Любовь во время зимы

Зима в Волшебной стране наступила неожиданно. Те, кто был старше, вспоминали снег во время владычества Агнет Прекрасной, когда Стелла сидела под замком в городе Теней. Но теперь-то Агнет жила в уединении, а Стелла оставалась у всех на виду. Что-то нечисто… Правда, когда первая снежинка упала с неба — а Болтуны спорили, когда же случилось это знаменательное событие, — Стелла навещала Элли в Изумрудном городе. Но обе волшебницы прилетели сразу же, обгоняя птичью и звериную почту, едва снег добрался до Зеленой страны. Увы, даже Хранительница оказалась бессильна. Если бы разверзлась земля и через трещины повалил сизый дым, Болтуны едва ли испугались бы так сильно, как тогда, когда их изящные башмачки начали тонуть в сугробах. Вскоре снег доходил уже до колен — еще немного, и достиг бы пояса, но на помощь пришел Сказочный народ. И мало-помалу Болтуны освоились: научились чистить дороги и крыши домов так, чтобы снежные комья никому не попадали за шиворот. А малыши, подумать только, наловчились играть в снежки, будто каждый год на улицы Стелларии опускалась зима. В волнении и нарастающем недоумении пролетел первый день зимы, потом второй, неделя и наконец полмесяца. Самые нетерпеливые Болтуны задавались вопросом «Почему бездействует Стелла?». Самые терпеливые — «Как Пакир смог дотянуться до нас с далеких звезд?». Ведь звезды представлялись Болтунам настолько далекими, что и вовек не доберешься, а уж те, на которых засел злой чародей, наверняка прячутся в самой глубине черного космоса, и даже на ясном небе их не разглядишь. Стеллу же интересовало другое: где Эльг? Эльг выжил в битве у горы Трех Братьев, хотя тогда казалось, что он обречен. Стелла первый месяц едва ли не спала подле его кровати и, положа руку на сердце, признавала: в ее жизни было много искалеченных так сильно, что кости по осколкам приходилось собирать, но столь безнадежных — никогда. Нечеловеческая физиология Эльга сильно затрудняла лечение. Именно эта физиология Эльга беспокоила Стеллу сейчас. А вдруг, подобно ящерицам, Эльг впадет в спячку? Но справится ли сердце с такой переменой, ведь, в отличие от ящерицы, Эльг все-таки наполовину человек? Едва выздоровев, практически через год после битвы с Пакиром, Эльг взмахнул зажившими крыльями и покинул Стелларию. Его отпустили — не могли не отпустить, ведь Эльг не был подданным Стеллы. Но куда он отправился — никто так и не узнал, ведь с тех пор Эльга не видели ни в Желтой стране, ни в Изумрудном городе, ни у Мигунов, ни у Жевунов. Однажды в разговоре с Лангой — новой королевой Подземной страны — Стелла упомянула, что стража острова Горн, должно быть, счастлива служить вместе с храбрым крылатым воином. Но Ланга несказанно удивилась: Эльг в Подземной стране не появлялся. Не было его и у рудокопов. Эльг словно бы исчез с лица земли, чтобы спустя много лет его изображение появилось в волшебной книге Хранительницы. Эльг, согласно книге, мог остановить зиму, и Стелла ломала голову: как, ведь он не волшебник? Раньше дня не проходило, чтобы Стелла не вспоминала Эльга — но теперь все её мысли крутились вокруг него ежечасно. Летучие Обезьяны искали его по Волшебной стране, ведь до сих пор осталось немало мест, о которых не знала даже Хранительница Элли. Драконы ежедневно облетали Кругосветные горы, полагая, что Эльг может скрываться в горах либо в пустыне. Увы, приход зимы разрушил уклад прежней драконьей жизни, и молодняк почти полностью перебрался в Подземную страну, где Ланга радушно встретила их и разместила на одном из островов Южного моря. Впрочем, зима пришла и туда, но привыкших к суровым условиям подземных жителей куда больше беспокоил не холод, а подступающий голод, ведь никто на поверхности не ожидал, что нужно впрок запасаться хлебом и фруктами, и теперь стремительно пустели кладовые даже самых запасливых Жевунов. Людушка-голубушка, оголодавший без зеленой листвы, добровольно отправился в Лунную страну и вместе с Аргутом, Дональдом и Алармом исследовал и берег Лунной реки, и ее дно, и развалины замка, но ничто не говорило о том, что внутри кто-то жил. И все же одно было ясно: Эльга нет в Волшебной стране, и, если он еще жив, его следы надо искать либо в Лунной стране, либо в Подземной. Первый месяц зимы подходил к концу, когда Стелла решилась. Прежде она никогда не улетала надолго из Стелларии, во всяком случае, по своей воле, но сейчас случай был исключительный. Договорились, что Элли присмотрит за Розовой страной, Корина поручит Стеллу заботам Чангара, Ланга снабдит точной картой Южного моря и провизией… Расставаясь, Элли заплакала — она была беременна третьим ребенком и, казалось, каждую минуту заливалась слезами то от радости, то от огорчения. На этот раз ею говорило волнение: — У меня чувство, будто меняется эпоха, и стоит тебе шагнуть за порог, мир станет другим. Что ж, тогда Стелла не знала, что Элли куда ближе к истине, чем ожидалось.

***

Она в самом деле легко добралась до нового дома Черных драконов. Какие бы чувства ни испытывала Ланга к Корине, своей бывшей сопернице за расположение Пакира и впоследствии за любовь Дональда, ее верных друзей — драконов — Ланга разместила со всеми удобствами. Их ничто не ограничивало: они могли летать по всей Подземной стране и подниматься на поверхность, им разрешили охоту, а рыбаки каждый день привозили свежую рыбу. Кое-какие уцелевшие ящеры из прежних Пакировых воинов даже примкнули к драконьему племени, и уже несколько яиц в кладке отличались цветом и формой. При других обстоятельствах Стелла была бы счастлива, но, увы, сейчас ее мало что могло обрадовать. Эльг?.. Где Эльг?.. Он мог вернуться на те острова, где рос, к скалам, про которые рассказывал в бреду, на родину девушки, чьим именем называл Стеллу, когда метался по кровати от жара. Пусть драконы и рыбаки говорили, что Эльга здесь нет и не было в последние годы, Стелла отчаянно бодрилась: она найдет. Ведь, кроме как здесь, искать больше негде. На исходе третьего дня в Подземной стране Стелла спустилась с широкой спины Чангара на берег Гавани Надежды, где, по рассказам Эльга и оговоркам Аларма, скрывался в мглистом облаке дворец принца Баккара. Розоватый туман, которым была укутана гавань, сгустился, усеянный скалами берег показался Стелле зубастой пастью, и старая каменная крепость на вершине скорее пугала, чем вызывала трепет. И это здесь вынуждены были жить остатки ее народа, когда пала Империя Солнца? В подземелье? На берегу, похожем на пасть гигантского монстра? В мглистом тумане, когда привыкли парить среди облаков? Родившемуся на острове Горн Эльгу Южное море могло казаться краше всего в мире, но Стелле-то, Стелле!.. Она вздохнула и боязливо поежилась, когда сделала несколько шагов вверх. Замок выглядел так, будто его упорно пытались разрушить: в стенах зияли дыры, основания башен поросли мхом, а вершины давным-давно осыпались, и камни превратились в крошку. В этом замке жил дух. Если верить Аларму и Эльгу. Но сколько бы Стелла ни просила Баккара откликнуться, ответом была тишина. Вокруг расстилалась ночь. Стелла опустилась на поросший мхом валун, камни замковых стен холодили ладонь, и с моря не доносилось больше ни плеска волн, ни криков птиц, ни пения дельфинов. — Баккар, — позвала Стелла еще раз, больше не надеясь на ответ. — Как же ты здесь, Баккар… Тысячи лет назад, вырвавшись из плена Пакира и очутившись на земле, Стелла винила себя в несчастьях, обрушившихся на Мир Облаков. Но, конечно, не похищение Иринии-Стеллы и не последующее бегство от колдуна стало причиной гибели Империи Солнца. — Время идет так медленно, — прошептала она. — А тебя в нем нет. Баккар, наверное, женился после исчезновения Иринии, ведь откуда-то у него взялись потомки. Да и у Стеллы, чего греха таить, были мужчины после него. Она и на Эльга смотрела не только с сочувствием, и не одна благодарность храброму воину заставляла ее сердце биться быстрее. Все же почему книга Хранительницы указала именно на Эльга?.. — Я видела, как рушатся цивилизации, — призналась Стелла мертвым камням разрушенного замка. — На дно уходили страны и города, одна армия сметала другую и на останках строила новые крепости. Где я только не побывала, Баккар, за эти тысячелетия. Но я не могу допустить гибель Волшебной страны, ведь она стала моим домом. Если зима не кончится, страна обречена. Болтуны уже говорят о том, чтобы уйти под землю… На миг ей показалось, что раздался шорох, но стоило вскинуть голову, как стало ясно: она ошиблась — это всего лишь складки тяжелого платья прошуршали друг о друга. Гавань по-прежнему безмолвствовала. — Если я не отыщу Эльга… Почему Эльг, Баккар? Может, потому что в нем течет кровь ящера со звезд? Тебе бы понравился Эльг, милый Баккар. Он вырос храбрым воином, ты можешь им гордиться. Слабый ветерок коснулся лба, колыхнулась выпавшая из узла прядь, и вдруг запахло цветами, чьего аромата Стелла так и не смогла повторить, сколько ни пыталась. Так пахли нежно-розовые колокольчики, которые Баккар подарил при первой встрече. Стелла встрепенулась. Запах стал сильнее. В темноте двигаться вперед приходилось медленно, на ощупь, то и дело ноги норовили соскользнуть вниз, и подошвы туфель отнюдь не защищали от каменной крошки, но, честное слово, Стелла и по раскаленным углям пошла бы безо всяких сомнений. Ветерок то ласкал ее локон, то осыпал лицо и шею легкими прикосновениями, так похожими на невесомые поцелуи Баккара. Туман вокруг стал плотнее, цвет с розоватого сменился сначала на лиловый, затем фиолетовый и, наконец, на голубой, то тут, то там замелькали золотые искорки. Туман заколыхался, и на мгновение Стелле почудилось, что он примет очертания Баккара, но нет, по бокам появилось два туманных крыла. Стелла взмыла в воздух. Она летела уже довольно долго, но не чувствовала усталости. Призрачные крылья не просто несли ее, они стали ее частью, и Стелла легко могла управлять ими. Вот она поднялась еще выше, так что вдали заметила темное сонное море. Вот ускорилась, и разрушенный замок скрылся из виду. Когда-то Аларм уже бывал здесь, направляясь к Вратам Тьмы, но в этот раз Врат видно не было, и Стелла сомневалась, что действительно находится в Подземной стране, где долгое время жили люди Мглы. Иначе почему над нею бескрайнее звездное небо? — Баккар, — позвала она, — почему Эльг здесь? Но ответа она не дождалась. Может, потому что Баккара больше не было? Он дважды исполнил свой долг перед отцом и перед народом: когда закрыл Врата Тьмы в первый раз и когда показал Аларму, как это сделать. С тех пор его дух был свободен. На глазах выступили слезы, и Стелла смахнула их кончиком пальца. Навстречу плыли облака, все сильнее пахло цветами, и теперь уже сомнений не осталось: Стелла вернулась в Мир Облаков, каким он был прежде. Но если бы возвращение могло по-настоящему ее радовать!.. И тогда Стелла позвала еще раз, только на этот раз с ее губ слетело нужное имя. — Эльг. Она закрыла глаза и представила себе лицо и фигуру крылатого воина с чешуйчатым телом и лицом ящера, разве что с глазами, которые не горят желтым огнем, а синеют, подобно василькам. Ветерок стих, запах цветов стал слабее, и про себя Стелла уже представляла, как мир ее детства сменяется пещерным мраком Подземной страны. Но стоило открыть глаза — она все еще парила среди облаков, над головой летели разноцветные звезды, и на горизонте виднелись башни дворца императора Морефея. А Эльга не было. — Возможно, он во дворце? Но как бы он мог там очутиться? Стелла остановилась, и крылья послушно замерли. Она не была готова поворачивать назад, и все же чувствовала, что попала в ловушку. Если она полетит дальше — войдет в стены дворца, где так часто бывала в юности, отыщет галерею с цветами, где целовалась с Баккаром, когда об их предстоящей помолвке едва начали говорить… Не сможет вернуться назад. — Ведь этого мира не существует, не так ли? — грустно спросила она, находя взглядом созвездие Изумрудного города. — Это мираж, и я никогда не доберусь до дворца, а если и смогу до него долететь, то пойму, что внутри никого нет. Но если это мираж, значит, она зря ищет тут Эльга, ведь двое не могут потеряться в одной и той же фантазии. Кто бы мог создать этот мир, отголосок, осколок мира, который она знала в юности и который являлся ей по ночам? Не она сама, ведь ее магия бессильна в Подземной стране. Не Пакир, потому что он никогда не сумел бы повторить прекрасный Мир Облаков. Не Торн. Морефей? Баккар? Нет, Баккар бы не заманил Стеллу в ловушку, пусть даже сладкую и приятную, когда она пришла просить о помощи. Стелла взмахнула крыльями и решительно полетела назад. Остался позади дворец Морефея, и даже если бы в его галереях по-прежнему ждал прекрасный, как солнечный луч, принц Баккар, Стелла не развернулась бы. Далеко под ногами вновь появились развалины Покинутых городов, ветерок подгонял в спину, и Стелла двигалась быстрее, чем раньше. Впереди показалось море. Но море было не тем же, от которого Стелла начинала полет. Она даже не могла точно сказать, как поняла: море — тоже ловушка. Сильнее задул ветер, крылья рассекали воздух подобно ударам меча. И Стелла почувствовала себя воином, вышедшим на схватку с самым страшным врагом. Точно так же, как в тот миг, у горы Трех Братьев, когда закрыла собой Аларма и Элли, оказавшись лицом к лицу с Пакиром. Только теперь вместо Пакира ее ждали призраки. Чужие призраки, не ее, ведь своего она давно отпустила. Даже раньше, чем он — ее. Соленые брызги коснулись ее крыльев, когда море поднялось волнами, но Стелла взлетела выше и помчалась вперед, находя взглядом остров с хрустальными скалами. Однако волны не сдавались, задул встречный ветер, и Стеллу снесло бы назад, если бы в спину не дул цветочный ветерок Мира Облаков. Потемнело море, волны стали выше, бушевали, норовя поглотить. От одной из скал отделилась серая фигурка, и тогда Стелла закричала изо всех сил: — Эльг! Если бы Эльг не услышал, Стелла была бы обречена.

***

Стелла сидела, обхватив себя руками за плечи, и стучала зубами. Она все же искупалась в бушующих волнах, и тяжелое, мигом промокшее платье едва не утащило ее на дно. Эльг подоспел в последний момент и спас, буквально ухватив за крылья, которые еще трепетали на поверхности воды и не желали тонуть. Именно поэтому Эльг теперь бормотал оправдания и усиленно раздувал огонь, стараясь не поворачиваться к Стелле. Мокрая ткань платья обрисовывала бедра и ноги, выделяла грудь и затвердевшие соски; Стелла смутилась и прикрылась крыльями. Уже не призрачными, а белоснежными, будто сошедшими с картины. Спина Эльга будто окаменела. — Как давно вы здесь? — спросила Стелла. Но вряд ли Эльг вел календарь, вряд ли в его мираже время шло точно так же, как в мире. Стелла обхватила себя крыльями, когда ветер стал сильнее. Ветер будто боролся с нею, норовил поднять с валуна и погнать к темным водам, изгнать прочь от Эльга, от уютного призрачного миража в призрачном море. Ветер пронизывал морозом, и зубы задрожали так сильно, что задать следующий вопрос Стелла уже не смогла — с ее губ сорвалось только нелепое мычание. Наконец Эльгу удалось разжечь какой-никакой костерок, но увы, тот никак не хотел становиться больше, и тепла от него не хватало. Стелла развела в стороны крылья лишь для того, чтобы скинуть с себя и верхнее платье, и нижнюю рубашку, и вновь прикрылась, когда услышала над головой потрясенный вздох. Что? Эльг тут же отвернулся и развесил мокрую одежду. Но Стелла-то продолжала мерзнуть, просто потому что сесть ближе к огню она боялась — кто бы подумал, что однажды ей снова придется опасаться, как бы не опалить крылья. — Вы же понимаете, что это не остров Хрустальных скал? — простучала она зубами, изо всех сил стараясь, чтобы голос казался мягким и ласковым. Эльг кивнул. — Тогда почему вы остались здесь? Он не ответил. Наверное, он вообще не обратил внимания на вопрос, на его лице отражалось смятение и борьба, и наконец Эльг сделал пару шагов навстречу. Его ладонь коснулась влажных волос Стеллы, неловко опустилась на плечо, и Эльг снова забормотал извинения, когда сел за спиной. Его крылья распахнулись, чтобы обхватить Стеллу в кокон и сомкнуться спереди. Белые перья затрепетали и прильнули к кожистым крыльям Эльга. Стало тепло. — Вернемся в Розовую страну, — прошептала Стелла. Она не спрашивала и не утверждала, хотя возможно, что несколько вопросительных ноток прозвучало в голосе, но не больше того. За спиной послышалось движение: Эльг согласно кивнул. — Я думал найти дом, — сказал он. — Но когда я вернулся на свой остров, я понял, как мне не хватает Маиры. Я не мог вернуться на остров Рыбаков — все напоминало о ней. И тогда я решил лететь в гавань Надежды… Эльг замолчал, и Стелла хорошо поняла, каким будет продолжение рассказа. — О Эльг. — Белые перья легко погладили кожистые крылья, потому как Стелла безуспешно пыталась нашарить чешуйчатую ладонь Эльга. — Прошлое на то и прошлое… Объятия стали чуть крепче. — На острове есть пресная вода, — вспомнил Эльг. Но Стеллу расстроила попытка сменить тему. — Вернись со мной в Розовую страну. Там тоже есть пресная вода. И талая… очень много. Еще через минуту она посвятила Эльга в детали и не забыла упомянуть, что книга Элли указала, что именно Эльгу суждено остановить зиму. Стелла ожидала удивления и вопросов и заранее сомневалась, что говорить. Но Эльг ничего не спросил. Вместо этого он разомкнул объятия и ушел к скалам, чтобы через минуту вернуться. С мечом и венцом в руках.

***

Свое безотчетное волнение при виде венца Стелла поняла, только когда крыло о крыло с Эльгом подлетела к разрушенному замку и опустилась между острых, как резцы, валунов. Она уже видела этот венец, когда была даже не юной — еще ребенком. Золотой ободок с десятками маленьких солнц принадлежал Веренее — рано умершей матери принца Баккара. Возможно, он бы украсил волосы Стеллы-Иринии, если бы не случилось Пакира… Он украшал волосы Стеллы сейчас. На поясе Эльга висел меч Баккара. Солнце возвращалось в Волшебную страну.