Любовь во время зимы

Первое время крылья Стеллы привлекали всеобщее внимание. Даже Корина и Элли, забыв о вражде, несколько дней не покидали Розовый дворец, и за это время изучили, как быстро крылья появляются и исчезают, как высоко Стелла может взлететь, учитывая скорость ветра, и не намокают ли перья от сырости… Придворные поэты и художники пришли в такое волнение, что и спустя месяц с их полотен и свитков не сходили белоснежные крылья. И, подозревала Стелла, понадобится не один год, чтобы они привыкли. Зима не прошла бесследно. Даже больше: зима вообще не прошла. Прекратился снегопад, и намного чаще выглядывало из-за туч ласковое солнышко. Сугробы потихоньку таяли, и по городским улицам побежали веселые ручейки. На деревьях в оранжереях Савара вновь завязались груши и персики. И мало-помалу звери и птицы, прежде не знавшие спасения от мороза, начали возвращаться в Розовую страну и селиться в Стелларии, так что и недели не прошло, как все улицы города оказались заполнены бобрами и лисами, зайцами, котами, волками, коровами… Птицы без устали галдели на городских крышах и на голых ветвях деревьев. Всей остальной Волшебной стране повезло чуть меньше: там по-прежнему царила зима, хотя Аларму и Страшиле при помощи Аргута удалось избавить Изумрудный город от сугробов, в Голубой стране жевуны приловчились выращивать овощи на подоконниках, а Мигуны и вовсе обогревали дома при помощи сети труб. — Я надеялась, что прочту в моей книге что-нибудь определенное, — вздохнула Элли, — но, боюсь, там по-прежнему изображен Эльг. Элли сидела на балконе малой гостиной и размазывала тончайшим слоем джем по хлебу. Корина одарила Элли презрительным взглядом и отвернулась. — Ты говорила, что в Большом мире снег выпадает каждый год! Корину манило небо. Она недолго кривилась, когда Стелла впервые предложила поднять в воздух и показать Стелларию с высоты. Стелла, если честно, и юных Болтунов поднимала в воздух — этих даже не требовалось уговаривать, они первые насели с просьбами. Корину же хлебом не корми — дай полетать на облаках, драконьей спине или в руках Стеллы. Полет с Эльгом она, возможно, предпочла бы больше, но… — В Большом мире я знала, что зима кончится и начнется весна, — заметила Элли. — Я помню много лет, когда зима не кончалась, — добавила Стелла. Ее вниманием завладели Савар и Роголд, которые ползали по оранжерее и что-то делали с крышей. С их слов Стелла знала, что они изобретают солнечную батарею, но увы, с ними не было Аргута, который сказал бы, насколько правильно будет работать их конструкция. Что касается Савара — он был гениален во всем, что касалось растений и их выращивания, но несколько лет назад его попытки самостоятельно спроектировать павильон кончились провалом. Буквально. Сквозь землю. Роголд же вообще казался редкостной бестолочью и оставался при дворе лишь благодаря своей тетушке. Хотя после давней истории с Агнет Стелла все же назначила юношу следить за садом, чтобы не надоедал, но в то же время оставался на виду, и теперь Роголд с энтузиазмом следил. С молотком и болтами в зубах. — Сломают, — фыркнула Корина. — Нет, все же далеко им до Жевунов. Но ведь Савар и сам Жевун! — А это интересно. — Элли задумчиво погладила живот, а Корина раздраженно закатила глаза. — Эта штука должна накапливать тепло и передавать его в теплицу, так? А в Большом мире многие до сих пор верят, что камни — мощные артефакты и способны накапливать энергию. Возможно, нам тоже нужны большие камни, вроде изумрудов, которые можно наполнить магией и установить в разных городах. Корина закатила глаза еще раз. — Ты уже трижды пыталась заколдовать камни, фея, и все три раза — в молоко. Отцепись от этой идеи, ты далеко не Гингема. Элли пожала плечами и вернулась к прежнему занятию: методичному поглощению джема. Чтобы заколдовать камни, надо знать, как колдовать... Если ты не Гингема, конечно. Но Стелла подозревала, что черные камни в пустыне были заколдованы намного раньше. Хотя Стелла выбрала бы не камни, а цветы. Нанести заклинания на бутоны и листья проще, чем на холодные бездушные камни, хотя бы потому что цветы — живые, и их соки подпитывают магию. Но в начале зимы ее попытки завершились неудачей. Что-то изменилось? В Розовой стране начало теплеть, едва вернулись Стелла и Эльг. Но как бы усилить эффект? Да и потом, с чего они взяли, что эта слабенькая весна вообще их заслуга, а не естественное изменение природы? — Гляжу на вас и не понимаю, почему меня не сделали Хранительницей. — Корина больше не смотрела на Элли, а вот от Стеллы не отводила взгляда. — Ты, конечно, не интересовалась, какими камнями украшен твой обруч? В каждом золотом солнце на голове Стеллы действительно скрывалось по крошечному камешку, и, будь венец изготовлен на Земле, можно было бы предположить в этих камнях бриллианты. Но Стелла была уверена, что венец родом с далеких звезд и потому нет смысла интересоваться, как назывались эти камни на родине мастеров. Корина цокнула языком. — И ты, конечно, не замечала, что каждый камешек вспыхивает звездой, когда рядом появляется Эльг? Элли горячо поддержала: она тоже это заметила. — Правда, всего на мгновение, — добавила она. Стелла мотнула головой: она не замечала. Но понимала. Быть может. В конце концов, почему бы не искать любовь во время зимы?

***

Она собиралась отыскать Эльга, когда сумерки опустятся на город и первые звезды ласково подмигнут с небес. Эльг найдется в парке или же на широком балконе в своих покоях, откуда он нередко пикировал вниз, заставляя фрейлин визжать и бросаться к окнам. Возможно, Стелла отыщет Эльга в зале среди придворных, ведь храбрый рыцарь волновал романтические умы поэтов и художников, и они спорили за право создать самый лучший портрет и сложить в честь Эльга самую красивую оду. Стелле надо продумать, какое платье надеть и как убрать волосы… Шутка ли, сотни лет ее не волновало, как уложить локоны перед встречей с мужчиной!.. А она до сих пор не знает, что скажет; но когда найдет Эльга — тогда сердце все скажет за себя. Да? План не сбылся. Точнее, план сбылся совсем не так. Стелла не нашла Эльга в парке — там пожилые бобры обсуждали воспитание молодняка и вкус древесной коры померзших груш. Стелла не нашла Эльга на балконе — там проводили собрание шумные галки. А в тронном зале художники и вправду спорили, кто нарисует лучший портрет. Но моделью был не Эльг — под звуки вальса кружились в паре Корина и Элли и шутливо пререкались на каждом повороте. Стелла обошла коридоры, несколько раз спустилась в сад и в парк, нашла убирающих осколки Савара и Роголда, спугнула диспут зайцев и волков, заключающих внеочередное — третьей за день! — перемирие, и едва не подралась с сорокой, которая с громыханием тащила по полу золотой канделябр… В свои покои Стелла вернулась с досадой. Но вскрикнула от радости, когда навстречу ей взмахнула крыльями огромная тень. Эльг торопливо соскочил с подоконника, обитая бархатом книжка упала с его колен на пол, и Стелла немного смутилась, когда вспомнила, что не убрала с глаз долой любовный роман, принесенный в Волшебную страну еще из Большого мира. — Леди Стелла де Клауд, — прочитал Эльг вытесненное на обложке имя. — О, это было давно. Одной страшно холодной зимой… Эльг отложил книжку на хрустальный столик и сделал шаг вперед. Стелла — два. Еще через несколько решительных шагов они столкнулись, подобно фигурам на шахматной доске. — Вы прекрасны, — прошептал Эльг. — Ты тоже. Это была чистая правда! Стелла и впрямь находила Эльга красивым. Не таким как все. Не похожим на других мужчин. Но ведь ей, Иринии-Стелле, выросшей в Мире Облаков, не было нужды привыкать к существам, которые мало походили на людей: тот же Сказочный народ жил рядом. Полуящер-получеловек Эльг казался Стелле прекраснее сотни, тысячи прочих. — Когда я улетал из Розовой страны, я считал, что изменяю памяти Маиры, когда думаю о вас, — признался Эльг. Стелла сжала его пальцы. — Я должна спросить, Эльг, как у вас оказался венец императрицы Веренеи. Но полагаю, что уже знаю ответ. Он мог найти его в крепости на берегу гавани Надежды или побывать в том же сладком мираже, в котором едва не застряла Стелла — в призрачном Мире Облаков. Но очевидно одно: где бы Эльг ни нашел этот венец, он мог взять его с подсказки только одного человека. Духа. Видения. Эльг смутился и замялся, не зная, что сказать, а после просто кивнул. И этот кивок сказал Стелле о многом. Звездная ящерица Гидара и храбрый маршал Лоот могли бы по праву гордиться своим сыном. Вряд ли кто-то из ныне живущих знал равных Эльгу в честности и великодушии, и вряд ли кто другой сумел бы так нежно сжать Стеллу в объятиях, когда она прижалась к его груди. Теперь не было нужды проверять, светятся ли камни на солнцах венца — комнату озарило сиянием, подобным утренней заре. Стелла скользнула губами по сухой коже щек Эльга, пока не достигла рта. На ее голове сиял императорский венец, который был обещан ей тысячи лет назад. На поясе ее… жениха? — пожалуйста, о Торн, пусть в этот раз на Землю не обрушится зло в лицо Пакира! — висел меч принца Империи Солнца. Стелла смотрела в красивые ярко-синие глаза, так похожие на те, которые она любила когда-то. Но Баккар покинул ее сердце и мысли. На подоконнике по цветочному горшку, в котором оживали погибшие с началом зимы колокольчики, запрыгал резвый воробушек. Весна возвращалась семимильными шагами. И поутру, не сомневалась Стелла, из Голубой и Фиолетовых стран, из Изумрудного города и Города Всеобщего счастья, придут послания: тает снег. Потому что солнце пришло в Волшебную страну. А все остальное завершат ее чудесные цветы.