Королева Деэскалации

Она жива. Она была ещё жива. — Мы не можем просто уйти. Голос, прозвучавший в тишине отвратительного, страшного помещения, прозвучал так холодно и опустошенно, что Тейлор даже не сразу догадалась, кто именно изрек эти слова. Гуанинь действовала на автомате, не отрывая отчаянного, пронзительного взгляда от оскверненного тела подруги, распростертой рядом. Тейлор тупо, бессмысленно стянула с себя куртку и одним коротким, ничего не значащим движением накинула её на голые плечи Эммы Барнс. Она была жива. Ещё жива. Ей приходилось напоминать себе об этом, чтобы хоть как-то справиться с абсолютным хаосом, царившем в её раздробленном разуме, терзаемом тысячей противоречивых мыслей и чувств, скручивающихся в одну адскую спираль. И все же… — К-конечно. — Прошептала Слава, озираясь по сторонам с таким затравленным и испуганным видом, словно архитектор кошмара вокруг был совсем рядом. Сама Тейлор так не считала. Но все же она бы с удовольствием встретилась с тем, кто посмел сделать это. Пистолет в кобуре на поясе оттягивал карман — сильнее, чем когда-либо до этого. Скрытый за её одеждами, приталенный к боку, совсем недалеко от металлического кубика, переданного Обучи-сан — сейчас, в отличии от любого другого момента её жизни, она была рада смертоносному оружию рядом. — Но мы… — Мы начнем с Эммы. — Тихо прошептала Тейлор, все ещё не отрывая взгляда от подруги. Сейчас, при тусклом свете лампы на потолке, все было видно ещё лучше — и даже сквозь раны можно было легко разглядеть знакомое, пусть и изможденное лицо. Губы той были бледными, изорванными, в кровоподтеках и язвах — очевидно, что она то и дело кусала их изо всех сил. Под глазами залегли огромные синяки — а тело ужасно искорежено. Её подруга никогда не была не то что толстой, а даже полной, всегда внимательно следя за собой… Но она никогда не выглядела исхудавшей. Лежащее перед ней тело было истощенным. В детстве Тейлор видела фотографии тех, кого освобождала американская армия из лагерей смерти во время второй мировой — и некоторые из тех жертвы выглядели едва ли лучше Эммы прямо сейчас. Её пытали. Это не было… Тейлор яростно выдохнула, чувствуя, как опустошение внутри наконец оборачивается клокочущей, пожирающей её ненавистью. Она думала, что ненавидела Софию, лишившую её общества лучшей подруги. Кена, что попытался отнять у неё Кафе. Бакуду, поставившую её жизнь под угрозу… Но сейчас Гуанинь отчетливо понимала, что ошибалась. Тогда она злилась. Была обижена, оскорблена, ранена… Но чувство, снедавшее все её естество в эту секунду, было чем-то куда более глубоким и мрачным, чем все это. Она, честно говоря, не могла подобрать более подходящего слова, нежели черная, абсолютная ненависть. Напополам с абсолютной, пугающей беспомощностью и неспособностью сделать хоть что-то. Самый близкий после отца человек прямо сейчас лежал перед ней памятником её собственной беспомощности. Словно на пьедестале собственных ошибок. — Мы не можем оставить тут остальных… — Неуверенно, так, словно сама сомневалась в этих словах, заметила Слава. — Не можем. — Тупо согласилась Эберт, не сводя взгляда с Эммы. Словно загипнотизированная, больше всего на свете боясь, что стоит ей оторвать взгляд — как едва бьющееся сердце её лучшей подруги встанет навсегда. — Нам… Нам надо вызвать сюда героев… — Продолжила, чуть более уверенно, Даллон. — У меня есть сигнальный маячок от Протектората. У меня… У всей Новой Волны! Протекторат будет тут через полчаса, и… — И что? — Спокойно, даже слишком безэмоционально уточнила Тейлор, наконец, оторвав взгляд от того единственного, что волновало её сейчас больше всего на свете и подняв пустой, холодный и пронзительный взгляд через линзы очков на Викторию рядом. — Они арестуют тут всех! — Прошипела Слава с такой праведной яростью, что любому, услышавшему её, мгновенно стало понятно: это не была пустая нарочитая забота. Героиня подрагивала всем телом, руки были сжаты в кулаки, а голос пусть и дрожал, но был наполнен чистой, кристальной злостью на тех, кто посмел сотворить такое. Она была героем — и действовала так, как привыкла. Не то что бы Тейлор винила её в этом. Но, в отличии от той, её суть была совсем другой. Гуанинь была мошенницей. Не способной спасти свою лучшую подругу. Знающей цену как Протекторату, так и бандам этого города. Она видела. Бесчисленное множество раз была прямым и косвенным свидетелем как те, кто должен был сидеть в тюрьме, оказывались на свободе спустя всего несколько дней — Кен и Мицуко дважды за три дня попадались полиции — и дважды оказались на свободе. Тейлор слышала и другие случаи — когда герои могли с десяток раз ловить одного и того же злодея. Панацея рассказывала о том, как ей приходилось сращивать распоротые раны героев Протектората после битвы с Крюковолком — который раз за разом, с неизменным успехом, пробивался сквозь ряды оперативников СКП и вытаскивал на свободу своих подельников из Империи. А Барыги? Сколько раз они сбегали, прикрываясь заложниками? Сколько раз их считали слишком незначительными, что тратить на них свое время?! Даже Панацея в том давнем разговоре говорила, что Барыги — самая «мерзкая» банда. Не страшная. Не угрожающая. «Мерзкая». Неприятная, вызывающее ощущение раздавленного под подошвой таракана — с хрустом лопающегося под каблуком, а не экзистенциальной угрозой для десяток девушек, что завершили свой путь в этой бездне. То, что видела перед собой лейтенант АПП, не было мерзко. Это было гротеском омерзения. Воплощением ужаса. Оплотом похоти, мизогинии и ненависти к наиболее уязвимым частям их общества. К тем, кого бы не стали искать. Кого просто оставили тут — умирать в мучениях, в мороке наркотического дурмана. Пока ими пользовались те, кто не имел права называться людьми. Нет. Для них было только одно название. Тейлор трясло. Её колотила крупная, отчетливая дрожь — а зубы отбивали ритм. Не от страха. От бешенной, полыхающей внутри энергии, которая никак не могла найти выхода. — Никаких героев. — Прошептала она отвлеченно, закрыв глаза и прижавшись к холодной, покрытой испариной коже Эммы, выглядящей поразительно бледно в этом мрачном освещении. Пламя внутри опаляло её душу, порождая опасное, неподконтрольное ей чувство. Она не боролась с ним — напротив, отдалась ему, позволяя захлестнуть себя с головой. — Никаких СКП или Протектората. Я не буду рисковать и надеяться на кого-то ещё. Мы сожжем это место — и тех, кто это устроил, дотла. Это были не столько слова — сколько бешенный, звериный рык. Эмоции бурлили внутри, подобно огромному однородному морю безумия, мешая мыслить здраво, оставляя лишь одно желание — схватить пистолет из-под кобуры, спуститься вниз и начать стрелять — до тех пор, пока у неё не закончатся пули. А затем — взять спрятанную в машине дубинку и продолжить бойню. И все же… — Мы не можем! — Отчаянно возразила Виктория, почти рывком дернув её на себя — и встретившись взглядом с полыхающим яростным пламенем чистой ненависти взором Богини Милосердия, которая устала его проявлять. — Почему? — Пренебрежительно хмыкнула та. Мораль, этика, идеалы и принципы — все столбы её личности были сокрушены один за другим одним видом изломанного, истерзанного тела второй половины её души. Ближе, чем сестра. Будьте вы прокляты. Грёбаные, поганые ублю- — Потому что так неправильно! — Тихо, с непробиваемой уверенностью ответила Слава, сжав кулаки и упрямо стоя на своём. — Мы не занимаемся самосудом! И что ты хочешь сделать?! Привлечь к делу АПП?! Герои… Терпение Тейлор лопнуло. Нет — справедливости ради закончилось оно куда раньше, и сейчас она просто вымещала последствия на единственного человека рядом. — Герои? — Её полное горечи, скрытой боли и тоски шипение оборвало собеседницу на полуслове. Виктория отшатнулась. Она никогда не слышала от обычно спокойной, и ведущей себя подчеркнуто вежливо и даже достаточно доброжелательно, пусть и немного зажато, подруги такого тона. Ядовитого. Презрительного. — А ты что, знаешь много героев в этом городе, Виктория? — Весь Протекторат! Мы, Новая Волна! Если мы объединимся, то сможем задержать… — Если хочешь «задержать» их — не зови себя героем! Зови себя гребаным копом! Или нацгвардейцем! Или миротворцем, или кем угодно, но не героем! Если ты видишь это, — Почти прокричала она, махнув рукой вокруг — громко, куда громче, чем это было бы разумно — но до сих пор доносящаяся с первого этажа музыка мешала кому бы то ни было услышать происходящее на втором этаже. Тем более, что комнаты тут давно привыкли в крикам… — И хочешь «задержать» их, то ты не герой! Потому что герои не задерживают таких, как они! Герои убивают монстров! Слава отшатнулась. Тейлор же… Просто опустошенно отвернулась от неё после этой вспышки. Когда она все же заговорила, её голос был пугающе спокоен. — Помоги мне разорвать цепь. Мы передадим Эмму Кену, и вы отправитесь к Панацее. По пути к Кафе вы высадите меня в Доках. Ты проследишь за тем, чтобы никто им не помешал. — А ты? — Не сдвинувшись с места, мрачно уточнила Слава. — Отправлюсь к тому, кого считали героем. — Спокойно ответила Тейлор, все ещё держа за руку лежащую на кровати и никак не реагирующую на окружающий мир подругу. Весь её мир сузился до этой комнаты, так, словно ничего вокруг не существовало — ни оглушительного рокота музыки внизу, ни даже девушек — ещё живых и уже погибших, в других комнатах. Не было ничего. Кроме неё самой, лучшей подруги, отправившейся ради неё самой в Доки, и Славы. А ещё — одного простого, но такого очевидного и объяснимого желания. — Он убьет сотни. — Прошептала Слава в ужасе, отшатнувшись и неверяще глядя на неё. — Ты не понимаешь, что предлагаешь! Именно этого боялся Ли! Мы сами хотели избежать такого развития событий, помнишь?! Ты… Ты хочешь начать войну! — Начать? — Неверяще огрызнулась Тейлор, все ещё не в силах хоть на секунду отвести взгляд от тела перед собой. Её рука до боли впивалась в холодную, расслабленную ладонь Эммы — так, словно она могла через их связь дать той хоть немного сил. Дотерпеть. Дожить до момента, когда лучшая парачеловеческая целительница в мире займется ей. И все же её мозг работал лучше, чем когда либо. Это не было паникой или истерикой от шока или страха — нет. Это была расчётливое, выверенное решение — вызванное простой потребностью отомстить. — Ты думаешь это — не война? — Это чудовищно. — Хрипло пробормотала Слава, стараясь не смотреть в её сторону. — Но… — Что, «но»?! — Но это все выглядит неправильно! — Почти заплакала героиня. Её лицо скривилось от эмоций, но та продолжала стоять на своём, прекрасно понимая, что стоит на кону. — Барыги… Они никогда бы в жизни не сделали чего-то такого! Они знают, что если до них не доберутся герои, то АПП за подобное устроит резню в Доках. Их главный, Толкач, я успела почитать файлы Протектората о нем сегодня, когда узнала о том, что твоя подруга пропала! Он трусливый, жалкий и подлый торчок, который никогда в жизни не устроил бы этот… Этот… Этот чертов лагерь смерти! — СКП ошиблись. — Ядовито скривилась Тейлор, когда её глаза за стеклами очков в оправе — купленной ими всего несколько дней назад, когда мир вокруг них ещё не сошел с ума, пригвоздили героиню к месту, словно булавка энтомолога прошивает особенно мерзкий образец в коллекции. — Крошечная ошибка — вроде игнорирования кейпа Барыг в Уинслоу. Вроде грёбаного Сталкера, который подстрелил меня, вместо того что бы заняться грёбаной Софией Хесс! Вроде всей их политики в Доках, когда единственное, на что могут надеяться люди — свои собственные силы! Почему мне должно быть не плевать на то, что написано в файлах этих тупых идиотов?! — Да послушай же ты меня! — Умоляюще прокричала Слава. Её аура замерцала, когда она аккуратно, почти нежно положила руку на плечо Тейлор. — Я знаю, что тебе больно... — Ты ничерта не знаешь! — Выкрикнула та в ответ, рванув плечо на себя и высвобождаясь из чужой хватки. — Она тут из-за меня! Это я виновата, что с ней случилось это, понятно тебе?! Если бы... Если бы я только тогда не повела себя как тупая, эгоистичная тварь, не пожелав её слушать... — Это была не ты! — Что ты можешь об этом знать? А? — Тейлор, наконец, оторвалась от Эммы и посмотрела в глаза Виктории. — Что ты можешь про это знать?! Ты чертова Виктория Даллон! Самая сиятельная "героиня" этого города! Как ты можешь даже думать, что понимаешь это?! Что из-за тебя твоя лучшая подруга тепе- — Тейлор, пожалуйста... — Нет! — Проорала Гуанинь, стиснув руку на рукояти пистолета. — Как ты не понимаешь?! Мы не можем позволить себе надеяться на то, что кто-то решит эту проблему! Мы сделаем то, что давно должен был сделать Протекторат — уничтожим грёбаных Барыг. И сделаем это сегодня! — Тейлор... — Что?! — Это ошибка. — Голос Славы был слабым, но уверенным. Героиня чуть отвернулась, но её слова звучали отчётливо в мрачном запустении пыточной камеры, в паре метров под полом которой веселилась оголтелая толпа. — Ты пытаешься исправить ошибку, которую не совершала, но... — Что ты можешь знать об ошибках? — Пренебрежительно рявкнула Тейлор, даже не слушая её, обрывая на полуслове. — Ты чертова героиня! Ты понятия не имеешь о том, что чувствуют обычные люди без сил! Вся твоя семья обладает силами — черт возьми, ты можешь пробить рукой бетонную стену! Твоя сестра способна на все! Ты ничего не знаешь о... — Моя сестра не может воскрешать погибших. — Тихо произнесла Виктория, вздрогнув и сделав крошечный шаг назад — под напором куда более слабый и выглядящей хрупко девушки. — Она не всесильна. Просто... Поверь мне, Тейлор. Я знаю об ошибках больше... — Ты говоришь это для того, чтобы успокоить меня. — С яростной злобой ответила Эберт, стиснув пистолет. — А теперь заткнись и делай то, ради чего пришла сюда. Рви ёбаную цепь. Мы спасаем Эмму. Барыги заплатят за это. Даже если мне придется лично спуститься и убить их! — Ты понятия не имеешь о том, что хочешь! — Выкрикнула Слава в ответ. Её аура вспыхнула угрожающим сиянием, но Тейлор, стиснув зубы, с тихим рычанием отмахнулась от эмоционального молота, впечатавшегося в её душу. Она бы не позволила себя остановить. Никому. — Ты думаешь, что их убийство поможет, но... — О, ты ведь у нас большая специалистка в убийствах. — Ехидно, злобно огрызнулась Тейлор. — Если ты думаешь, что... — Я убила двадцать семь человек. Наступила тишина. Тейлор моргнула, вырванная из самоуничтожительного транса. Не словами — тоном, которым те были сказаны. Слава... Не кричала. Даже не говорила — нет, это был тихий, отчаянный шепот. Её голос дрожал, когда она едва слышно выдохнула это. Героиня отвернулась и изо всех сил зажмурилась — так, словно надеялась, что это что-то изменит. Её тело подрагивало, сотрясаемое нервной, панической дрожью. И все же... Она продолжила говорить. — Я... Это то, что мне сказал тогда Они Ли. Когда мы... Когда мы отправились в мастерскую Лунга. Я не поверила. И тогда... — Ты попросила о встрече с ним. — Заторможенно выдохнула Тейлор. Её глаза распахнулись — когда внезапное признание выбило её из колеи. Она пыталась вернуть эту ярость — но внутри не было ничего, кроме опустошения от крушения легенды перед ней. Слава... Была шумной. Весёлой. Яркой. Иногда немного неосторожной — да она сама видела, что бывает, если вывести её из себя! Но... — Двадцать семь человек, Тейлор. Я знаю о чём ты говоришь. Я знаю об ошибках по меньшей мере на двадцать семь трупов больше, чем ты. Они... Они не были злодеями. Не все. Большая часть не была. Гуанинь молчала. Она видела, как губы Славы что-то безостановочно говорят, но в её ушах, кроме пронзительного звона, звучал сухой, подобный зачитанному рапорту голос её учителя, который в тот злополучный день разговора с Эммой вел её на встречу с Лунгом. Полгода назад героиня Слава, во время стычки с несколькими членами АПП, бросила в них небольшую машину. Промахнулась. Та рухнула на крышу здания, обвалив её на недавно оказавшуюся там группу людей. — Это... — Это одно и то же. — Мучительно прошептала Слава. В её глазах не было привычной уверенности в себе. Гордости и радости от того, кем она была. Напротив — словно в искаженном, кривом зеркале, Тейлор видела в глазах Виктории Даллон разрушительную, давящую вину — которая пожирала лейтенанта АПП с тех самых пор, как она узнала о пропаже лучшей подруги. — Это одно и то же, Тей. — Нет. — Пробормотала она, стиснув, словно ища поддержки, холодную и тонкую ладонь Эммы. Так, словно надеялась, что напоминание о содеянном Барыгами вернет ей утраченный кураж. Быть может, если бы Виктория продолжала отстаивать свою позицию, то это бы удалось. Но, вместо этого, героиня просто молчала, все ещё зажмурившись и стиснув кулаки. Как ребенок, который никак не может понять — ударит его жестокий родитель, или на этот раз позволит остаться в порядке. И эта беспомощность, почти нарочитая — выбивала её из колеи. Почти столь же сильно, как и признание. — Нет, это... — Я убийца. — Прошептала Слава, и слова давались ей тем труднее, чем больше в воздухе царила эта ужасающая тишина. — И я знаю, что это. Когда ты смотришь в зеркало, и видишь человека, который совершил какую-то ужасную вещь. И я ничего не могу с этим сделать, понимаешь? Ни-че-го. — Но... — Но ты не такая. — Произнесла Слава, подрагивая на месте. — Это не ты виновата в том, что случилось с ней. Виноваты те, кто похитил и изнасиловал её. Виноваты те уроды, которые сделали это с ней и с остальными! Я убивала людей своими руками — это была не их вина! Не их, а моя! И то, что случилось с Эммой — не является твоей грёбаной виной, Тейлор! — Я могла остановить её. — Прошептала она, сделав крошечный шаг назад. — Я могла... — Но ты не виновата в том, что случилось. — Я сказала ей пойти и умереть! Как ты можешь думать... — Ты не властелин! — Рявкнула Слава внезапно. — Ты не властелин, чтобы подчинить её волю! Ты думаешь, что человек, с которым всё в порядке, отправится умирать, пусть даже из-за слов подруги?! Нет! Ты не виновата в том, что с ней случилось! И она тоже не виновата! Виноваты те, кто совершил все это! Но мы не можем сделать то же самое, что и они, как ты не понимаешь?! — Почему? — Почти всхлипнула Тейлор, стиснув руки. — Почему мы не можем ответить им тем же?! Почему каждый грёбаный раз в своей жизни я должна смотреть на то, как люди вроде них уходят безнаказанными?! Когда умерла мама! Когда мою жизнь превратили в ад! Когда чуть было не убили Эмму! Почему я каждый раз должна просто... Просто, блядь, оставлять это как есть?! Я устала! Я устала от того, что... — Они не уйдут безнаказанными. — Решительно покачала головой Слава. Скривилась... А затем одним шагом оказалась рядом с Тейлор и неуверенно, так, словно сама не зная, правильно ли поступает, притянула её к себе. Тейлор судорожно выдохнула, стараясь отстраниться... Но в итоге просто рухнула на плечо Виктории, стараясь удержать слёзы обиды и непрожитого гнева. — Я клянусь тебе. Мы заставим их заплатить. Но не так. Только не ещё большим количеством убийств. — Они не могут остаться безнаказанными... — Всхлипнула Тейлор, пока горячие, почти обжигающие слезы, ужасно контрастирующие с почти мертвенным холодом руки подруги, скользнули по её лицу. — Они не могут... — Они не уйдут. — Мрачно прошептала Слава, обняв её. — Я обещаю. Если будет надо, я полечу в грёбаный головной офис Протектората в Нью-Йорке. Я расскажу об этом Новой Волне. Черт возьми, если это не сработает, мы пойдем к Лунгу. Но они не останутся безнаказанными. Не после этого. Но сначала мы попробуем поступить так, как делают герои. Не злодеи. — Я не герой... — Прошептала Тейлор. — Я не согласна. — Почти весело, несмотря на происходящее вокруг, мотнула копной золотых волос Слава. — Ты героиня. Наверное, одна из самых крутых из всех, что я знаю. Мне плевать, что про это думают остальные. Герои не сражаются с монстрами. Герои противостоят злу. — Я... — Тейлор судорожно втянула воздух... А затем решительно мотнула головой. Разум перестраивался с одной парадигмы на другую. Короткий миг слабости отступал, возвращая на место первостепенную цель. — Что ты предлагаешь? — Мы организуем спасательную операцию. — Решительно заявила Слава. — Здесь и сейчас. Я видела несколько припаркованных микроавтобусов, явно принадлежащих кому-то из... Них. Кен сможет их угнать? — Вероятно. — Хрипло прошептала Гуанинь, бросив короткий взгляд на Эмму, которая, несмотря на шум вокруг, не пошевелилась ни на йоту. Её грудь, прикрытая кожаной курткой, не шевелилась — и лишь едва ощутимый пульс на запястье говорил, что она ещё жива. Если бы она была мертва... На один короткий момент Тейлор стало абсолютно не к месту любопытно — не стало ли бы это её триггером? Эмма была жива. Эмма была обязана выжить. — Тогда он угонит. — Решительно кивнула Слава. — Ты умеешь водить? — Нет. — Тогда поведу я. — Кивнула она коротко. — Я поведу автобус с ними. Эмму и Кена с тобой мы отправим к Эймс. Она мигом поставит её на ноги — не переживай. — Ты... — Тейлор боялась даже смотреть в сторону подруги... — Ты думаешь... — Конечно. — С непрошибаемой решительной уверенностью кивнула Слава. — Можешь не переживать. Моя сестра лечит все на свете. А твоя подруга невероятно сильная — она выжила тогда, выживет и сейчас. С ней все будет в порядке. Сейчас нам надо сосредоточиться на том, чтобы вывести оттуда всех. — А потом? — А потом я активирую маячок. — Решительно кивнула Слава. — И сюда слетится половина Протектората. Они бы не стали игнорировать такое. — А если все же... — Тейлор самой было плохо от подобного предположение, но она не могла этого не спросить. Она должна была удостовериться, что они заплатят. — Если они решат, что это... Не знаю, незначительно... Во что я не верю. — Мгновенно добавила Даллон. — То как ты и хотела, мы пойдем к Лунгу. Если откажется и он, то я, блядь, сама тут все с землей сравняю. Клянусь тебе, как Славная Девочка. Тейлор замерла... А затем, решительно мотнув головой, все же согласна кивнула. Герои подвели её. Герои всегда находили самый неподходящий момент, чтобы вмешать в её историю — и даже Слава начала их знакомство с того, что разгромила её Кафе. И все же она не могла не верить ей — настолько уверенной и решительной выглядела Даллон. И почему-то слова про то, что при необходимости она в пойдет сражаться с Барыгами в одиночку уже не казались ей преувеличением. Единственное, что она хотела добавить... — Не сама. — Зло выдохнула Тейлор. — Я помогу. А теперь... Теперь давай сделаем так, как ты предложила. — Есть! — Коротко ободряюще сделала жест кулаком Слава, но мгновенно посерьёзнела, и сделала короткий шаг к змеящейся по полу цепи. Подняла её — и одним коротким движением, рыкнув, разорвала звенья с оглушительным металлическим звоном, который до сих пор заглушал грохот танцпола под ними. — Я слетаю до Кена. Пока он будет разбираться с автобусами, освобожу остальных, и... Тейлор? Та молчала, гипнотизируя взглядом одну точку. Слава нахмурилась, проследив за взглядом Эберт... И тоже застыла каменным изваянием. Её тревожный маячок мигал отчаянным красным. Не тем, что сигнализировал об активации — нет. Таким, говорящим о том, что кому-то другому из критического списка грозила угроза. У большинства героев Протектората в этом списке были все герои города, включая Новую Волну, но для них было сделано исключением. Они сами могли настраивать список тех, на кого транслировался сигнал о помощи. И единственная, кто могла подать сигнал о помощи на маячок Виктории Даллон, была... — Эймс. — Побледнев, панически выдохнула Слава. Встретилась взглядом с Тейлор... А затем резко, мрачно стиснула зубы. — Меняем планы. Мы грузим всех в фургон. — Будет непросто. — Отвлеченно прошептала Тейлор, стиснув холодную ребристую сталь пистолета на поясе. — О моей сестре позаботится весь Протекторат и Новая Волна. — Решительно заявила Слава. — Мы должны спасти всех остальных, чтобы когда моей сестре помогут, она могла спасти людей тут. — Тогда... — Тейлор выдохнула... И, спустя целую вечность, все же отпустила руку Эммы, позволив той безвольно рухнуть на кровать, пропитанную потом, слезами и кровью. — Как мы доставим всех до машины? Слава огляделась... А затем решительно повернулась и вышла в коридор, повернувшись к самому его концу — там, где располагалось зарешеченное окно. — Как? — Переспросила она, хрустнув пальцами и зловеще усмехнувшись. — Разъебём тут все нахуй.