это наша проблема

Тигнари открыл глаза. Солнечный свет, взошедший так высоко, пробирался сквозь неплотно закрытые шторы, зайчиками играя по всей комнате. Один из лучиков в конце своего пути падал чуть выше чем голова фенека, и парень поднял взгляд, заметив, что тот пригрелся на щеке спящего крепким сном Сайно. Протянув руку, лис подушечками пальцев коснулся теплой кожи, вырисовывая себе дорожку до сладких губ. Идеальный. Прикосновение большим пальцем к теплым устам и вверх по щеке к закрытому веку – ресницы пышные и мягкие, а глаза под ними алые и любимые. Дальше, вверх, в запутанные белые волосы. Резинку Сайно снял, когда они еще в душ сходили. Но это не помешало Тигнари после ванны, одев их обоих в свою домашнюю одежду, в порыве любви и миллиарда поцелуев до смешного спутать пряди меж собой. А целовались они долго. Не отлипали друг от друга ни на секунду, боялись потерять, проснуться и узнать, что это лишь сон. Фенек как и Махаматра боялись даже засыпать, шепча об этом ночью. Но вот лис проснулся. И Сайно рядом, тут, под боком. Сжимал в объятиях, не желая отпускать даже во сне.  Тигнари кое-как вылез из-под чужих цепких рук, заменяя себя мягкой второй подушкой, обделенной их вниманием – им и одной хватило. Один взгляд и... мда, кровать определенно пострадала и выглядела хуже, чем месяц назад, когда они впервые вместе проснулись. Тот факт, что трахались они рядом, а не на ней, не спас ее. Случайно тыкнув пальцев меж ребер, фенек обнаружил слабость Сайно, заключающуюся в боязни щекотки. И пошло поехало.  Подхватив с неубранного – то ли из-за лени, то ли из-за имения более важных дел в виде бесконечных поцелуев – пола черную рубашку, Тигнари с ужасом обнаружил фирменный ярлык "Дом Тиори". А он ведь чуть не порвал ткань, не задумываясь о ее неплохой такой стоимости. Ну ничего, хоть сейчас он примерит вещь из коллекции дорогого бренда. Шорох одежды, шаг в сторону зеркала, два. А ему шло! Рассматривая себя в зеркале, фенек улыбнулся, касаясь шеи. Помечен. Да, приятно. Он обернулся, сосредотачивая внимание на Сайно. И приятно, что помечен им. А сегодня точно воскресенье? Тигнари подошел к тумбочке, смотря на дату в телефоне. Да, точно.  Запах, исходящий с кухни, разлетелся по всей квартире, маня голодного, в плане еды, генерала за собой. Сильные руки обвили талию фенека, переворачивающего очередной панкейк, чем очень сильно его испугали. — Опять я не слышу твоих шагов! – негодовал Тигнари. — И тебе доброе утро, лисенок.  Сайно дорожкой поцелуев вел к сладким губам, стараясь загладить вину за вторжение в его спокойное приготовление завтрака. На секунду закатив глаза, фенек все же сдался под утренней нежностью генерала и развернулся, воруя инициативу первого поцелуя этого дня. Руки скользнули наверх, пристраиваясь на шее, и Махаматра углубил поцелуй, стараясь не наступать, чтобы, не дай Архонты, лис не обжегся об плиту. Заботливый. — Пригорят... – Тигнари отстранился, ловя полный разочарования взгляд на себе. — Все равно вкуснее тебя я уже ничего не съем, – шепотом проговорил генерал.  — Спасибо за оценку моих кулинарных талантов, – съязвил лис, отворачиваясь к плите. — Тебе очень идет моя одежда, – Сайно зарылся носом в изгиб шеи, вдыхая аромат тела, – ты в ней невероятен. Самое прекрасное что я видел. Пара поцелуев, закрепляющих собственные отметины, и Махаматра принялся раскачивать их обоих в импровизированном танце, приговаривая: "люблю тебя". Откинув голову назад, Тигнари растворялся в приятной неге, прислушиваясь к внутреннему себе. Лисица, захлебываясь в океане нежности, лапками вырисовывала слово "любовь", и весь ее вид выказывал полнейшее удовольствие. Фенек улыбнулся. Пусть каждое утро будет таким. Каждое до самой старости. Тепло чужого тела покинуло фенека, с разочарованным из-за этого видом переворачивающего панкейк. Не подгорели. Шагов слышно не было, однако Тигнари, дернув ушком, понял, что Сайно оставил его наедине с плитой. — Ты куда? – он повернул голову, заглядывая в коридор. — Курить, – послышался голос вперемешку с шорохом верхней одежды. Ах, да. Фенек уже и позабыл о существовании этой дурной привычки, принадлежащей его возлюбленному. Сигаретный дым окутает весь балкон, сквозь открытую на секунду дверь просочится на кухню, перебивая аромат завтрака. Раздразнит обоняние фенека, играя злую шутку с его легкими. Пассивное курение – тоже курение. — Я как твой врач запрещаю тебе курить эту отраву, – Тигнари стукнул лопаточкой по сковородке в знак протеста. Сайно появился на кухне со взглядом провинившегося мальчишки, держа в руке пачку сигарет и зажигалку. — Ну Нари... – жалобно произнес генерал. Аргументы "против" преобладали, перевешивая чашу весов словно гиря на сто килограмм и на один грамм. Это вредно для здоровья! А Тигнари уж точно не мечтал плакать от новости о раке легких. И что бы там Сайно не говорил, что это успокоит его, что это привычка, что его организм требовал никотин, самый главный козырь в рукаве, способный переубедить, был у фенека. — Никаких. Поцелуев. Пока. Запах. Не. Выветрится, – он скрестил руки на груди, не принимая возражений. — Ты слишком жесток. Махаматра, положив пачку сигарет и зажигалку в карман, пулей подлетел к Тигнари, утягивая в кошмарно жадный поцелуй. От такого напора ноги подкашивались, а сердце, сделав кульбит, забилось как бешеное, так и норовя выпрыгнуть из груди. Фенек засеменил по направлению назад, пока тело не встретилось со стеной, резким ударом выбивая воздух из легких. Лопаточка выскользнула из пальцев, с грохотом падая на пол. Но это не то, на что лис хотел бы отвлечься. Его больше привлекал вжимающийся в него Сайно, не желающий, чтобы возлюбленный сбежал от него. Бездна, если они еще раз... на кухне... Тигнари не выдержит и сдастся. — Утреннюю дозу поцелуя я... – генерал прервался на восстановление дыхания, – получил. Пойду покурю. — Эй!

***

— Ой, только духами не брызгайся, еще хуже станет, – Тигнари поморщил носик, стоило Махаматре выйти с балкона, – иди завтракать. Сайно положил пачку и зажигалку в карман, присаживаясь за накрытый стол. Фенек, приняв сосредоточенный вид, выкладывал панкейки на тарелку, стоящую перед Махаматрой, хвостом хлеща по сторонам. Дулся еще. Но выглядело мило, даже очень. Не хватало ему еще причитать для полноты образа.  На немой вопрос "чай черный или кофе", генерал ответил: "кофе с молоком", продолжая смотреть на отвернувшегося лиса. Наблюдать за Тигнари, занятым делом – одно удовольствие. То махнет хвостом, размешивая ложкой кофе, то повернет голову в сторону холодильника, раздумывая о чем-то своем, то возьмет молоко, нахмурившись, поставит галочку купить новое, прижав уши. Повернет голову, кинув взгляд на Сайно, и подойдет к кружкам, добавляя в кофе продукт.  Фенек принес обе чашки к столу, усаживаясь рядом с генералом – стул он специально до этого подвинул, чтобы быть ближе. Вилкой отрезав от одного из панкейков часть, поднес ее, поддерживая снизу рукой, к Сайно. — Первая проба твоя, – Тигнари улыбнулся, сощурив глазки. Сайно, поджав губы, отвел взгляд в сторону, стараясь смотреть куда угодно, только не на фенека. На щеках, распространяясь с неимоверной скоростью, заиграл алый румянец, крича о стеснении. — Ты что смущаешься есть с моих рук? – лис, цыкнув, закатил глаза, – о Архонты, ты безнадежен.  Сгорая от внутреннего смущения, Махаматра, все же переборов себя, вкусил первый кусочек панкейка, стараясь не поднимать глаз на Тигнари. Но попробовав... Воздушное тесто мягко таяло во рту, напоминая нежнейший бисквит, а по вкусовым качествам, ярко играющим на языке, оставляло приятную сладость и кое-что еще – щепотку любви. И-де-а-ль-но. Сайно в жизни не ел настолько вкусные панкейки. Будь его воля, он бы попросил сделать годовой запас такого завтрака, чтобы есть его еще и на обед с ужином. — Очень вкусно, – прошептал он, переводя взгляд на тарелку. Съест и посуду вместе с панкейками.  — Спасибо, – фенек вернулся к своей порции, отводя расстроенный взгляд в сторону. Ушки опустились вместе с настроением хозяина,  – извини, что непрезентабельно. Не успел за ягодами сходить. — Так тоже очень вкусно, – Сайно закинул в рот отрезанную часть панкейка, довольно улыбаясь. Тигнари лишь благодарно улыбнулся, положив вилку на стол. Сердечко шалило, выстукивая учащенный ритм, перебиралось в горло, а затем в виски, барабаня в голове. Хотел бы лис списать все на Махаматру, сидящего рядом, но увы. Лис сам себе пообещал завести этот разговор, а теперь словно нашкодивший мальчуган вытирал вспотевшие ладони об одежду, уводя взгляд в сторону, лишь бы не признаваться в содеянном. Да и этот предательский хвост больно бился об ножку стула.  — Ты, наверное, ждешь объяснений? – он переложил вилку подальше от себя, взглянув в окно. — Я хочу их услышать, когда ты будешь готов, Нари, – генерал накрыл ладонью чужую руку, легонько сжав, – не мучай себя, если не хочешь. Тигнари вернул взгляд на Сайно. В его алых глазах, смотрящих с невероятной щенячьей преданностью, действительно было слишком много вопросов, ответы на которые хранились в сердце фенека. Он был просто обязан рассказать все до каждой мелочи, до каждого рваного вздоха и неровного выдоха, до каждого удара сердца. До каждой посещающей его голову мысли о нем. Генерал заслуживает знать правду. Но почему так стыдно? Почему так стыдно, так не хочется признать свою ошибку. Тупую, идиотскую ошибку – метку. Но свела бы их судьба, сложившись все по-другому? Дал бы Тигнари шанс своему возлюбленному? — Ну...  Тигнари думал о том, что сказать. Все время приготовления завтрака он репетировал каждую свою фразу, отвечал на выдуманные им же вопросы, объяснял все ровно, четко, по-научному. В этом рассказе не было его души, не было его самого – ни единого его чувства, что он пережил. А нужна ли Сайно именно такая правда, лишенная эмоций? Может сказать все как есть и отбросить эту подготовку к чертям собачьим? — Ты знаешь что-нибудь про то, как и зачем ставится метка? – начал он. Махаматра, лишь коротко кивнув, дал положительный ответ. Что ж, это облегчало задачу. — Тогда объясню мелкие детали, – Тигнари вздохнул, – чтобы метка появилась, нужны сильные романтические чувства к партнеру. Честно скажу, у меня их не было. Ни сильных, ни каких-нибудь еще, – он, взглянув на потолок, старался собрать мысли в кучу, – я спросил у врача, как это вообще произошло, почему вдруг мой внутренний зверь принялся за такую авантюру. На что получил ответ о том, что маниакальный эпизод подтолкнул все мои инстинкты сделать это, мол они выбрали тебя без моего же ведома. — То есть мы теперь встречаемся из-за твоих инстинктов? Без твоих чувств ко мне? – перебил Сайно, – я хочу знать правду. Тигнари резко вернул свой взгляд на Сайно.  — Ты не прав, – фенек подвинулся на стуле ближе к генералу, хлеща хвостом, – дослушай меня до конца, пожалуйста, – и, подождав утвердительного кивка, продолжил, – сейчас я люблю тебя больше жизни. Больше, чем что-либо в этом мире. И эта любовь, невзирая на метку, пришла бы позже в таком же объеме как и сейчас, – ушки сами прижались к голове, и фенек принялся заламывать пальцы, бросая взгляд куда угодно, лишь бы не на Махаматру, – весь этот месяц я бредил тобой, – он прокашлялся, – ты не вылезал из моей головы, я искал встречи с тобой. Тебя я видел в каждом незнакомце, слышал аромат твоих духов повсюду, натыкался на твой силуэт, – откинув голову назад, лис накрыл лицо ладонями, уходя от пристального взгляда алых глаз, – но каждый раз, как только я понимал, что это не ты, мне становилось невыносимо тяжко на душе, и я чуть ли не скулил, мечтая видеть тебя. Я отказал тебе, потому что против служебного романа, отказал, потому что испугался, струсил, сбежал, поджав хвост. Но также я понимал, что никого кроме тебя у меня не будет. Никогда. Потому что теперь я твой, целиком и полностью. Потому что ты единственный партнер в моей жизни. И будешь им вовеки веков. Теперь понятно? Сайно отвел взгляд, явно обдумывая сказанное. Последняя фраза, брошенная больше в порыве эмоций, прозвучала как укол, стеб, сарказм, однако взволнованному Тигнари не было понятно, как сгладить невероятные слова, представляющие его как сумасшедшего.  — То есть... – спустя минуту подал голос Сайно, – ты бы все равно влюбился в меня?  — Да. — Хорошо, – он схватил Тигнари за руки, потянув на себя, – тогда иди сюда. Фенек без сопротивления уселся на чужие колени, зарываясь носом в белоснежные волосы. Пахли куревом и его шампунем. Запах неприятный, но теперь родной. На шее расцветали новые поцелуи, нежность которых не выражалась в доступных системах исчисления, и лису это нравилось. Ему нравилось все, что делал Сайно. Каждый его поцелуй отзывался трепетом в глубине души, приятным теплом растекаясь по телу. Лис чуть опустился, с закрытыми глазами находя чужие губы. В бездну этот запрет на поцелуи! Он их обоих так мучить будет. Руки сами как-то, заскользив по телу, залезли под черную майку и, оглаживая чужой пресс, коготками цепляли кожу. Сайно лишь, судорожно вздохнув, промычал на это в поцелуй, чувствуя, как от каждого тонкого пальца на его мышцах по всему телу бежала волна жара, ускользая вниз. Он бы и рад отомстить, только вот... Комнату, окутанную накаляющейся страстью и любовью, наполнила звонкая мелодия, раздражая обоих парней. Ее звон не прекратился и спустя тридцать секунд, заставляя Тигнари, приговаривающего: "дайте нам понежиться!", слезть с чужих коленей, с грозным видом направляясь взять трубку. — Это Нилу, – оповестив генерала, фенек тут же снял трубку, включая громкую связь, – алло, да, привет. — Тигнари! Архонты, почему ты не отвечал!? Я боялась, что придется обзванивать все больницы и морги в поисках! О-ой, волновалась как я за тебя! – затараторила девушка, – я не знала что и думать! Мало ли что там Сайно с тобой сделал!  Тигнари поджал губы. Зря он поставил на громкую связь. — А Сайно все хорошо сделал, – крикнул генерал так, чтобы девушка услышала его, – покажу его тебе в шикарном виде. — Ой! – пискнула Нилу, – и-извините, генерал М-Махаматра! Я не это имела в виду, я-я не... ну... все, л-ладно, я в понедельник не п-приду, пока! Из трубки послышались лишь гудки, оставляя звонок сброшенным. Уложив телефон на столешницу, Тигнари развернулся, скрещивая руки на груди, и поднял одну бровь вверх, поражаясь искрящейся улыбке на радостном лице Сайно. — Доволен? – фенек стал грозно наступать на резко стушевавшегося из-за этого Махаматру, – она теперь к тебе на пушечный выстрел не подойдет. — Нари, я... – он громко сглотнул, стараясь спрятать глупую улыбку, – я описаюсь от страха, если ты будешь продолжать так смотреть на меня... – однако не видя улыбки напротив, продолжил, – анекдот. Приходит, короче, мужик к ветеринару, тащит на поводке маленькую такую собачонку... — Сай! Генерал резко сел ровно, вытягиваясь по струнке. — Ну хочешь другой анекдот расскажу... — Не надо уже никаких анекдотов, – Тигнари присел на стул, изящно махнув хвостом, – доедай.  Сайно, пока фенек увлеченно наслаждался завтраком, попивая чай, поджал губы. Не позвав его в свою квартиру на разговор, Тигнари, его сердце и мысли были бы спокойны, не тревожили бы его тягостные переживания. Матры под командованием Махаматры без дела не сидели, работая сверхурочно чуть ли не каждый день. Все искали и искали, прорабатывали версии, планы, теории, иногда даже спорили, однако все время приходили ни к чему. Фатуи подчищали за собой лучше всякого уборщика, пропадая бесследно, оставляли в дураках матр. Вот, вроде, появлялась зацепка, ниточка, ведущая прямо к ним, однако как только ее проверяли – все чисто, все по документам. Но тут одна из предвестниц – как они называли своих главных – наследила так, что найти ее не мог только слепой. Матры вцепились в нее и ее деятельность как голодные собаки в кусок мяса, теперь подготавливаясь к аресту. — Если без шуток, то... – Махаматра устало потер переносицу, прерываясь. — М-м? – фенек заинтересованно дернул ухом. — У нас во вторник сверхсекретная операция, – он взглянул исподлобья, – врачам об этом не сообщается. И, соответственно, ты об этом тоже ничего не знаешь. Не лучшая новость для начала дня. Вилка, выскользнув из руки, со звоном упала на тарелку. Как и сердце Тигнари, пропустив удар, рухнуло куда-то ниже плинтуса. Хвост на секунду замер, останавливая свое движение, и, контролируемый хозяином, улегся на колени, дрожа лишь одним своим кончиком. Фенек тут же вцепился в мягкую шерсть, не переставая смотреть на посерьезневшего Сайно.  — Фатуи...? — Да. Это конец. Конец спокойствию Тигнари. Если операция сверхсекретна, действительно сверхсекретна, а не та, о которой не знал ну разве заболевший сотрудник, то пиши пропало. Не просто пиши, кричи об этом! Болезненные воспоминания о прошлой такой накрыли фенека волной, вызывая панический ужас – один из его пациентов скончался на больничной койке, шепча ему прощальные слова о любви к своей семье. Сердце болело до ужаса, сжималось в мучениях и разбивалось на тысячи мелких осколков, наблюдая за горем семьи погибшего. Нужно было сохранить лицо, сообщить без дрожи в голосе, быть рядом с близкими умершего, подбадривая. Что он и сделал, после рыдая в собственном кабинете. Тот был самым первым пациентом, пришедшим на знакомство, самым улыбчивым и веселым человеком. Но судьба-злодейка забирает самых лучших. Тигнари вздрогнул, переводя взгляд на тарелку. Сайно... Судьба-злодейка забирает самых лучших... Он их генерал. Он будет прикрывать их. Лезть на рожон. Знать, что умрет, но защищать товарищей ценой своей жизни. И он не отступит, даже если лис попросит. — Нари... – генерал обхватил чужое лицо, большими пальцами утирая слезы, – никто на ней не умрет. Обещаю. Тигнари лишь согласно кивнул, накрывая лицо ладонями. — Иди ко мне, ну же, – Сайно перенес руки на спину, подталкивая к себе, на что получил отрицательное покачивание головой, – ну Нари... Я обещаю тебе, никто не умрет.

***

Понедельник прошел тревожно. Тигнари, конечно, с охотой принимал каждое новое дело, ведь старых, благодаря стараниям его пятничного, не было. Женат на работе можно было сказать, если бы не Сайно. Сайно, занявший все мысли теперь навсегда. Тревожность, поселившаяся в груди, занимала всю голову, заставляя чуть ли не выть, плакать на рабочем месте и ходить по кабинету туда-сюда, нервно хлеща хвостом. По телефону, трезвонящему лишь пару секунд, пока фенек бежал к нему как ужаленный, сообщили о сверхурочных во вторник, потому что понадобится его помощь. Руководство выбрало его для контроля ситуации после операции. Конечно ему не сообщили, почему его оставили ради сокрытия цели, однако он и так это знал, не подав виду. Документы вечно терялись, хотя находились на его же столе, компьютер как назло виснул, раздражая настолько, что хотелось выбросить его в окно. Нилу не было на работе, а Сайно вообще не отвечал на вопросы "как подготовка?" и "как ты?", по всей видимости был занят на весь день. Оно и логично. Лишь собираясь спать, лис получил развернутый ответ с рассказом о том, какие события происходили за весь день – после этого вообще спать не хотелось. Их переписка оборвалась на сообщении: "я за руль сел, отвечу, когда домой приеду", и Тигнари отложил телефон, доставая из коробки с лекарствами снотворное. Ему нужно было выспаться, а потому, отправив сообщение "я спать, и ты не задерживайся", через пару минут добавил "спокойной ночи" и улегся в кровать в ожидании действия лекарства.  Ровно в четыре дня вторника в его кабинете раздался ровный механический стук в дверь. Подпрыгнув на месте, Тигнари испуганно смотрел в сторону звука пару секунд, стараясь поставить галочку на проверку слуха у врача, пока не понял – там Сайно. В коридоре не раздавались шаги за минуту до этого, так что догадаться было не сложно. Улыбка, не посещающая лиса с самого утра после того "доброго утра" и сердечка в сообщениях, вновь заискрилась на лице, украшая весь его вид. Хвост сам по себе, мотающийся ранее только по тревожному поводу, радостно закачался, встречая долгожданного посетителя.  — Заходи, – фенек встал со стула, выходя из-за рабочего места. Дверь моментально открылась, и, даже не дожидаясь пока она закроется полностью, Сайно пулей подбежал к лису и утянул того в поцелуй, не страшась, что их увидят. Потеряв весь воздух из легких, Тигнари опешил, сначала не отвечая на такое внезапное действие, отшагивал к столу, пока не уперся в него. Опять невыносимо жадный поцелуй, заставляющий сердце безудержно биться, а ноги перестать выполнять самую главную функцию – держать тело в вертикальном положении. Махаматра скучал по нему, и фенек, кстати, тоже. Оно и видно. Тонкие пальчики пробежались по острой скуле, и, перехватив инициативу, лис углубил поцелуй. Кто это еще тут будет наступать! Тело к телу, дыхание одно на двоих, сердца в унисон. Лисица внутри вновь завизжала, крича что-то о том, что мечтала о сексе на столе... Что!? Нет-нет! Нельзя! Чужое тело давило, позволяя им слиться в одно целое, стать одним человеком, лишь бы не покидать друг друга, сильные руки заскользили вниз, обхватывая ягодицы сквозь ткань штанов и мешающего халата, и сжали с такой силой, что послышался невообразимо тонкий стон, заглушенный в поцелуе. Бездна, почему в кабинете стало жарче в миллион раз, а внизу живота растекалось особенное тепло? Нет, они же не будут здесь... О-ох! Сайно, вжимаясь в Тигнари, подхватил его, усаживая на стол. Нет-нет, нужно остановиться! — Стой... Сай... – лис запротестовал, отталкивая Махматру, несобирающегося отлипать, – прекрати! — Нари, я очень скучал, – он потянулся за новым поцелуем, прерванным вставшей между ними ладонью. — Мы не будем трахаться в моем кабинете!  Сайно уткнулся в его шею, шумно выдыхая. Видимо, у него были такие планы. — Хорошо... – Сайно завел руки за чужую спину, опасно спускаясь к хвосту, – хорошо, Нари. — Нет! – Тигнари перехватил их, отбрасывая в сторону обладателя, – оставь свои попытки соблазнить! — Ладно-ладно, извини, – алые глаза с невероятной любовью посмотрели на него, – я кажусь извращенцем? — Ну может капельку, – тонкие пальчики коснулись чужих губ, – тебе что, всего воскресенья было мало? Сайно активно закачал головой. Архонты, какое у него ненасытное либидо! Февраль у них уж точно будет бурным на различные события, наполненные громкими стонами.  Лис вдруг хитро улыбнулся – шальная мысль посетила его, поудобнее усаживаясь в его голове. Живем один раз, не правда ли? — Знаешь, Сай, – он сбросил с ног кроксы, являющиеся его рабочей обувью, – тебе нужно усвоить один такой факт обо мне, – фенек провел ладонью по груди, останавливаясь на напряженных мышцах живота, – я люблю дразнить. Сайно заметно напрягся, осознав, что через пару мгновений его проведут через извращенное испытание, лишающее рассудка. Махаматра как раз таки усвоил это за это воскресенье. Колена нежно коснулись пальчики ног фенека, игриво и мучительно медленно скользя вверх. Генерал резко распахнул глаза, заливаясь алым румянцем.  Есть! Начало положено, – улыбнулся в мыслях лис, поглядывая на заговорщицки улыбающуюся лисицу. Стопа стремительно скользнула вверх, останавливаясь на одном уровне с пахом. Тигнари на секунду, сквозь метающийся по всему кабинету алый взгляд, заполучил внимание генерала, находя в его глазах чертовски возбуждающую беспомощность. Да, ему это нравилось... А в голове Махаматры без устали трубила сирена, ставя его самого в бездна не разберет какое положение – с одной стороны сказано, что никакого секса в кабинете не будет, а с другой... фенек дьявольски его соблазнял. Дразнил, если быть точнее. А все его дразнилки в воскресенье приводили к сексу. Что теперь делать... Он поднял взгляд. В древесно-изумрудных глазах он нашел переливающийся жуткий азарт, греховное желание найти ту точку, после которой Сайно его оттолкнет. Тигнари улыбнулся. Ну а пока генерал принял, хоть и безвольно, эту игру... пальчики проследовали во внутреннюю часть бедра так опасно близко и так мучительно далеко от члена. Сайно неровно выдохнул – а Тигнари приятно, что он мог так влиять на него. Приятно осознавать, что сам генерал терял рядом с ним контроль, присущий ему в обычной ситуации. Что передал корону и власть ему. Сдержанный хладнокровный главнокомандующий расплывался лужицей к его ногам, моля не мучить его. Но фенек будет. Пальчики в дьявольском танце скользнули наверх, оставляя вставший член лишь молиться о прикосновении, и коснулись напряженных мышц живота, обводя каждый кубик пресса. Мышцы под ними задрожали, и лис поднял взгляд – Сайно явно был на грани с безумием. Но он в любом случае даст отпор, если парень предпримет попытки поиметь его на этом столе. Ведь так? Лисица лишь глупо улыбнулась, с сарказмом отвечая "да". Тигнари закусил губу, уводя взгляд в сторону шкафов. Самому бы не утонуть в этом разврате. Сегодня вел он, а значит не ему расхлебывать последствия, правда? Это же так работает? Его игра была больше похожа на наклон тонкого дерева, и главным правилом было уйти с его дороги, не получив удар по лицу. Да, в запретных, закрытых на сотню замков фантазиях его уже давно разложили на этом столе, однако то было против правил. И поэтому достается Махаматре. Пальчики ноги коснулись запертого в штанах члена и, скользнув вверх-вниз, несильно надавили. Чертовски приятно слышать это сдавленное мычание. А по глазам видеть мольбу о большем. О том, о чем они сейчас оба думают. Сильная рука обхватила мягкое бедро Тигнари, и Сайно приблизился к его лицу, смотря с мольбой, смешанной с безумием. — Ты не бросишь меня в таком состоянии... – генерал коснулся второй рукой чужой щеки, – ты не... — Нилу идет, – фенек несильно надавил на член стопой, в награду успевая получить рваный стон, – приму ее в кабинете, невежливо будет выставить ее за дверь.  Сайно широко распахнул глаза, отскакивая в середину кабинета. — Ты сейчас серьезно? – шепотом спросил он, от страха не желая поворачиваться назад. Алый румянец, казалось, переполз на шею. — А ты не слышишь? – Тигнари спрыгнул со стола, – секунд двадцать назад она вышла из лифта. — Почему ты так уверен в этом? – спросив, генерал все же прислушался к звукам из коридора. — Никто в нашем отделении так быстро не бегает на каблуках, – он выглянул из-за Махаматры, устремляя взгляд на дверь, – сейчас постучит. Сайно, в панике встав в странную позу, услышал стук в дверь и рванул к ближайшей стене, прислоняясь к ней лицом и телом и, в принципе, взгляд он устремил в нее же. Лис хихикнул, махнув хвостом, и пригласил девушку в кабинет. — Тигнари, это катастрофа! – девушка влетела в кабинет, с силой закрывая дверь всем телом, – мне очень жаль, я сама не понимаю, как так вышло, почему я узнаю последней, и кто распространил... Ой! – ей явно не пришло в голову, что в кабинете есть еще посетители, – г-генерал, М-Махаматра, п-простите, я позже з-зайду! – она рванула к выходу. — Стой, Нилу, – улыбку сдерживать, если честно, он не стал, – я все равно потом ему все расскажу, – фенек кинул лукавый взгляд на Сайно, – говори, что случилось. — Ч-что ж, уф... – девушка заправила пару выбившихся из пучка прядей, – ам... – нахмурив брови, шепотом продолжила она, – а он так и будет стоять? Все хорошо? — Да, Сай просто проверяет насколько хорошо он маскируется под стену, – Тигнари пожал плечами, – пока выходит не очень.  Девушка прыснула в кулак, веселыми глазками посматривая то на фенека, то на генерала. Лису тоже было смешно, пока Нилу не подошла к нему вплотную, оттягивая ворот его водолазки, надетой ради сокрытия шеи. — М-м-м, – загадочно протянула она, – времени зря не теряете. Парень сделал шаг назад. Жалел ли он о засосах? Ну может чуть-чуть. И то в понедельник утром, отбросив все кофты без горла в сторону. А так да, в душе теплилось безмерное удовольствие от того, что его пометили.  — Ты что-то хотела сказать? – Тигнари склонил голову вбок, навострив ушки. — Ах, да... – Нилу вдруг стушевалась, кинув взгляд на Сайно, – в общем... я правда не знаю насколько давно, и кто это начал, но... – она поджала губы, выделив пару секунд на молчание, – про вас ходят слухи. — Что!? – генерал резко повернул голову в сторону, взглядом пытаясь зацепиться за разговаривающих. Тело его все еще было прижато к стене. — Что!? – фенек, сделав пару шагов назад, вцепился рукой в стол до побелевших костяшек, – кто!? Откуда ты узнала!? Нилу подпрыгнула на месте, метая испуганный взгляд от одного парня к другому. Ее саму эта новость не радовала. — Я ничего-ничего не знаю, кто, как, зачем, почему, не знаю-не знаю, простите! – затараторила девушка, выставляя руки в защитном жесте, – нет-нет-нет, Тигнари, простите! — Да успокойся, Нилу, – фенек опустил взгляд вниз. Успокаивать нужно было его, а не подругу, – и хватит переходить на "Вы", мы же договорились. — Прости... – она уселась на корточки, накрывая лицо ладонями, – это просто ужас. Тигнари уселся рядом, оставляя Сайно позади. — Лучше расскажи, о чем говорят, – хотя он предпочел бы не знать об этом. — Я весь день сидела разгребала работу за вчера, на обед не вышла, а после начала бегать и разносить все, – Нилу подняла полный жалости взгляд на друга, – шла к старшей медсестре, хотела уже постучаться, как поняла, что занято врачом, – она вновь заправила прядь волос за ухо, – и тут услышала твое имя... — То есть вы утверждаете, что доктора Тигнари и генерала Махаматру связывают не только рабочие отношения? – в голосе мужчины явно сквозило недоверие. — Так говорят все мои медсестры, многоуважаемый! – эта деспотичная женщина стояла на своем, – все началось с перевода генерала к нему, потом они неожиданно уединяются после одной операции многоуважаемого Махаматры. Архонт весть, что они там делали! Не дай Архонты, целовались! Они же парни... То что в нашем мире это разрешено, не делает это менее мерзким! Потом многоуважаемый генерал не появился на перевязке, что не свойственно ему, да и еще следующую неделю ходил к своему многоуважаемому врачу каждый день вместо посещения медсестер! Если они в его кабинете... О Архонты, вразумите этих несчастных найти нормальных жен себе! Была бы я руководством, тут же вышвырнула этих... геев, – последнее слово она выплюнула и, помедлив, продолжила, – а вот я пойду и сообщу руководству! — Погодите, это же просто слухи, – доктор, по всей видимости, стоял на стороне парней, – это не доказано. — Ага! А укус!? — Какой укус? У генерала Махаматры? — Ага! Это метка! – ее тяжелое от злости дыхание слышалось даже через дверь, – у меня знакомая гибрид, такую же метку на муже оставила. Не слежу я, конечно, за жизнью многоуважаемого Махаматры, однако на примете у меня только один гибрид! Нилу шмыгнула носом, прикрывая ладонью рот, и перевела взгляд в пол, не желая видеть лицо Тигнари в гневе. Она знала, что именно эта эмоция появится у него. Иного варианта не было.  — После я бросила бумажки и побежала к тебе, – прошептала она. Тигнари громко сглотнул и повернулся на Сайно – тот отвернул голову, устремив взгляд в окно. В гневе, казалось, были они оба.  *** Фенек, наворачивая круги по кабинету, нервно теребил кончик хвоста меж пальцев, поглядывая на часы. Тридцать минут... Он не выдержит. Может кофе? Тигнари выскочил из кабинета, направляясь к автомату с напитками на первом этаже. По пути встретив еще одного врача, которого так же как и его оставили на дежурство, он охотно ответил на его вопрос о растениях на их этаже. Переключиться – вот что ему требовалось. Хотя, после новой информации, врач завел разговор о медсестрах, давя на кровоточащую рану, наполненную гневом.  — Я думаю, нужно мне тебе сообщить кое-что, – доктор занес руку за голову, почесывая затылок. — Слухи про меня и генерала Махаматру? – закатил глаза Тигнари, – полная ересь. — Я знаю, и среди врачей я это не распространял, но... расскажи по-дружески, что вас связывает? Лис вскинул брови, презрительно оглядывая собеседника. Поверил. Нет, слухи, конечно, правда, но сотрудникам не обязательно это знать. — Он мой пациент, и я не вижу и намека с нашего общения на эти сплетни, – фенек вдавил кнопку вызова лифта, применяя слишком много силы для такого действия. — Я и не сомневался, – врач поджал губы, – ладно, ты за кофе? – получив утвердительный кивок, он кинул взгляд на нервно хлещущий хвост, – я с тобой. *** Тигнари был готов биться головой об стену, считая каждый удар за секунду. Теперь он сидел в кабинете один и, попивая остывший и ставший из-за этого еще более невкусным кофе, мотал стаканчик без крышки из стороны в сторону, стараясь телепатически ускорить движение секундной стрелки. Врач освободил его от своего общества еще на первом этаже перед автоматами, решив уделить внимание медсестрам, стреляющим глазками в сторону фенека. "Хочешь еще подробностей узнать?" – мысленно он задал вопрос доктору, пренебрежительно окидывая взглядом его удаляющуюся спину. Отставив стакан в сторону, Тигнари откинулся на спинку стула, разглядывая приевшийся взгляду потолок. Ну же, телефон, давай зазвони! Ушко дернулось, заслышав чужой топот в коридоре – врач, скорее всего, возвращался в кабинет с забитой сплетнями головой. Если он их распространит... высокая доза морфина ему обеспечена. И фенек не пожалеет об этом. Нащупав на столе ластик, он принялся подкидывать его с различными траекториями, взявшись за тренировку ловкости рук. Отвлекло бы это его, наделся он.  Что там с Сайно? Жив ли? Лишь от одной мысли о его смерти, промелькнувшей в голове, измученное сердце больно сжалось в тисках, заставляя согнуться пополам. Невыносимо... Невыносимо думать о том, что с ним что-то могло случится. Что его ранили, порезали, взяли в заложники... убили... Так нельзя. Их история только началась, ей нельзя так скоро заканчиваться. Махаматра теперь единственное дорогое для него, его изумруд, что хранить необходимо под сотнями замков. А тот сам норовился упасть с подставки вниз на пол, лишь бы разбиться на сотни мелких осколков. Обмотать бы в пузырчатую пленку слоев примерно в сто, и не дышать бы даже рядом. Нельзя допустить ни единого скола. Тигнари лег на стол, катая теперь ластик по его поверхности. Архонты, дайте знак если он жив! — Жив, – прошептала лисица. Тигнари дернул ушком, словно она произнесла это вслух. Почему именно сейчас она оживилась? — Откуда ты знаешь? – задал он ей логичный вопрос, с недоверием покосившись куда-то в сторону, будто лисица говорила оттуда.  — Ты сам это чувствуешь, – она потопталась лапками на месте прежде чем лечь, – ты теперь связан с ним. Тигнари откинулся в кресле назад, подкинув ластик в воздух. Да, его сознание было связано, душа принадлежала генералу, но знать жив он или нет... Это была просто надежда, которую лисица подпитывала. — Ты меня просто утешаешь, скажи честно? — Догадливый... Фенек взглянул в окно. Тучи полностью закрыли собой звездное небо, оставляя фонарям задачу осветить землю. Трудяжки. Однако выключись весь свет на этой планете, лис все равно нашел бы дорогу к возлюбленному, где бы тот не был. Так странно. Два месяца назад Тигнари не имел ни малейшего представления о том, что они с Сайно будут вместе, особенно в такой короткий срок. А сейчас... этот человек невероятно дорог ему. Сердцу не прикажешь? Лис смеялся над этой фразой. И все из-за этой метки, что буквально приказала его сердцу влюбиться. Слишком быстро, даже очень. Так нельзя было. Но что уж поделать. Они вместе всего четыре дня, а фенек чувствовал себя так, будто они встречались уже год. Непередаваемая словами любовь. Жаль, что потерять партнера теперь для него будет слишком вероятной реальностью. Особенно сейчас.  Ластик упал на пол. Тигнари наклонился, чтобы поднять его, попутно замечая странный конверт под столом. Это что еще такое? Давно он тут лежит? Подняв неожиданный предмет, фенек развернул его, вчитываясь в строки. Хэ-эй, ты же знаешь кто это? Это твой Сайно! Надеюсь меня найдешь ты, а не уборщица. Люблю тебя безмерно, свет очей моих! Я решил напомнить тебе о том, что обещал. Никто не погибнет на этой операции. Перечитывай каждый раз, когда будешь в этом сомневаться.  С любовью, твой навеки! Тигнари, тряхнув головой, поджал губы, стараясь то ли не выпустить слезу, то ли не умереть от такого милого жеста. Он обещал, а обещания необходимо сдерживать. Махаматра жив и точка.