как поговорила с Хэйдзо минут двадцать, нахваливая их выступление через каждые две минуты диалога. Прохладный ночной ветер бегал по почти пустой улице, подхватывая опавшие осенние листья в воздух. Хоть по погоде дождя синоптики не обещали — но и ушедшее холодное лето они прогнозировали самым жарким в истории — на асфальте расположились глубокие лужи, мешая прохожим спокойно передвигаться. Мелкие капли, падая с крыш домов вниз, приносили легкие волнения в маленькие дорожные озера, создавая илюзию того, что дождь еще идет. Холодок пробежал по спине из-за опустившейся на пару градусов температуры, заставив фенека посильнее укутаться в плюшевый кардиган. Маленькая капля сорвалась с корниза, прикрывающего лестницу на вход, и упала вниз на неприкрытое ухо Тигнари. Парень рефлекторно дернул им и недовольно взглянул наверх, словно желая ответить обидчику, но раздавшийся в паре метров звук зажигалки отвлек его от составления плана мести этой злосчастной капле. Кому еще взбрело в голову покурить, когда воздух вокруг лучше всякого никотина! Парень в серой толстовке, прислонившись к кирпичной стене, закурил дорогие сигареты со вкусом шоколада, выдыхая облако дыма, которое осенний ветер подхватил, потащив за собой прямо в сторону невероятного дуэта. До невозможного противный запах коснулся носа фенека, заставив поморщиться в моменте. И вот она — нарастающая в груди агрессия выходящая за грани. Эта эмоция, словно приставив лезвие к горлу, заставляла сделать хоть что-нибудь, выплеснуть себя наружу, на объект, который вздохнул слишком громко. Ее невозможно сдержать в себе, проглотив все негативные эмоции, накопившиеся за короткий — или не очень — промежуток. Оставалось лишь сжать ладони в кулаки, впиваясь острыми коготками в мягкую кожу, чувствовать как тело покалывает сотней острых иголочек. В голове лишь сюжеты, как Тигнари бьет по лицу этого человека, как он вырывает и ломает эту несчастную сигарету, как тушит об ту часть лица парня, в которую и ударил. Фенек кричит на него, размахивая руками, донося информацию о вреде курения. Однако на деле, лишь запугивает бедного парнишку и своим ором привлекает зевак, которые и рады посмотреть на эту сцену. — Тигнари, — Нилу схватила фенека за руку, отдергивая назад, — посмотри на меня. Фенек, до этого уничтожающе смотря на объект агрессии, медленно повернул голову, чтобы взглянуть в обеспокоенные глаза подруги. Она знала о его склонности к внезапной агрессии, которая, словно гром, возникающий средь бела дня, накрывала фенека с головой, утаскивая за собой на дно. Она неконтролируема, однако никогда не была направлена на объект вызвавший ее, а лишь на ее обладателя. Выпить, ввязаться в драку с незнакомцем, получив удары по лицу, и специально не попасть ни разу, выдирать шерстики из такого любимого хвоста, а может что-то и похуже. Например агрессия к себе и самоунижение, перерастающее в суицидальную попытку. Но все под контролем, не правда ли? — Пойдем-ка отсюда, — девушка начала активно толкать друга в противоположную сторону от парня в серой толстовке, стараясь привести в чувства несильным пощипыванием по руке. Однако стоило парочке развернуться на сто восемьдесят градусов и начать отдаляться, то курильщик, чье лицо было прикрыто огромным капюшоном, открыл свою личность, повернув голову в уходящие спины парочки. Генерал Махаматра собственной персоной.

***

Раздражительность окутала Тигнари, сжав свои холодные пальцы вокруг его шеи. Она душила парня, не дав прохладному воздуху полноценно попасть в легкие, нуждающиеся в нем как пустынный путник в воде. Но дыхательные практики должны же были помочь избавиться от нее. Однако как сосредоточиться на дыхании, когда вокруг все испытывали твое терпение? Выдох-вдох-сдох. Именно эти слова больше подходили к нынешнему состоянию Тигнари. Нилу старалась даже не шевелиться, сидя рядом с фенеком в такси. Ей оставалось лишь молиться о том, чтобы водитель не сделал какое-нибудь лишнее движение, бросив зажженную спичку в бочку с бензином. А Тигнари такой и являлся. Любое неосторожное движение, даже неосознанное, могло подорвать его терпение, и настал бы взрыв. Не пожалев денег на такси, девушка сначала поставила точкой прибытия дом друга, а затем свой — хотя дешевле было бы наоборот. Но материальная часть вопроса интересовала ее в последний момент. Она, конечно, хотела провести Тигнари до квартиры, посидеть с ним, пока он не успокоится, однако прекрасно понимала, что все что нужно ему было — это одиночество. Парень вышел из машины, бросив на последок "спасибо" водителю и "до встречи" подруге и встал посреди дороги. Вроде вот его дом, родной дом, но почему так не хотелось в него заходить? Он оглянулся на уезжающую машину и, встретившись с голубыми глазами, обеспокоенно смотревшими на него из заднего стекла, что-то трескалось внутри. Может это сердце разбивалось, словно зеркало, на мелкие кусочки? Надо было подумать. Направив взор на окно тринадцатого этажа, за которым скрывалась его кухня, Тигнари нехотя направился к подъезду, еле передвигая ноги. Квартира встретила его неприятным холодом после теплого подъезда. Окно в спальне было открыто на проветривание, наполнив помещение осенней прохладной, которую фенек сейчас ну вообще никак не хотел ощущать. Пить это вредно, особенно на таблетках, сам об этом знает, но почему так хочется? Переместившись в кухню, даже не сняв обувь, Тигнари смотрел то на пачки таблеток, то на закрытое шампанское, выбирая, что его будет сопровождать этот вечер. "Седалит" — гласила надпись на одной из упаковок. "Infeo Brut" — было нарисовано на бутылке. А в бездну все! Живем один раз. Фенек схватил бутылку с полки, не удосужившись даже для приличия взять бокал, и направился в спальню, по пути снимая обувь. Может он даже поедет сейчас куда-то, туда где его ждут приключения. И после выпитого до дна алкоголя, телефон был поставлен на беззвучный, а Тигнари стоял на пороге гей-клуба, в котором он провел все дни с бесконтрольным состоянием. Именно тут он цеплял мальчиков своим необычным видом, заигрывая со всеми чуть ли не с порога. Здесь пару лет тому назад его знали все охранники, встречая с улыбкой, а милые мальчики бармены чуть ли не дрались, чтобы обслужить эту звезду. И вот он родной запах пошлости, и фенек вдыхает его полной грудью, проходя контроль на входе. Первый бокал коктейля с интересным названием "слезы бывшего" осушается чуть ли не за секунду, удивляя барменов, которые готовили его минуту. Интересно, а его бывший плачет по нему? Тигнари заказывает следующий коктейль с не менее увлекательным названием "кхм-кхм" и оглядывается на зал — две кучки людей, разделенные по половому признаку — оно и понятно — танцуют под всем известные треки, отдавая всего себя танцполу. Фенек нервно стучит пальцами по барной стойке, желая поскорее показать всем, кто был легендой этого клуба. Еще парочка алкогольных коктейлей в перерыве между пьяными танцами под музыку, сопровождаемую не самым лучшим пением присутствующих, и парень уже чувствовал болезненные укусы на своей шее, чье-то тяжелое дыхание на своих губах. Его безбожно лапали, потихоньку направляя в сторону выхода, где уже припаркован дорогой автомобиль. И лис даже не сопротивлялся, не понимая, что же здесь происходит. Просто парень хочет отойти толпы, потанцевать в другом месте, ведь так?

***

Тигнари открыл глаза. Первое, что его настигло, так это жутчайшая головная боль, растекающаясяя по всему телу. Второе — это осознание, что он совершенно ничего не помнил после того момента, как выпил бутылку шампанского, которую держал, между прочим, до нового года. Один раз в году можно и выпить, тем более такой праздник — на всех посиделках с подружкой бокалом красного полусладкого угощалась лишь она. И вот вопрос, который его мучил — что было дальше, и где же он сейчас? Интерьер-то комнаты ему незнаком. Точнее цвет стены, ведь это именно то, на что он смотрел в данный момент. Серый ведь ни капельки не похож на белый. А может это просто темно? Фенек резко развернулся на постели, привстав на локтях, и тут же об этом пожалел, почувствовав сильную, словно удар молотком, боль где то у виска. Найдя взглядом окно — о Архонты, незашторенное окно — сердце пропустило удар. Он точно не у себя дома. Стены не те, мебель не та, растений нет. Страх, словно липкая субстанция, захватил его тело, плавно, но с уверенностью, растекаясь от груди до самых ушей, тело его словно онемело, действуя наперекор желанию владельца сбежать из этого незнакомого места как можно скорее. Мутные воспоминания всплывали стоп-кадрами в памяти Тигнари, показывая подборку картинок, словно галерея телефона. И этот коллаж ему точно не нравился. Темная улица, желтое такси, какое-то до боли знакомое заведение, алкогольные напитки и странный парень, уводящий его куда-то. — Доброе утро, — чей-то мужской голос раздался эхом в голове парня, наведя ужас в ушастой голове. Тигнари резко повернул голову, в сторону произнесенных слов. Белые волосы, смуглая кожа, алые глаза. Генерал, мать его, Махаматра. Ну хуже и быть не могло. Измученное сердце застучало как бешенное, норовя выпрыгнуть из грудной клетки. Тахикардия — диагностировал бы фенек. Но сейчас ему было не до выставления диагнозов самому себе, когда перед ним стоял его пациент. Пациент, который вообще-то генерал. И, между прочим, с которым он, по всей видимости, переспал. — Я... Мы... — начал он предпологать осипшим от сна голосом, — мы переспали? Вполне логичный и серьезный вопрос. Но почему тогда генерал так по-доброму улыбнулся, что, кстати, являлось странным сочетанием с его-то грозной внешностью. Секунды молчания превратились для фенека в долгие часы ожидания ответа — ну что ж, есть время понять в каком положении он находился. Уличная одежда была на нем, что странно сочеталось с тем, что он лежал на чужом чистом постельном белье. Вокруг не было ничего разгромлено, следы драки не были обнаружены зоркими глазами, значит грубой силы точно не было принято в его сторону. Ну или с его стороны. Интерьер комнаты, кстати, был уютным, выполненным в темных тонах. Удобство для хозяина было превыше всего, мягко сочетаясь с минимализмом — все без мелких деталей, только то, что необходимо. — Переспали? — Сайно облокотился на дверную раму, скрещивая руки на груди, — Не-а. Я спал на кухне. Фенек запутался теперь еще больше. Что он здесь делал тогда? И как тут оказался? — Тогда, что я у Вас делаю? — задал он один из логичных вопросов, крутящихся в голове. — Ну, наверное, сидишь в моей постели. Это шутка такая? Если да, то несмешная. — Можешь обращаться на ты и Сайно, — продолжил он, — мы ведь не на работе. Вот именно, что они не на работе! Какого хрена он делает в квартире генерала Махаматры? — Тогда объясни мне нормально, Сайно, что я здесь делаю. Парень оттолкнулся от дверной рамы и, явно подбирая слова, посмотрел на белый потолок. Наступила звонкая тишина, которая так не нравилась бедному Тигнари, в голову которого, словно мотыльки на свет, начали налетать навязчивые мысли о прошедшей ночи. Например, о том, что он мог натворить будучи пьяным и безконтрольным. Может он кричал на Сайно, называя его выблядком, может лез в драку с обученым бойцом, который с легкостью мог сломать ему шею выученным движением, а может лез целоваться, в надежде получить недостающее тепло для скучающего сердца. Да, употреблять алкоголь на таблетках ни в коем случае нельзя — уносит в тьму пьянства быстрее, чем человек успеет досчитать до десяти. Он усугубляет манию, которую еле-еле сдерживали все лекарства, словно хлипкая дамба бурную реку. — Ты пьяный ворвался в гей-клуб, — Сайно вновь заговорил, заставив фенека вздрогнуть от неожиданности, — выпил пару коктейлей и бросился танцевать — после этих слов чувство стыда накрыло Тигнари с головой, — пока ты отдавал душу танцам, какой-то парень решил, что ты хорошо будешь смотреться в его постели, и начал силой толкать тебя в сторону выхода, — Сайно перевел взгляд на заливающегося краской лиса, — Я поначалу не хотел к тебе даже подходить, но не очень-то мне нравилась ситуация, где ты пытался вырваться из его рук, а он, сказав охранникам, что ты его парень, уводил брыкающегося тебя на улицу. Мне пришлось с ним серьезно поговорить, а потом отвезти уже спящего тебя к себе домой. И тишина. Да, она требовалась Тигнари, чтобы переварить все сказанное. Его размышления приводили только к одному умозаключению— то есть, если бы его не спас Сайно, словно рыцарь на белом коне, то Архонты знают где он бы оказался, если бы был еще жив. Наверное, надо сказать спасибо. — Спасибо, — фенек взглянул в алые глаза напротив, вкладывая в это слово всю бесконечную благодарность за спасение, — Извини, что потревожил. — Выпей таблетку, — Сайно кивнул в сторону тумбочки, на которой стоял стакан воды и лекарство, — это обезбол. Употреблять пищу, особенно когда на тебя пристально смотрят, было немного неловко — хотя нет — сильно неловко. Неожиданная забота была приятна, а аромат куриного бульона, разносившийся по всей кухне, вызывал слюнки, но притронуться к еде Тигнари не мог, слишком уж странно было кушать на глазах генерала. Фенек был невероятно благодарен ему за то, что тот не читал ему бесконечные нравоучения о вреде алкоголя, как сделал бы он, а просто наблюдал. Однако, узнав всю историю, фенека мучил лишь один вопрос, который заключался в непонимании того, что именно Махаматра забыл в гей-клубе. Но задавать его, конечно же, он не стал. Сайно оттолкнулся от кухонной столешницы и, не говоря ни слова, скрылся в коридоре за спиной лиса. Может понял, что Тигнари на его глазах есть не будет. Спустя две ложки бульона, тот вернулся, но направился не к своему месту пребывания последние пять минут, а на балкон. — Я покурить, ты пока ешь. О Архонты, он курил, да и еще подобрал для этого момент, когда за стенкой сидел его врач. Но читать нотации лис не собирался, понимая, что ему может прилететь ответ. А сможет ли он после этого хоть одну нотацию прочитать Сайно? Ложка звонко ударила по пустой тарелке, и Тигнари, взяв грязную посуду, встал из-за стола, собираясь ее помыть. Раковина была чиста, и даже вилки там не лежало — значит Сайно либо не ел, либо уже успел убраться, позавтракав пока фенек спит. Дверь на балкон тихо открылась, и вместе с Сайно в квартиру залетел неприятный запах табака. Какой-то знакомый запах, словно Тигнари чувствовал его совсем недавно. Неважно. — Не знаю как тебя отблагодорить, — лис выключил воду, сбрасывая капли воды с рук, — я могу что-то сделать? — Да, — Сайно достал пачку сигарет из кармана и кинул ее на столешницу перед фенеком, — выброси ее в мусорку под раковиной, — и опередив всякие мысли фенека, добавил, — она пустая. — А если серьезно? Генерал глубоко задумался, устремив взгляд куда-то в пол — казалось, в его планы не входила благодарность от фенека. А Тигнари не мог не поблагодарить своего спасителя, сделавшего для него столько всего. Вид задумчивого Сайно, с которым он находился рядом в адекватном состоянии уже как добрые полчаса, как-то сам собой заинтересовал фенека, начавшего разглядывать собеседника с другого угла, не как пациента или спасителя. Сверху — словно сшитая для него черная майка, подчеркивая пресс, она облегала все тело и оголяла сильные руки, забитые татуировками. Из штанов его выбор пал на идеально белые спортивки на резинке — так и не скажешь, что это домашняя одежда. А на ногах тапочки с единорогами. Серьезно, единороги? Тигнари поднял взгляд на лицо Сайно — тот все еще смотрел вниз. На голове был завязан небрежный пучок, державшийся на добром слове и одной черной резинке. Его пышным ресницам позавидовала бы любая девушка, изящный нос был с маленькой горбинкой, что удалось рассмотреть благодаря тому, что тот повернул голову чуть в сторону, а губы у парня были тонкие и бледные, на контрасте с чуть припухлыми и розоватыми у Тигнари. — А знаешь, что — генерал отвлек парня от оценки его же внешности, — Есть кое-что. — Слушаю, — с неподдельным интересом проговорил фенек. — Пойдем как-нибудь прогуляемся? — встретившись с непониманием в древесно-изумрудных глазах, он продолжил, — ну не сегодня. Сегодня тебе надо отдохнуть.