8. Почему женщины убивают
25 августа 2022 г., 13:32
Примечания:
Пока я участвовала в неравной схватке между акулами, детьми и мной, моя бета боролась с ковидом, а гамма с вселенской глупостью коллег на рабочем месте, но в итоге наша дружная команда одержала победу по всем фронтам, так что у нас всех остался шанс, что когда-нибудь мы увидим финал этого произведения)
Всем хорошего дня и приятного чтения!
Sleigh Bells — Riot Rhythm
Он слегка прикрыл веки и задрал голову вверх, чуть поведя ей в сторону, как если бы лениво грелся под лучами августовского солнца, а после медленно облизнул губы, будто пробуя воздух на вкус. Гермиона всегда думала, что, вырвавшись на свободу, люди чувствуют облегчение, радость от того, что их наказание позади, но, судя по выражению лица Тома Риддла, кислород был полностью пропитан азартным предвкушением. Политической игры? Борьбы? Мести? Сила, законсервированная в его венах на годы, практически искрилась. Он искрился. Словно вместо его вен и артерий были тысячи маленьких проводов. Одно короткое замыкание и пожар. Это было необыкновенно, нет, завораживающе, так, что она не могла заставить себя оторваться от созерцания его натянутых шейных струн, приоткрытых глаз, напряженных мышц тела, проводящих разряд за разрядом. То, как он контролировал магию, рвущуюся на свободу, то, как пропускал ее через кончики пальцев, упиваясь властью над ней. Подобно всплескам переполненной дамбы, снопы магии буквально взлетали в воздух, образуя в нем кляксы Роршаха. Почти искусство. Он резко повернул голову, впиваясь в Гермиону пронзительными глазами, на свету кажущимися скорее угольными, чем чернильными, и приподнял уголки губ в опасной улыбке. — Ну что, дорогая. Видимо, нам есть что обсудить. Блять. Кажется, она в полном дерьме. Ему хватило пары секунд, чтобы приблизиться к ней. Грейнджер только успела подумать о том, что это какой-то вид темной магии, ведь она была просто не способна оторвать ноги от земли и куда-нибудь деться от его взгляда. Взгляда, не предвещающего ей ничего хорошего в ближайшем будущем. Они разглядывали друг друга беззастенчиво, не спеша, глазами снимая гипсовый слепок, словно где-то на заднем плане пела Адель, а они пытались решить, стоит ли каждый из них второго свидания. Как будто только что она не вытащила из тюрьмы ублюдка, из-за которого погибли ее друзья, а он не ненавидел таких как она всей душой. Поправочка — оставшимися частями души. И самое паршивое, что среди всего этого были неведомые тонкие нити, натянувшиеся, как фасонные вожжи, и подталкивающие ее к нему. Черт. Надо научиться контролировать эту хрень. Гермиона дернулась и скоропалительно сделала шаг назад, явно не скрывшийся от его внимания. Просто прекрасно, еще одной проблемой больше. Еще что-то, что мне надо контролировать из-за долбаного крестража. Риддл чуть склонил голову и ухмыльнулся, словно знал, о чем именно она подумала в данную безмолвную минуту. — Мне нужна одежда. Гермиона тупо уставилась на него, не веря, что он это всерьез. А где же вопросы про план, обмен оскорблениями, ну хотя бы мало-мальское темное заклятие, брошенное в ее сторону? — Мантии, — он приподнял брови, — брюки, — медленно проговаривая слова, будто наводил ее на ассоциации, пытаясь заполнить пробелы в памяти, — белье, — указал рукой на ее толстовку, видимо отчаявшись, что Гермиона хоть до чего-нибудь додумается. — Я понимаю, что вы в этом не очень сильны, но базовые знания-то у вас имеются, мисс Грейнджер? Гермиона презрительно сощурила глаза и с легкой толикой недоверия уточнила: — Это первое, о чем вы хотите поговорить после десяти лет тюрьмы? О мантиях? — Нет, первое — это то, почему я оказался на каком-то пустыре посреди Марсова поля? — скользнув взглядом по безжизненным руинам, поинтересовался Риддл. — Ну а вообще, у меня есть целый список для обсуждения на повестке дня. К примеру, где моя палочка? — Мумифицирована в Отделе Тайн. Следующий вопрос, — намеренно проигнорировав первый запрос, Гермиона так быстро ответила на второй, словно их команда участвовала в финальном раунде какой-то развлекательной игры на время, и призом было, как минимум, избавление от крестража внутри нее. Том непонятно хмыкнул и вновь сосредоточился на собственных пальцах, высекающих искры с напряжением в две тысячи вольт. — Вы все еще не ответили по поводу мантий. Серьезно? Его так сильно беспокоит внешний вид? В камере что, какой-то угловатый камень открывал тайный проход к его гардеробной? Окинув взглядом тюремные обноски, которые едва ли были наилучшим вариантом для променада по Косой Аллее и больше походили на поношенное не одним дементором одеяние, Гермионе пришлось мысленно согласиться с необходимостью смены одежды, хотя она, конечно, предпочла бы видеть Риддла в тюремной робе до конца его дней. Ну ладно, она просто сохранит эту картинку в памяти, как те колдографии, что оставляют в семейных альбомах для потомков. — Мисс Грейнджер, понимаю, что видеть волшебство для вас каждый раз как в первый, но надеюсь, вы додумались взять с собой пару шелковых мантий с отделкой из кожи рунеспура? Или вы даже на такую малость не способны? Грейнджер очнулась от созерцания светящейся паутины из линий, которые он вырисовывал своими руками. Если бы она увидела, как кто-то рядом проворачивает нечто подобное, то к ней бы закралось подозрение, что он пытается ее впечатлить. Но это Риддл. Поэтому она точно знала, что этот эксцентричный придурок, склонный к масштабным представлениям, прямо сейчас пытается ее впечатлить. Гермиона ощетинилась от собственных мыслей и, придав лицу максимально саркастичное выражение, мило улыбнулась. — А сигареты вам не надо было захватить? Риддл оценивающе посмотрел на нее, и где-то среди дымящегося угля его радужек она заметила пляшущую от накала насмешку. — Нет, но вполне могли бы позаботиться о машине с водителем или вы думаете, что я буду гулять по Лондону в таком обличье? Не удержалась. Фыркнула. Но его любовь к демонстративности было бы сложно оценить даже по шкалам Леонгарда, ведь она бы раз за разом пробивала предел, так что Гермиона тоже могла себе позволить быть не идеальной. — Вижу, что вам все еще сложно вернуться в реальность. Сейчас ваши прогулки ограничены, так что обойдетесь и обычной мантией, которую я выдам позже. А если хорошо попросите, то остальной гардероб вам выделит Люциус в качестве подарка в честь выхода из тюрьмы, может быть, даже и с отделкой из кожи рунеспура, — максимально пропитывая последние слова издевкой, она почти поставила точку на теме, которая не стоила и минуты их времени сегодня. Но пришедшая в голову мысль закрутилась и опустилась, как вишенка на уже готовый торт, и она поднесла указательный палец к губам, намеренно делая вид, что размышляет над его вопросом, а после участливо спросила: — М-м-м... Или мне стоило захватить с собой тюремную форму? В ней вы бы чувствовали себя комфортнее? Гермиона опасалась его, поэтому и дерзила. И это было откровенной глупостью, ведь ему бы даже не потребовалась магия, чтобы убить ее. Именно в этом и заключается фундаментальное различие полов, одни могут убить других голыми руками. Хотя порой она встречала таких женщин... как Мэйбл Харт из архива, в чью ладонь помещалось два экземпляра Истории Хогвартса. Единственное, что не учитывал тот, кто выводил данную аксиому, это наличие Непреложного Обета. Он существовал как раз для таких как она, одобрительно подкармливая лихое безрассудство и желание утереть нос. Но, судя по всему, эта стратегия поведения являлась худшей из возможных не по причине теоретического убийства, а потому что ему это... нравилось? Те вспыхнувшие в глазах искры, которые никак не могли быть отражением плясок магии, что происходили прямо перед их лицами, приподнятые уголки губ в довольной ухмылке и слегка изогнутая бровь явно указывали на то, что она предпочла бы не произносить вслух. Интерес. Жажда. И, о Мерлин, удовлетворенность. Как утихомирить собственное Я, чтобы больше не привлекать чье-либо внимание вообще? Было бы настолько проще... — Ладно, с этим разберемся позже. А пока вернемся к вопросу с палочкой, — безапелляционно заявил он, сложив руки за спиной. Годрик, ну зачем я его выпустила. Он сейчас еще и змею попросит купить. Ее молчание было достаточно исчерпывающим, чтобы он понял намек. — Вы всерьез думаете, что я смогу жить без палочки? Она отзеркалила его поднятые брови и саркастическое удивление в выражении лица. — Вы всерьез думаете, что после вашего представления я поверю в то, что у вас пропали навыки к беспалочковой магии? — Приятно, что вы способны подмечать очевидное, но этот уроборос уже порядком затянулся. Гермиона страдальчески закатила глаза к небу и протяжно застонала. — Хорошо, мы купим вам палочку в знак моей доброй воли. Склонив голову набок, Риддл усмехнулся. — О, я почти умилен тем, что вы делаете мне подарки, мисс Грейнджер. Он был невыносим. Всего полчаса с ним, а она уже практически готова вернуть товар обратно в магазин, указав все его недостатки в графе «брак». Интересно, примут ли его без чека? Риддл оглянулся через плечо, медленно изучая пустынные окрестности, и задумчиво вымолвил: — Так что это за место? Когда-то уютный, чистенький город Плимут сейчас представлял из себя огромную пустошь. Уничтоженные пожарами здания, занесенные лавой дороги, казалось, все еще хранившие полуистлевшие, призрачные следы бывших жителей. Давно мертвых жителей, безобразно похороненных под толстым слоем пепла. — Наше прошлое будущее, — сделав паузу, произнесла она несколько отстраненно. — Любите философствовать, мисс Грейнджер? — Просто показываю, что бы было, если бы десять лет назад вы были чуть удачливей. — Сравниваете меня с природными катаклизмами? — усмехнулся Том и прищурил глаза, осматривая одинокие пепельные здания. — Думаете, я подобен вулкану? Занятное сравнение. — Думаю, что после себя вы оставите Помпеи и как ни в чем ни бывало пойдете дальше. — Так мы здесь... — острые скулы напряглись, а угол рта изогнулся в кривоватой улыбке, пока он обводил пальцами пространство, — ради работы над ошибками? — Мы здесь, чтобы вы поняли, что не такого будущего я ожидаю для своей страны. И если вдруг в вашем хрустальном шаре присутствует такое, — она сделала паузу, демонстративно нагнетая атмосферу, — то обещаю, — глазами транслируя невероятную серьезность, — чего бы мне это ни стоило, — губами выдавая безапелляционность принятого ею решения, — я вас уничтожу, — зарубцевала угрозу на выдохе. Он молчаливо смотрел на решимость в ее взгляде, на то, как из карих глаз исчезли проблески иронии, придававшие фону своеобразную непринужденность, на то, как весь ее вид говорил — это не просто слова, и она готова биться за это до багровых кровоподтеков на бледной коже. Их молчание казалось неестественным даже в той мертвой тишине, простирающейся на километры вокруг. И Гермиона нарушила его первой, обернувшись к заметенной грязью дороге и устремив взгляд вдаль. — Это место могло бы стать вашей империей. Риддл усмехнулся, не отрывая от нее взгляда. — Предлагаете мне управлять городом-призраком? — А в чем проблема? — картинно удивилась Гермиона. — Могли бы поселить сюда всю сотню ваших новых крестражей, они бы точно дали вам ощущение уюта и приятных бесед у костра. — И, посмотрев на него с язвительной ухмылкой, отмерила пятнадцать миллилитров яда, впрыснув его в свои следующие слова: — Ах, простите, забыла, что лимит на создание исчерпан... Что ж, придется вам и дальше проводить вечность в одиночестве. — Раунд за вами, мисс Грейнджер. Гермиона приподняла бровь, когда Риддл сделал шаг вперед, и расстояние между ними больше нельзя было назвать даже расстоянием. Его просто не было. И не было возможности сбежать. Она сделала попытку отодвинуться, но рука, обманчиво мягко опустившаяся на ее затылок, исключила и эту возможность. Пришлось затаить дыхание и смотреть, как он неторопливо наклоняется, чуть задевая ее кожу щетиной, и произносит: — Но не забывайте, что вы тоже мой крестраж. — Она практически почувствовала, как краска схлынула с ее лица, пока его угрожающий шепот раздавался около виска. — Так что, как минимум, часть вечности в таком случае я проведу не в одиночестве, а в вашей чудесной компании, что, должен сказать, довольно заманчиво. Гермиона шумно сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок, но где-то внутри вперемешку со страхом произрастало странное чувство умиротворения от близости, от его дыхания, опаляющего кожу, от случайных касаний его подбородка. Чувство, которое она была намерена похоронить под грудой цемента и наслаждаться тем, как тьма грустно завывает от потери столь сладостного контакта. Кажется, чертов крестраж притуплял ее инстинкт самосохранения. — Прямо сейчас? — Она собрала всю свою выдержку воедино, но в голосе все равно мелькали сиплые нотки волнения. — К сожалению, сейчас, — Грейнджер бросила взгляд на наручные часы, — у нас другие планы, включающие в себя побег от скорее всего уже нагрянувшей в Танэбрас половины Аврората и нелегальный портключ. Резкий смешок над ухом, и Риддл отстранился, расплываясь в издевательской улыбке. Гермиона нахмурила брови в недоумении, но, почувствовав, как незримые оковы немного приоткрылись, поспешно отступила, увеличивая расстояние. — Вас веселит слово портключ? — Нет, скорее обыденность слова «нелегальный» из ваших уст. Признаться, я думал о вас иначе, мисс Грейнджер. Хотя после того как вы вытащили меня, от вас можно ожидать чего угодно. — Вы плохо меня знаете. — О, ну я непременно собираюсь вас узнать, — произнес он, делая два шага к ней, снова и снова нарушая ее личное пространство. Таким темпом, этой дурацкой игрой в кошки-мышки, они дойдут пешком до границы Плимута. Гермиона глубоко вздохнула, в который раз пытаясь отставить мысль, напалмом обжигающую виски, о том, что нужно бежать. Она не могла проигрывать ему каждый раз, когда он прощупывал ее границы. — И зачем же? Поверьте, я не столь интересна, чтобы тратить на это ваше драгоценное время, — саркастически отозвалась она, сведя брови к переносице. — Ох, мисс Грейнджер, — он поднял руку, и она всеми силами заставила себя стоять на месте, чтобы не показать слабость, пока Риддл почти незаметно, пропуская через ее волосы синеватые искры, приподнял локон, выбившийся из хвоста, — вы так очаровательны в своем отрицании. — А вот вы выглядите не очень, — злобно буркнула она куда-то в район его кадыка. На что услышала раскатистый смех. Искренний, с легкой хрипотцой на нижних октавах, на секунду повергший ее в шок. — Где ваши манеры? — Он улыбнулся, еще раз поддевая прядь и аккуратно высовывая из ее волос травинку. — Я же не сообщил вам то, что ваш внешний вид говорит, будто вы пропахали головой плодородную землю. Хотя, очевидно, так оно и было. Гермиона не чувствовала перед ним того страха, который должна была чувствовать, лишь слабые его отголоски, скребущие ее сознание. И это было довольно иррационально, ведь она только что освободила волшебника, наводящего ужас на всю магическую Британию еще десять лет назад. Десять лет. Возможно, время и правда лечит. Нет, не лечит, а обнуляет. В данный момент она скорее ощущала себя неловко. На все двести процентов из ста возможных, неловко из-за того, как она в действительности выглядела, из-за того, как восприняла его обманчивый жест, из-за того, как он касался ее, даже из-за того, как его горячее дыхание чуть ошпаривало ее брови. — Прекратите так делать, — раздраженно произнесла она, инстинктивно отводя голову правее, чтобы прядь ушла из под его пальцев. — Вы плохо меня знаете, мисс Грейнджер, — повторил он недавно сказанную ею фразу и, переместив длинные пальцы на ее подбородок, подтолкнул его вверх, заставляя поднять на него глаза. — Я делаю что захочу и когда захочу. — Не в этот раз, — отсекла она, решительно отводя его руку. — Или вы жаждете вернуться в уютную камеру вашего очаровательного бункера? — Собираетесь привести меня ко входу и сдаться? — Портключ еще при мне. — Вряд ли одноразовый портключ вам в этом поможет. — Чт..? Откуда вы знаете? Но Лорд медленно повернулся к горизонту, оставив на губах загадочную ухмылку. Сознание играло с ней злую шутку, подкидывая возможные варианты его осведомленности, голос непроизвольно отдавал нотками паники, которые она тщательно пыталась замаскировать под гнев. Гермиона стремительно вскинула палочку, приставляя конец к мерно бьющейся жилке на шее Риддла, в который раз уверяющей ее в том, что он всего лишь человек. — Откуда. Вы. Знаете? Том вздохнул, оборачиваясь к ней лицом, так что конец палочки длинной линией пересек его яремную вену. — Оставьте паранойю. Вы пробрались в одну из самых защищенных тюрем континента, смогли воспользоваться магией там, где это сделать невозможно, проманипулировали мной моей же страховкой. — Его снисходительность чувствовалась и без мимического подтверждения. — Вы умны, мисс Грейнджер. И поэтому вы бы не стали пользоваться тем, что оставляет так много следов, а минимизировали бы риски. Он взял паузу, всматриваясь в лицо Гермионы, на котором, она была практически уверена, все еще мелькали отблески сомнения, и добавил: — Так же, как это бы сделал я. Грейнджер дернулась от этого сравнения, как будто оно могло оставить след на ее незапятнанной биографии. Хотя слово незапятнанный теперь находилось под большим сомнением. Но, проведя несколько секунд в размышлении, опустила палочку. — Думаю, нам пора. Насмешливый взгляд и последний залп волшебных искр в приторно голубое небо. — Ведите, мисс Грейнджер. Вы сегодня главная.***
Burak Yeter feat. Danelle Sandoval — Tuesday
Тео уже две минуты увлеченно рассматривал две неаккуратные кляксы грязи на его ботинке, оставшиеся после утренней прогулки до бизнес-центра. Если бы он знал, что погода в Стокгольме такая паршивая, а в центре магической части действует запрет на аппарацию, то придумал бы себе другое алиби, несмотря на возмущение Грейнджер. Закинув ногу на ногу и уперевшись подошвой в спинку впередистоящего кресла, он мысленно прокручивал маховик времени, оказываясь в конце этого дня. Самая длинная неделя в его жизни. Казалось, за эти семь дней Нотт получил весь спектр реакций на свою персону: от обожания за заслуги перед магическим обществом до безмолвного осуждения за гражданство. Хорошо хоть, что напрямую не подходили с такими разговорами, ведь Теодору явно бы не хватило терпения объяснять, что происходит в его стране, а тем более извиняться, причем непонятно за какую из сторон, за то, в чем лично он не участвовал. Пока не участвовал. Пытаясь не думать о том, что происходит в данную минуту в Туманном Альбионе, и не стоит ли ему уже звонить семейному адвокату, Теодор настойчиво разглядывал грязь на дорогой коже и оценивал риски применения к ней Экскуро. Надежда, что чтение утренней газеты, которую он специально откладывал до середины дня и благодаря которой даже не удосужился взять с собой хоть какую-нибудь книгу, займет его на все лекционное время, умерла так же быстро, как и кусок сахара в чае. Ничего нового там не было. Главы компаний, финансируемых Министерством, уходили с занимаемых постов «по собственному желанию», держатели контрольного пакета акций продавали процентную часть их власти за гроши и досрочно передавали полномочия более благонадежным представителям совета директоров, поставщики один за одним уходили с магического рынка, и непонятно, была ли для этого отката кнопка стоп, ну и самое прекрасное — плановая проверка трансгрессионных барьеров соседних стран. Казалось, о степени неординарности принимаемых магической Англией решений знают уже все, включая верхушку магловского мира. Сейчас, спустя два месяца, новости, которые раньше вызывали хоть толику удивления, воспринимались, как нечто само собой разумеющееся, как если бы он рисовал палочки на политической карте и зачеркивал на пятом сбывшемся прогнозе. Ведь именно в этом и заключается суть прогнозирования, да? Умение предугадывать дальнейшие шаги оппонентов многие называли настоящим искусством. И Тео владел им в полной мере, равно как и Грейнджер. Правда, последняя все еще держалась на остатках веры в то, что слово «благоразумие» в их дни не пустой звук, а границы где-то, но все же существуют. Честно говоря, больнее всего Тео было смотреть именно на нее. Они, слизеринцы, по-разному затронутые Второй магической войной, отрицая где-то на подкорке сознания, но все же были готовы к тому, что произойдет какое-нибудь дерьмо. Что жизнь ни хера не справедлива, а люди ничего не забывают, просто прячут на верхнюю полку гардероба, пока не придет момент, когда это вновь станет актуальным. Когда вернется мода на чужие пороки. Но Гермиона... она была не готова. Точно нет. Сколько бы гениальных планов она ни придумала, сколько раз бы цинично ни озвучивала возможные варианты, сколько бы ни сталкивалась с манипулированием, жестокостью и корыстью, все равно не теряла свет внутри себя. И наблюдать за тем, как ее ломали из года в год, было сложно. Будто в ее случае жизнь оставляла нестираемые темные следы на белом снегу. Тео поднял взгляд, всматриваясь в то, что происходило на сцене. Ску-ко-та. — ...главное — не перепутать количество ингредиентов, а то все мы знаем, какое холодное будущее нас ожидает... — донеслось назойливое монотонное жужжание лектора. Раздавшийся рассинхронный хохот был жутким цинизмом, и эта шутка была как раз в стиле Тео, но его удивило, что она зашла и остальным зельеварам. Видимо, это профессиональная деформация. Если перепутать дозировку, то огнезащитное зелье создаст холод не вокруг тела, а овеет им сознание, что может моментально ввести человека в магическую кому. Такое изредка происходило в рядах Авроров, но в большинстве случаев, к сожалению, имело летальный исход. Теодор задумчиво прищурился, постукивая пальцами по столу. Ледяной шар вокруг сознания... Звучит ужасающе, но Тео зацепился за эту мысль. Если бы только можно было получить над ним контроль, не подвергая себя смертельному риску, сколько галлеонов за это выложили бы те же чиновники из Министерства? Никто не сможет прочесть мысли или подправить воспоминания. При такой защите, наверняка, даже сыворотка не дала бы достоверных результатов. Что если добавить плоды смоковницы? Нет, это вообще не имеет смысла. А если... м-м-м... полынь? Черт, да тогда точно все подохнут. Может... может зубастая герань... Скабрезный Салазар! Это же... это же, блять, гениально! И так просто. Надо срочно вернуться в лабораторию! — ...а теперь переходим к следующей теме... Теодор издал мученический стон и, стащив пустой лист бумаги с соседнего сиденья, трансфигурировал визитку в перо, не желая терять времени в разработке нового зелья, которое, несомненно, создаст резонанс в области ментальной защиты.***
The Score — Head Up
Обведя взглядом помещение и наткнувшись на пару личных фотографий на полках, он приподнял бровь в удивлении, очевидно, до конца не веря в происходящее. — Вы привели меня к себе домой в первый же день? Не думал, что вы так напористы, мисс Грейнджер. Если бы она могла убить его одним только взглядом, насколько меньше было бы у них проблем... Но сейчас, выбирая между Адским пламенем и Дьявольскими силками, Гермиона старалась сдержать свои эмоции, зная к чему приводит ее гнев... — Такой, — он будто намеренно ее злил, — вы мне нравитесь еще больше. Она была уверена, что он не видел, но буквально чувствовал стремительно темнеющую вокруг нее ауру, хоть она всем видом старалась не показывать перемен, происходящих в ее магическом поле. — Это последнее место, где вас соберутся искать, заметив пропажу. Ночлег на ближайшую неделю, а потом я с невероятным удовольствием отдам вас на попечение Люциуса Малфоя. — Очень жаль, — констатировал он, еще раз окинув взглядом комнату, — я чувствую здесь уют и искреннюю гостеприимность. Конец ее терпения мелькал где-то за поворотом, и она, на миг сжав губы, выдала правдоподобную причину, для того чтобы ретироваться: — Прошу меня извинить, мне нужно переодеться. Сбежала. В ванную, ее островок спокойствия. Иронично, что среди всех комнат этого дома ощущение защиты ей давала чуть ли не самая маленькая из них. Было ли дело в толстых стенах или в том, что сюда априори не могут зайти, хотя бы из приличия, или то, что шум льющийся из-под крана воды ее успокаивал, она точно не знала, но только здесь чувствовала, как градус эмоций спадает, и к ней возвращается способность мыслить здраво. Возможно, она поторопилась. Возможно, это все была ошибка. Чудовищная ошибка, которую она уже не сможет исправить без каких-либо последствий. Возможно, она совсем не понимала, как вести себя с таким Томом Риддлом. С тем, кто не бросался проклятиями направо и налево, не произносил с порога высокопарные речи про порабощение грязнокровок, а одним движением брови сводил все ее хладнокровие на нет и провоцировал. Каждой. Чертовой. Фразой. Она в легком отчаянии запустила обе руки в волосы и почувствовала застрявшие в них ошметки листьев. Взгляд в зеркало и легкое касание пальцами простирающейся от скулы до подбородка грязной линии. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Последнее, что ее должно в данный момент волновать, это внешний вид, ярко кричащий о том, что она живет на улице прямо в куче компоста. Она бы даже истерично хихикнула, если бы Риддл сейчас назвал ее грязнокровкой. Пара минут на то, чтобы смыть заметные остатки ее утреннего позора. Ладно. Ты знала, на что идешь. Пути назад нет, успокойся, выйди из ванной и начни узнавать того, с кем придется контактировать, чтобы хоть что-то получилось. И вспомни, черт возьми, что ты взрослая! Хватит реагировать так на его уловки, он же просто развлекается за твой счет. Гермиона развернулась к двери, и мысль врезалась в сознание так же резко, как страховочные ремни в грудину при столкновении. — Вот же дура... — едва различимым шепотом произнесла она, прикрывая глаза. В ванной не было одежды. Интересно, что подумает Риддл, если я выйду к нему в банном халате? Что я предлагаю вместе сходить в хаммам на соседней улице? Блять... Она сняла толстовку, небрежно кинув ее на край ванны, чтобы хоть как-то придать правдивый вид причине, по которой она закрылась за спасительной дверью на целых двадцать минут... Хотя наверняка это все равно было похоже на капитуляцию. Но, казалось, она как всегда надумывала себе больше, чем следовало, Риддл не обратил никакого внимания на ее возвращение, сосредоточившись на газетной хронологии, которую она предусмотрительно перенесла в кабинет, подальше от лишних глаз, и куда, можно заметить, он совершенно бесцеремонно зашел. Его глаза безостановочно скользили по строчкам, и ей стало любопытно, читал ли он вообще, что на них написано, или просто его мозг обрабатывал информацию со скоростью двести пятьдесят два бита в секунду? Может быть, существует прямая зависимость между практикой в применении Круцио и способностью к скорочтению? — Это было два месяца назад? Проследив за его пальцем, Гермиона кивнула и только потом сообразила, что он не мог видеть ее жеста. — Да, — скривилась, вновь пробегая взглядом по заголовку, — двадцать шестого мая. — Мы потеряли много времени. Это не было укором, но сам факт звучал, как укор. Жесткий и имеющий место быть, но точно не от него. — О, прошу прощения, мистер Риддл, мне не сразу пришла мысль вытащить самого темного волшебника Англии всех времен из тюрьмы. Для того, чтобы я дошла до такой стадии сумасшествия, знаете ли, потребовалось время. Он повернулся к ней, слегка сощурив глаза и одаряя ее ехидной ухмылкой. — Считаете меня самым темным волшебником всех времен? — Считаю, что этот статус присвоен вам не без оснований, — с абсолютным спокойствием в голосе ответила она, облокачиваясь на дверной косяк. — Нам многое предстоит сделать. Мы уже потеряли два месяца, дав им фору на собственный сценарий развития событий. Нужно начинать немедленно. — Уверенно. Без малейших колебаний в голосе. Будто он знал что и как делать. — Начнем, как только вы выслушаете мои условия. — У вас есть еще какие-то условия? — насмешливо подняв бровь, он неторопливо, отмеряя ширину ее кабинета, подошел ближе. — Условия, при которых возможно какое-либо сотрудничество, — она упрямо вскинула подбородок, решительно встречаясь с ним взглядом. — Считаете, что я могу согласиться на какие-то условия после того, как мы уже заключили Непреложный Обет? — Считаю, что я могу вернуть вас обратно в тюрьму за пару раскаивающихся рыданий перед начальником Аврората и одну маленькую эфемерную выдру. Она блефовала. Но нельзя было выйти из игры, поставив все на олл-ин. А от этой перепалки уже начинала болеть голова. — Думаю, что если вы хотите остаться на свободе и дышать свежим воздухом, то стоит послушать мои условия, — Гермиона мысленно похвалила себя за жесткость в голосе. — Или вам настолько нравилась овсяная каша на завтрак в Танэбрасе, что полагаете, ностальгия по ней убьет вас раньше, чем Гарри Поттер? Это был почти что риторический вопрос, и она развернулась, меняя место локации на гостиную, кожей чувствуя на себе его пристальный взгляд, преследовавший ее по пути. — Итак. Условия, — повторил он сказанную ею ранее фразу, вальяжно присаживаясь в коричневое кожаное кресло. — И раз уж мы обсуждаем тонкости наших отношений, то предлагаю перейти на ты. Риддл намеренно сделал акцент на слове «наших», как будто у Гермионы могла быть хоть какая-то связь с этим наглым самодовольным типом. Грейнджер закатила глаза к потолку и мысленно посчитала до пяти, чтобы унять нарастающее раздражение. А он ее раздражал. Безмерно. — Думаю, что мы еще не настолько близки, мистер Риддл, так что давайте придерживаться формальностей. Она присела на подлокотник дивана и приступила к списку, прописанному размашистым почерком в ее голове: — Во-первых, никаких пыток... — Вы лишаете меня удовольствия, мисс Грейнджер, — произнес Том, досадливо цокнув языком. — ...и никаких убийств без причины... — А чем тогда еще заниматься в свободное время? Гермиона стойко игнорировала ребяческие выпады. Судя по всему, его главной задачей на день было довести ее до белого каления. — ...и, ради Мерлина, держитесь от меня на приемлемом расстоянии. Не ближе трех ярдов. Он нахмурил брови, вскинул руки в притворном возмущении и, отрицательно покачав головой, со всей серьезностью в голосе произнес: — Нет. Это слишком. Вы решили отобрать у меня все радости жизни? — Вы всегда такой забавный или это результат десяти лет одиночества? — Мне почти льстит, что вы считаете меня забавным. Нет, я считаю тебя опасным. В первую очередь опасным, а еще жутко самоуверенным, безмерно педантичным, хитрым, безнравственным и жестоким. Ну и достаточно красивым. И совсем чуточку забавным. В его глазах сверкал насмешливый огонек, но Гермиона выкинула вперед указательный палец, подняв бровь. — И никаких новых меток. — Даже если они будут меня умолять? — издевательски уточнил Том, закидывая ногу на ногу. — Даже если они скажут, что змея — их любимое домашнее животное, а каждый Хэллоуин они натягивают на себя простыни, чтобы быть на одной волне со сторонниками Ку-клукс-клана. Гермиона перевела взгляд на окно, силясь вспомнить, хотела ли она еще что-либо добавить, но вдруг почувствовала на себе взгляд. Изучающий, медленно проходящий по пальцам, стучащим по коленке, родинке чуть выше левой ключицы, закушенной нижней губе и закончивший путь на ее глазах, которые, она почти уверена, начали темнеть от такого нахального разглядывания. Неуютно — самое подходящее слово для того, как чувствовала себя Гермиона в данный момент. Пиздец, как неуютно. — Вы закончили, или дать вам еще минуточку на осмотр? — Мисс Грейнджер, я вполне способен делать два дела одновременно. Тоже мне Том Марволо Цезарь... — После того как вас заслуженно, — произнесла Гермиона, вставая на ноги и намеренно делая акцент на последнем слове, — посадили, министром стал Кингсли Бруствер. В течение семи лет Англия перестраивала всю государственную систему, вкладывая деньги в официально организованную и ставшую отдельной структурой армию, также создалась новая партийная система, и образовался Специальный Отряд Аврората, деятельность которого изначально была направлена только на проблему терроризма, сейчас же спектр задач значительно расширился. Министерство создало комитеты в рамках законодательного процесса, которые вроде бы действовали, по крайней мере, в отношении государственных инициатив. Принимались законы об уравнивании прав, об облегчении международного сотрудничества, об обмене информацией, были, конечно же, попытки продвинуть частные билли, не поддерживающие политику Министерства, но это лишь капля в море. — Грейнджер махнула рукой в пустоту и остановилась, до этого активно расхаживая от дивана до кухни. — Но три года назад все изменилось. Курс выдвигаемых партиями законов стал иным, теперь они затрагивали действия для поддержания безопасности страны, снятие ответственности с высокопоставленных лиц за принятие решений на их постах, переориентацию на внутренний рынок и усиление мер контроля. Это началось одновременно с первыми обсуждениями выхода из магического Королевства. Видимо, это все было логичным завершением... Ее наполненную огромным смыслом историческую сводку внезапно прервал низкий голос с явственным оттенком скуки: — Вам стоит сменить декоратора, эти ламбрекены совершенно не подходят к цвету штор. Она обернулась, пытаясь понять, что за чушь он несет, и увидела, что тот беззастенчиво осматривает комнату. — Может обратите внимание на то, что я говорю? — произнесла она с долей возмущения. — Я плохо переношу занудные речи, не думал, что так проведу сегодняшний день. — О, прошу прощения, у вас были какие-то планы, которым я помешала? — Изобразив искреннее чувство вины на лице, она увлеченно поинтересовалась: — Собирались принять солнечные ванны, сыграть в сквош в тюремной камере и выступить в читательском клубе Танэбраса? Не переживайте, всегда есть возможность вернуться в сию ангельскую обитель. Он переключил на нее угольные зрачки и едва заметно покачал головой, бесшумно отстукивая рандомную мелодию по подлокотнику. — Я всецело ваш, душа моя. Кто бы знал, как ее покоробило неожиданно прозвучавшее обращение, и она бы точно выдала ему все, что думает на этот счет, если бы не светящийся серебристый олень, проскочивший прямо в оконную раму и заговоривший безапелляционным голосом Гарри Поттера. — ОТКРОЙ ДЛЯ МЕНЯ КАМИН И ОСТАВАЙСЯ ВНУТРИ ДОМА! ГЕРМИОНА, ЭТО НЕ УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА, Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ! Несколько часов... Неплохо, она ожидала, что паника начнется гораздо раньше. Гермиона повернулась к Риддлу, взгляд которого выражал гипертрофированный интерес к тому, что она будет делать в сложившейся ситуации. — Нам надо вас спрятать. — Уверены? Думаете, мистер Поттер будет не рад встрече выпускников его любимой школы? На секунду ее посетило желание спрятать его на дне Уиндермирского озера, снабдив совершенно прелестными кандалами и огромным камнем на шее. Но она сделала глубокий вдох. Мы не убьем его раньше времени, Гермиона. Не раньше, чем он отвоюет нам эту чертову страну.***
Billie Eilish — i love you
Драко ушел с работы поздно, когда в окно его кабинета уже пробивался свет уличных фонарей. Галлеон обжег его карман еще днем, но он хотел создать себе надежное алиби, зная, что все получилось. Это жжение было для него, как прохлада, вслед приносящая облегчение от нервной боли, попеременно вспыхивающей в грудной клетке. Он действительно рад, что Грейнджер не попалась, даже несмотря на то что по ее дому теперь разгуливал серийный убийца. Да, у этого плана изначально были охуенные перспективы. Драко погасил свет и шагнул в камин, привычным жестом бросая порох под ноги. — Малфой Мэнор! Гостиная ожидаемо была пуста, Астория в такое время должна была уже спать. Малфой практически вбежал по лестнице, напрочь игнорируя шикающие на создаваемый им шум портреты, и открыл дверь в спальню, утыкаясь взглядом в хрупкую фигуру, уютно свернувшуюся среди подушек. Она была для Драко всем. Эта женщина, лежащая в их постели, чьи волосы беспорядочно разметались по подушке, а тонкие брови подрагивали в беспокойном сне. Женщина, от искреннего звонкого смеха которой внутри него разливалось тепло, женщина, раз за разом сдергивающая одеяло, выгоняя его из кровати при первых признаках депрессивного отчаяния, женщина, по двенадцать часов проводившая в мастерской, рисуя на холсте свет, в моменты, когда его так не хватало в их жизни. Женщина, гордо носящая фамилию Малфой несмотря ни на что, и чью любовь он точно не заслужил, как бы она ни пыталась убедить его в обратном. Скинув на кресло пиджак, он аккуратно присел на кровать, не отрывая взгляда от приоткрытых губ, обрамленных бледной полосой лунного сияния. Когда-то он не думал о том, что тихая девчонка, всегда отсаживающаяся от его компании в гостиной Слизерина, станет той, без которой ему сложно дышать. Драко всегда был рационален и изрядно мрачен, предполагая худшие варианты развития событий. В Астории же было веры за двоих, именно она усмиряла его мрак своим ярким полуденным светом, озаряла все, что выделяло сомнения, и давала надежду. Астория всегда видела надежду. Он мягко провел тыльной стороной ладони по ее щеке, на что веки Астории дрогнули, длинные темные ресницы затрепетали, и через секунду на него смотрели сонные голубые глаза. Малфой часто говорил ей о том, что ее глаза похожи на горное озеро, в котором всегда можно найти успокоение, но чуть глубже, под безмятежной поверхностью, стремительно несутся воды, намереваясь вылиться в бурный водопад. — Спи-спи, — тихо произнес он, вновь оглаживая нежную кожу щеки. — Как все прошло? — чуть хриплым после сна голосом поинтересовалась она. — Хорошо, — Драко улыбнулся, смещая руку на ее волосы. — Видишь, я пока что не в Азкабане. Она резко села, опершись на локоть, на миг приложила палец к губам Драко и прошептала с толикой возмущения: — Прекрати так шутить! — будто боялась, что Вселенная его услышит. — Все будет хорошо, Тори. — От него веяло уверенностью, ироничным умиротворением и желанием жить, а не выживать. — Все будет хорошо. Мы будем бороться. Астория поджала губы и целую минуту напряженно всматривалась в его серые радужки, но потом, словно передумав, отвела взгляд, нервно заправив волосы за уши. — Тебе все это не нравится, правда? — Вопрос мужа, однако, заставил миссис Малфой вернуть к нему внимание. Драко видел замешательство на ее лице, рукопашную схватку мыслей, борьбу разума и чувств. Но тонкие пальцы уверенно обхватили его ладонь. — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Ты никогда не сделаешь ничего, что бы могло навредить мне или Скорпиусу. Думаю, что сейчас я не могу опустить чувства и трезво мыслить, а ты можешь, и значит, как бы мне это ни не нравилось, ты прав. В ее речи не было ничего такого, что бы Малфой не знал, но слова все равно больно прошлись по сердцу асфальтовым катком. Астория, заметив нахмуренные брови и задумчивый взгляд, приложила руки к его груди и, придав голосу четко ощущаемую непоколебимость, произнесла. — Ты ведь знаешь, что я всегда поддержу тебя, Драко? — Она приблизилась к его лицу, не разрывая контакта. — Я всегда буду на твоей стороне. — Я знаю, — шепотом произнес Малфой, очерчивая пальцами ее левую скулу, — и я никогда, — нежно касаясь губами ее подбородка, — не позволю, — прокладывая дорожку вверх, — тебе, — приоткрывая ее рот настойчивым движением губ и опаляя словами уста, — об этом пожалеть, — окончательно вовлекая в поцелуй. План был безумен и безмерно рискован, но полностью оправдан, ведь жизни самых важных для него людей были под угрозой. И он сделает все, чтобы это исправить, даже если ему придется распивать пятичасовые чаи с Волдемортом.***
Christian Reindl & Lucie Paradis — Shadow Hunter
Прошло уже три часа с того момента, как Гарри вытащил ее из дома и, ничего не объяснив, запихнул в гостиную Норы к таким же ничего не понимающим представителям семейства Уизли. У нее было два варианта времяпровождения этим вечером, и в обоих присутствовали навязчивые люди, раздражение и попытка утихомирить свои эмоции, но при этом она все равно выбрала бы первый, ведь в ее доме наедине с Темным Лордом хотя бы не пришлось так чудовищно лгать. Все мысли были заняты тем, какой из вариантов мимики на лице ей стоит выбрать, когда, наконец, вернется Гарри, и нужно будет как можно натуральней изобразить шок, страх и злость. Хотя с последним проблем явно не будет, потому что некогда ее близкие друзья... Ну хорошо, не друзья, с Джинни они никогда не сходились характерами, а Лаванда... это Лаванда, у них, в принципе, не могло быть ничего общего, кроме рождественских свитеров, подаренных Молли Уизли. Так вот, некогда ее близкие знакомые уже истратили недельный лимит терпения Грейнджер на готовку, глупые сплетни о многочисленных любовницах капитана Пушек Педдл и бесконечные обсуждения снятия международного запрета на дуэли, а также создания дуэльных клубов. Им было не понять, что послабления преследуют только три цели: отвлечь внимание общества от происходящего в Шотландии, подготовить почву для того, чтобы при возможном вылете из Международной Конфедерации Магов выглядело так, будто это инициатива Англии, и попытаться немного запугать саму Конфедерацию, показав ту легкость, с которой можно поменять, казалось бы, неизменные решения — обесценить мораль, обращаясь к ней только в выгодных лично для них условиях. В глубине души Гермиона надеялась, что это лишь защитная реакция, не дающая людям утонуть в депрессии, ярости и вине. Что они просто не могли не верить в то, что у всего есть правильные причины. Причины, заставляющие государство так поступать. Ей было легче думать, что большая часть общества, живущая под девизом «мы не знаем всей правды», оберегает себя от разочарования, а не просто всего-навсего ограничена. Ей было легче думать, что людьми, с которыми она сидит в одной комнате, руководит страх, а не поверхностность мышления. Но, наблюдая за магами под фамилией Уизли третий час, Гермиона уже не была уверена в своей теории. Они вызывали у нее только два желания: закатывать глаза к потолку на каждой фразе, вылетавшей в пространство комнаты, и бежать куда-подальше, пока чертов крестраж не подпитался негативными эмоциями и не решил проявить себя в полной мере. Гарри с Роном появились в пламени камина в начале девятого, когда она уже была готова плюнуть на все и со скандалом вернуться домой. — Волдеморт сбежал. Рон не собирался выдерживать интригу, выпалив это через секунду после перемещения и погрузив комнату в молчание. Гермиона даже в какой-то степени была ему благодарна, наслаждаясь первыми минутами благостной тишины за время, что она провела сегодня в Норе. А потом... Потом она просто утонула в потоке поднявшегося шума, громких воинственных выкриков, настойчивых предложений и бурных возмущений, и в какой-то момент ее сознание, желая понизить давление, переключило внешнюю среду на фоновый режим. Подобно тому, как надеть шумоподавляющие наушники, стоя в самом центре Гранд-Базара. Звуки рассеивались, силуэты людей были размыты, все, что ее интересовало в данный момент, — Гарри Поттер. Он выглядел вымотанным, чрезмерно сосредоточенным и чертовски взбешенным. Гермиона была уверена, что сейчас вихрем своего неистового гнева он мог бы сравнять весь Оттери-Сент-Кэчпоул с землей. Напряженные вены рук, плотно сжатая челюсть и взгляд, застывший на ней. Она нахмурилась и сделала шаг к нему, по инерции протягивая руку к его плечу в знак поддержки, но он отдернул руку, и в ее глазах вспыхнул страх. Страх быть раскрытой. Должно быть Гарри воспринял эту эмоцию иначе. Он глубоко вздохнул и отвел взгляд в сторону, как обычно пытаясь взять под контроль реакцию тела. — Мы упустили его. — Как? — едва слышно вымолвила она, думая о том, что ее краткость вполне можно списать на шок. — У него был сообщник. — Кто-то обошел мои заклятия? Изумрудные глаза вновь скользнули по ее лицу, считывая, как глубоко закопан смысл этой фразы. — Ты здесь ни при чем. Ты не могла сделать их еще надежней. — Но я… — Ты. Здесь. Ни при чем, — повторил Поттер, добавляя еще большей твердости в голос. — Когда-нибудь твоя привычка брать на себя вину за все, что происходит в этом мире, тебя уничтожит. Она опустила глаза в пол, на минуту уткнувшись взглядом в его ботинки. Гарри, ты даже не представляешь, какой процент вины в этот хаос привнесла я. — Что теперь? — Его ищут. — Твоя команда? Поттер взял мимолетную паузу, откинув назад голову, руками разминая застывшую в мышцах усталость. — Ее часть. Те, кто под Непреложным. Гермиона нервно закусила губу, стараясь не выдать степень пожирающего ее беспокойства, но Гарри уже ушел в себя, нахмурившись и потирая переносицу. Очков давным-давно не было, а привычка, проявляющаяся в моменты стресса, осталась. — И именно сегодня. Блять, будто знали, что мы собираемся брать ночью Форт-Уильям. Грейнджер затаила дыхание, будучи совсем не готовой к такой информации, и растерянно хлопала ресницами. — Мерлин, это все какой-то кошмар... Гарри мрачно усмехнулся и, отстраненно посмотрев в сторону трясущейся люстры над бушующими Уизли, произнес: — Да. Похоже. Насколько же иронично было то, какой смысл каждый из них видел в одних и тех же фразах, словно они находились на разных планетах и разговаривали по протянутым бумажным стаканчикам, которые искажали смысл произнесенных вслух вещей. Примерно так же, как это делает Гугл-переводчик. Они вспомнили о том, что в комнате присутствуют другие люди, почти в тот же миг, как услышали грохот свалившихся кастрюль на кухне и громогласный восклик матери семейства: — Джиневра Молли Уизли, кто вырастил тебя такой наивной?! Никуда этот монстр, конечно, не уедет! Думаешь, он собирался выйти из тюрьмы и оставить Англию в покое? — Мама! Да ничего я не думаю! — Вот и не думай! — шикнула Молли. — Молли права, — голос Гарри понизил градус спора, отрезая другие возможные варианты. — Он останется, и надо поймать его до того, как что-то начнется. — Что начнется? — обернулась на него Джинни, взмахнув своими ярко-рыжими волосами. — Убийства, пытки, месть, захват власти... — Стоп-стоп-стоп, ты думаешь, что он будет мстить? Если бы на лбу Поттера вместо шрама был индикатор терпения, приближающегося в данный момент к нулевой отметке, возможно, до Джинни быстрее бы доходило то, насколько Гарри ненавидел разъяснять легкодоступные человеческому мозгу вещи. — Да, думаю, это очевидно, — презрительно покосился он на младшую Уизли. — Вряд ли его планы настолько мелочны, — подала голос Гермиона, привлекая к себе внимание. — Вряд ли люди забывают тех, кто засадил их за решетку на десять лет, — со скептическим прищуром в таком же тоне ответил Гарри, медленно разворачиваясь к ней. — Скорее всего месть будет направлена только на кого-то значимого, кто сейчас занимает высокие посты, и кто ему определенно будет мешать в задуманных планах. А не на абсолютно всех. — Да, в этом ты права, — нехотя признал Поттер и обратился к остальным: — Здесь больше нечего обсуждать. Будем ждать сведений и принимать решения по мере того, как что-то прояснится. Грейнджер подошла к креслу, чтобы забрать свою книгу и, закинув сумку на плечо, направилась обратно к камину. До спасительной золы оставалось всего три шага, когда до нее донеслось: — Я приставлю к тебе охрану. Холодный голос заставил ее застыть на месте, тяжело сглотнуть, все еще оставляя крохотную надежду на то, что эта фраза относилась не к ней, и медленно повернуться к Поттеру, ранее прошедшему вглубь комнаты. — Что? — Я распоряжусь приставить к тебе охрану с сегодняшней ночи. Лицо Гермионы озарила нервная улыбка, уголки губ подрагивали, выражая абсолютное неверие. — Это шутка? Зачем? — дрогнувший голос дополнил истеричный смешок, последовавший за крайним вопросом. — Ты серьезно не понимаешь или просто как всегда делаешь все наперекор мне? Ее ошарашенный вид вполне мог намекнуть ему о том, что Гермиона не догадывалась о причине столь необходимых мер, но он будто сознательно его игнорировал. При мысли о том, что помимо Риддла в ее жизни теперь будет присутствовать еще и круглосуточная охрана, Грейнджер начала распаляться: — На кой черт мне охрана, Гарри?! Я похожа на Министра Магии? Или на начальника Аврората? Или на главного редактора Пророка? Скажи мне, я похожа на Эйрин Лэнгтон, чтобы мне предписывалась ежеминутная защита? В устойчивой тишине дома было слышно и как Гарри втянул сквозь зубы воздух, и размеренный шаг его подошв по деревянному полу, и хруст костяшек сомкнутых пальцев. Напряжение трещало по швам. — Мне серьезно придется объяснять тебе это как маленькой, на пальцах? — О-о-о, тебе придется, потому что мой ответ — нет! Поттер навис над ней, как грозовая туча, из которой сейчас полетят молнии, так что ей пришлось задрать голову, чтобы продолжать упрямо смотреть ему в глаза. — Ты — мишень, Гермиона. Всегда ею была и навсегда останешься. — То, как он разделял слова, придавало его менторскому тону ледяное послевкусие. — И как бы ты не преуменьшала свою значимость для этой страны, тебя тут знает каждая чертова сова! Блять, да твое лицо во всех новостных сводках после пресс-конференции! Весь гнев, что она держала в себе в этот вечер, брызгами выплескивался наружу, как масло с раскаленной донельзя сковородки. — Да ты что?! А кто заставил меня пойти на эту чертову пресс-конференцию?! — Это было необходимо, Гермиона. — Так же, как сейчас необходима охрана Аврората?! Я никто для такого, как он! Хотя в данный момент я почти его арендодатель, но об этом же не надо знать всем на свете, правда? Гарри схватил ее за предплечья и дернул на себя, так что она оказалась в миллиметрах от его губ, ощущая палящее дыхание от яростного шепота: — Если кто-то захочет уничтожить меня, то первое, что он сделает, — это тронет тебя! Лицо Гермионы вновь исказила гримаса раздражения. — Ах, так речь снова про тебя? Не так ли? — Мерлин, не будь идиоткой! — взревел Поттер, окончательно теряя терпение. Грейнджер почувствовала покалывание на кончиках пальцев, жар тьмы, которая волнами прокатывалась по артериям, норовя вылезти на свободу. Гнев застилал глаза, и она знала, что еще пара секунд и вместо янтарных радужек Поттер увидит рубиновые приливы, обволакивающие ее зрачки. Стремительно зажмурившись, она попыталась выровнять учащенное дыхание и заглушить в себе желание послать в Гарри невербальную Аваду. Легкое касание ее локтя, но Гермиона дернулась, как ошпаренная, непроизвольно сделав шаг назад, и свирепо прошипела: — Не трогай меня! — Ты в порядке? — обеспокоенность вкупе с сомнением в его голосе отбивали фокстрот на ее нервной системе, но она уже нашла путь успокоения и экстренно пыталась обуздать подарок Риддла ментальными поводьями. В гостиной царила тишина, нарушаемая только их кричащими репликами. Никто даже не пытался успокоить бывшую пару, кому охота лезть в самое пекло, где каждый из участников способен сжечь тебя заживо при плохом настроении? — Мне не нужно, чтобы за мной в Министерстве ходил кто-то из твоих работников, Гарри. Как это, блин, не понятно? Она распахнула глаза и увидела, как он с усилием сжал челюсть, а после, облизнув губы, с нарочитым спокойствием произнес: — Общественные пространства, периметр вокруг дома и путь до Министерства. Надо было уступить, вспышка снова могла возникнуть в любой момент, и тогда ее приступ агрессии точно не останется незамеченным. Надо было уступить, но Гермиона не смогла не сделать последнюю попытку торга. — Только общественные пространства, на работу я отправляюсь по камину. — Охрана вокруг коттеджа не обсуждается, Гермиона! — яростно сверкнул глазами Гарри. — Я не собираюсь каждый раз, отправляясь на вызов, думать, а не увижу ли я метку над твоим домом! Шумно вдохнув воздух через ноздри, она процедила: — Хорошо, общественные пространства и периметр вокруг дома, доволен? Теперь я могу отправиться домой, переваривать сегодняшние новости? Он кивнул и, освободив дорогу, рукой показал в сторону камина. Дом снова ожил, шум обволок каждый угол гостиной. — Я тебя провожу. — Не надо. Поттер буквально зарычал, думая, что они вернулись к началу. — Гермиона, мы только что об этом говорили, черт возьми! В чем проблема? Сейчас не безопасно, охрана приедет позже. — Гарри, не надо меня провожать. Я спокойно перемещусь сама. — Прекращай, — жесткий голос опалил ухо, когда он вновь притянул ее к себе лишь на миг, а после разомкнул пальцы, за секунды вернув самоконтроль, и твердо произнес, — это не просто прихоть, речь идет о твоей безопасности. И мы не будем опять спорить по этому поводу. — Я не одна. Всего три слова, воцарившие уже привычное за этот вечер молчание на всем этаже. Осязаемое, сотканное из любопытства, холодной отчужденности и неловкости. — Что? Грейнджер даже не поняла, кто именно это произнес, но, судя по всему, все сошлись в едином мнении о необходимости этого вопроса. — У меня в доме мужчина. Мерлин и Моргана, можно ли представить более дурацкую ситуацию? Зачем я придумала именно эту отмазку. — Ты с кем-то встречаешься? Это чудесно! Вряд ли Джинни интересовала ее личная жизнь, скорее она хотела насолить Гарри, раскручивая тему разговора дальше. — Ты нас с ним познакомишь, Гермиона? Познакомлю? Ну, номинально, знакомство у вас уже было. А для Гарри он вообще до седьмого курса был закадычным другом детства... — Конечно, приводи его на воскресный ужин! Ла-ваааа-нда. Куда ты лезешь? — А какой он? Властный, самодовольный, уничтожающий все живое вокруг и пугающе красивый для своих восьмидесяти двух лет. — Сколько ему лет? Вы давно вместе? — Джинни словно не могла закрыть клапан, через который выливался целый поток вопросов, выставляющих ее перед всеми мелкой злобной стервой. О, давно ли мы вместе. Чудесный вопрос. Уже почти шесть часов с того момента, как я вытащила монстра из его обители. За которые он, кстати, успел довести меня до зубного скрежета приблизительно раз пять. Гермиона бросила совершенно растерянный взгляд в сторону Гарри, но то, о чем он думал, прочитать было сложнее, чем древние манускрипты. И вернулась глазами к виновнице этого фарса, которая как раз открыла рот, видимо, готовясь внести дополнительные предложения, но Грейнджер жестом отрезала ее заход на корню — еще пара фраз, и она убьет Джинни прямо здесь, на цветастом потрепанном ковре около камина. — Нет. Еще ничего не понятно... между нами... — Но... — предприняла очередную попытку Джинни. Гермиона, не собираясь более участвовать в этом цирке, наглым образом перебила ее, повысив тон голоса: — И я не думаю, что это подходящая тема для разговора в нынешних обстоятельствах. Подходящая? Да именно сейчас ее актуальность просто зашкаливает, — ворчал внутренний голос. Она повернулась к Гарри и мягко произнесла: — Я понимаю, что тебя все это напрягает, но я сама доберусь до дома. Спасибо. По его взгляду все еще не было ничего понятно, но спустя пять секунд он кивнул и все-таки вымолвил: — Без вопросов. Охрана будет через пару часов. Надеюсь, что до этого времени, ты не останешься одна. Она прикусила щеку с внутренней стороны, ощущая, как чувство вины перелилось через край и заполняет ее внутренние органы. Мерлин, Гарри, если б ты только знал, кто ждет меня дома, то скорее надеялся бы на то, что я вечность проведу наедине с собой.***
— Я смотрю, вы не торопились домой, — раздался тягучий голос из кабинета, как только она перешагнула порог своего камина. — Всегда мечтала вытащить вас из тюрьмы, чтобы заставить томиться в ожидании моего возвращения, — отозвалась Гермиона, подходя к открытой настежь двери. Он стоял в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и темных брюках, вычерчивая палочкой еще одну схему на ее несчастных стенах. — Вносите свой вклад в хронологию? — поинтересовалась она язвительным тоном, прислоняясь к дверному косяку и ощущая небольшое дежавю. — Можете добавить ваш побег из Азкабана где-то между двухтысячным и две тысячи первым. Только уточните, что это был безуспешный побег. Риддл перевел на Гермиону сосредоточенный взгляд, моментально улавливая ее настроение. — Разговор с Поттером прошел неудачно? Что же вы не пригласили ваших друзей на чай? — Боюсь, что они были бы гораздо менее рады этой неожиданной встрече, чем вы. — Удивительно... Я-то был преисполнен уверенностью, что всем нравлюсь. — Его слова сквозили ярким сарказмом, но на лице не было и намека на улыбку. — По крайней мере, судя по всему, так обо мне думаете вы... — Все, что я думаю на данный момент, это то, что вы выглядите лучше, чем до того, как сели на десять лет. Возможно, Танэбрас был не так плох, как показалось мне ранее. — Тогда была пара неудачных экспериментов... — С крестражами? С каких пор дробление души считается экспериментом? — С момента, — он медленно приближался к ней, — когда ваша маленькая, нетерпеливая, жаждущая сущность, — чуть наклонив голову и растягивая слово за словом, — захочет вкусить, — и, намеренно облизнув губы, окончил демонстрацию, — самую настоящую тьму. Уголки его рта растянулись в пугающей маньячной улыбке, и у Гермионы промелькнула мысль о том, что портрет Риддла идеально бы вписался в плакат «Внимание! Разыскивается преступник!» На ее лице отразилось секундное недоумение. — Я спрашивала не об этом. — Нет, но вы точно знаете, о чем я говорю, мисс Грейнджер. Это был даже не намек. Он знал. Точно знал, как влияет на нее крестраж, как минимум, в части жажды убийства. Ее язвительный вопрос был слишком двусмысленен, что дало Темному Лорду шанс проигнорировать его риторичность и увести разговор в нужный ему поток. Она смолчала, а он, перейдя на позицию нападающего, продолжил затянувшийся фарс: — Но интересно, что все, о чем вы способны сейчас думать, — моя внешность. — Гермиона наградила его скептическим прищуром. — Моя красота настолько вас завораживает? Нет, вы путаете меня со своим крестражем. Вот он скоро начнет вилять хвостом от радости при каждом вашем приближении. — Просто удивляюсь, как после стольких экспериментов, — протянула она последнее слово, — вам удалось сохранить такую внешность, а не превратиться в змеевидное подобие человека. Я читала... — Вы слишком много читаете, мисс Грейнджер, не всем легендам можно верить. Она выдержала его наглый, ворошащий остатки ее собранности после инцидента в Норе взгляд, и перевела глаза чуть ниже: — Нет, скорее это рубашка Драко делает свое дело. Поражаюсь тому, как одна дорогая вещь может превратить убийцу в приличного человека. На его лице не дрогнул ни единый мускул, когда он моментально отбил подачу: — Тогда не удивительно, что ее носил отпрыск Малфоя. Гермиона вмиг ощетинилась. — Драко никого не убивал. Она увидела проблеск насмешки в его взгляде, прежде чем он исчез, утонув в чернильных глазах Тома Риддла. — Вы так много не знаете о мистере Малфое... Такого быть не могло. Она бы точно знала. И все же на столпах ее уверенности в друге, прямо по линии корней, начало зарождаться крохотное сомнение. — Он не мог. — Почему? Потому что для того, чтобы произнести непростительное, нужна смелость, мисс Грейнджер? И, очевидно, в вас ее гораздо больше, чем в потомке Люциуса, не так ли? — Он сделал шаг к ней, оказываясь так близко, что она могла разглядеть гравировку на пуговицах злосчастной рубашки. Мы же только днем говорили о расстоянии, черт возьми. — Может поделитесь с миром, каково это убивать? — шипящие ноты его голоса, как раскаты грома раздавались у нее в голове. — Или вы тоже предпочитаете прятаться за дорогими тканями? Они зашли на слишком опасную территорию. Любой ее шаг — проигрыш, молчание — тоже проигрыш. Внезапно возникший патронус Джинни был настоящим спасением, ровно до того момента, как лошадь открыла свой рот: — Гермиона, дорогая! Обязательно бери с собой своего мужчину на ужин в следующее воскресенье. Мы очень хотим с ним познакомиться! Если бы она смотрела на себя со стороны, то совершенно точно чувствовала бы испанский стыд. Гермиона прикрыла глаза и закусила губу, не имея ни малейшего понятия, как она будет объяснять данную ситуацию. Бровь Риддла вздернулась вверх, а уголок губ приподнялся в усмешке. — Мужчина? А ваш мужчина так же дружелюбен к гостям, как и вы? Или вы не стали волновать его по таким пустякам? — Я... — Грейнджер открыла рот и захлопнула его через секунду, поняв что любая фраза сейчас будет звучать, как абсолютно тупое оправдание. Что, в принципе, именно таким и являлось. Почему она вообще сморозила такую глупость? Риддл все так же стоял на месте с изогнутой бровью и горящим в глазах предвкушением хорошей истории. И никуда не собирался уходить. Она тяжко вздохнула и поморщилась, понимая, что объяснений не избежать. — Нет никакого мужчины... Гарри собирался меня проводить, и мне пришлось задействовать фантазию. — И, видимо, все, на что она сподобилась — это обещание совместного приема пищи? — Мне пришлось сказать, что я не одна. Дома. — О, она уже видела то, как сильно будет ржать Малфой, когда узнает об этой ситуации. — То есть... — То есть теперь ваши друзья уверены, что у вас в доме мужчина. — Гермиона подумала, что когда ее оправдание вылетело из уст Волдеморта, то оно показалось еще более глупым, чем было до этого. — Мисс Грейнджер, мы знакомы меньше суток, а вы уже называете меня своим мужчиной? Не ожидал от вас такой прыти. Вы все больше и больше меня удивляете. Чувствовала ли она неловкость? Нет, ей, определенно, хотелось провалиться под землю, чтобы никогда больше не оправдываться перед Темным Лордом. Годрик, какая чушь. Гермиона стиснула зубы и, оттолкнувшись от темного дерева, произнесла: — Это показалось лишь правдоподобной причиной, но я безумно рада, что это поднимает вам самооценку. Она развернулась, не желая терпеть больше ни минуты своего позора, и бросила через плечо: — Ваша спальня на втором этаже, мистер Риддл. И, уже сделав пару размеренных шагов по направлению к двери, за которой можно было получить хотя бы пару часов спокойствия, услышала его низкий голос: — Полагаю, за последние пару часов мы значительно сблизились. Так что я, определенно, собираюсь перейти на ты и называть тебя по имени. Кажется, что он писал инструкцию «Сто и один способ выбить из колеи Гермиону Грейнджер». Надо было укрыться от назойливого взгляда, она схватилась за ручку спальни, отворяя дверь, но не успела исчезнуть до того, как опять услышала его голос. — Спокойной ночи, Гермиона. Дверь закрылась, впуская фразу внутрь спальни, Грейнджер развернулась, прислонившись к ней спиной, откинула назад голову и прикрыла веки. Она совсем не знала этого Темного Лорда. И ей срочно нужно было разобраться, что с этим делать.
Примечания:
Следующая глава будет опубликована через две недели в соответствии с нынешним планом)
