Королева Деэскалации

      Когда-то давно она мечтала летать.       Смотрела ролики на ПЛО, снятые от лица движков, решивших запечатлеть свои способности на камеру — и представляла себя на их месте. Там, через экран монитора, полеты казались чем-то весёлым и захватывающим дух. Ты ничего не чувствовал — кроме захватывающего дух ощущения скорости и свободы. Подлинной. Такой, какой не могли дать самолеты или машины — только силы, дающие нечеловеческие способности.       В реальности полёты были чем-то, чего она желала всей душой избежать.       Тейлор покрепче вцепилась в сияющую золотым ореолом Славу, что мчалась по ночному небу Броктон Бэй подобно причудливому солнечному лучу, расчерчивающему гладь задёрнутых тучами небес. Ветер рвал с неё самую тёплую из всех её курток — сначала она выбежала из дома в одной толстовке, но Виктория настояла на том, чтобы её подруга потратила лишние пару минут на переодевание. И теперь, несмотря на несколько потерянных минут, Эберт радовалась, что проявила подобное благоразумие — потому что, как оказалось, летать в небесах над Броктон Бэй, когда температура колебалась где-то около нуля по цельсию, было отнюдь не приятно.       Не для Славы, конечно.       Даллон ярко улыбалась, наслаждаясь пустотой ночного неба и Тейлор была уверена, что если бы не груз на руках (в виде её самой), то девушка непременно мчалась бы ещё быстрее, превращаясь в падающую с небес комету. Но нет, и теперь Виктория, одной рукой удерживая ту под ноги, а второй — держась за плечи, уверенно сокращала расстояние между их домом и зданием фонда. Путь, который занял бы по меньшей мере полчаса на машине — в первую очередь из-за отвратительной навигации на территории Доков, где узкие улочки сменялись пешеходными переулками, а длинных и прямых дорог не было как класса, - ими был преодолен за семь минут.       Семь очень некомфортных минут, наполненных истошным свистом ветра в ушах, омерзительных ощущением невесомости где-то чуть пониже пупка, и ледяной измороси, бьющей в лицо и вымачивающей насквозь даже настолько неподверженную воде одежду, как её собственная. Длинный плащ дождевика пропитался водой насквозь, а толстовка под ним липла к коже, и даже футболка почти полностью промокла — так, что Тейлор должна была прекрасно чувствовать окружающий кусачий холод.       Она и чувствовала.       Просто не обращала на него никакого внимания, слишком погруженная в свои мысли. И только когда они пошли на посадку — Слава чуть снизила скорость и, замедлившись, начала приближаться к земле, простирающейся в темноте под ними, — Тейлор все же позволила себе чуть осмотреться.       Пожалуй, будь ситуация чуть более располагающей к любованию видами, она была бы заворожена открывшейся картиной.       Внизу, по правую руку от неё, простирался бесконечный серый океан. Там, где облака чуть расступались перед светом полной луны, были видны серебряные блики, бегущие по ряби волн снизу. В бесконечной колыхающейся и пахнущей солью и водорослями пустоте ослепительным маяком надежды сияла бывшая нефтяная платформа. Набережную и Штаб Протектората соединял сияющий мост, по которому сейчас ползли немногочисленные муравьи автомобилей, а сама она гордо стояла в пустоте Залива памятником человеческому гению, воздвигшему это рукотворное чудо. Даже отсюда Тейлор могла разглядеть многочисленные полыхающие огоньками окна тут и там, откуда в мрачный мир вокруг лился свет человеческой цивилизации. Все главные герои города были сосредоточены там — среди металлических балок и опор.       В безопасности.       Не там, где огней не было совсем. Прямо под ними расстилались Доки — огромный массив низкоэтажных зданий из красного кирпича. Фонари отвоёвывали у темноты совсем немного пространства — но и по нему можно было сделать достаточно выводов о том, как именно выглядела одна третья часть Броктон Бэй. Тут, с высоты птичьего полёта, легко было заметить гнилые крыши, обнажающие гниющие от ветра и дождей рёбра деревянных балок, покосившиеся одноэтажные деревянные дома начала прошлого века и немногочисленные светлые пятна, которые словно бросали вызов хаотичному беспорядку вокруг. К одному из таких они и направлялись — здание Фонда было ярко освещено рядом фонарей вокруг (Эберт была не очень погружена в технические подробности, но, если она все правильно понимала, то освещение вокруг их школы, или как её там надо было называть на самом деле, то свет Докеры взяли не только с ближайшей подстанции, но и создали резервную систему питания на бензиновых генераторах в подвале здания) — которые, словно часовые, окружали сверкающий стеклом массив. Свежая краска успела подсохнуть, и теперь белый с золотом фасад горделиво высился в ослепительной иллюминации вокруг — настолько, что почти казался чужеродным среди тусклого и сырого кирпича вокруг.       Виктория спланировала вниз — они спускались больше минуты, куда медленнее, нежели летели до того. Тейлор изо всех сил вцепилась в яркий белый плащ своей спутницы, стиснув зубы и сжав кулаки.       Как выяснилось, она побаивалась высоты.       Выяснить это раньше было невозможно — так как выше, чем сегодня, она никогда не забиралась. Самолёты были недоступной ей роскошью, да и летать было особенно некуда — все путешествия семья Эберт предпочитала предпринимать на машинах или, на крайний случай, на поездах. В горах она ни разу так и не побывала, несмотря на то, что пару раз подобная возможность представлялась, а в городе на значительную высоту можно было подняться разве что на Башнях, элитном жилом комплексе, делать в котором ей было нечего. А вот сейчас, когда между ней и пустой чернотой внизу были лишь не выглядящие такими уж сильными руки Славы (и да, Эберт знала, что та этими руками может завязать бантиком стальную рельсу), мерзкий огонек нерешительности и страха в её душе нашептывал, что по земле добираться было бы проще… И все же, прямо сейчас она не обращала на это никакого внимания.       Ноги в высоких белых ботинках дотронулись земли, и Тейлор поспешно соскочила с рук Виктории, опускаясь на твердую землю. — Эй-эй, полегче! — обеспокоенно прикрикнула Слава, в пару шагов сократив расстояние между ними и аккуратно придерживая подругу за плечи.       И хорошо — ведь Эберт, покачнувшись, чуть не рухнула на землю всего парой мгновений позже. Ноги тряслись, перед глазами плыло, а где-то в животе неприятно крутило.       Надо было немного подождать.       Вместо этого Тейлор упрямо сделала шаг вперед, вырываясь из обеспокоенной хватки, сделала пару неуверенных шагов по ровной дорожке из каменной плитки, ведущей к ступеням их школы и рухнула на землю. Слава оказалась рядом быстрее, чем она успела почувствовать боль в сбитых ладонях и аккуратно подняла её на ноги, обеспокоенно что-то говоря.       Она не слышала.       Вместо этого она тупо сделала ещё шаг вперед, запнулась, покачнулась всем телом, чувствуя как все вокруг чуть темнеет, а в голове нарастает неприятный тонкий звон, и вновь рухнула на землю. Кишечник взметнулся куда-то к горлу и она повернулась на бок, содрогнувшись всем телом. Горло сжал спазм рвоты. И её вырвало. Омерзительная масса почти переваренной еды, желудочный сок, желчь — Тейлор почувствовала, как на глазах выступают непрошенные слезы, когда всё это вырвалось из неё и осталось на каменной дорожке. — Ох ты ж черт… — словно через вату донёсся до неё голос Виктории.       Виктории.       Полёт.       Школа.       Энн.       Эмма!       Тейлор попыталась подняться на трясущихся руках, но вновь рухнула на землю, чувствуя, как все тело дрожит. Организм отказывался подчиняться, словно все ещё не понимая, где верх, а где низ, руки и ноги ощущались, словно какой-то биотехнарь вырвал из них все мышцы, оставляя только память о них. Но Гуанинь все равно попыталась двигаться дальше, пусть и не могла. — Учитель! — раздался резкий голос.       Едва подняв голову, Эберт увидела как высокая фигура в длинном черном плаще стремительно приближается к ней. Парой мгновений позже её вновь подняли, на этот раз куда менее аккуратно. Желудок вновь сократился, но внутри уже ничего не было. Тейлор судорожно глотнула воздуха. Далось это с трудом, так, словно кислороду приходилось прорываться сквозь сжатую диафрагму, но она заставляла себя дышать. Голова до сих пор кружилась, но постепенно холодный и влажный воздух конца зимы приводил её в норму. — Да, — хрипло прошептала она, только сейчас встретившись взглядом с Ли.       Тот выглядел… Как обычно. Нездоровое бледное лицо, пепельные короткие волосы на голове, и выцветшие глаза, которые сейчас были чуть прищурены в абсолютно нехарактерном для него волнении. — Я в порядке. — Да чёрта с два, — нервно пробормотала стоящая рядом Слава. — Ты куда соскочила то?! Ты же до этого не летала ни с кем, да? Надо немного постоять, подождать, пока в себя придешь, а не… — Нет времени, — все ещё с отчётливо различимой хрипотцой прошептала Тейлор, делая шаг вперед на все ещё трясущихся, словно у пьяного, ногах. — Мне надо в кабинет директора. Сейчас же. — Вам надо успокоиться, — рассудительно ответил Ли, все ещё придерживая её за плечи. — Я не являюсь специалистом и мерилом нормы, однако ваше текущее поведение неадекватно. Вы всегда отличались похвальным умением сохранять здравомыслие, однако в данный момент совершаете поспешные действия, которые могут вам навредить. Я уверен, что от задержки в несколько минут ничего не поменяется. Перед тем, как идти куда-то, стоит прийти в себя. — Я в порядке, — зло ответила Гуанинь, рванувшись вперед и неуверенно встав на ноги.       Покачнулась, но удержалась, стиснув зубы и почти зарычав. — Я не согласен с данным указанием. — Не помню, чтобы просила тебя высказать своё мнение, — огрызнулась Тейлор, развернувшись к залитому свету входу в здание. Сделала пару шагов ближе, но внезапно остановилась, когда на её плечо легла крепкая, но в то же время мягкая рука. — Тей.       Она развернулась.       Слава стояла напротив неё и выглядела… решительной. Примерно настолько же решительной, как тем утром, когда на неё напал Ли. Тогда она была настроена умереть, но защитить свою сестру. И сейчас та яростная уверенность в её глазах нисколько не уступала тому дню. — Что? — Хватит, — решительно и хмуро ответила она. — Он прав. Ты ведешь себя неадекватно. Возьми себя в руки и объясни, что происходит. — Позже, — попыталась вырваться из её цепкой хватки Гуанинь, но Даллон осталась неподвижна. И даже Ли, обыденно всегда не теряющий возможности поспорить с той, остался молчалив, лишь с неярким интересом наблюдая за происходящим. — Нет, Тейлор. Сейчас, — настойчиво и твёрдо заявила Виктория. — Ты вырвала меня из постели. Подняла личного убийцу Лунга. Я думаю что если не я, то он заслуживает права знать. — Полагаю, данная социальная конструкция несет название «манипуляция», — недовольно заметил Ли. Затем, когда взгляды обеих девушек скрестились на нем, пожал плечами. — Впрочем, в данном контексте я не возражаю против подобного. — Вы… — Тейлор резко выдохнула, застыв статуей.       Мысли в голове метались, сменяя одна другую, но выше всех них, возвышаясь, подобно невозможному горному пику над новичком-альпинистам, застыла лишь одна. Главное.       У неё не было времени.       Она должны была торопиться.       И то, что прошло уже две недели, значило лишь одно — она должна была действовать ещё быстрее, так, словно старалась обогнать само неумолимое время. Выиграть в гонке с тем, что никогда и никому не проигрывало. Быть может изредка отступало, да и то, лишь перед самыми проклятыми именами среди кейпов, вроде Серого Мальчика.       Она им не была.       Она вообще не была кейпом.       И всё же, это ничего не меняло. Она должна была торопиться, должна была постараться ускориться, хоть немного компенсировать то, что она сделала.       Ещё было не слишком поздно.       Пожалуйста, пусть будет не слишком поздно. — Моя подруга пропала в Доках, — коротко, рублено произнесла Тейлор. — Эмма Барнс. Она была… Точнее, и есть… Моей…       Эберт осеклась.       Не лучшие подруги.       Вовсе не подруги, после всего, что произошло.       После всего того, что Эмма с ней сделала — после всех насмешек, всех пренебрежительных колкостей, ударов в спину, предательств и оскорблений — как они могли быть подругами? Как она вообще до сих пор могла беспокоиться о ней?!       Бывшая подруга.       Это же так просто сказать — «бывшая подруга». «Предавшая бывшая подруга». «Жестокая дрянь, одна из Сучьего Трио». «Предательница».       Та, кому лучше было пойти и сдохнуть в Доках.       Она так не считала. Она не хотела этого говорить. Тогда, две недели назад, уставшая после неудачного ограбления, испуганная за братьев Сато, разочарованная тем, что она услышала, обиженная предательством и непониманием, оскорбленная всем миром разом, растерянная и одинокая, она сказала то, что думала. Или то, что тогда, в тот конкретный момент, думала. Эти жестокие, ядовитые и полные ненависти слова вырвались из неё — несмотря на то, что это была не вся правда.       Она была рада тому разговору.       Старалась не признавать этого, не показывать, но это все было правдой, от которой было не скрыться. Даже тот короткий, ужасно скомканный и наполненный обвинениями диалог все ещё было самым искренним и теплым, что было между ними за полтора года назад. На одну короткую секунду ей показалось, что теперь все получится…       Починить?       Исправить?       Глупые надежды глупой девочки, которая мечтала, что её лучшая подруга вернётся назад. Конечно, этого не произошло. Да и как могло? Как Эмма могла раскаяться за все то, что сделала? Как могла искупить все свои грехи — столь обширные, что им не было числа. Как могла извиниться за каждую каплю той невыносимой боли, что оставила после себя своим жестоким предательством?       И всё же.       Несмотря на всё это…       Руки Тейлор сжались в кулаки, когда она через силу всё же добавила чуть дрожащим, слабым тоном, за которой ей было стыдно. Она хотела быть сильной, но при одной мысли о том, что Эмма может быть…       Нет.       С ней все в порядке. — Самый близкий после отца человек, — коротко закончила она, отвернувшись и чувствуя, как, против всех законов логики, с сердца спадает тяжёлый, неподъёмный груз.       Она все же нашла в себе силы признать это.       Даже после полутора лет травли.       Даже после тысяч оскорблений.       Даже после флейты.       Даже после Шкафчика.       Она все равно оставалась для неё самым близким человеком на свете, лишь немного уступая отцу. Но когда-то, в тот страшный год после того, как мамы не стало, даже это было не так. Тогда Эмма была единственным лучом света, который оставался в её разрушенном мире. Именно крошечная рыжеволосая егоза с живыми и весёлыми изумрудными глазами пылала словно сотня маяков, позволяя утопающему моряку в её лице найти берег нормальности.       С тех пор прошло много лет, но…       Виктория охнула, а затем помрачнела — мгновенно преисполняясь решимости. Не задавая лишних вопросов, готовая помогать ей просто потому, что по какой-то космической случайности Тейлор все же заслужила право зваться её подругой. Ли был куда спокойнее — и лишь молча кивнул, так, словно в его разуме внезапно появилась новая важная переменная, которую стоило учитывать. — Она пропала из-за меня, — не смогла удержаться она. — Я… Мы…       Слова не шли. — Не надо, — тихо подняла руку Слава. — Просто… Сказала бы сразу. — Я был в курсе данной ситуации, — самодовольно посмотрел на ту Ли. — Вероятно это связано с куда более высоким уровнем доверия, которое ко мне питает Эберт-доно.       Тейлор уже успела закатить глаза, даже сквозь давящую тревогу и сковывающий ужас ощущая подступающую усталость от приближающейся перепалки… Но её не последовало. Слава резко повернулась, уже готовая ответить — как её взгляд встретился со взором ученика Гуанинь, и мгновенно слов стух, оставив на своём месте лишь тусклый огонек. — Может, ты и прав, — тихо пробормотала она, отвернувшись куда-то в сторону Доков. — Но… Я все равно хочу помочь. Я знаю, что много раз облажалась, но… — Я бы порекомендовал отказаться от этого незаманчивого предложения, — скептично скрестил руки на груди Ли. — Ваше участие с высокой вероятностью приведет к конфронтации с использованием тяжелых предметов в качестве метательных снарядов. Статистика говорит, что из четырёх взаимодействий с вами в течении более чем десяти минут, два закончилось подобным образом. — Ли, пожалуйста, перестань, — коротко подняла руку Тейлор. Виктория вздрогнула — но вновь ничего не ответила на слова Ли, который неприязненно свел брови к переносице, реагируя на молчание оппонентки. — Я буду рада принять помощь. Любую. Ты умеешь искать пропавших? — Сама — нет, — быстро ответила она. — Но знаю кое-кого, кто в этом разбирается. — Напоминаю, что Оядзи-доно четко сформулировал свое мнение касательно взаимодействия с героями, — напомнил стоящий справа лейтенант АПП, хмурясь. — Значит, даже если он откажется, я пойду инкогнито, — отчаянно заявила Слава. — Само ваше присутствие уже снижает наши шансы на успех, — безжалостно отрезал Демон АПП. — Ли, я же сказала, что не против её участия! — вклинилась в диалог Тейлор, загораживая собой все ещё не решающуюся ответить Славу. — Прекрати доставать её. — Отказано, — мгновенно ответил тот строго, встретившись взглядом с учительницей. — Вы многократно преподавали мне уроки, одним из которых была необходимость вступать в конфронтацию даже с близкими людьми, в случае, если они не правы. Вы научили меня, что даже Оядзи-доно может иметь взгляды, отличные от моих, и мне надо уметь отстаивать свою точку зрения. Вы — не Оядзи-доно. Вы можете совершать ошибки. И принимать её помощь — одна из них. — Но… — Подожди, — вклинилась в разговор Слава, решительно вдохнув. Затем нахмурилась, и, словно перед погружением в ледяную воду, вдохнула, несмело шагнула вперед. — Ли. Я знаю, что… Являюсь, возможно, не самым лучшим кандидатом на помощь, но… — Не лучшим? — раздраженно прервал он её. Глаза Гуанинь расширились, когда она услышала очень редкую для её ученика яркую реакцию. — Вы не просто являетесь «не лучшей». Статистически говоря, я бы с большей вероятностью доверился Крюковолку или Кайзеру, нежели вам. Их злонамеренность является эмпирическим фактом, и их поведение абсолютно прогнозируемо в долгосрочной и краткосрочной перспективе. Вы же, с другой стороны, хаотичны, недисциплинированны, глупы и трусливы настолько, что вместо признания своих ошибок предпочитаете агрессивную реакцию по отношению к человеку, настолько превосходящему вас во всех мыслимых аспектах, что одно сравнение вас как человеческих сущностей в основе своей оскорбительно. От имени АПП я, как лейтенант Оядзи-доно, отказываюсь сотрудничать с вами. Если вы собираетесь сотрудничать с ней, Тейлор-доно, то боюсь я не смогу оказать вам существенной помощи в данном начинании. — Ты… шантажируешь меня? — неверяще, изумленно прошептала Тейлор, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ли казался таким… Безусловно надёжным, абсолютно лояльным и искренним, в своём особенном стиле, что слышать сейчас подобное было чем-то вроде удара под дых. Она рассчитывала и на него, и на Славу, и просто выбирать между ними двумя, когда на кону стояла жизнь Эммы… — Он прав, — прервала её мысли Слава.       Ли резко повернулся к той, и, подобно коршуну, впился взглядом в её лицо, которое сейчас было бледным и, в то же время, решительным. — Значит, даже в вашей пустой голове есть хоть капля рациональности, — коротко кивнул он. — Я благодарю вас за оперативную доставку моего учителя на территорию фонда. Теперь я вынужден просить вас покинуть территорию АПП. Полагаю, мне не стоит напоминать вам, что Оядзи-доно пообещал, что ваше появление на территории Доков после произошедшего будет считаться личным оскорблением. — Нет, — коротко ответила она. — Нет? — Недоумевающе вскинул бровь Ли. — Нет, — повторила Слава. — Ты прав. Прав, что из меня… херовый, по правде говоря, герой. — Это не так, — вмешалась Тейлор, не желая слушать, как её подруга абсолютно без какой-либо причины принижает себя просто потому, что Ли по какой-то причине решил продемонстрировать свои принципы именно сейчас. — Ли, пожалуйста, перестань. Слава хочет помочь, и особенности социального взаимодействия в данный момент таковы, что не принять её помощь будет большой ошибкой. — Вы вольны принять её помощь, — как болванчик повторил Ли. — Это лишь будет означать отказ от сотрудничества с АПП в рамках поисков вашей подруги. — Ли, — тихо, проникновенно пробормотала Гуанинь. — Я много раз помогала тебе, разве нет? Лишь один раз я просила твоей помощи — тогда от этого зависела моя жизнь. Но теперь? Теперь это даже важнее, чем тогда. Я даже не могу объяснить, насколько. Пожалуйста. Только один раз она поможет — и после этого решайте сами, хорошо? — Мне жаль, — в его тоне не было ни капли извинений, но Тейлор знала, что в его случае сказанное — не просто фигура речи. И всё же, даже её искренней мольбы было недостаточно. — Мой ответ — нет. Инструкции Оядзи-доно весьма конкретны. Героине «Слава» нет места на территории АПП. Как и другим так называемым «героям» Броктон Бэй. После вашего вчерашнего разговора Господин оставил особенные распоряжения по этому поводу. — Тогда я буду там не в облике Славы, — вмешалась Виктория. — Тейлор. Я хочу поговорить с ним наедине. — Но... — Пожалуйста, — тихо добавила она, повернувшись к Гуанинь. — Иди в фонд.       Тейлор нерешительно бросила на неё долгий взгляд, затем перевела взор на Ли, который спокойно стоял на ступенях, подобно изваянию, и мгновением позже опрометью бросилась выше, мимо них двоих, застывших друг напротив друга. — Значит, у вас не хватило порядочности сообщить Гуанинь о том, что вы многократно убивали её людей, — без предисловий заявил Ли, стоило лишь поспешному топоту Эберт стихнуть, скрывшись за стеклянной дверью школы. — Не хватило, — тихо, смиренно ответила она. — Ты тоже не сказал этого. — По прямому распоряжению Господина Лунга, — скрестил руки на груди лейтенант АПП. — Распоряжение, на осознание целесообразности которого мне не хватает когнитивных способностей. — Моих тоже... — тихо пробормотала Виктория, вздохнув и повернувшись вполоборота к нему, разглядывая зарождающийся на востоке первый лучик восходящего солнца.       Заря окрасила её светло-золотые волосы в багряный оттенок крови, той, что была на её руках. Она старалась избавиться от этих мыслей, но все вокруг напоминало ей о том ужасном, чудовищном откровении, что с прямолинейностью молота обрушил на неё Дракон Кюсю. — Я не понимаю целей данного разговора, — прямо заявил Ли, нисколько не обращая внимания на красоту момента. — Вы можете быть свободны. Я не собираюсь менять своего мнения касательно данного вопроса вне зависимости от весомости ваших аргументов. Признаюсь откровенно. Для Оядзи-доно это вопрос принципа, а значит — и для меня тоже. — Я хочу помочь, — откровенно ответила Виктория. — Это не имеет значения. — Имеет, — надавила та. — Я... Я много думала о том, что он тогда сказал. О людях, которых я просто... Не замечаю. Предпочитала не замечать. О последствиях своих действий. О том, что я... Я не герой. — Тогда зачем вы сейчас спорите с его решением? — недоуменно переспросил тот. — Потому что я хочу измениться, — коротко, но обескураживающе честно ответила она. — Потому что я больше не хочу быть... такой. Когда я только надела плащ, то думала, что буду спасать жизни. И до сих пор... до сих пор этого хочу. Сейчас подруга Тейлор в опасности. — Помощь Эберт-доно не станет искуплением, — мрачно прищурился тот. — Ничто не искупит ваши преступления против людей моего Господина. — Я знаю. — Тихо ответила та. — Но это не повод не пытаться.       Ли замер — так, словно та сказала что-то невероятное. Но нет. Это было не так. Напротив — это было тем единственным, что ей оставалось, единственным решением, родившимся в её голове. Она не верила, что сможет смыть со своих рук кровь почти трёх десятков человек. Живых. Дышащих. Радующихся. Таких же, как она сама — за тем исключением, что у них, в отличии от неё, не было суперсилы, что могла бы помочь выжить после столкновения с кейпом.       Столкновения с ней. — Я хочу помочь, — несчастно пробормотала она. — Я... Даже если не как Слава. Просто как... Виктория Даллон. — Вы являетесь примечательной даже вне вашего костюма, — мрачно заявил Ли. — Я не собираюсь фальсифицировать что-то ради кого-то вроде вас. — Значит я надену другой костюм. Не буду использовать свои силы. — Нет. — Значит я просто пойду рядом! — почти выкрикнула она, стиснув кулаки. Её верхние зубы кусали край нижней губы, до боли, почти до крови, когда парачеловек подняла отчаявшийся, полный нестерпимой потерянности и слабости взгляд. — Я больше так не могу, ясно тебе?! Может ты и не понимаешь, что значит чувствовать — но я не могу перестать думать о том, что мне сказал твой начальник! Я не хотела их убивать! Не хотела, ясно тебе?! Я не думала, что... Я... Я просто...       Слова терялись. Вырывались из её горла короткими, ничего не значащими обрывками, лишёнными даже капли смысла, превращаясь в пустую болтовню без малейшего намека на связность. — Я не смогу... Перестать быть убийцей. — Закончила она слабо. — Я... Я просто могу попытаться спасти стольких, сколько смогу. Хоть немного уравновесить то, что сделала. Даже... Даже если это будет трудно. И сложно. И... И как угодно ещё. И я не позволю тебе помешать мне в этом, ясно?       Ли молчал.       Её голос окреп. — Я помогу в любом случае. Даже если твой чертов босс после этого убьёт меня. Даже если ты это сделаешь. Ясно?! Я все равно... Я все равно поступлю правильно! Хотя бы... Хотя бы в этот раз.       Ли продолжал молчать. Затем, не говоря ни слова, открыл сумку и, порывшись в ней, достал что-то и швырнул вниз — к ногам стоящей перед ним Славы. Когда тот наконец раскрыл рот, его слова звучали глухо. — Оядзи-доно сказал мне, что если вам удастся зародить во мне сомнения в своей искренности, передать вам это. Если желаете помочь — надевайте. — Что это? — сделала шаг к лежащему на земле браслету она. Нет. Не браслету... — Внутри находятся четыре разных бомбы Бакуды, — любезно пояснил Ли, глядя на взявшую в руки ошейник Славу. — Он попросил удостовериться, что вы будете гарантированно уничтожены при попытке его несанкционированного снятия. — Я... Ты думаешь, я надену что-то подобное по своей воле?! — возмущенно вскинулась Даллон. — Вы можете уйти, — спокойно ответил он. — Тем не менее, ваши слова, по неясной для меня причине, вызывают у меня... Эмпатию. Ошейник уже настроен. В случае отдаления от меня на расстояние свыше двух километров последует детонация. Также возможна ручная активация — один детонатор будет у меня, другой у Господина. Любое ваше неподобающее действие, что может повлиять на жизнь наших людей, любая попытка самостоятельно разомкнуть цепь ошейника, либо же иное, с моей, либо Господина Лунга, точке зрения неверное действие приведет к вашей гарантированной смерти. Вы желаете присоединиться? Условия перед вами.       Слава молчала.       Долго.       Затем отстранённо, неохотно перевела взгляд на уже вздымающуюся над зданиями махину далёкой звезды.       И затем усмехнулась.       Она ведь знала, что будет непросто.       Сказала себе, что без малейших сомнений воспользуется любым шансом хоть немного искупить совершенное ей. Но реальность оказалась даже хуже, чем она могла себе представить. Это было самоубийство. Рука взвесила в воздухе ошейник на невидимых весах, где вместо гирей на другой стороне невидимых чашек находились её грехи. Ей было страшно, по спине бежали мурашки, когда она вновь глубоко вдохнула и посмотрела на Ли.       "Согласись" — почти проорала она самой себе внутри головы.       Но не могла.       Ей было страшно. Страшно, как никогда — от одного взгляда на взрывчатку в своих руках ей хотелось сбежать отсюда. Взлететь, взмыть в воздух и исчезнуть в воздухе, оставляя позади себя Доки.       Но ведь она была героиней! Она должна была побороть этот страх...       А вдруг Ли просто заманивает её в ловушку?       Просто активирует детонатор в ту самую секунду, как замок захлопнется на её шее?       Она уже никогда и ничего не сможет искупить, если будет мертва.       Слава почти всхлипнула, держа в руках взрывчатку, стискивая пластик в своих руках, никак не способная найти в себе сил согласиться, но не находя в себе достаточно беспринципности, чтобы отказаться.       Самосохранение.       Страх.       Надежда.       Недоверие.       Злость.       Все это смешалось в ней в один бесконечный клубок противоречий. — Я не могу ждать бесконечно, — коротко напомнил о себе Ли. — Решайте быстрее. Вы задерживаете меня, и, как следствие, задерживаете поиски Гуанинь-доно.       Слава попыталась ответить, но вместо речи получился лишь слабый, полузадушенный писк.       Она...       Она должна была согласиться.       Все просто — быстро раскрыть ошейник и надеть его на себя.       Руки, весящие, казалось, целую тонну, поднимались медленно и неспешно, подобно двум исполинам, неповоротливым и степенным. Слава изо всех сил стиснула зубы и зажмурилась, мотнув головой и неохотно, очень медленно, склонила голову, заставляя себя, с каждым миллиметром двигаясь все медленнее и медленнее.       Десять сантиметров до шеи.       Пять.       Три.       Один.       Виктория Даллон почувствовала обжигающий ледяной холод на своей шее... И в следующее мгновение раздался тихий звон. — Так я и думал, — коротко, пренебрежительно произнёс Ли, глядя на звякнувший о камень дорожки ошейник. Слава всхлипнула, утирая рукавом слёзы, и ракетой взмыла в воздух, почти мгновенно скрывшись из виду. Лейтенант АПП, безразлично проводив её взглядом, сделал шаг вперед и поднял ошейник, положив его обратно в сумку — дожидаться своего часа.       Все как и говорил Оядзи-доно.       Даже если она будет умолять на коленях о втором шансе, стоит его дать, как та испугается. Очередной урок, который ему преподал Господин, который вновь оказался прав. И все же, на какую-то крохотную долю секунды Наследник АПП позволил себе невероятную слабость — поверить той искренности и честности, той ясности и открытости, с которой Виктория Даллон заявляла о своем намерении исправить хоть что-то.       Эмпатия.       К самому раздражающему человеку во всем мире.       Он действительно становился слишком эмоциональным, как и говорил Оядзи-доно.       И все же, развернувшись к дверям школы и поднимаясь по лестнице, единственное, о чём мог думать Они Ли, ученик Гуанинь и лейтенант АПП, так это о том, что ему почему-то было жаль, что Виктория Даллон отклонила его предложение.       Быть может потому, что это именно он попросил Оядзи-доно дать ей второй шанс.       Пусть она им и не воспользовалась.