Королева Деэскалации

Через два дня после того утра Тейлор Эберт проснулась с чётким ощущением, что находится в другом мире. Мицуко позавчера вечером, вернувшись из, слава богу, короткого совместного похода в тайную мастерскую Лунга (Там было стооолько машин! И все блестящие! И все красивые!), рассказал ей про то, что у них в Японии было много фэнтези, в которых обычно достаточно непримечательный главный герой случайно попадает в другой мир, где непременно становится героем. Она, как большая любительница литературы, мгновенно вспомнила «Янки при дворе Короля Артура», откуда словно и была срисована подобная концепция, но ничего не сказала. Любая литература была прекрасна — её мама с одинаковой фанатичной верностью обожала Шекспира и Бронте, Хемингуэя и Мисиму. Не чуралась Аннет и современной литературы, весьма любящая засесть с каким-нибудь не самым высокоинтеллектуальным любовным романом вечером, с чашкой чая. Тейлор переняла у неё эту любовь. Ненадолго — читала запоем она всего пять лет, с восьми до тринадцати, пока мама не… Не. Потом два года ей было не до этого — а последние полгода в особенности. У неё было время, да, но никаких сил пропускать через себя истории кого-то ещё, когда её собственная жизнь катилась под откос, не было. Но теперь? Тейлор поправила теплый плед, натянув его повыше, укрывшись до горла, и отпила из большой литровой кружки (она была размером чуть меньше её головы, с потрясающим изображением Мартовского Зайца — давний подарок маме с какой-то шутливой выставки, посвященной творчеству Кэрролла, где та читала свою научно-популярную лекцию), полной чёрного чая. По левую руку от неё стояла большая корзина с самодельным шоколадным печеньем, которое она испекла вчерашним вечером, откуда подросток лениво таскала по одной штуке, нисколько не стесняясь крошить на натянутое одеяло. Четвёрка хоббитов уже встретили хозяина Старого Леса — и Тейлор с удовольствием обновляла не читаемое уже три года произведение, проходя сквозь сюжет Братства Кольца со скоростью, который позавидовал бы даже самый заядлый чтец. Страницы шелестели в её руках в размеренном ритме, пока младшая Эберт занималась одной из любимейших вещей в мире — чтением. И все происходящее вокруг было столь сюрреалистично, что Тейлор даже захотелось сунуть голову под холодную воду. Все… Было так безнадёжно всего полгода назад. Нет — даже месяц назад она едва-едва бросила школу, не зная, что будет делать дальше! Перед ней открывалась тёмная, мрачная жизнь, лишённая хоть каких-то перспектив — и лишь Кафе в Доках было для неё крошечным убежищем, способным помочь против бушующей вокруг реальности, в которой у неё не было ни-че-го. Спустя месяц с тех пор это самое Кафе было закрыто на ремонтные работы (начинать которые она планировала исключительно после того, как разберётся с проектом школы… или, как её называл Курт, и как стоило начинать называть его ей самой, зданием фонда некоммерческого внешкольного образования), разгромленное в результате драки двух кейпов, одна из которых была её знакомой, а второй… Её отношения с Ли (она ненавидела даже думать о том, как это выглядело со стороны) были предметом столь тщательного и настолько же неверного анализа, казалось, всех вокруг, что ей иногда хотелось кричать. Даже папа подозрительно посматривал в сторону высокого бледного парня, который хвостом ходил за своей учительницей, наблюдая и анализируя особенности её поведения с другими людьми. Да что уж говорить, Лунг (это даже звучало глупо! Ну какое дело главе парачеловеческой банды, кейпу, с рейтингом полномочий СКП выше десяти) так считал. Одна она в окружающем безумии оставалась абсолютно нормальной. Она всего-то была лже-кейпом, носящим имя Гуаньинь, Богини Милосердия. Которая занималась тем, что на полмиллиона грязных денег создавала некоммерческий фонд, который будет заниматься обучением детей мигрантов жизни в Америке. А ещё она ограбила свою школу, которую до этого бросила. Ладно, возможно не абсолютно нормальной, но явно лучше окружающих безумцев. Что самое страшное — ей это безумие нравилось. Хотя, если честно, ей казалось, что всё будет куда более… Концентрированным. Она ожидала, что всю неделю будет панически бегать туда-сюда, стараясь решить миллион и ещё один возникающий по поводу строительства вопрос. Ожидала она всякого — Барыг, которые были бы недовольны строительством на территории, на которую вполне могли претендовать (здание школы… или фонда… находилось всего в паре десятков минут ходьбы от тех мест, где начинали то и дело мелькать граффити самой мерзкой, по мнению её самой и Панацеи, банды их города). Не забывала псевдо-кейп АПП и про Империю, которая вполне могла создать проблемы для азиатов, которые слишком много себе позволяли — такое строительство явно не могло пройти мимо них незамеченным, и она могла только вздрагивать от ужаса, представляя, кого те могут послать на разведку боем (концепцию, которой придерживались, казалось, все банды Залива — как охотно заявил ей Ли). Или Протекторат, который к этому моменту уже должен был явно вычислить, кто такая Гуанинь. Впрочем, за ней до сих пор не пришли — а значит они всё же должны были заниматься Софией, а не ей самой. Видимо, у них до сих пор не получилось задержать кейпа Барыг — и Тейлор могла только зловредно улыбаться, представляя, как оперативники и, возможно даже бойцы Протектората отправились бы на её задержание. Да уж, она была готова поспорить, что той бы весьма пошёл болт в спине от Призрачного Сталкера, которая, как она недавно успела узнать, просто была такой… Нетерпимой к злу. По крайней мере так описала её Слава. Та, правда, добавила что «Сталкер — та ещё поехавшая сучка», но Тейлор списала это на профессиональную неприязнь. В конце-концов, Слава сама была весьма… Непростой личностью. Пусть и весьма присмиревшей после того, как съездила с Ли. Когда они только вернулись, Тейлор была уверена, что эти двое таки подрались, потому что Слава выглядела так, словно на её глазах кто-то жестоко убил целый выводок милых котят. Потом воскресил — и отдал на опыты… Э… Той злодейке из Бойни (ей стоило подучить имена всех самых известных парачеловеческих группировок Америки — но даже просто читать про Бойню ей было физически некомфортно). Мицуко тоже вёл себя… Очень тихо, пусть и не в плохом смысле — а скорее задумчиво и грустно. И только Ли демонстрировал эмоциональный диапазон ледышки, оставаясь верным своему вечному покер-фейсу. На все вопросы Слава, севшая за руль отремонтированной машины Кэрол (так ярко сверкавшей новенькой краской, что казалось очевидным, что сёстрам Даллон вопросов не избежать), отказалась отвечать — и только бросала по сторонам задумчивые взгляды. Мицуко она разговорить смогла, но тот только тихо признался, что всё это время провёл в гараже. И пусть Слава и Ли переругивались по дороге туда, они отошли на короткий разговор, после которого… Мальчик ушел смотреть машины (и даже сидеть за рулём одной из них! Ну, пока никто не видел), и не слышал, что они там обсуждали. Но путь обратно, на покрашенной за тридцать восемь минут машине (урок в Уинслоу шёл дольше!) прошёл в гробовом молчании. Слава молча села на заднее сиденье и просто опустила глаза, глядя на свои колени так, будто там можно было обнаружить ответ на главный вопрос человечества. Тейлор попробовала узнать у Ли, о чём тот разговаривал со Славой, но её ученик ответил односложно и просто. О последствиях. При этом Они Ли поклялся именем Оядзи-доно, что ни словом, ни делом не угрожал, не причинял прямого или косвенного вреда, и не приказывал или иным образом не призывал других людей вредить ей — и этому Тейлор была склонна поверить. У неё было несколько мыслей о том, что могло там произойти, но она старалась держать их при себе, решив, что даже у её ученика могут и даже должны быть секреты от неё. Тем более, что он, по всей видимости, не стремился о них рассказывать — и это желание она могла уважать. Тем не менее она все равно на всякий случай написала об этом Амелии вечером, которая в своём ответе ограничилась коротким «ок». Что это самое «ок» означала она не знала — и месяц назад обязательно бы свела себя с ума, размышляя до изнеможения о том, что теперь Панацея думает о ней… Но правда была в том, что сейчас она, почему-то, была спокойна. Наверное потому что узнала Даллон получше, и прекрасно понимала, что если бы что-то произошло со Славой, то Амелия бы не ограничилась этим коротким сообщением. Кроме того, она подсознательно понимала — по коротким оговоркам, что мама Славы и Панацеи была очень строгой женщиной — и как та, кто только недавно пережила очень тяжелый разговор с родителем, даже не подумала бы тревожить её. Хотя Тейлор немного переживала за Панацею. С тех пор они созванивались лишь раз — вчерашним днём. Целительница была на перекуре в отрыве от своей основной работы, и потому у них была минутка поболтать. Просто… Поговорить. Не о деле, или об окружающих — просто беззаботно переброситься парой слов, как… Как она разговаривала с Эммой — и ни с кем кроме неё. Хотя это сравнение было некорректным. Амелия сухо излагала факты о своём дне, приправляя это ядовитым сарказмом, в то время как её подруга (бывшая — с уже угасшей горечью и яростью напомнила себе Тейлор. Бывшая подруга) предпочитала ярко эпатировать даже рядом с самой малой публикой, приукрашивая и способная даже обеденный перерыв превратить в захватывающий детектив с щепоткой мистики. Они любили играть в детстве — внезапно вспомнилось ей. Они могли сесть рядом, и Эмма ярко, захватывающе рассказывала бы какую-то историю, а Тейлор вела придуманного ими героя по этой истории. Что-то в роде D&D, но без доски, кубиков и правил — только их воображение. Эберт и Барнс могли сидеть так целыми часами, даже всю ночь напролёт… Когда-то. С Панацеей так бы не получилось. И всё же Тейлор была счастливее, чем за много лет. Пусть сейчас она и была… Наказана, или вроде того? Шутка про домашний арест оказалась только частично шуткой. Дэнни очень настойчиво предложил ей отправиться вместе с ним в их старый дом, и они сидели несколько часов рядом, пока Тейлор сбивчиво рассказывала всё, что с ней произошло — на этот раз куда более подробно, чем раньше. Единственное, о чём она умолчала — Эмма. Дэнни про неё тоже не обмолвился ни единым словом. Так, словно Барнс и вовсе никогда не существовало. Словно не она вытащила её из шкафчика. Словно не ради неё Тейлор вернулась тогда в Уинслоу, уже после ограбления. Словно… Этих «словно» было так много, что, казалось, и дочь и отец старались не поднимать эту ядовитую тему. Ей было не интересно. Ей было плевать! На эту дрянную, мерзкую, жестокую… Руки Тейлор стиснули обложку ни в чём неповинной книги, когда она заскрипела зубами и потянулась к чашке, сделав очередной глоток, агрессивно укусив очередное печенье. Плевать. С высочайшей из всех колоколен мира. И почему-то мысли все равно возвращались к ней. Наверное просто из-за проекции — успокаивала она себя. Просто ситуация Эммы была похоже на её, и она подсознательно переживала её эмоции… Или что-то такое сказала бы Джулия, к которой она не ходила весь этот месяц, словно и забыв о том, что они с отцом специально отложили деньги для её визитов к психологу. Тем более что она на примере отца видела, насколько разительными и приятными могут быть изменения… Хотя приписывать всё это исключительно работе Юлии и чудесам фармацевтики было бы некорректно. Дэнни Эберт обрёл второе, третье и кто ещё знает какое дыхание. В отличие от неё (заказчице лучше не появляться на объекте во время строительства — поверь мне, очень раздражает, когда на тебя пялятся во время работы), он то и дело срывался на их старенькой машинке в сторону школы, приезжая через час или два. Вчера таких поездок было четыре, сегодня — всего две, но это было не каким-то форс-мажором. Или, если точнее, было — но каждый раз… Тейлор не могла поверить в то, что говорит это, но каждый раз все шло лучше, чем они ожидали. Сначала Ли дал им контакты какого-то человека, который не очень хорошо говорил на английском, но все же смог разобраться с тем, что им нужны материалы, и продал все, что было нужно с даже большей, чем у Докеров, скидкой. Получилось сэкономить немного, тысяч двенадцать, не больше — но на эти деньги Тейлор планировала покупать нужное для учёбы оборудование. Но и тут ей повезло — потому что, поговорив вчера об этом с Кеном (общались они по телефону, потому что она была наказана (?), или вроде того), выяснилось, что он уже нашел какое-то невероятное количество списанной учебной макулатуры — в Бостоне недавно закрылись сразу две школы, и имущество сейчас реализовывалось за бесценок. Одной этой информации было достаточно для того, чтобы трое подчинённых Курта обрушили целый вал звонков и писем к банкротящимся школам — и почти тонна пусть устаревших, но до сих пор весьма актуальных учебных пособий завтра отправится к ним в одном из грузовиков АПП, которые были в подчинении у Ли. Ли, который был… Незаменим. Нет, сам по себе он просто ходил туда-сюда и задумчиво осматривал строящееся здание, иногда разговаривая с окружающими (хотя разговоры эти скорее должно было бы называть «попытками неформального социального взаимодействия», чем чем-то иным) — Тейлор слышала не всё, но Дэнни, ухмыляясь, пересказал ей лучшие фразочки, что выдавал её ученик. Пока что в её личном списке лидировало «могу ли я подать вам руку помощи» к Карлу Монтери, который лишился левого запястья после работы с тросами рыболовных траулеров. На втором месте располагалось «возможна ли помощь в ликвидации возможных перебежчиков для обмена опытом?», сказанное, сжимая в руках пистолет и кинжал. Обращался Ли к дородной женщине лет пятидесяти, Мэри Марбл, которая пожаловалась на крыс в окрестных переулках. Ну и на третьем было… Честно говоря, Ли за эти два дня наговорил столько, что ей иногда хотелось поочередно прибить его, потом себя, а затем и папу — потому что он спокойно сказал, что не в восторге от перспективы, что его дочь будет одна в доме с кейпом-психопатом, который, к тому же, был старше её. Всё её попытки объяснить, что Ли был во-первых не психопатом, а скорее вынужденным социопатом, если уж говорить о таком, а во-вторых демонстрировал большой прогресс в общении, успеха не возымели. Впрочем, Докеры к её удивлению, были не самым плохим полигоном для отработки разговоров с незнакомцами — куда лучше, чем она сама. Вчера днем и сегодня утром она общалась с Ли, и тот звучал ещё на йоту более живым — уже не столь как какой-то робот из научной фантастики восьмидесятых, нет. Ли звучал… Почти нормально. Нет, он всё ещё строил предложения так, словно очень плохому искусственному интеллекту дали задание имитировать непринуждённый разговор (чего стоил только вопрос о «вашем текущем эмоциональном состоянии»), но… Он старался и делал успехи. Это было заметно. А ещё он был универсальным помощником на стройке. И нет, не своими способностями — но своим именем. Пришедшие азиаты, заметив только его, мгновенно бледнели и вели себя настолько подчёркнуто вежливо и корректно с докерами, которые абсолютно не понимали, чем вызвано подобное отношение к странному парню, который с любопытством шатался туда-сюда, но им было достаточно, что им не мешали. Им естественно не мешали. А совсем даже наоборот — помогали. Тейлор недооценила то, какое влияние было у АПП на мигрантов. Достаточно было сказать, что на третий день стройки (и на четвёртый с момента уговора с Лунгом), черновая отделка была окончена. Сначала она не очень поняла, что это значит, но Дэнни, почесав в затылке, объяснил, что именно они сделали за два дня, и ей стало не по себе. Полностью новая электрика — протянутая от щитка, подключение к которому Дэнни выбил тремя звонками и грозным голосом, тянулась по всему зданию в аккуратных, уложенных в штробах, линиях. Сантехника — весь сгнивший и разбитый ужас чугунных труб заменили на яркий белый полипропилен, установили новые унитазы — целая партия таких приехала в отдельном грузовике, поставили смесители на недавно установленные раковины. И ладно бы только это — деревянные рамы уничтожили в первый же день, и теперь аккуратные тройные окна с бронированным центральным отсеком сверкали в лучах окрестных фонарей. С окнами этими им тоже повезло — установлены они были по настоянию лейтенанта АПП, который до этого не вмешивался в процесс ремонта. Как Дэнни ворчливо заметил, «её не-маньяк» не уточнил, откуда именно их взял, но после проверки каких-то документов от Курта тот с неохотой дал разрешение на их монтаж. Возможно, рисковать не стоило — но когда Тейлор услышала, какие окна случайно оказались в распоряжении АПП… Скажем так, не у всех штабов СКП такие были — и стоил десятислойный армированный стеклопакет сотни долларов за одну штуку. А таких окон были сотни! Больше шестидесяти тысяч долларов — как потом сообщил ей Курт. Наверное, Докеры бы и не стали рисковать даже так — но Лейси ультимативно заявила, что лично удушит любого, кто поставит вместо этого шедевра обычные стекляшки в окна — и на этом разговор был закончен. Тейлор не хотелось думать о том, что эти армированные стёкла могут сыграть свою роль… Но это было очевидно. Они жили в Доках. Они планировали учить детей АПП в Доках. Так что отказываться от такого подарка судьбы никто не стал. Кроме того, как позже выяснилось, у Ли было какое-то абсолютно неадекватное влияние на рабочих вокруг. И если Докеры работали с невероятным энтузиазмом (ну ещё бы, больше тысячи долларов за шесть дней!), то привлечённые обычные люди были даже лучше. Да, им не хватало навыков, но ровно штробить по прочерченной линии особого ума не требовало при наличии качественного штробореза (даже строительный инструмент был у АПП — иногда ей казалось, что Тейлор существенно недооценивает ресурсы этнической банды). Как и укладывать провода в удобные белые кабель-каналы, как и последующее закрытие отверстий в стенах для них штукатуркой… В своих расчётах Эберты и Уильямсы рассчитывали на около сотни человек на смене. В реальности они использовали три сотни — и количество желающих только увеличивалось. Дэнни даже был вынужден оторвать часть докеров от привычной работы и поставить руководить новенькими — которые изъявляли желание «совершенно бесплатно» помочь в строительстве. Тейлор считала это подозрительным… Пока не узнала, что братья Сато распустили слухи о том, что в Доках строится школа — и что приглашены в неё будут все дети подходящего возраста, желающие учиться. Это никак не отвечало на то, откуда вокруг было столько добровольцев… Пока она не узнала, что Кен непрозрачно намекнул, что отдаваться приоритет будет семьям тех, кто помогал при строительстве. С одной стороны, она хотела это опровергнуть. С другой стороны, это утроило их человеческий ресурс — настолько, что они опережали график на добрых полдня, так ещё и смогли даже немного зайти за начальный план. То, на чём планировалось сэкономить — например на освещении. Вместо обычных люминисцентных лампочек Фонд раскошелился на светодиодные — куда более безопасные и приятные глазу. Претерпели изменения и планы по чистовой отделке — вместо скучных белых стен появились маляры, способные нанести на штукатурку что только пожелаешь — и Лейси сейчас носилась с дизайн-проектами разной степени безумия. И всё это… Происходило без её участия. Она вчера вечером была на площадке — в своём злодейском амплуа. Уговорить отца было… Куда легче, чем она боялась. Вероятно, Дэнни уже смирился, с тем что его дочь была очень необычной, и теперь прикладывал все усилия, чтобы не отставать от неё. Даже добросил до соседнего переулка, откуда через пару минут вышла уже не Тейлор Эберт. А Богиня Милосердия. Высокая фигура в новеньком белом плаще, с потрёпанной белой маске с золотым иероглифом — высокими ботинками, длинными перчатками до локтя — всё белое, сверкающее, яркое… В серости Доков её наряд должен был привлекать внимание — и делал это. Даже Докеры отвлекались от работ и внимательно смотрели в её сторону, в то время как остальные… Кто-то кланялся. Одна женщина даже опустилась на колени — но Кен быстро помог ей подняться. Некоторые пытались с ней заговорить, но она не понимала ни слова, и потому просто молча осматривала окружающих. Затем коротко кивнула — и удалилась обратно парой минут дольше. И всё же это был достаточно яркий жест — сегодня утром, запустив старенький, кряхтящий от натуги ноутбук, она смогла зайти на ПЛО и почитать о том, что думали люди о происходящем в Доках. И она не хотела признавать, но Гуанинь со стороны выглядела внушающе уважение. Если проигнорировать тот факт, что внутри она изо всех сил давила в себе желание панически сжаться в комочек и убежать куда-то, где её не будут видеть — в её публичном образе не было ничего из этого. Собственно, после этого и хлынул основной поток добровольцев — который не останавливался до сих пор. Кен даже объявил о временной остановке в наборе новичков — и тогда изворотливая восточная мудрость дала о себе знать. На стройку носили дополнительные фонари, инструменты, еду — чтобы не отвлекать работающих от главного. Ли быстро пресек последнее — поставив проверять каждую приходящую частичку того, что хотя бы теоретически можно было съесть, на предмет ядов. Неизвестно, нашёл ли он что-то, но еды стало меньше. А вот всего остального — нет. Поняв, что это не остановить, Тейлор решила вмешаться и через Кена (который был её ушами и глазами на стройке) передала, что Госпожа Гуанинь благодарна всем добровольцам, и будет ещё более благодарна тем, кто пожертвует фонду что-то куда более необходимое в перспективе. Было глупо ожидать, что у всех учеников (которые в большинстве своём состояли из детей нелегальных беженцев из другой страны) будут учебники, ручки, пеналы, карандаши и прочее. И именно это — весьма дорогое удовольствие, она попросила передать им. Естественно, исключительно в добровольном порядке. И то ли Тейлор недооценила энтузиазм азиатской части Броктон Бэй, то ли Кен недостаточно чётко услышал фразу про «добровольный порядок», но уже несколько часов она получала отчёты SMS-ками о том, что Фонд имени Аннет Роуз Эберт получал канцелярию в каких-то немыслимых объёмах. И на следующий день этот поток стал даже более угрожающим. В том или ином виде в нескольких ящиках (они не нашли места получше для хранения) было, как отчитался ей следующим вечером Кен: 1) Триста двадцать четыре килограмма тетрадей разных видов 2) Две тысячи восемьдесят четыре синие и черные ручки 3) Семьсот две ручки иного вида 4) Четыре тысячи триста семьдесят один простой карандаш (из них семь — от Мицуко) 5) Тысяча девятьсот одиннадцать цветных карандашей 6) Сорок две точилки 7) Триста ластиков… Список длился и длился, заканчиваясь припиской от него же: Кроме того, в распоряжении фонда по состоянию на пятый день от приказания Господина Лунга находится два пакетика гуаши, семьдесят пять кисточек для рисования, 5 пакетиков неразведенной акварельной краски, солонка, наполовину наполненная бисером, и целое море разноцветных маркеров, луп и даже один скелет для класса биологии. Не то, чтобы всё это было категорически необходимо в получении благотворительности для создания школы, но если уж начал собирать, то к делу надо подходить серьёзно. Что это значило, Тейлор не знала… Но в целом понимала, что строительство и сбор материалов идёт не просто успешно — нет, даже лучше этого. Когда она только начинала это, то школа казалось просто… Нереализуемой идеей. Но чем дальше шло время, тем больше она понимала, что всё было не так страшно и сложно, как ей казалось изначально. Так что на следующий день (который она тоже провела в кровати, но на этот раз уже с Возвращением Короля и зелёным чаем, то и дело отвлекаясь от чтения для очередного телефонного звонка), когда до обозначенного Лунгом дедлайна оставалось два дня, она почему-то чувствовала себя куда лучше, чем в самом начале. Вовсю шла чистовая отделка — стены школы красили в белый с золотом (которые точно поблекнут в Доках — да и сама Тейлор резко выступала против них, но пойти против Ли, который лично настоял на выборе цвета, было сложно). Людей стало так много, что они уже не помещались на площадке — а Докеры окончательно переквалифицировались в бригадиров, каждый из которых руководил командой из трёх-четырёх человек, резво выполняющих их команды. Материалов тоже стало так много, что даже в пять ящиков упихать все принесенное получалось с трудом — теперь они старались брать в основном портфели, пеналы и, внезапно, точилки (которых был дефицит — на сотню карандашей приходилась едва ли одна штука), все остальное также принимая, но сразу отправляя на склад (которым временно выступал второй этаж её Кафе). Приехали учебники — естественно, все на английском, что было проблемой — которую Тейлор понимала и которую старалась решить изо всех сил, не особо понимая, что с этим вообще можно сделать, кроме «научить их читать на английском». Даже ученики — за это тоже отвечал Кен и, если Тейлор правильно понимала, в основном даже Мицуко, у которого оказалось ну просто какое-то невероятное количество знакомых среди сверстников, уже появились. Их пока было немного, они были самого разного возраста — от восьми до семнадцати лет (и что делать с учебными программами у неё тоже не было ни малейшего понятия)… Но они были — и, по словам Мицуко, стремились учиться. Да и сам мальчик в разговоре с ней разве что не кричал в трубку — что было неудивительно. Эберт до сих пор помнила тот удивительный, невероятный энтузиазм, демонстрируемый им при мысли о «самой настоящей школе!». У них было всё. Кроме одного — и, возможно, самого главного из всех составляющих школы. У них было здание (которое невероятно преобразилось за столь короткий срок). У них были материалы и учебники. У них были ученики. Но учителя?.. Тейлор вздохнула — и закрыла глаза, отложив книгу. В конце-концов, сегодня стоило лечь пораньше, потому что завтра у неё важный день. Ведь Благотворительный Фонд имени Аннет Роуз Эберт открыл вакансию учителя. И у той было куда больше откликов, чем она ожидала...