После боли, всегда следует исцеление

Никто

Звон сталкивающихся мечей, ронявших яркие искры металла и прерывистое дыхание дуэлянтов почти перекрывали взаимные обвинения, разносившиеся на многие мили вокруг устремлённой в небо каменной башни. Лягушки и жабы напряжённо и благоговейно наблюдали за происходящей дуэлью, незаметными движениями лап, тел, или во всеуслышание поддерживая своего героя...

Саша

Я была зла, как никогда в жизни. Терпкая, горячая ярость вязким потоком текла по жилам, а разум заполняла густая пелена, наполняя мышцы ужасающей силой. Как посмела Энн быть такой-такой непослушной?! Я же хочу ей самого лучшего! Что такого в этой гребанной старой лягушке, что Энн готова по щелчку мерзких, перепончатых пальцев предать годы и годы нашей дружбы!!! Очередной злой, тяжёлый удар меча выбил из груди Анны судорожный вздох и, прошедшее незаметно для моего разъяренно-горящего взгляда, слабое дрожание уставших рук. И мелкий розовый урод, который кинул в меня своей грёбаной грязью! Почему, почему, почему ты не на моей стороне?!!! — ...Энн!!! Яростный, а оттого безрассудный удар меча скользнул по клинку Анны и прошел мимо, с силой врубившись в твёрдый камень башни. Время для меня замерло, мысли мчались с болезненной быстротой, пока непослушные руки пытались поспеть за ними. Если бы это был Грайм, то следующим его движением он бы... Нет, нет, Анна не знает этого приема, она не может... Меч Энн, холодно блеснув на закатном свету, быстрым обратным движением врезался в застрявший меч, вырывая из меня вскрик, и заставляя выпустить его. Как? Где она научилась этому?!? Меч отлетел далеко в сторону, прямо к границам круга. Присев от тупой боли в ушибленной кисти, я разъяренно вскрикнула. Энн победно вскинулась, отвернув голову, взволнованно глядя на мое потерянное оружие. Зря. Нельзя отвлекаться во время боя, снова пренебрегая своим лучшим другом! Мой кинжал покинул скрытые ножны, и быстрым, размашистым ударом, не глядя, я сделала скользящий выпад во время рывка к упавшему мечу, готовясь схватить его и продолжить бой! — Энн! Анна! Нет! Нееет! Крики ужаса и отчаяния от лягушек и резкий звон металла по камню за спиной остановили мой бег. Я недоуменно развернулась. И застыла. Первое что я увидела - Анна стояла на месте, чуть-чуть покачиваясь, глядя на меня своими огромными, чуть влажными карими глазами. Ее руки с силой сжимали свое горло, будто она пыталась задушить сама себя. Из длинной, тонкой красной полоски, прямо на моих глазах, толчками сквозь ее пальцы потекла темная, почти черная в цветах заката кровь. Я не шевелилась, с шоком смотря как Анна покачнулась, ее ноги подогнулись, и она мешком упала на каменные блоки башни. Лягушки пытались пройти сквозь застывших изваяниями жаб, плача и стеная. А я застыла, опустив взгляд, и загипнотизированно смотря на медленно стекающую с моего клинка красную жидкость. — Кха... С. Ссашшша... С-сса... Хрип, с ужасающим, вызывающим тошноту булькающим звуком вырвал меня из оцепенения. Я с бешеным криком откинула кинжал в сторону, заставив его со скрипом прокатиться по полу, к ногам вздрогнувших жаб охранения, и бросилась к моей рухнувшей навзничь лучшей подруге. Которую я, которую я... Кинжал остановился, блестя от красной влаги в свете заката. Словно кровавый памятником моей жестокости. Слезы брызнули ещё пока я бросалась на колени, не обращая на боль в ободранных голыми камнями ногах, и лихорадочно пыталась вспомнить, что нужно делать. Секунду ступора спустя я, рывком оторвав рукав своего поддоспешника, аккуратно, дрожа от все увеличивающейся лужи жидкости, омерзительно греющей мои саднящие колени, обвязала плотный кусок ткани вокруг судорожно дергающейся шеи Энн, и прижала. На моих глазах повязка мгновенно намокла, просачиваясь сквозь мои дрожащие пальцы засочилась кровь. Этого мало, мало!!! Я истошно закричала, уже не обращая внимания ни на что, чувство обиды, одиночества, предательства? Это важно точно не тогда, когда Она лежит на земле, ее губы быстро синеют, а из раны толчками струится кровь! — Сделайте что нибудь! Где аптечка?! Принесите мне аптечку! — Всхлип —Быстрее цапля вас забери!!! Я схватила Энн за чуть подрагивающую руку, умоляя, захлебываюсь рыданиями. — Нет, нет, Энн! Не смей умирать, мы должны вернуться домой! Я же сделала все это для нас!! Чтобы ты смогла вернуться домой, к своим родителям, а я, я была с тобой! Твои родители, твои родители, что с ними будет, что я им скажу?! П-пожалуйста, пожалуйста не умирай Энн!! Грайм подошёл ближе, опустив взгляд, немного подергивая плоской головой, от окружающих его горестных криков. Казалось, не в силах прямо смотреть на меня, будто вмиг постарев и потеряв свою вечную боевую осанку, он сжал кулаки. — Прости, лейтенант. Я думал вы... Я не знал и не должен был заставлять... Ц-цапля... Ей ничем уже не помочь, наше лечение не поможет. Я терял своих и при много меньших ранах. В Ньютопии что то может быть, у короля Андреаса, ходят легенды о его запасах легендарных артефактов древности... Но здесь? Я неверяще опустила глаза к лицу Энн. Она, она плакала. Лицо, бледное как у призрака, с темно-синими, теперь почти черными губами, которые сейчас еле шевелились в мольбе... Ко мне? — Ннне, нее убивай... Хрип. Неее убиваай Пл-лантеров... Хрип Я разрыдалась ещё сильнее, крикнув, ужаснувшим саму себя голосом — Я не-не буду!! Я бы не, я только! Я н-не трону их — Всхлип — Только пожалуйста, пожалуйста останься со мной! Мой голос сорвался до судорожного шепота, я нагнулась, покачиваясь как безумец, паря над ней. — Я-я так люблю тебя, Энн, я так виновата... Пожалуйста-пожалуйста-ппожалуйста нне бросай меня... Не бросай меня... Прошу... Последние слезы кристальной искрой упали на каменный пол, Энн удивлённо выдохнула в последний раз. Ее тело вздрогнуло, холодная, влажная ладонь чуть сжала мою, а затем резко отпустила. Глаза, всегда полные радости и жизни, вызывающие трепет, всегда смотревшие на меня с восторгом и благоговением, застыли, потеряв всякий блеск, став похожими на блеклые, пластиковые пуговицы... Нет, нет, нет! Так нельзя, это, это неправильно, я, я не хотела этого... Так не должно быть... — Пусти! Пусти меня идиот! Я могу помочь, но надо сделать это быстро! — Дурацкая жаба, пусти нас! Я медленно повернула голову, к нам пыталась пробраться лягушка со странными, полностью закрывающими ей один глаз волосами. Помочь?... Чем может помочь долбанная мелкая лягушка... Розовая лягушка, как его, Сприг? До этого стоявший на коленях и шокировано ронявший крупные слезы резко вскочила, и истошно закричал, разом перекрывая всхлипы всех окружающих ее лягушек. — Саша, если ты хочешь помочь Энн, то, то пусти нас! Мэдди ведьма! Она может ее спасти! Пусти нас! Пока розовый лягушонок пытался пробиться сквозь застывших жаб, остальные лягушки уже не вытирая текущих слез присоединились к нему, в открытую атакуя моих солдат. Толстая лягушка в богатой одежде, вроде бы их мэр? Рыдая в три ручья орудовала меньшим лягушонком, который бил лапками в полете и грыз всех вокруг. Старый оранжевый революционер активно избивал окружающих сворованными ногами краба и одновременно судорожно плакал. Мелкий головастик вытащила откуда то огромный цеп, и умело пыталась найти или пробить брешь в обороне. Даже старушка вместе с ручным пауком била окружающих неожиданно ужасающе эффективной клюкой. Все они... Заботились об Энн? Боже, как же я облажалась... Я тупо кивнула, снова опустив взгляд к Анне, и автоматически погладив ее всегда непослушные волосы. Веточка, торчащая из них была сломана, листья, раньше весело колышущиеся на ветру, пожухли. Она так и не поплавала всласть в чудесной ванне, которая так обрадовала ее еще недавно. Она не съест больше приготовленной специально для нее еды... Какой же красивой в своем детском восторге она тогда была... Была. Грайм выкрикнул каркающую команду, убирая обиженное и потрёпанное нападением охранение, и запуская внутрь круга лягушек. Все они кажется хотели подойти ближе, но все же пустили вперед лишь одну. Та что со странной прической, видимо ведьма-Мэдди, тут же прыгнула к Анне, и начала что то шептать над достанным в спешке мешочком, а затем дрожащими перепончатыми ладошками положила его на неподвижную грудь Энн. Я пусто смотрела на мешок. Ничего не произошло. Секунды текли как кисель. Я тупо сжимала и разжимала пустые ладони, чувствуя на них скользкие, кровавые следы. Последний, слабый огонёк надежда затух, оставив лишь быстро рассеивающийся дым. Я встала и шатаясь отошла от тела любимого человека. Мир наконец полностью потемнел, будто краски ушли из него, или это кончился закат? Все равно. Мне вообще стало абсолютно все равно. Внутри осталась только боль - пустота и безразличие с готовностью заполнили оставшееся. Я потеряла все. Я сделала это с собой. Вот чего я добилась, пытаясь стать главной. Стать важной. Я убила Анну. Своего лучшего друга. Свою первую любовь. Свою звезду. А без нее, какой смысл? Зачем вообще тогда Я? Кому я нужна теперь? Кого я буду любить, защищать? Ха. Защищать. Как больно... Слабый крик воспоминания, улыбающееся лицо Марси... Но зачем я ей сейчас? Убийца. Монстр. Я опустилась на камень поодаль, продолжая смотреть на Нее, прижав руки к адски болящей груди. Пока я ещё чувствую боль, пока пустота не поглотила и ее, я могу сделать только одно. То, о чем я в последний раз мечтала так давно. Когда я была раздавлена. В одиночестве. Как сейчас... Но Энн больше не придёт на помощь. Я вскинула руку и не сводя взгляда с пепельного, рвущего мое сердце на части лица Энн, дерганно подозвала ближайшую жабу, приказывая — Кинжал Голос, сипением вырвавшийся из будто заполненного галькой горла явно напугал вздрогнувшую жабу. Дрожащая серая лапа протянула мне клинок. Я автоматически взвесила его в руке. Дерьмовый клинок, с дерьмовым балансом. Но для меня как раз подходит! Я тупо улыбнулась. Чувство бешенного восторга на секунду наполнило всё мое тело энергией. Может, может так я смогу увидеть Энн? Смогу отдать наконец ей то что она заслуживает? Служить ей вечно. Даа, да! Я буду вечно служить ей на другой стороне! Ведь умереть за нее - это меньшее что я могу сделать сейчас. Клинок в моей руке резко поднялся, и быстро метнулся к приглащающе открытой шее. Но вылетевшая из ниоткуда лапа Грайма перехватила рукоять. Рык разочарования вырвался, когда я забилась в его твердой хватке. — Грайм, черт, пусти меня! Дай мне, дай мне его! Я хочу его, Грайм отдаай!! Дай мне умереть! Я заслужила это! Я дико огляделась. Жабы окружающие нас плакали, прикрывая глаза. Отпустив лапу Грайма, я кинулась к жабе стоящей напротив, и вытирающей слезы гигантским платком в клетку, Перси? Но Грайм подсек мне ноги, и другой лапой рывком прижал меня к земле. Я вырывалась как могла, пытаясь укусить его лапу, но постоянно попадая на доспехи, чувствуя как зубы скрежещут о металл, а губы и десны рвуться о шипы. Живительная боль на секунду вернула мне чувства. Я дико улыбнулась. Боль дала стимул, и я начала целенаправленно тереться о холодный, острый металл, пытаясь ощутить больше! Как сквозь вату до меня доносился его хриплый, отчаянный голос. — Саша хватит! Кто нибудь схватите ее за шею, она вредит себе! Саша, Анна дышит! Она жива Саша! Хватит! Успокойся! Дышит? Нет, не может быть, она уже умерла. Уже умерла... — Командир остановись!... Твоя подруга жива, пожалуйста успокойся!... Командир!! Крики жаб скользили мимо, пока я пыталась ощутить больше. Ощутить моё наказание. Мой приговор. Серая лапа другой жабы крепко схватила мою голову и аккуратно отодвинула от теперь залитой моей кровью брони Грайма. Нет! — Нет нет нет, дай, дай, дай!! Кровавая слюна стекала по моему подбородку, во рту лопались красные пузыри, а я уже давно наслаждалась железным вкусом. Ощущением расплаты за совершенное мной. Но его отняли у меня! Снова только потеря, снова осталось только боль в груди от того что теперь нет Ее. Я с усилием подняла голову придерживаемую жабой, и мотнувшись вправо, уводя держащую лапу, резко рванулась вбок, и с силой опустила голову на каменный пол. Затылок взорвался фонтаном боли, и с улыбкой я уплыла в темноту. Как же я хочу увидеть ее... Ещё хотя бы раз...

Сприг. Чуть ранее

Резкий тихий вдох, и задохнувшийся, неверящий шепот окружающих — она дышит! Вырвали мое сердце из глубины боли и страха. Я чуть не потерял свою семью, свою старшую сестру, которая всегда защитит и всегда поддержит. Пусть даже и не каждый раз удачно, пусть не всегда вовремя, но всем было понятно, что в душе она несравнимо добрая и благородная. Я влажно, облегченно хихикнул, вспоминая наши приключения и многочисленные проблемы. Тем временем, вокруг, слезы горя и боли также сменились слезами облегчения. Хоп поп покачнулся и сел на каменные плиты, облегчённо, и чуть болезненно застонав. Наверное снова колени. Все лягушки сейчас счастливо улыбались, вытирая остатки печали с лиц. Только Мэдди и, как ни странно, Полли, были сосредоточены и заняты. Они перевязывали Энн. Хотя Саша и наложила повязку, но Мэдди, из своих многочисленных скрытых карманов, постоянно что то добавляла в новую повязку. Саша... Я вскинулся, вспомнив, сжал руку на рукояти верной рогатки. Мое лицо скривилось в непривычном выражении ярости, и я резко повернулся к отошедшей в сторону убийце. Но тут же замер, парализоваванный, захватившем мое тело ужасом. Саша с широкой, страшно-восторженной улыбкой смотрела на кинжал в своей руке. Я не боялся ее так даже когда она опускала на меня свой меч, ведь даже хуже улыбки были ее глаза. В них не было ни гнева, ни ярости, ни ужаса, только пустота и глубокий, абсолютный восторг от чего то незримого, приближающегося к ней. Я дрожащими лапами поднял рогатку, защищаясь, в панике надеясь отбить близящийся удар. Вот сейчас Саша пойдет и убьет всех нас!! Крик так и не вырвался, мое горло свело судорогой, а язык замёрз во рту, как во время спячки. Но случилось странное. Саша быстро подняла кинжал, и... Попыталась размашисто ударить себя в горло? Я задохнулся, и потянулся вперёд, не знаю даже зачем, помочь, или спасти? Но Грайм с невероятной для такой туши быстротой уже был там, перехватив руку девочки, и забрав кинжал. Саша забилась, пытаясь достать его, крича что-то о смерти, а затем бросилась к другой жабе, но тут же упала, прижатая капитаном Жаб. А потом стало ещё страшнее. Ее лицо исказило такой болью, что я невольно отступил. А потом она попыталась вырваться. Ужасные, умоляющие крики затихли, но теперь в воздухе слышались тошнотворные звуки разрываемой плоти, когда Саша, высокомерный, самодовольный, саркастично-яростный лейтенант армии жаб, рвала себя о железную, шипастую броню Грайма. Он в панике кричал, звал, умолял, просил Сашу остановится, но она не слушала, и с снова появившейся улыбкой билась об острый металл наруча. Как бы капитан не двигался, она находила способ. К этому моменту лягушки обратили внимание на происходящее, и также неверяще застыв не могли оторвать случайно брошенный взгляд от... Расплаты? Как будто Саша хотела как можно сильнее навредить, жестоко отомстить... Самой себе? Наконец другая жаба отмерла, и быстро, спотыкаясь, подбежала к ним, аккуратно оторвав голову Саши от наруча. Ее крики возобновились, с каждым безумным вскриком из ее исмочаленных в мясо губ и рваных ран на лице стекала новая струйка крови. Жабы пытались успокоить ее, говорили про Энн и умоляли своего лейтенанта остановится. На что Саша крикнула в последний раз, мотнула головой, сбрасывая лапу жабы, и с тошнотворным хрустом, сопровождаемым на миг снова появившейся улыбкой, опустила свой затылок на камень пола. И перестала двигаться. Болезненный рев Грайма перекрыл вскрики окружающих ее жаб и стоящих рядом со мной лягушек. Я в застывшем неверии смотрел на неподвижное тело Саши. Странно, теперь будто все перевернулось. Теперь уже жабы рыдали и пытались помочь Саше, как мы недавно пыталась помочь Энн. Кажется жабы очень любили ее. Они попадали на колени, из их лап быстро выпало оставшееся оружие, а из глаз полились огромные слезы. Я стоял, не понимая что произошло. Зачем, почему Саша это сделала? Я понимаю, она хотела себя наказать, но зачем? Она, она... Не хотела... убивать Энн?... Оооо Я повернулся а Хоп попу и увидел в его глазах такое же осознание.

Никто

Несколько секунд спустя старый фермер тяжело вздохнул и подошёл к капитану жаб, баюкающему своего лейтенанта. — Прошу, дай мне осмотреть ее. Я очень часто присматривал за ранами... Энн. Я знаю как люди устроены, пожалуй, больше всех лягушек в Амфибии. Грайм загнанно посмотрел на Хоп-попа, автоматически прикрывая тело Саши, но встретив в глазах стоящей перед ним лягушки лишь искренность, он, тихо всхлипнув, осторожно положил ее тело на камень. Хоп-поп аккуратно повернул голову Саши и мягко, едва касаясь провел лапой по пострадавшему затылку. После целого дня потрясений и особенно последних событий, вскинувшийся и рыкнувший Грайм его совсем не смутил. Через несколько секунд Хоп поп так же осторожно положил ее голову на бок и резюмировал. — Она будет жить. Похоже на тот случай, как когда Энн снова попыталась добыть немного помидоров... Повреждения, к счастью, поверхностные. Будет ужасно болеть голова дня через два, когда она проснется, но и все. Лицо же... Хоп поп аккуратно обвел лапой рваные раны. — Эти шрамы останутся с ней навсегда. Чудо, что она не задела глаза, наверное инстинктивное чувство самосохранения все же были сильнее. Губы нужно будет сшить, а сейчас наложить повязки. Но она будет жить. А там, когда они проснуться, то уже сами между собой разберутся, да, капитан? Хоп поп остро посмотрел на облегчённо зашатавшуюся жабу. Грайм молча кивнула. Он слышал обещание своего лейтенанта, и не желал его нарушать. Точно не теперь. После всего. Через долгую минуту единственный глаз жабы сверкнул и он встал твердо, оправившись. Его голос властно и громко зазвучал по всей площадке, перекрывая любые посторонние звуки. — Лягушки Уортвуда, мы не тронем вас, как и пообещал мой... мой лейтенант. Я отпускаю вас домой. Но, взамен, у меня есть одна просьба. Хоп-поп кивнул, и Грайм продолжил. — Я прошу у вас разрешения пойти с вами. На мгновенные протестующие вскрики он успокаивающе покачал головой, показывая жестом, что это ещё не все — Мы не выполнили приказ короля, поэтому эту башню скоро захватят, нам просто некуда больше идти. А вас следующими найдут слуги короля. Мы будем помогать друг другу защищаться от приходящих сил, которые точно прибудут когда до короля Андреаса дойдут новости Грайм судорожно выдохнул, и перешёл к явно для него самому важному — И вы, вы видели что произошло с Саш... Моим лейтенантом. Если... Когда, когда она проснется и не увидит рядом живую Анну... Я боюсь, что не смогу спасти ее в следующий раз. Я прошу вас от имени всех жаб этой башни. Грайм стоял твердо, даже гордо. Но все взрослые лягушки видели в его единственном глазу ужас отца, чуть не потерявшего своего ребенка, и до боли боящегося повторения этого. Хоп-поп отрывисто вздохнул, и кивнул. — Будете у нас. Он резко повернулся к лягушкам и жабам. — Сейчас главное аккуратность, эй, все! Помогайте, нужно соорудить двое насилок. Быстрее, быстрее! У нас нет целого дня! Нам нужно добраться в Уортвуд до рассвета! Я хочу успеть выпить жучиного коктейля на ночь, а вы? Под смешки чуть успокоившихся земноводных, Грайм с уважением скосил единственный функциональный глаз на лягушку. Он наконец увидел то, почему лично сам король отдал приказ убить этого, казалось бы, бессильного старика. У Андреаса всегда была чуйка на таких амфибий. Сам Грайм тому доказательство. Когда все, включая окликнутых жаб забегали в поиска материалов и вещей для своих командиров, Хоп поп сглотнул и обратился уже к тихо работавшей у тела Саши ведьме — Мэдди, что будет с Анной? Ответ ведьмы Хоп-поп не услышал, странные хлопки заполнили весь его слух. А затем башня затряслась. В наступившей ошеломленной паузе, Хоп-поп громко выругался.