Королева Деэскалации

      Телеграф.       Технология, которая получила свое развитие столетия назад — в конце девятнадцатого века, став огромным прорывом для мировой связи. Сам Мицуко эту часть истории знал смутно — по мировой истории он успел пройти все, вплоть до шестнадцатого века, но более поздние события предполагались для изучения в средней школе… В которую он, по понятным причинам, так и не поступил. Но, весьма заинтересованный в истории такой интересующей его технологии, уже гораздо позже, когда оказался по эту сторону океана, то потратил несколько часов на её изучение. И пусть она была не столь драматична и наполнена таинственными убийствами как история Николы Тесла, или, например, космическая гонка, но все равно заинтересовала его.       Идея перехода от визуальных знаков, до телеграфирования с помощью азбуки морзе с помощью провода, до радио казалось логичным развитием такой сложной на первый, и такой простой на второй взгляд технологии. Да, у технологии были серьёзные и очевидные проблемы — как громоздкость, необходимость в начальной подготовке вроде прокладывания кабеля и, безусловно, необходимости в человеке, который умеет общаться с помощью Азбуки Морзе.       Но если все это было? — Это выглядит не так сложно… — хмуро пробормотала Энн, закусив губу и внимательно штудируя лист, на котором было быстро от руки набросан алфавит с его расшифровками с виде точек и тире. Мицуко написал его за пять минут, не отвлекаясь от поспешных сборов, чем вызвал немало удивленных взглядов со стороны двух девушек, сидевших в Кафе. Ну и зря.       Ничего столь уж впечатляющего в этом не было. Вот была бы тут Йоко — она бы справилась побыстрее, благодаря своей фотографической памяти. У него такой не было, но имелся значительный опыт в общении с помощью морзянки с то и дело проплывающими кораблями. В дни до того, как у него начались занятия в школе, а Кен уходил по «делам АПП», ему приходилось искать занятия — и попытки связаться с идущими курсом мимо Броктон Бэй суднами было одним из них. Чаще всего ответом служило только молчание. Десятки раз ему отвечали — и большинство, понимая, что это не срочно, просто прекращали — но раз пять или шесть у него удавалось вести радиообмен на протяжении целого часа. А с одним связистом они общались часа два — пока грузный рыболовный траулер, видный с крыши их дома, медленно полз по горизонту в сторону Бостона. Так что вспомнить многократно примененные навыки было несложно — и тем более, написать по ним небольшую шпаргалку. — Да, — быстро добавил Мицуко. — И помните. Точка. Тире. Два с половиной тире — это разрыв между словами. Если не уверены, что написали слово правильно, все равно продолжайте радиопередачу, часто получается догадаться до происходящего по контексту. — Хорошо, — серьёзно кивнула Барнс, изучая радиостанцию. — Тут я просто… — Ничего не трогаешь! — быстрым прыжком оказался рядом мальчик. — Если вот тут начинает мигать красный огонек — это значит началась передача. Мы повторяем любое сообщение по два раза — между ними будет разрыв как между двумя словами. Постарайтесь писать лаконично и быстро. Окей? — Я поняла, — послушно мотнула головой Энн.       Пожалуй, будь ситуация чуть иной, то мальчик бы обязательно обрадовался тому, что очень взрослая (ну и очень красивая тоже, да) девушка так внимательно его слушает и делает то, что он говорит… Но по правде сказать, сейчас он был слишком нервным и взвинченным, чтобы обращать на это внимания. Что его заботило на самом деле — так это отключение связи. Лично он видел два варианта. В одном случае Госпожа Бакуда готовилась к охоте на предателей из АПП, и скоро им предстоит сразиться со всеми кейпами Господина Лунга вместе взятыми.       Второй вариант был плохим.       Так как если к первому он был морально готов (Слава, наверное, возможно, при некоторых обстоятельствах могла бы победить Господина Ли… Ну или, по крайней мере, попытаться его замедлить, Госпожа Гуанинь бы обязательно нашла способ победить Госпожу Бакуду, а Господин Лунг был чудовищно опасным, могущественным и сильным… Но до тех пор, пока он не превращался в хтоического монстра, от него можно было убежать), то второе, а именно — вариант, при котором в происходящее в Доках вмешивались Герои или кто-то похуже, его действительно пугал.       Наверное, Господин Лунг мог бы с ними справиться.       Он был, как бы сказала Йоко, знавшая все-все умные слова на свете, почти такая же умная, как Госпожа Гуанинь, хтоическим.       Или…       Мицуко нахмурился.       Хтноическим?       Хнотическим?       Хаотическим… Нет, это совсем другое слово. — Хтоническим, — и только когда его поправила Энн, Мицуко понял, что последние размышления произнес вслух — и немного покраснел. Ну… Над его образом крутого и уверенного парня надо ещё чуть-чуть поработать… Как раз к моменту появления Йоко — чтобы показать ей, насколько лучше стал её младший близнец! — Хтоническим, — уверенно подтвердил Сато, рванув с вешалки плащ и накинув его на плечи. На улице не было дождя, но было невыносимо сыро, а порывы ветры пронизывали до костей и куда более здоровых людей, чем он сам. Так что перестраховка явно была не лишним…       Рука нащупала кобуру с пистолетом на поясе, две полные обоймы с патронами в карманах, а, чуть подвигав ногой, он облегченно заметил, что небольшой раскладной ножик в голенище сапога также был при нем. Этого, впрочем, было недостаточно, потому прямо сейчас целых четыре перцовых баллончика были распиханы по карманам. Не то что бы этого хватило против кейпов… Но отбиться от какого-нибудь Барыги по пути у него бы точно хватило средств. — Я все ещё не считаю, что это хорошая идея, — мрачно заявила Панацея. Её руки вцепились в сигарету настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.       Голос Амелии Даллон был твердым и решительным, но по едва слышимым заминкам было очевидно, что волновалась она не меньше остальных. А, может быть, даже больше. И если Энн была занята отчаянным изучением незнакомого большинству современных людей средству связи, то целительнице оставалось лишь мерять ногами комнату — взад-вперед, туда-сюда… И курить, конечно. Количество использованных сигарет Мицуко перестал считать быстро — сбившись после десятой. Казалось, что она вовсе не останавливалась — зажигая одну раковую палочку за другой, автоматически туша окурки об уже скопившуюся в пепельнице кучку сигаретных бычков. — Я быстрее вас, — вновь повторил, словно мантру, мальчик. — Я лучше знаю эти улицы. Я привлекаю меньше внимания. Меня с меньшей вероятностью попробую изнасиловать.       Энн вздрогнула, а затем бросила на него быстрый обеспокоенный взгляд. Это было странно. Не то что бы у неё — да или хоть у кого-то в этой комнате — были причины беспокоиться за него, верно? Он же для них был, ну… просто… А.       Успокоившись, Мицуко кивнул самому себе.       Ну естественно, они же были друзьями Госпожи Гуанинь и, вероятно, беспокоились, что кто-то из её людей может пострадать из-за них. — На всякий случай! — быстро добавил он, решив успокоить их. — Если со мной что-то случится, то вы можете честно сказать, что не имеете к этому никакого отношения. Правда. Брат поверит — он знает, что я иногда делаю странные и рискованные штуки, так что… Вот.       Почему-то это не сработало. Энн просто повернулась к станции, вперившись в переключатели с таким мрачным и решительным видом, словно это именно украли её сестру, а Амелия стиснула зубы — так, что желваки отчетливо проступили сквозь её острые, худые щеки. — Как же я ненавижу это, — пробормотала героиня, отвернувшись. — Бесит, что с логической и рациональной точки зрения ты прав. Но Тейлор там. Моя сестра там. Двенадцатилетний ребенок… — Мне тринадцать! — …собирается туда отправиться, а я сижу тут и жду, когда мне будет, чем заняться, — раздраженно закончила целительница. — Ну… — Сато задумался, чтобы что-то сказать… но затем просто пожал плечами. — Просто сделайте все в ваших силах, когда мы справимся со своей частью. — Не надо учить меня делать свою работу, — пренебрежительно фыркнула Панацея, сунув руки в карманы.       Мицуко съёжился и скорчил гримасу, когда Даллон вскрикнула и, яростно зашипев, достала из чуть прожженного кармана незатушенную сигарету. К её чести, в отличии от Кена, который в последний раз из-за такого выдал матерную тираду, та лишь сделала мученическое лицо и тяжело, очень тяжело (и немного страшновато, если честно) вздохнула. — Ну… Я побежал, — улыбнулся Мицуко, сделав пару шагов к двери, повернувшись и ободряюще улыбнувшись. — И моргнуть не успеете, как я вернусь! — Стой, — коротко прервала его Панацея, все ещё зло вертя в руках ставший абсолютно бесполезным телефон. Затем сдалась и мрачно подняла взгляд. — Бери. — А? — Бери телефон, — раздраженно повторила она, демонстрируя скрытую снизу огромную ребристую часть корпуса, которая выглядела почти как… — Тревожная кнопка. Технология Дракон. Если попадешь в беду — нажмешь, и весь Протекторат узнает, что у тебя проблемы. — Что у… Панацеи проблемы, верно? — неуверенно переспросил Мицуко, внезапно догадавшись, что именно передала ему целительница. — Верно, — коротко кивнула она. — И ради бога, постарайся её не нажимать, понял? — Да, Госпожа! — почти вытянулся он в струнку, принимая в руки телефон и чувствуя, как приятная матовая стеклянная поверхность касается его рук. О-хре-неть! У него в руках что-то вроде тревожного маяка из манги, на которую стоит нажать — и все хорошие парни придут на помощь! — Удачи, — повторила Амелия, отвернувшись и вернувшись к сигарете, сделавшись, кажется, ещё более мрачной и насупленной, нежели раньше.       И все же… — Э… — Энн чуть замялась, а затем, когда огонек озарения вспыхнул в её глазах, она встала и неглубоко поклонилась, застав его уже открывающим двери в ночь. — Gambare, Мицуко-сан.       Тот замер.       Это было…       Так странно.       Так непривычно — слышать искаженную версию его родного языка из уст человека, который никогда в жизни явно не разговаривал на нем. И сейчас сделал это — только и исключительно потому, что хотел пожелать ему… Ему! Удачи. И пусть от этого зависела жизнь её сестры… Она должна была знать, что он в любом случае сделает все возможное, чтобы помочь Гуанинь-доно. Нет. Она сделала это, чтобы…       Отблагодарить его.       Чувствуя, как в груди распространяется что-то теплое и родное, Мицуко неглубоко поклонился в ответ, ответит коротко и привычно, всем телом ощущая, насколько ему не хватало таких простых, но таких привычных вещей. Его руки автоматически хлопнули друг о друга, складываясь вместе, в обыденной и ставшей для него естественной позе благодарности. — Ganbarimasu, Барнс-сан.       И выскользнул за дверь, понимая, что уже потерял больше времени, чем надо было, рысью метнувшись по улице — в глубину Доков, стараясь держаться темной стороны улицы, не освещенной светом уличных фонарей. Длинный плащ на плечах, красно-зеленая бандана на голове, едва видная из-под капюшона, привычная легкая курточка и джинсы. И главное — почти новые, идеально бело-синие кроссовки на мягкой, пружинящей подошве — подарок брата на поступление в школу. Мицуко старался не надевать их даже на физкультуру, чтобы случайно не испортить, наверное, самую лучшую вещь из всех, что была у него в распоряжении со времен учебы в младшей школе в Японии, но…       Но прямо сейчас он решил, что даже мизерное преимущество может сослужить ему хорошую службу.       Крошечная фигурка чуть постояла на пороге темноты — пока мальчик копался в плаще, доставая плеер с наушниками. То, что они с Госпожой Амелией и Барнс-сан планировали, было не таким опасным, как им казалось, но и не столь безопасным, как хотелось бы уже ему. Кабель для телеграфа был тяжелым и толстым — настолько, что руками пронести его на три с половиной километра по запутанным улицам отсюда и до места сбора Барыг было весьма непростой задачей. Именно поэтому, зная, что донести его руками вряд ли получится, Мицуко придумал простой в своей гениальности план. У них в гараже стояла ещё одна машина — помимо фургона, на котором выдвинулась основная группа, у Сато был ещё и более старая машина — легковушка с полуоткрытым верхом. Формальна принадлежала она не им, но Кен забрал её в качестве уплаты долга, грозясь, что «вот летом мы, мелкий, ей дадим раскрыться. Крышу откроем, я сюда магнитолу воткну, и вместе с девочками рванем до Бостона в отпуск». Раньше они бы обязательно её продали — ну куда им на двоих два автомобиля (пусть водить умели оба брата, на прав не было ни одного из них)? Но теперь, когда либо АПП, либо лично Гуанинь-доно позаботится об их сестрах… Мия из всех них была лучшей в вождении — и, в числе своих бесконечных навыков, умела и крутить рулем, выжимая максимальные значения на спидометрах. Именно после одной поездки с ней в одном салоне их брат водил настолько аккуратно и медленно, насколько возможно. Сам же Мицуко… Ну…       Ему, честно говоря, очень нравилась скорость, пусть у него и не было особых возможностей это показать. До сего дня.       План был прост.       Он добирается до их гаража.       Подгоняет машину.       Они загружают в багажник провода — и на полной скорости мчатся к Кену с огромной разматывающейся катушкой пятикилометрового провода.       Теоретически связь бы появилась у них за ближайшие сорок минут, из которых двадцать будут потрачены на его марафон по темным улицам. Именно эту часть плана яростнее всего критиковали Амелия и Энн, явно не желающие доверять кому-то вроде него столь ответственную миссию (других причин, почему они выступали против этого, он так и не придумал). Конечно, было немного обидно, но он понимал их. Энн Барнс училась в престижном университете, и явно предпочитала работать с профессионалами. Чего уж говорить про Панацею — знаменитую на всю Америку целительницу, возложением рук способную исцелить любого человека от сколь угодно страшной раны или болезни. Он на их фоне, конечно, не был столь же пугающе компетентен.       К счастью, многого от него и не требовалось.       Просто очень быстро бежать.       А если он в чем то и был хорош?       Мицуко Сато медленно выдохнул.       В ушах взревела музыка.       И он помчался вперед, подгоняемые смыкающиеся над его головой темные своды лабиринта Доков. Но все было в порядке — ведь он прожил тут два года. Два очень долгих года, когда ему было нечем заняться, и за время в которых он начал, больше от безделья, если признаться честно, свою великую войну против граффити. И если сначала он закрашивал только те рисунки, что были недалеко от их дома, пугаясь каждого шороха, то последние полгода забирался в самые северные пригороды Броктон Бэй, прекрасно зная, что может что угодно, кроме пули. А в этих узких, петляющих улочках?.. Быть может он был быстрее и её.       Прыжок. Схватиться за перекладину, подтянуться — прыгнуть, мягко приземляясь на идеально пружинящие кроссовки, распрямиться — и рвануться вперед, разрезая ночную тьму. В его голове, склонной все анализировать и создавать маршруты, словно в реальном времени змеились бесконечные маршруты, ведущие его к цели. И все же выбирал он конкретный — самый быстрый. Не самый безопасный, через глубину темных закоулков, в которых иногда происходили вещи куда более страшные, чем тривиальные убийства, на которые он успел насмотреться, но без всяких сомнений — самый быстрый.       Вывески мелькали вокруг него, сменяя друг друга одним бесконечным калейдоскопом изображений.       Вокруг мелькали темные кирпичные стены, вздымающиеся к небесам, небольшие заборчики, заколоченные окна — его личная игровая площадку, которую он излазил вдоль и поперек, создавая, возможно, самую идеальную карту Доков вокруг. Без какой-то конкретной причины, просто от того, что в его жизни было не так много интересных занятий — сейчас это знание мира вокруг вело его вперед. Сменяя друг друга, мир вокруг мчался вместе с ним, отдаваясь неприятным жжением в груди и напряженных ногах — пусть он всегда занимался бегом, но всегда предпочитал марафоны, а не спринты. И все же…       Крошечная фигурка петляла в бесконечных темных кварталах, неумолимо приближаясь к своей цели. Прыжок. Ещё один, остановиться, вскарабкаться по лестнице — Мицуко одним движением чуть подпрыгнул, подтягиваясь на подрагивающих руках и, раскачавшись, все же забрался на низенькую крышу второго этажа. Но не остановился — а почти сразу, как только нашел в себе силы подняться на ноги, рванулся к противоположной части покатой крыши и, разбежавшись, прыгнул вниз. Ноги утонули в неприятно хлюпнувшем мусорном мешке, который, как и всегда, лежал на свалке, а сам мальчик быстро прыгнул вперед, приземляясь на твердую землю.       Посмотрел на себя, всего измазавшегося в сырой грязи после закончившегося пару часов дождя.       Проигнорировал лежащую совсем рядом с местом его приземления детский труп в слишком легкой для этой погоды куртке.       Недовольно бросил взгляд на свалку, оставшуюся позади, которая и стала причиной небольшой задержки.       И, наконец, посмотрел на свои новенькие кроссовки — которые прямо сейчас выглядели так, словно…       Ну…       В них бегали по грязи.       Мицуко решительно кивнул самому себе, на всякий случай решив, что если их не получится отстирать, то он обязательно попросит у Госпожи Гуанинь новые! Развернулся, погрузившись в размышления о том, насколько Кен расстроится, если увидит, что стало с его подарком, напружинился, готовясь к финальному броску до цели, чувствуя, что дыхание уже почти пришло в норму — двигаться до гаража оставалось метров восемьсот, не больше… И только тогда замер, чувствуя как по спине пробежал холодок, быстро обернувшийся леденящим душу страхом.       Ему очень-очень не хотелось оборачиваться, чтобы увидеть, что было за его спиной.       Ему…       Ему просто привиделось.       Просто игра взбудораженного воображения.       Глупости, которые не имеют никакого отношения к реальности.       Мицуко решительно двинулся вперед и замер, когда цепкое чувство неправильности пронзило его насквозь. Он… Он просто не хотел поступать так.       И какая тебе разница, — мгновенно возразил он самому себе, заставляя себе сделать ещё один шаг вперед. Даже если там кто-то есть, даже, не то что бы он мог что-то сделать, верно?       Он торопится.       Гуанинь-доно зависит от него!       Это был решающий аргумент.       Мицуко мрачно кивнул самому себе и, не оборачиваясь, продолжил путь. Уже даже близко не так стремительно, как раньше. Напротив — медленно, словно двигаясь против самого сильного в мире ветра.       Все умирали.       Иногда кто-то умирал в очень неподходящих местах.       Иногда кто-то был на грани смерти…

она лежала на боку, со стеклянными глазами, распухшим от кашля горлом, бледная и с огромными синяками под глазами

      …но с этим никто и ничего не мог сделать. Не то что бы он должен был что-то делать, он имел в виду, верно?. Тем более сейчас. Тем более, что…

обязательно из реки, слышишь меня? Ты ведь меня не подведешь, да? Ты ведь знаешь, как важно слушать взрослых, да?

      …у него действительно не было времени. Мицуко нервно вздрогнул, стиснув зубы и отвернувшись. Руки сжались в кулаки, когда он упрямо двинулся вперед, игнорируя…

поганый… подлый… как ты смел… я… я, к-ха, твой отец! я вырастил тебя не…

      …глупые, бесполезные голоса, которые…

это был не ты! Ясно, идиот?! Это был её выбор! Её, а не твой! Ты будешь винить себя за все на свете? Ну так обвини себя в том, что на нас напал чертов Левиафан! Ты тут ни причем! Так что перестань плакать! Перестань, иначе… Иначе он может подумать, что ты слишком слабый для того, чтобы ехать вместе с ними…

      …не говорили ничего, кроме того, что он и так знал.       Сато нервно, дрожаще выдохнул, изо всех сил зажмурившись и всем сердцем надеясь, что до сих пор играющая в наушниках музыка заглушит едва уловимый шепот того, чему его учили всю жизнь. Он не станет тратить время на достойные похороны какой-то бродяжки… Или на проверку того, жива ли она ещё… Или… Мицуко сделал ещё один шаг дальше — замер, услышав хруст под ногами. Остановился. Недоуменно опустил голову вниз, с трудом читая незнакомое название на пустой баночке, но даже это было больше рефлекторным, чем осознанным действием.       Конечно.       Это было испытание?       Божественное вмешательство?

А кого ещё? Ты хочешь знать, почему он берет тебя? Потому что я девчонка! Вот! Все! Это единственная причина! И не делай вид, что лучше меня! Ты сам знаешь, что это не так! И он все равно выберет либо тебя, либо Мию. Что я должна была делать? Позволить ей занять твое место? Не говори глупостей. Я просто сделала все то же самое, что и ты. Просто… Ты сделал это случайно. А я сделала намеренно. Она поправится. Но к этому моменту ты уже по ту сторону океана…

      Или просто кармическое воздаяние?       Мицуко медленно, опустошенно поднял с так удачно лежащей на его пути баночки с лекарствами. Пустой. Он долго держал её в руках — словно бы и не было его время жестоко ограничено. Словно и не от него зависел успех зависшей на волоске спасательной операции. И все же…       Он просто не мог решиться.       Именно поэтому он развернулся не поэтому. Почему?       Он и сам до сих пор не знал. Пожалуй, если пытаться найти ответ на этот вопрос, то заключался он бы в том, что в бесконечном большинстве реальностей он проходил мимо. Не замечая. Игнорируя. Выбирая не помогать скрючившемуся в судороге маленькому пророку, с текущей из носа ручейками крови. Выбирая поступить разумно.       Мицуко Сато, всегда выбиравший семью, прошел мимо.       Мицуко Минамото проклял судьбу, и, развернувшись, бросился к безвольно лежащему телу. Не тратя лишнего времени прижал два пальца под сонную артерию, нащупывая слабый, едва читающийся пульс трепетно сражающегося за выживание хозяйки сердца. Коротким движением распахнул молнию на сумке, доставая оттуда небольшой фонарик и одним действием включая его. Его эмоции притупились — как тогда, в ту обыденную ночь, когда он, наконец, избавился от главной преграды на пути спасения своих сестер. Одна из которых предала свою семью, а вторую лишили будущего — и все ради его собственного выживания.       Он должен был остаться там.       Вместо него должна была плыть его гениальная старшая близняшка.       Или не столь гениальная, но уже взрослая, серьёзная и куда более приспособленная к жизни Мия.       И все же они остались там. А он — нет. Занял их место, и с тех пор делал все, чтобы приблизить их воссоединение. Но то, что он делал сейчас, было, по правде говоря, не связано с их спасением. Конечно, много позже, когда Объединение Доков станет темой на форумах, ему станет понятно, что ничего лучшего для спасения своих сестер, чем помощь маленькому пророку, он сделать не мог. Но в это мгновение он думал не о них.       Беглец думал о своих грехах.       И о том, что искупление иногда было тем выбором, который он бы никогда не совершил в нормальной жизни.       Наверное именно поэтому Мицуко и понял, что наконец поступает правильно.