Фарфор и монолит

За оконным стеклом уже догорели краски заката. И небосклон щедро демонстрировал всюду усеянные крошечные точки — звезды. И по улицам Торонто бегали разноцветные искорки от горящих вывесок, светоотражающих витрин и света фар автомобилей, несущихся по шоссе. Трудящийся день миновал около получаса назад. Офисные работники, прихватив тяжелые портфели со стопками бумаг, спешили к личным автомобилям или к остановкам общественного транспорта. Женщины с хмурым выражением лица щупали в кармане брюк ключи от входных дверей магазинов и переворачивали таблички с «Open» на «Close». Небольшие компании молодых людей, скорее всего студентов, сочились по тротуарам, шумно обсуждая гоночные автомобили и механику. В любое время суток Торонто напоминал громоздкий муравейник, кишащий людьми, впопыхах стремящихся по своим делам. Непередаваемый вид на город открывался прежде всего с верхних этажей небоскрёбов или в крайнем случае с крыш жилых домов, которые Старр не брезговали использовать в качестве места для свиданий после работы. И как только рабочие часы подходили к концу, на крышу прилетал, как правило, первым Хоумлендер, а за ним — все также в деловой форме Джорджия. И сегодняшим днем Джон не забыл заказать из кафешки неподалёку два латте (оба для нее) и пяток маленьких пакетиков сахара. На Джорджию кофе и на долю не действовало, благодаря ее ускоренному метаболизму. Туда же относились напитки с градусом: ими Старр не пронять. А вкус дешманского кофе приходился ей по душе. Мужчина ступил на бетонное покрытие и опустил на бортик картонку с двумя стаканами. Спустя пару-тройку мгновений на место прибыла Джорджия. Она примостилась на борт, легким движением подогнула под себя ткань юбки-плиссе и свесила стройные ножки в капроновых колготках 20 DEN. Немного погодя, рядом с ней, меньше расстоянии вытянутой руки, присел Патриот, расправил плащ за собой и протянул сестре стаканы с кофе. На слабом ветру развевался американский флаг на плаще Твердыни. И пряди светло-русых волос Джорджии колыхались. В ночном свете черты ее лица заметно сгладились. — Тебе не кажется, что за Звёздочкой нужно поставить наблюдение, — ее уста дрогнули в словах. Ее руки сжимали бумажный стакан с кофе. — Отделу по зачистке вернее, — отозвался Хоумлендер. Он смотрел куда-то вдаль, на город. С его-то силами Торонто мог встать перед ним на колени и непрестанно молить о пощаде. Он выше всех. «Я сильнее, я умнее, я лучше», — прямая цитата из одной его конференций. По сравнению с ним все люди ничего из себя не представляют — лишь пылинки под ногами. — Сам суди, — она болтала туда-сюда ногами, свесив их с крыши, — неужели полагаешь, что эта мелкая наивная дурочка перестанет за ним хвостиком мотаться? — Их ищет каждая шавка, — глубоко вздохнул Хоумлендер и состроил вид, будто отчитывается руководству. — Я прослежу за ней. И давай поменьше о работе, — она вздохнула полной грудью и отпила из бумажного стакана, — и еще давай в следующий раз с карамелью. — Все в лучшем виде, — Джон слегка сощурился. Ему приходилось не в привычку, чтобы им командывали, как какой-то дрессированной собачонкой. Но все же небольшую слабость к женщинам он имел, особенно к своей сестре. Джорджия предвинулась ближе, почти вплотную, и положила голову на чужое плечо. Патриот неосознанно вдохнул ее запах. Ее локоны волос пахли только распустившимися цветами астр — наверное от бальзама после шампуня. Он потерся подбородком о ее макушку, будто кот, нуждающийся в ласке, и еле осязаемо прикоснулся губами к прядям волос Джорджии.