это наша проблема

Если бы не Кавех, то этой микроволновой печи уже не существовало бы. Как и этого прекрасного деревянного стола. Как и этой квартиры, в принципе. Сайно в порыве отчаяния рвался разрушить все, что находилось в его поле досягаемости.  — Сай, не волнуйся, – Кавех усадил друга за стол, – Хайтам сейчас все проверит. Да, Хайтам? Парень лишь коротко кивнул, устремив взгляд в открытый ноутбук, поставленный на колени – видимо, такого понятия как стол для него не существовало. Его пальцы стучали по клавиатуре в ритм бьющегося об стол колена Махаматры, которое он успокаивать не собирался. Протянув руку к плечу генерала, блондин осекся, понимая, что сейчас его прикосновения не нужны. Хуже будет. — Да, Хайтам? – Кавех нахмурился, по-другому представляя себе сбор улик, – что ты там смотришь!? Сайно резко поднял взгляд на довольно сосредоточенного парня, глазами бегающего по какому-то тексту. Действительно, это не было похоже на заход в личный аккаунт матр для поиска информации. Кавех, поглядывая то на Махаматру, то на Аль-Хайтама, поджал губы, направившись посмотреть, что же там искал парень. — Какие нахрен книги по древнеегипетскому!? – блондин дал неплохой такой подзатыльник своему возлюбленному, – быстро закрыл и пошел искать информацию. — Хайтам... – прохрипел Сайно, – убью тебя. Будь то курящие на балконе люди или обычные прохожие, старающиеся побыстрее дойти до дома – все уже знали сокращенную форму имени Тигнари. Каждая улица, окутанная до этого лишь шумом проезжающих машин, была побеспокоена отчаянными криками, поначалу громкими на грани с рыданиями, а затем уже и осипшими. Махаматра, продолжая звать фенека, уже совершенно не беспокоился о кличке городского сумасшедшего, которым его нарекли главные сплетницы района. Может Тигнари заблудился? Потерялся в однотипных домах этого района? Или ждет у метро? Нет. Его нигде нет. Пропал, как и сорвавшийся голос Сайно. — Сай, будем откровенны, – аль-Хайтам захлопнул ноутбук, – мы не знаем, пропал он или нет. Может Фатуи просто решили сыграть на твоих чувствах. — Он... – запнулся генерал. Может парень и вправду прав? И Тигнари где-то сейчас на улице, искал его. Пошел по памяти и заблудился. Сайно подобрал ногу, до этого бьющуюся об стол, и закусил губу, устремив взгляд в пустоту. Но он же оббежал все улицы по пути к метро, ища в прохожих фенека. — Может снял мотель? – подал голос Кавех. — Платить нечем, – ответил Махаматра, не отвлекаясь от выбранной для сосредоточения внимания точки, – телефон, карта, да тот же паспорт. Я уже думал. Аль-Хайтам тяжело вздохнул, устало потирая переносицу – ноутбук, принесенный с собой, он уже успел положить на стол под недоверчивый взгляд Кавеха. Настолько охваченным ужасом Сайно никто из них его еще не видел. Гнев? Может быть. Но никак не отчаяние. Кавех поджал губы, опираясь об кухонную столешницу, и скрестил руки и ноги, откидывая голову назад. Потолок, подскажи, что делать, а? Хайтам, смахнув несуществующие крошки со стола, отследил взгляд генерала, стараясь скрыть улыбку из-за того, что его конечной точкой стал открытый, из-за сорванной дверцы, ящик с мусором, в ведре которого лежала та самая дверца.  — А ты не думал о родителях? – задал он поначалу странно звучащий, но вполне логичный вопрос, – может он к ним поехал?  Сайно медленно поднял полный растерянности взгляд. Хайтам, заметив чужое полное непонимание и капельку стыда, тяжело вздохнул. — Ясно.  — Извини, что я не знакомился с его родителями! – внезапно взбесился Махаматра, – так уж и много времени прошло, мог бы и познакомиться, да, ты прав! — Тише, тише, – Кавех поднял ладони вверх, быстро опуская и поднимая их для успокоения этих двоих, – я думаю он у них. В блондина стрельнуло два взгляда – один алый и разъяренный, второй довольный с дополняющей его победной ухмылкой.  — Я прав, Сай, признай это, – аль-Хайтам, совершенно точно зная, что его самодовольство выведет на агрессию не только генерала, но и Кавеха, продолжал гнуть палку, – ты просто до этого не додумался и все. — Хайтам, я тебе рот зашью, – гневно прошептал блондин, уже вставая на сторону друга. — А еще чего? – закинул ногу на ногу парень, – еще что ты мне зашьешь? Кавех вскинул брови вверх, уже чувствуя раздражение, исходящее из глубин души. — Да я... — Заткнулись оба блять! – резко встал из-за стола Сайно, – места лучше не нашли? Надо именно сейчас сраться! На секунду прикрыв глаза, Махаматра осел, осознав одну простую вещь – фенек вообще никуда уехать не мог, ведь проездной и карта находились в сумке, лежащей сейчас на столе. А потому вариантов у него было немного, и как пример – добраться пешком. Но как? Навигатора, что мог указать правильный путь до хотя бы ближайшего знакомого, у него с собой не было. А ходить от прохожего к прохожему... ну что ж, не все готовы указать верный путь. А какие еще у него были доступные варианты? Хм. Вернуться на работу и переночевать там. Внешность у него запоминающаяся, охранник пропустил бы без пропуска.  Сайно резко вскочил, пугая своей неожиданностью собравшихся на кухне. — Мы едем на работу, – слова, не требующие оспаривания, – он может быть там. — Без меня, – аль-Хайтам шмыгнул носом, почесывая глаз, – если ехать, то домой.  Он это серьезно? В парне, принявшем отсутствующий вид, прожигалась сквозная дыра алым взглядом, пропитанным ненавистью. И почему генерал его еще не уволил? Ах, да. Потому что в рабочие часы этот подонок хоть и искал лазейки, как все сделать без особого труда, но все же даже с ними выполнял все идеально. А как только заканчивался рабочий день, тут же сваливал, даже если был на грани открытия. И ведь причин не было, если не брать в расчет его не самый лучший характер.  — Ты едешь со мной, – вопреки своим словам, Махаматра обратно сел на стул. — Нет, – аль-Хайтам пожал плечами, – не мои рабочие часы. Ты можешь позвонить дежурному и спросить там ли Тигнари. — Точно! – оживился Кавех, – просто позвони и все! — О, супер идея, Хайтам, ты прямо гений, – Сайно откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу, – эти ебаные слухи точно не подтверятся.  Все разом замолчали. На аль-Хайтама и надежды не было, ведь даже под дулом пистолета он не позвонил бы, ссылаясь на "нерабочие часы". У готового помочь Кавеха вообще нет права туда звонить, только повесит угрозу на этих двоих о разглашении рабочих номеров телефона. А ехать... Ну приехал бы он, и что? "Извините, а доктор Тигнари здесь?". Смешно. И зачем генералу он понадобился ночью? Какие раны лечить? На телефон фенека пришло очередное сообщение. Сайно без особого энтузиазма вновь поднял его, видя уведомление от Нилу. Уже четвертое по счету. Стоп. Нилу? Нилу! Глаза у генерала внезапно загорелись, не тая в себе появившейся надежды. Вот она как раз и могла позвонить! Все на работе знали, что они общаются, и обычный интерес не вызвал бы ни у кого вопросов. Но как ей об этом сказать? Ехать на работу и брать ее номер из базы данных? Махаматра вновь встал, под удивленный взгляд Кавеха направляясь в прихожую. — Эй, Сай, ты куда? — На работу, – он подхватил куртку, надевая ее на себя, – возьму номер телефона и позвоню Нилу. — Чтобы она позвонила? – блондин выглянул в коридор, – идея хорошая. Лежащий экраном вниз телефон Тигнари вибрировал, привлекая к себе внимание Кавеха. Мелодия была достаточно тихая из стандартных звонков телефона. Никакой оригинальности! Он подхватил смартфон, вглядываясь в имя звонящего. — Але-але, Нилу, здравствуй! – поприветствовал он девушку, включая громкую связь. Из коридора послышались быстрые шаги, направляющиеся в кухню. Сайно буквально рванул в комнату и, придерживаясь стены, вытаращился на друга.  — Ам... – неуверенно произнесла девушка, явно находясь в ступоре, – а это кто?  — Это Кавех, друг Сайно, может Тигнари тебе что-то обо мне рассказывал! – бодро ответил он, ожидая, что его узнают.  — А! Да-да, вы на выставку вместе ходили! – услышав эти слова, Кавех самодовольно улыбнулся, – А где сейчас Тигнари? Я их прервала что ли? Сайно вздрогнул. Одно из последних возможных местонахождений фенека пропало прямо на глазах.  — А он не у тебя? – парень прикусил ногти, бегая глазами из угла в угол.  — Ам... Я думала он с генералом Махаматрой. Что-то случилось? – ее голос принял взволнованный оттенок.  — Нилу, тут такое дело, Тигнари, его... — Нет! – крикнули Сайно и Аль-Хайтам хором, подрываясь с места. — ...похитили. Ну это просто провал. Катастрофа.  — Ты зачем ей сказал!? – генерал налетел на друга, вырывая из рук телефон, – идиот что ли!? — Не ори на меня! – Кавех подался вперед, сжимая руки в кулаки.  — Она его подруга, пока мы не подтвердили его пропажу, ей вообще нельзя было об этом знать! – Сайно прикрыл микрофон телефона. — О, да! – блондин скрестил руки на груди, – лучше было ее обмануть и сказать: "ой, они заперлись в соседней комнате, не знаю, что они там делают. Кстати, позвони в центр, спроси не там ли Тигнари?", – он всплеснул руками, – гениально, ты тоже так считаешь!? — Блять, да что угодно можно было наплести, – Махаматра отвел руку с телефоном назад, – что передал мне телефон, забыл что-то в центре и теперь долго не выходит! Хайтам устало потирал переносицу, мечтая оказаться в любом другом месте, кроме этой кухни. Архонты, за что это ему все! Сколько можно терпеть все эти крики и срачи? Он выхватил телефон из рук Сайно, поднося его к себе. — Пока эти двое не перегрызли друг другу глотки, я тебе скажу, – неторопливо проговорил он под гробовое молчание, ведь парни резко перестали ругаться, обнаружив пропажу телефона, – ты действительно не должна была знать о его пропаже до выяснения всех обстоятельств. Но раз уж так вышло, позвони в центр, узнай, там ли он. И сообщи на номер Сайно, я тебе продиктую.  Прохладный ветерок задувал с балкона противный сигаретный дым, заставляющий Хайтама, наконец в спокойствии выбирающего книгу по древнеегипетскому, морщиться. Бросая косые взгляды в сторону курящих на балконе парней, которые не удосужились закрыть дверь, он то и дело вздыхал, зачесывая волосы назад. А Сайно всего трясло до невозможности. Кавех стоял рядом, убирая лезущие в глаза пепельные волосы, и бережно вытирал чужие слезы, текущие ручьем.  — Он же в центре, да? – дрожащим голосом спросил Махаматра, вновь взглянув на телефон без новых уведомлений, – там пережидает ночь, да? Кавех поджал губы, вновь убирая мешающую челку ему за ухо. Он не мог сейчас соврать, сказав "да", ведь быть утешенным, получить надежду, а потом увидеть в строке сообщений "нет", будет больнее после его слов. Блондин медленно отвернулся, затягиваясь сигаретой, и бросил взгляд через плечо на Хайтама, смотрящего на него в ответ. Слабо улыбнувшись, он получил в ответ такую же улыбку, позже спрятанную за серьезным видом. — Может мне дать тебе снотворное? – Кавех почесал щеку, повернувшись обратно к другу, – у меня есть с собой две таблетки.  — Зачем? – Сайно устремил взгляд на луну, – смысл? — Уснуть легче будет, тебе сейчас это надо, – блондин пожал плечами, – это моя тебе рекомендация. Телефон весело пиликнул, совсем не попадая под настроение. Махаматра, бросив сигарету в пепельницу, обхватил его двумя руками, вглядываясь в текст сообщения. Незнакомый номер Привет, это Нилу. Его там нет. — Давай сюда свое ебаное снотворное.  *** Свежий осенний ветерок резко ударил в лицо, заставляя поморщиться. Хэйдзо вышел на улицу после пропитанного танцами зала, подергивая плечами от внезапного – действительно, никто не ожидал – холода, ведь куртку он с собой не взял. А о простуде он не подумал. Прокрутив бутылку воды в руке, парень зажмурился, мотая головой из стороны в сторону, и поднял руки вверх, потягиваясь. Бездна, а на улице-то зябко! Склонив голову вправо и вес перенеся в ту же сторону, Хэйдзо с подозрением взглянул на сидящую на асфальте девушку. — Нилу, ты чего не на занятии? – спросил он, медленно шагая к ней. Остановившись в метре, он резко распахнул наделенные вечно кошачьим прищуром глаза, присаживаясь на корточки рядом, – ты что, плачешь? Всхлип. Действительно плакала. Ее плечи мелко затряслись, выдавая состояние. И это было явно не из-за вечернего похолодания на улице, ведь ее изящное теплое пальто, полы которого были безнадежно испачканы в асфальтовой грязи, согревало ее. Но, по всей видимости, забывая про сердце. — Т-Тигнари... – сквозь прерывистый выдох смог услышать Хэйдзо. — Что такое? Это друг который твой? – парень обхватил Нилу за плечо, поглаживая большим пальцем, – что с ним? — Он... он... он... – девушка вдруг замотала головой, не имея возможности сказать связно. Тихие всхлипы, что мог услышать только Хэйдзо, медленно, но верно усиливались, перерастая в несдержанный плач с кучей стекающих по алым щечкам слез. Сердце сжалось. Парень обхватил ее за второе плечо, прижимая к себе. Он совершенно не понимал, что случилось. Но знал, как этот человек был дорог для нее. — Что случилось, лучик света? – ласково обратился он к ней, стараясь утешить.  Нилу не шло плакать. Дарить свою милейшую улыбку, заливаться очаровательным смехом, заражая всех вокруг, смущенно улыбаться, опуская взгляд неотразимых голубых глаз вниз – это то, что ее украшало. Но никак не слезы. — Пропал... – еле слышно прошептала она, утирая рукавом нос.  Еперный театр. Хэйдзо вздрогнул, выпуская девушку из рук. Приплыли. Что значит пропал? Сам сбежал? Его похитили? Парень нахмурился, уводя взгляд в сторону. Ну вот только не это! Тигнари был слишком дорог для нее, нельзя было такому случиться! — Пропал? В смысле пропал? – Хэйдзо пальцами легонько повернул голову Нилу на себя, заглядывая в покрасневшие от слез глаза, – это сто процентная информация? — Я не знаю! – вскрикнула она. И тут же стушевавшись, шмыгнула носом, утыкаясь лицом в ладони, – генерал Махаматра, его парень, так сказал.  — Сам сбежал или похитили? – парень, понятия не имея, что сейчас делать, заправил выбившуюся из пучка прядь красных волос девушки, что мешала ей, попадая в глаз.  — Похитили, – судорожно вдохнула она, – Фатуи. Оу. Фатуи. Хэйдзо был прекрасно осведомлен о действиях этой великолепной компашки. Ему, конечно, не доводилось работать против данной организации, однако интересоваться их действиями ему никто не запрещал. И он прекрасно знал их методы. Жестокие, беспощадные, бесчеловечные. Благодаря источнику "птичка нашептала", парень знал, что их главными противниками являлась организация матр. При которой работал Тигнари. Ну а генерал Махаматра – их главный. Два плюс два равно, Тигнари похитили из корыстных целей, чтобы получить контроль над начальником матр.  — Я тебя понял, – Хэйдзо обхватил ее лицо ладонями, – я вам всем помогу. Все-таки я лучший детектив в мире! – он по-кошачьи улыбнулся. *** Морской ветерок гулял по освещенной гирляндами набережной, поднимая пепельные волосы вверх. Солнца, дарившего приятное тепло весь этот день, не было видно уже давно, выводя вместо него на небосклон холодную луну, отражающуюся на озорных волнах. Вдыхая полной грудью, Сайно довольно улыбался приятному запаху моря, запаху не успевшего остыть песка и запаху кукурузы из прилавка неподалеку, который, кстати, уже закрывал старичок, в последний раз оглядываясь в поисках клиентов. А еще рядом с генералом шел его Тигнари. Любимый. Единственный и неповторимый. И все еще в шляпе с огромными полями. И это тоже дарило улыбку. Слишком уж спокойно уже как десяток минут – они просто гуляли рядом, держась за ручки, молчали, ведь тишина тоже была комфортна, наслаждались теплым вечером. Пора разбавить. Махаматра резко, игнорируя все сопротивления, подхватил фенека на руки, с приятным трепетом на душе слушая его звонкий смех, сквозь который иногда можно было слышать слова "Пусти, Сай!". И он отвечал: — Если обещаешь поцеловать меня! И Тигнари согласно кивал, продолжая смеяться. Его смех... Сайно мечтал всегда слышать его. Может не всегда в награду за свои шутки, но все же. Пусть фенек никогда не плачет. Никогда-никогда. Генерал нехотя опустил возлюбленного на землю, ожидая получить свой поцелуй, обещанный ему ранее. Но лис почему-то медлил. В его древесно-изумрудных глазах отражалось озорство, словно сейчас он совершит ребяческий поступок – сбежит, укусит или отклонится, когда Махаматра уже сам потянется за поцелуем. — Ну и? – генерал показательно вытянул голову вперед, ожидая. — М-м, я подумаю. Вот оно. Сбежит. И Тигнари действительно побежал, оставляя Сайно лишь свой звонкий смех как след. И Махаматра ступил следом, желая забрать то, что по закону принадлежало ему – поцелуй, нежный, ласковый, пока они находились на набережной не перерастающий в страсть. От него в животе будут взмахивать крыльями бабочки, сердце биться часто-часто, желая упорхнуть из груди. Да, ему он нужен. От Сайно-то точно фенек не сбежит, как бы тот не старался, ведь он быстрее. Да и по нему видно – Махаматра, не знал почему так быстро, но уже умел читать как открытую книгу его озорной взгляд, брошенный через плечо – что лис ждал, пока его нагонят, воруя с его мягких губ поцелуй. Они его оба хотели, просто кому-то вздумалось повредничать, выпуская внутреннюю лисицу. Генерал бросился за ним, осознавая, что с каждым шагом Тигнари, уже наблюдая из-за плеча, замедлялся, переходя на спокойный шаг с вилянием бедрами. Засранец. До отеля двадцать минут. Соблазнял? Играл? Рука перехватила чужую, потянув на себя, развернула фенека и, не дав даже сказать и слова, накрыла чужую улыбку. Сайно приблизился насколько мог, помогая второй рукой удержать лиса на месте, и тихо-тихо, зная, что тот все равно услышит, прошептал: — Соблазняешь? Или зачем ты бедрами на глазах у прохожих вилял? Тигнари поднял один палец вверх, выбирая первый вариант. Бездна! Ну он же знал, что у Сайно либидо как у мальчика в пубертатный период! Ну куда... Теплый язык коснулся прижатой ко рту ладони, и генерал тут же отдернул ее, наблюдая заговорщицкую улыбку. Вот и в кого он влюбился! В грешника, не меньше. Махаматра надавил рукой на чужую спину, пододвигая ждущего действий фенека к себе, и хлопнул пару раз, склоняясь ближе. Эта улыбка... Он любил ее. Она не похожа ни на одну другую. Озорная, отражающая игривое – будто по полуопущенным ушкам и виляющему хвосту не было видно – настроение, хитрая как у самой настоящей лисицы и до жути очаровательная. Да, он любил ее. Рука хлопнула еще раз по чужой спине.  И улыбка, его любимая улыбка пропала с лица Тигнари. Почему? Сайно в непонимании часто заморгал, ладонью касаясь чужой мягкой щеки. Но вместо привычной теплоты подушечки его пальцев коснулись мертвецки холодной кожи. Такой холодной, что мороз пробегал по всему телу, захватывая быстро бьющееся сердце. Любимая шляпа Тигнари, подхватывая морским ветерком, слетела с его головы, улетая вдаль. Но это не то, что волновало Махаматру в данный момент. Скапливаясь, излишняя влага в древесно-изумрудных глазах вытекала маленькими слезинками, на контрасте обжигая чувствительные пальцы. Что заставило его утопать в слезах? Почему в его глазах столько боли? — Эй, Нари, ты чего? – прошептал генерал, растерянным взглядом бегая по всему личику напротив, – что случилось, Нари? Но в ответ фенек судорожно вздохнул, опуская вниз поникшие глаза, хранящие в себе боль от предательства. Болезненного, безжалостного предательства от рук любимого человека. Его нижняя губа, задрожав, чуть опустилась, делая его прерывистые вздохи более шумными. И из уголков губ потекла струйками алая кровь. Она, стекая по подбородку, падала вниз, растворяясь в белой футболке. Сайно опустил взгляд ниже. В районе живота с невероятной скоростью распространялось алое пятно крови. Генерал резко отпустил Тигнари прижимая обе руки вокруг ранения. Но в ладони, что ранее хлопнула по спине, оказался окровавленный нож. Лис резко выдохнул и если бы Махаматра не подхватил его, то свалился бы на землю. Но сейчас его держали крепко, не давая упасть.  — Вы убили его, генерал Махаматра. В голове эхом раздался надменный голос, сочащийся усмешкой. Нет! Нет, это неправда! Сайно отбросил нож, падая на колени вместе с Тигнари.  — Вы связали его с собой, – продолжал мужской голос, – и убили его. Ваши руки в крови Вашего возлюбленного.  Нет! Этого не может быть! Это сон! Он же сейчас вновь улыбнется, да? Дышать с каждой секундой становилось все труднее. А в груди невыносимая, тянущая моральная боль. Пульс барабанами гремел в ушах, перекрывая доступ  к звукам на улице. Шум моря, смех рядом идущих людей, не обращающих на них внимания. Всего этого больше не существовало. Сейчас на его руках умирали весь его мир, его вселенная. Сайно прижал Тигнари к себе, в отрицании мотая головой. Неправда! Это неправда! Ложь! Ложь! Глаза бегали по всей набережной, стараясь найти виновного в смерти его возлюбленного. А на щеках обжигающие слезы.  — Теперь он мертв, и все из-за Вас. Перед глазами выросла мужская фигура. Генерал резко поднял взгляд, сквозь пелену слез стараясь рассмотреть лицо. Но вокруг все кружилось, тускнело, его потянуло на тошноту. Удалось лишь рассмотреть, как мужчина поднял окровавленный нож и резко вонзил его в спину Тигнари. И тот выпустил вымученный стон. — Сай, – прошептал фенек, слабо хватаясь за чужую одежду, – за что ты так со мной? Зачем ты убил меня? Сайно резко подорвался на кровати, прижимая руку ко рту. Его тяжелое дыхание приняло настолько сбивчивую форму, что возможность вдохнуть полной грудью стала просто мечтой. Легкие сжимались до острой боли, покалываниями распространяясь по всей груди. Бездна, и спокойно, без мучительных ощущений не получалось выдохнуть. По вискам щекотно стекали капли пота, скатываясь по скулам, переходили на шею. Весь лоб в испарине. Как и он сам. Генерал резко хлопнул рукой по постели рядом, встревоженным взглядом окидывая комнату. Глаза остановились на одиноко лежащей второй подушке, покинутой теплом Сайно еще вечером. Это же все сон? Два сна за одну ночь? Сегодня наступит пятница, и они с Тигнари пойдут гулять! Ведь так? Махаматра похлопал рукой по кровати еще пару раз, не доверяя своим глазам, что могли обмануть его в том, что фенека рядом нет. Его действительно не было. Да и откуда ему взяться посреди недели в его постели. Но безумный страх и колотящаяся в сердце тревога не давали лечь спать обратно. Надо написать Тигнари, проверить, когда он был в сети. Дыхание все еще не выровнялось, оставаясь сбитым до нехватки кислорода, руки тряслись как бешеные, лишая возможности за что-то схватиться. Однако он все же потянулся за телефоном, лежащим на прикроватной тумбочке. Просто проверит, когда фенек был в сети, выдохнет и успокоит взбушевавшуюся тревогу. Пальцы обхватили смартфон, и, потянув его на себя, генерал свалился обратно на кровать, поднося телефон слишком близко к лицу. Яркий свет экрана заставил зажмуриться, играя болью в его алых глазах. Чуть-чуть привыкнуть. Сайно сквозь прищур взглянул на заставку, чтобы хотя бы набрать пароль. Фотография розовых тюльпанов, сделанная им же самим. Сердце тут же пропустило удар. Махаматра резко подскочил, садясь на кровати. Яркий свет уже не казался таким ярким, только вот глаза продолжало резать, и слезы стекали по щекам. Телефон Тигнари. Генерал опустил его, опустошенным взглядом смотря в никуда. Правда... Значит это был не сон. Удостоверившись в том, что все же это не его галлюцинация, он отложил телефон в сторону, подбирая ноги. Голову уложив на колени, Сайно взглянул в окно. Не зашторил.  — Луна такая красивая, Нари, – прошептал он, – скажи, что ты ее тоже видишь. Из глаз потекли слезы, мокрыми дорожками оставляя след на щеках. Нет-нет-нет! Это все неправда! Кошки, зацепляясь коготками, скребли на душе, подталкивая Махаматру сжаться еще сильнее, лишь бы убить эту моральную боль внутри. Невыносимо больно. За что!? — Нари-Нари-Нари, – продолжил он, – скажи, что это все шутка, что ты у родителей. А в ответ тишина задумчивой луны и россыпи далеких звезд. Холодный ветер гулял по улице, своим дуновением создавая непрекращающийся гул от столкновения с прочным окном. И от него ответа не было. Ноги и руки почему-то стали тяжелыми, и возможность подняться с кровати сейчас стала невозможной задачей. Да и не особо-то и хотелось. Накрыв лицо ладонями, Сайно всхлипнул, растирая руками покрасневшую кожу. Воздух вдруг резко перестал поступать, и он резко начал кашлять, зажмуриваясь от резкой боли в горле. А затем кашель перешел в рыдания, сдерживать которые он не собирался.  — Все же было хорошо! – воскликнул он, нарушая тишину комнаты, – сука, только все наладилось! Кулак прошелся по постели, встречавшей его с мягкостью. Махаматра подскочил с кровати и, подхватив лежащую на прикроватной тумбочке пачку сигарет, направился на балкон. Никотин поможет, ведь так? Первая сигарета не помогла. Дрожащими пальцами он достал вторую, тут же поджигая. Дым наполнил легкие, неприятно дав по горлу. Да вообще поебать. Сайно осел на пол, уже не имея возможности стоять на ногах. Ему было уже все равно. Пепел сбрасывался на пол, оставляя темный след на плитке. Да хоть десять таких следов. Тигнари это не вернет. Глаза наверняка уже красные и опухшие от слез.  Не понимая, как ноги сами принесли его в спальню, Сайно с третьей сигаретой в руках сел за рабочий стол, нажав кнопку включения компьютера. Сам все найдет, если Хайтам отказывается это делать. На его телефон, лежащий на тумбочке, пришло уведомление, тут же подрывая Махаматру с возникшей в душе надеждой с места. Затянувшись сигаретой, дрожащими руками он поднял телефон, снимая блокировку. Незнакомый контакт. Родители Тигнари? Его мама? Папа? Да кто угодно! Скажите, что он у вас! Незнакомый номер Хэ-эй, генерал Махаматра, здравствуйте! Меня зовут Хэйдзо, я друг Нилу, которая подруга Тигнари. Я достаточно сильно огорчен произошедшим событием и хотел бы помочь Вам в поисках вашего благоверного, по совместительству друга моей подруги. Я являюсь частным детективом и готов помочь Вам !бесплатно! (все же возлюбленный друга моей подруги мне тоже друг). И я просто не выношу видеть грустные лица моих друзей!  Ссылка на мою страничку в соцсетях, можете пробить, и мой сайт! [ссылка] [ссылка] Сайно, нахмурив брови, с недоверием смотрел в экран. Хэйдзо? Слышал он что-то про него и его детективное агентство. Его помощь пригодилась бы, все таки про него говорили только хорошее в узких кругах – работа у них такая, знать все про всех. Но бесплатно? Бесплатный сыр только в мышеловке. 

Вы

Здравствуйте. Откуда у Вас мой номер

телефона?

В сеть тут же зашли, прочитывая сообщение. Незнакомый номер Обижаете, генерал Махаматра. Я все же лучший детектив в мире! У меня есть свои источники информации ╰(▔∀▔)╯ ...Нилу передала. Не буду с Вами играть, Вы, все-таки, человек суровый.  Сайно прикрыл глаза, откидывая голову назад. Что ему нужно от него? Информация? Доступ к базам данных?

Вы

Бесплатно никто не помогает. Что Вам нужно?

Незнакомый номер Ладно, раскусили. Приглашение на вашу с Тигнари свадьбу (╯✧▽✧)╯ Мне нужно больше вводных данных. Когда Вам будет удобно подъехать ко мне в офис? Могу предложить завтра в 10 утра. И возьмите с собой ноутбук, не с моего компьютера же Вам заходить в свой аккаунт.  Доверия это все у него не вызывало. Ни капельки. И все же, пробить этого молодого человека стоило. Но сначала отправленное "договорились".  *** Голова... голова адски болела до тошноты. До гремящего в ушах стука сердца, сопровождающегося невыносимо мучительным пульсом в висках. И в совокупности увеличивая страдания. Где он? Почему... После осознания головной боли по всему телу – даже по хвосту – волной пронеслась ломота, усиливая и так не особо приятное самочувствие. Открыть глаза? Тигнари сделал это лишь для того, чтобы понять, где он. Но, не продержавшись и секунды, погрузился в темноту, ощущая как по щекам стекали слезы. Слишком ярко... Над ним лампа или что? Где он, бездна!? Потихоньку изучая собственные ощущения, фенек понял, что помимо болящей из-за жесткого матраса спины, его запястье было украшено странным браслетом, почему-то врезающимся в кожу. Это как? Лис дернул рукой, понимая, что убил бы двух зайцев одним выстрелом – загородил источник света и посмотрел на новенькое украшение на своей руке.  Лязгание цепи.  Что!? Превозмогая чудовищную боль, Тигнари резко поднялся на издавшей жалобный скрип постели, сквозь слезы всматриваясь в источник шума. Наручники... а цепь вела к изголовью больничной кровати. Его приковали? Что за... Что!? Он, находясь в ужасе от ситуации, ни крупицы цепочки событий, приведшей к данной ситуации, не мог вспомнить, включая тот момент, как вышел с работы. — О! Вы проснулись, доктор Тигнари! Фенек вздрогнул, подпрыгивая на кровати. Он еще и не один, плюс или... минус? Да и голос, посылающий холодок по коже, знакомый. В плохом смысле знакомый. Лис резко развернулся, рассматривая лицо незнакомца. Бирюзовые волосы со свисающими длинными передними прядями, обрамляли его неестественно бледное лицо с острыми скулами. Его кроваво-красные глаза, выдающие его за психопата – таких людей и правда видно по глазам – выделялись не только своим оттенком, но и тем, что синяки под ними ярко контрастировали с бледной кожей, усугубляя эффект психически нестабильного человека. Кончик его носа был чуть вздернут, под ним ярко выделялись носогубные складки, ведущие к... омерзительно фальшивой улыбке... Бездна! Перед глазами мелькали картинки, превращаясь в короткую нарезку из воспоминаний вчерашнего – а вчерашнего ли? – вечера. И эта омерзительно фальшивая улыбка играла главную роль. Как он бежал настолько быстро, что подчиненные этого мужчины не поспевали за ним. И если бы не эта пуля, то, благодаря подскочившему в крови адреналину, он бы спасся, сейчас находясь в объятиях успокаивающего его Сайно. Сайно!! Где он!? Как он!? Что этот урод с ним сделал!?  — Где... – просипел Тигнари, пугаясь собственного голоса, – ...где Сайно. С высокой колокольни ему было срать на то, что там этот мужчина хотел с ним сделать. Да, конечно, страх, окутавший душу черными прутьями, обеими руками активно показывал на инстинкт самосохранения, бегающий по всему доступному пространству с криками "караул". Но, даже не обращая внимания на тащащую назад за штанину лисицу, фенек собрался рваться в бой, если с Сайно что-то случилось. Если этот гад с ним что-то сделал.  Но стоило мужчине сделать шаг вперед, лязгание цепи повторилось, и Тигнари вжался в стенку, прижимая уши и хватая рукой хвост. Ноги находились в напряжении, готовые если что, то сразу нанести удар.  — Так мило, что Вы после пробуждения побеспокоились о генерале Махаматре, а не о себе, – мужчина шагнул еще раз, и лис, помогая себе руками, постарался вжаться в стенку еще сильнее, – наверняка, по утрам он такой милый и нежный, я прав? — Что с ним? – попытка выглядеть уверенным провалилась, учитывая то, что голос предательски дрогнул, – что Вы с ним сделали? Где он? — Как интересно. Мужчина, одарив лиса таким взглядом, как будто сейчас к нему пришло открытие, способное перевернуть весь научный мир, развернулся на каблуках, спокойной поступью подходя к столу. Меж пальцев тут же появилась ручка, и на пододвинутой поближе тетради стали выписываться слова, смысл которых – да и, в принципе, как и буквы – не был виден Тигнари.  Благодаря увлеченному записями мужчине, явно не замечающему ничего вокруг, появилась достаточно полезная возможность понять, в каком именно положении находился фенек. Помимо прикованной к кровати руки, его тело претерпело некоторые не самые воодушевляющие изменения, приводящие в ужас. Больничный халат, подол которого был испачкан в пятнах крови. Тигнари даже не знал, надеяться, что их происхождение – его заслуга, или наоборот. Чуть наклонившись вперед, он заметил бинты на ноге. Наверняка они закрывали ранение от пули, которое, кстати, почему-то не приносило особых болевых ощущений. Какой анальгетик этот мужчина ему ввел? Ногой шевелить он мог, убедившись в этом еще раз, фенек начал думать над типом ранения. Вероятнее всего слепое – при сквозном он бы не так активно шевелил ею, а при касательном побежал бы дальше, прихрамывая. Пулю, скорее всего, извлекали операционным путем, либо под анестезией, либо вновь вырубив его, о чем он бы благополучно забыл. Кинув взгляд на наручники, Тигнари пару раз покрутил рукой, размечая отверстие для ключа. Глаза резко заметались по всему... кабинету? наверное... в поисках места, куда бы мог быть спрятан ключ. Чисто теоретически, больничная койка же не прикреплена гвоздями к полу, верно? Ночью дотащит до ящиков и найдет там, что ему нужно. Сейчас, конечно, осень, на улице холодно, да и заболеть легко. Но сбежать будет лучше, чем сидеть здесь и ждать... А чего ждать-то?  — Ну что ж, коллега! Тигнари вздрогнул и, понимая что деться ему было некуда, выпрямился по стенке, прижав мечущийся хвост рукой к кровати. — Для начала представлюсь, – мужчина медленно направлялся к фенеку, не переставая улыбаться, – Вы не поверите, я тоже доктор, – он убрал руки за спину, – меня зовут Дотторе, номер два из предвестников Фатуи. Очень рад нашему знакомству. Приблизившись к больничной койке, он медленно наклонился, заглядывая в испуганные глаза Тигнари. И ему определенно нравилось питаться чужим страхом. Впитывать его как вампир, наслаждаясь каждой каплей этой сильной эмоции, выпивать ее до дна, извлекая жизненную силу. Его красные глаза кричали: "бойся меня!", превосходство дарило ему умопомрачительное наслаждение, что, по всей видимости, являлось неотъемлемой частью построения его личности. Он – король, творец этого мира, решающий кому жить, а кому умирать в мучениях. И фенек пока не знал, пачкал ли он собственные руки в крови, или вся грязная работа выполнялась другими по взмаху его руки. Мерзкий, отталкивающий, ублюдочный душегуб.  — Знаете, для... Плевок в эту самодовольную морду. Тигнари не особо задумывался о последствиях, если честно. Все, что он понял, пораскинув мозгами за долю секунды, то это то, что его рука, занесенная для пощечины, могла быть перехвачена этим психопатом и, возможно, сломана. Поэтому самым действенным приемом, чтобы показать свою неприязнь, был плевок. Смело, безрассудно. Но действенно. Он не подарит этому Дотторе наслаждение своим превосходством. Пусть катится на все четыре стороны, а лучше выпрыгнет в окно с двенадцатого этажа. Конечно, лисица завизжала от страха, потому что это действие сто процентов имело последствия, но вот маниакальный ублюдок засмеялся, хлопая в ладоши. Необдуманно, ему это нравилось.  — Что ж, – предвестник пальцами стер чужую слюну со своего лица, после рассматривая ее на руке, – Вы действительно резкий. — Могу еще добавить, – Тигнари приподнял голову вверх, пытаясь доказать, что ему совершенно не страшно, – ты это заслужил, – обращаться уважительно он не имел ни малейшего желания.  Дотторе на это лишь рассмеялся, снимая испачканную перчатку.  — Думаю, Вы проголодались, – мужчина развернулся, направляясь к столу, – поужинаем?  Фенек поднял одну бровь, с неприязнью рассматривая чужую спину. Поужинаем? Они? Вдвоем? А еще чего? Может станем закадычными друзьями?  — Да я рядом с Вами находиться в одной комнате не желаю, – лис, придерживаясь за стенку, подался вперед, – не то, что в комнате, на одной земле существовать. Дотторе резко повернулся, улыбаясь краешками губ. Как же Тигнари хотелось стереть эту улыбку с его лица, желательно кулаками! Небрежно бросив перчатку на стол, предвестник взял в руки лежащий скальпель, мотая его меж пальцев. На предмете еще осталась чья-то кровь, неприятными пятнами попавшая даже на ручку. И, увидев это, фенек вновь заскреб ногами и руками по постели, возвращаясь к безопасной стене.  — Вот этот скальпель я использовал для операции на Вас, – он направил кончик предмета на парня, – хотите, я использую его на генерале Махаматре? Вырежу сердце и отдам Вам. — Где он!? – сорвался на крик лис. Голос дрожал, превращая его восклицание в блеяние козла. Пальчики рук, слишком холодные, по сравнению с нормальной температурой тела, мелко подрагивали и, по ощущениям, потеряли доступ к крови, перекачивающейся быстро бьющимся сердцем.  — С ним все хорошо, – Дотторе облокотился на стол, – в городе сейчас с Вашими вещами. Знает, что Вы пропали. Честно, верилось слабо. Этот человек не вызывал ни капли доверия, но вычислить врал он или нет было невозможно. Лицо его выражало лишь одну гадкую эмоцию – господство над этим миром. — И все же, – предвестник оттолкнулся от стола, – я хотел бы с Вами поужинать.  — Может еще вальс станцуем? Танго может. Или Вам нравится ча-ча-ча? – Тигнари вскинул брови, – я сказал, что с Вами за один стол не сяду. Лучше сдохну от голода.  — У Вас нет выбора, – Дотторе повернул голову в сторону двери, – эй! Сюда, недоумки. В кабинет забежали сразу трое, выстраиваясь по линейке. Все как трое из ларца, одинаковых с лица. Маски, закрывающие их лица, чуть поднятые головы, руки по швам. Надрессировал он их так? Их напряжение чувствовалось слишком сильно, разливаясь в воздухе едким запахом. Фенек не мог отрицать – их появление словно цунами накрыло мысли тревогой, а истерзанное сердце пропустило удар. Воздуха перестало хватать, кто-то будто душил его железными прутьями. — Мы с доктором Тигнари желаем поужинать, приготовьте все необходимое.  Фенек непрерывно наблюдал, как ставился из темного дуба стол, накрывались кроваво-красные салфетки, подавались столовые – он был почти уверен, что те были из чистого серебра – приборы, приносились хрустальные бокалы. В конце двое подчиненных ступили в кабинет с накрытыми крышками подносами, ставя один перед Тигнари, а второй с противоположной стороны от него. Третий зашел с резным стулом, разрисованным серебряными красками, и обитый мягкими подушками алого цвета с орнаментом, по всей видимости, вышитым серебряными нитками. Поставив его, человек еле придерживал его. — Не могу похвастаться огромным количеством блюд, Вы уж меня извините, – Дотторе опустился на пододвинутый под него стул, – вон отсюда! – жестко, не желая препирательств, приказал он своим подчиненным. Те, кланяясь на каждом шагу, пулей вылетели из кабинета, с осторожностью закрывая дверь, лишь бы та не хлопнула. Видимо предвестник не переносил ее громких закрытий. И гнев его они не желали испытывать на себе. — Цепь Ваша, – его голос прозвучал надменно, заставляя фенека, прислушавшегося к голосам за дверью, вздрогнуть, теряясь на слове "бедный звереныш", – имеет допустимую длину, чтобы вы могли спокойно сидеть и лежать на кровати. Но это если Вы будете слушаться, – неторопливо проговорил он, – кушайте, и это мой приказ. А теперь приятного аппетита.  Тигнари сглотнул, переводя взгляд на предвестника. Тот не переставал дарить ему свою мерзкую улыбку, ожидая, по всей видимости, пока лис приступит к поглощению пищи, открыв серебряную крышку. Нет. — Можешь сколько угодно здесь сидеть, – фенек пальчиками подхватил лежащий нож, направляя его на Дотторе, – я ни крошки не съем.  — Жаль, – мужчина накрыл ладонью крышку, – я думал, что Вам понравится мой ужин, – и, пальцами ухватившись за ее ручку, открыл блюдо. Сердце. Живое, мать вашу, сердце! Человеческое!? Истекающее кровью, сырое, лежащее на тарелке. Тигнари потянуло на рвотный рефлекс, который он предпочел сдержать, накрыв рот ладонью. Нож выпал из руки и, приземлившись на постель, соскользнул с нее, звонко падая на пол. Лис бы тоже хотел упасть на пол, не желая видеть картину перед собой.  — Сердце маленького ребенка, который решил, что слушаться меня не обязательно, – предвестник обхватил бутылку красного вина, – посмотрите, что у Вас? Все еще стараясь сдержать рвотный рефлекс, Тигнари отполз обратно к стене, со слезами на глазах смотря на сегодняшний ужин. Что с этим ублюдком не так!? Психопат! Сошедший с ума, как он представился, доктор, каннибал, питающийся живой человеческой плотью. Голова непроизвольно замоталась из стороны в сторону. Нет-нет-нет! Вздохи стали прерывистыми, вызывая кислородное голодание мозга, воздуха критически не хватало. Ему страшно, мерзко, противно. Невозможно просто находиться в этой комнате. Тигнари, сделай хоть что-нибудь! Убей его этим свалившимся на пол ножом! Дотторе, поставив бутылку на место, подхватил крышку над блюдом фенека, представляя его взору салат из морепродуктов и стейк – по всей видимости, тоже из человеческого мяса.  — Для Вас он из говядины, – предвестник подхватил свою тарелку, – шучу, сердце ребенка я есть не буду. Не желаю заразиться, – и, повернувшись к двери, закричал, – поменять мое блюдо! Быстро! Один из подчиненных тут же влетел с еще одной тарелкой, на которой лежали те же самые блюда, что и у лиса.  Разрезав стейк, Дотторе поднес один кусочек ко рту, ведя себя абсолютно обыденно, будто ничего не произошло. — Хотел бы я узнать о Вас побольше, – он указал вилкой на тарелку Тигнари, – кушайте, не стесняйтесь. — Ни за что в своей жизни, – отрезал лис. Намотав цепь вокруг кулака, он с силой дернул на себя, проверяя, хорошо ли та закреплена. Может, если она плохо держалась, то получилось бы сейчас подхватить нож и вонзить в сердце этому "доктору". Но нет, она лишь звякнула от натяжения, оставшись на месте. — Любите свободу? – усмехнулся Дотторе, – еще не играли с генералом Махаматрой в полицейского и преступника? Лицо Тигнари само, как только слуха коснулись эти мерзкие слова, выразило отвращение и неприязнь от услышанного. Какое ему, бездна, дело до этого? Извращенец. Фенек передернулся, сбросив с себя все омерзение, и потянул цепь на себя еще сильнее. — Да ладно Вам, мы все здесь взрослые люди, – мужчина наколол на вилку пару листьев салата и потянулся к фенеку, – вилочка за Са-айно-о. Резким движением ноги лис пнул протянутый ему столовый прибор с едой, не отрывая взгляда от Дотторе. Тот лишь вскинул брови от удивления, после, расслабившись, улыбнулся, возвращаясь на место.  — Как думаете, – он подхватил бутылку вина, открывая ее, – если гибрид изменит своему партнеру, – и наполнил свой бокал, – то что будет? Сердце пропустило удар. Изменит...? Что это значит... Тигнари резко свел колени, прижимаясь к стене. Твою мать, он же не собирался это проверять на нем!? — Вот наркоз гибриды переносят хуже, чем обычные люди, благодаря своим предкам, – Дотторе откинулся на стул, с усмешкой наблюдая за чужой реакцией, – а наркотические вещества? Или, например, ваши предки могли долгое время обходиться без воды. А Вы? Если бы не слезы, наворачивающиеся от ужаса, то выпученные глаза Тигнари давно бы пересохли из-за неспособности моргать. Он не желал пропустить ни миллисекунды действий этого предвестника, ожидать от которого можно было что угодно. Особенно после его слов. Губа предательски тряслась, хвост, уже неконтролируемый ни рукой, ни самим лисом, тяжело бился об стену, вместе выдавая страх, охвативший все дрожащее тело. Голова уже не просто болела, она адски раскалывалась.  — Понимаете, в чем самый смех! – доктор подхватил бокал, отпивая немного вина, – Вашему генералу Махаматре я поставил невероятное условие - эта дрянная девчушка, которую Царица желает вернуть, в обмен на Вас, – он пустил смешок, – но вот незадача! Я не отдам Вас. Слишком уж Вы интересный, – и подпер голову рукой, смотря с очарованием, – в моей коллекции еще не было гибрида. Особенно такого, как Вы.  Сердце остановилось? Нет, лишь пропустило удар. Хотя Тигнари предпочел бы первое. Оставить... Интересный... Коллекция!? Думать уже было невозможно. В голове крики, визги, и лис сам предпочел бы закричать и завизжать истошным голосом, только вот горло драло от слез.  — Честно Вам скажу, – Дотторе подхватил салфетку, аккуратно вытирая уголки рта, – нашей целью Вы были избраны за день до Вашего, так скажем, похищения. И главной причиной был мой научный интерес! Тигнари медленно опустил взгляд, разглядывая еду, принадлежащую ему. Что значит за день? Почему именно он? — Генерал Махаматра отнял важную часть Фатуи, – доктор поднял бокал, махнув им, словно говорил тост, – а мы отняли важную часть него.  — Откуда тебе известно о наших отношениях, – смысла отнекиваться не было. Он уже сдал их своими вопросами. — Иногда мы способны оговариваться, – Дотторе поднес бокал к губам, – и Вы не исключение, доктор Тигнари. Слухи на работе не появляются из ниоткуда. — А если бы слухи оказались неправдой? — Я бы все равно остался в плюсе, – мужчина ухмыльнулся, – мне всегда было интересно провести эксперименты над телом гибрида. Цепь звонко лязгнула, эхом отражаясь от стен. Тигнари, помогая себе руками и ногами, забился в угол кровати, с ужасом глядя на смеющегося Дотторе. Нет! Нет-нет-нет! Твою мать, нет! Какие еще эксперименты!? — Я тебе не дамся! – закричал в ужасе фенек, – ты не тронешь меня! Хвост до боли бился об стену, создавая глухой грохот. Уши были настолько прижаты к голове, что болели от перенапряжения. А внутри тревога. Полномасштабное бедствие, цунами, с невероятной скоростью надвигающееся к берегам. Снесет все – честь и достоинство, сотрет с лица земли рассудок, убьет в Тигнари все живое. Лабораторная крыса? Видимо да. И все, о чем он сейчас мечтал, это умереть. Чтобы быстро бьющееся сердце остановилось в моменте, оставляя его мозгу последние пять минут на воспоминания. Его счастливое детство, любящие мама и папа, приносящие ему новенькие книжки после работы. То, как он радостно спрыгивал с постели по утрам, почувствовав запах жареных для омлета грибов. Как впервые вошел в двери своего университета с открытым ртом, поражаясь его величию. Как познакомился с Нилу на работе. Да, в этих пяти минутах ей было уготовлено особое место. И Сайно. Его Сайно. Не сказать, что так уж и много с ним воспоминаний. Но на данный момент он самая яркая фигура в его жизни. Его любящий взгляд, его теплые алые глаза, его улыбка, объятия, губы. Да, мать вашу, шутки! Тигнари все отдал бы, чтобы еще раз их послушать. Ну пожалуйста! Дотторе на это рассмеялся. Его нож отрезал кусочек стейка, после чего вилка поднесла его ко рту. — Так забавно, – проговорил он, вкусив еду, – кетамин поможет мне в этом. Вы даже не почувствуете, – и положил столовые приборы на стол, – Вами я дорожу, наживую операции проводить не буду.  Ого, вот это он добрый. Если не учитывать факт того, что Тигнари сейчас был похищен, прикован к кровати, и эксперименты над ним будут проводиться без его согласия. А так да, умничка, молодец, сто баллов по милосердию.   — Я не дам тебе ввести его, – фенек, осмелев, подался вперед, – ты даже в вену не попадешь.  — Связать Вас не такая уж и проблема, – пожал плечами Дотторе, – укол как укусик комарика. Раз! И все. Раздался характерный скрип ножек стула об пол, и под резкое лязгание цепи, вызванное вздрагиванием фенека, доктор встал, хватаясь за серебряный нож. И древесно-изумрудные глаза забегали по всей кровати в поисках оружия, что можно было применить для защиты, хотя бы маленькую надежду на спасение. Подушка. Тигнари резко схватил ее руками, защищая собственную грудь и шею. Мышцы находились в напряжении до тянущей боли в плечах, до дрожи, доходящей даже до кончиков пальцев. А голова... голова все еще раскалывалась. Картинка переставала быть четкой, наверх, обращаясь к свету, смотреть было больно, да и каждый звук как пытка над собственным и так чутким слухом. Дотторе медленно обходил стол, острым концом ножа ведя по его гладкой поверхности. За ним велась вырезанная дорожка, очерчивая дерево.  — Соберу анамнез, – доктор резко вонзил нож в подушку, под вскрик напуганного Тигнари, – расскажите о хронических заболеваниях. — Нет! – закричал от страха фенек, – нет, ни за что! — Какие-то особые заболевания? – Дотторе резко схватил подушку-щит. Иногда в голову приходили безумные идеи, подпитываемые страхом. Взять тот же плевок – безрассудно и импульсивно. И сейчас лис, резко вскинув ногу, ударил мужчину в живот, стараясь отстранить его от себя. Удар должен был выйти болезненным, ведь вся его оставшаяся сила, которую он копил несколько последних минут, вложилась в этот пинок. И неплохо вышло. Согнувшись пополам, доктор схватился за живот. Вымученно простонав, он отшагивал назад, рукой стараясь ухватиться за стол.  — Хороший удар, – зажмурившись, проговорил он, – ноги у Вас сильные, доктор Тигнари. — Руки тоже, не волнуйся, – Тигнари чуть подался вперед, – силой меня не возьмешь. Никак не возьмешь! И вновь противный смех, отражающийся эхом от стен, раздался в этом чертовом кабинете. В полусогнутом положении, держась за живот, Дотторе посмеивался тихо, несильно трясясь. И до безумия стало страшно. Маниакальный смех, касаясь острого слуха, проникал под кожу, вызывая жуткий холодок, распространяющийся по всему телу. Кровь стыла в жилах. Хвост уже болел от перенапряжения и от, по всей видимости, огромных синяков, что будут скрыты под шерстью. Спасибо, что без переломов. И Тигнари, понимая, что самым важным действием, подающим руку для его выживания, являться будет защита, вжался в стену, прижимая подушку с торчащим в ней ножом ближе к себе.  Рука доктора обхватила лицо, и сквозь пальцы он, будто позабыв о боли, безумным взглядом смотрел на напряженного Тигнари, содрогаясь от смеха. Ему было весело, смешно от угроз в свой адрес. Он знал, что все это – пустые слова, не имеющие подкрепления. Фенек в своем положении бессилен.  — Строите из себя бесстрашного героя, – он выгнулся назад, теперь не скрывая свой смех в ладони, – строптивый лис. Архонты, я нашел бриллиант! Взглянув на собственный "щит",  Тигнари вытащил нож, дрожащей рукой направляя его на Дотторе. Какой еще бриллиант!? — Фух... – выдохнув после смеха, доктор потер глаза, – не заставляйте меня выполнять дополнительную работу по поиску вашей медкарты. — Да ну, – и очередная попытка выглядеть уверенно провалилась из-за дрогнувшего голоса, – у тебя ничего не выйдет. Дотторе опустил руки, склонив голову в бок. Твою мать, почему на его губах вновь выросла это мерзкая улыбка? — Упси-и, – он развел руки в стороны, – кажется я уже это сделал. Биполярное аффективное расстройство - Ваш главный враг.  Архонты, вот бы сердце остановилось. А, нет, оно вновь пропустило удар. Тигнари, громко сглотнув, перевел взгляд на нож. Казалось бы, вот он в его руке. Но почему тогда настоящее орудие убийства в руках Дотторе? — Не думаю, что оно помешает мне, – мужчина, отвернувшись, направился к выходу, – жаль, что Вы не покушали. Завтра нас ждет длинный день. Сладких снов, доктор Тигнари.  И стол убрали. И стул забрали. И нож забрали силой. И свет выключили. А спать не хотелось. Фенек, проверяя, на какую длину рассчитана его цепь, аккуратно, стараясь не издать ни единого шума, слез с кровати. Дотащить постель будет трудновато, но он справится. Справится же, да? Но вот раз усилие, два. А она не трогалась с места ни в какую. Ни сантиметра вправо, ни сантиметра влево. Да что ж такое!? Тигнари с силой потянул на себя еще раз, стараясь при этом из-за всех сил. Мышцы рук дрожали, живот неприятно тянуло. А ноги заскользили по полу, предательски опрокидывая его тело под кровать. Цепь зазвенела от натяжения, выдавая его движения. Но за дверью никого не было. Слишком смело было со стороны Дотторе оставлять его одного, однако это было фенеку на руку. Он слышал, как удалялись четыре пары ног вдоль коридора, покидая прикованного лиса одного в этом кабинете. Слышал, как Дотторе отдавал приказания в грубой форме своим подчиненным на следующий день. И что он там говорил. Однако это было связано с какой-то – по всей видимости маленькой девочкой – Коллеи, а не с ним.  Наручники больно впились в кожу запястья, вызывая неприятное давление, да и руку в таком положении держать было не удобно. Тигнари, полулежа на полу, жмурился, свободной рукой помогая себе встать. Не очень-то ему улыбалось повредить важную часть себя, которую, если что, можно было использовать для борьбы или защиты. Но тут взгляд упал на ножки кровати. Прибитые гвоздями к полу ножки кровати. Фенек так и сел, глядя на эту картину.  "Что делать будем?" – аккуратно спросила лисица. Тигнари на это лишь покачал головой. Ну просто супер. Класс. Он мечтал об этом всю жизнь. Повернув голову в сторону закрытых ящиков, он обвел глазами каждый из них, с огорчением понимая, что даже если бы кровать не стояла прочно, что с места не сдвинуть, Дотторе не был настолько глуп, чтобы хранить ключ где-то в кабинете. Возможно он был в его кармане. Или в каком-нибудь сейфе. Надо залезть обратно.  Устало потирая глаза, фенек двинулся ближе к изголовью кровати, внезапно ойкнув. В задницу что-то неприятно впилось, и он быстро переместился, руками нащупывая предмет. Хоть бы не шприц! Нет. Торчащая из матраса пружина. Спасибо и на этом. Тигнари, окинув взглядом кабинет, остановился на окне, глядя на луну.  — Луна такая красивая, Сай, – прошептал он, – скажи, что ты ее тоже видишь.