Я, кажется, влюбился...

Я падаю с неба сгоревшей кометой.

Я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета. Твой смех на повторе в моём диктофоне, И важное что-то ты просто не понял.

***

Нет ничего такого в том, чтобы напиваться в 18 лет с друзьями, с которыми тебя разделят километры. Нет ничего такого, чтобы влюбляться и сгорать от этой же влюбленности, вспоминая о ней лишь приятным моментом. Нет ничего такого, чтобы загреметь в ментовку за распитие пива на детской площадке. Это всё совершенно неважно, когда рядом есть те, кто поддержит. Кто разделит трудность времени, скажет, что всё наладится. Рано или поздно. Вот и сейчас Антон думает, что его жизнь не так плоха. Его семья в полном здравии и порядке, вокруг него самые лучшие в мире друзья, а новая жизнь начнётся с сентября. Сейчас важно только продлить мгновения с теми, кто уедет далеко и надолго. С теми, кто всегда оставался рядом даже в самых сложных ситуациях. Уже не подростки идут, распевая любимую песню группы «Звери», а дешёвое шампанское передают через руки. Каждый делает не больше глотка, чтобы алкоголь не заканчивался так скоро, но на самом деле это не помогает. На шестерых человек это оказывается ничтожно мало. Тогда молодые люди решают, что зайти за ещё одной такой же дешманской бутылкой не плохая идея и скидываются все вместе на эту радость. Оксана, как самая ответственная и с паспортом, покупает заветный напиток и затем каждый по очереди делает смачный глоток. Разум вновь поддаётся плену алкоголя и мыслей не остаётся совсем никаких. -Друзья, предлагаю пойти к реке!, - с чего-то предлагает Антон и как самый пьяный (непонятно отчего) бредëт по темной улице, напевая всю ту же мелодию. Друзья подхватывают идею быстро и одобрительно, да только Серёжа хмурится ещё больше. Антон пытается забыться. Матвиенко бы не обращал раньше внимания на такое поведение друга, да только у того глаза не могут ни за что зацепиться, а руки дрожат в легком треморе. Да, может Серёжа не прав в своих догадках и это всё от дешёвого шампанского, но только это всё было и до алкоголя. Эти пустые взгляды, залипания в одну точку и беспокойный взгляд. Мальчишке разбили сердце и Серёжа не знает, как поддержать, как уменьшить степень боли. Он может только идти рядом, подхватив под руку и также напевая «до скорой встречи». Он не может быть хорошим другом, но он попытается. Оксана пристраивается с другого бока и теперь троица идет подпевая колонке, пытаясь шагать в ногу. Получается честно говоря, очень херово. У Шаста в голове – ветер, а мысли будто вообще все исчезли. Сейчас там только строчки песни, да ещё куча тупых идей. Они не важные, они приходят только под градусом. Сзади что-то очень громко кричат Эд и Аня, а Саша громко смеётся над этой сумасшедшей парочкой. И как так Шастун проморгал, что все теперь парами? Парнишка не знал. Но он был так счастлив за друзей, что хотелось прям закричать. Антон не кричит, в этом нет смысла, компания и так знает, что они все друг за друга счастливы. За Сашу с Серёгой, за Аню с Эдом, за Антона с Арсением.. А, об этом же не знает никто. И неважно. Пускай все думают, что у Антона всё заебись. Спустя, наверное, полчаса пьяные, разгоряченные и очень весёлые неподростки добираются до какой-то набережной и усаживаются на скамейки. Вокруг нет людей, нет абсолютно никого, только тишина ночи и смех молодых людей. Они допивают шампанское, на удивление выбрасывая бутылку в мусорку, а не мимо. Сидят там такие счастливые и здоровые, смеются над глупостями, а в голове молоденькой нет проблем, нет ничего такого, что могло бы сжирать. Пока их сердце громко бьётся, глаза блестят счастьем и алкоголем, а смех выходит не фальшивым – всё в жизни хорошо. Покидают они место своего обитания только ближе к рассвету. Начинает слегка светать, когда друзья двигаются по тому же маршруту по домам. Шастун долго и грустно прощается с каждым, но старается гнать от себя мысли дурные, да только видит, что не он один не хочет расставаться. У Ани будто глаза стеклянные становятся и Саша с Окси крепко сжимают её в объятиях. Секунду подумав, парни обнимают их сзади, создавая подобие капусты. Этот момент хочется запечатлеть в памяти навсегда. Чтобы въелся в мозг как надоедливый клещ и никогда не отпускал. Чтобы всегда был рядом и напоминал о себе каждую минуту. Потому что это, скорее всего, последняя их такая встреча перед началом нового учебного года. На календаре двадцать пятое августа, документ о поступлении давно обмыты, а сейчас остаётся только собирать вещи и разъезжаться по разным городам. Шастун, если честно, чувствует себя очень плохим другом, потому что даже не интересуется куда поступают друзья, но он точно знает, что никого рядом с ним не будет. -Ребят, я вас люблю, - такая казалось бы тупая, пьяная и совершенно нелепая фраза, брошенная под градусом алкоголя, но почему-то всё равно, греющая юное сердце сильнее. Друзья стискивают друг друга в объятиях, пока не слышат первые голоса города. Кто-то выпутывается из объятий и вся «капуста» рушится. Аня стирает мокрые, черные следы от слëз и туши, а Оксана закидывает голову наверх, чтобы не разрыдаться. Да, оказывается сложно прощаться с теми, кого так полюбил. К кому пригрел душой, головой и сердцем. Антон ещё раз обводит друзей осоловелым взглядом, пока не замечает подъехавшее такси. Они опять минут десять стоят и прощаются, а счётчик у таксиста увеличивается и увеличивается, но плевать. Плевать сейчас на эти лишние двести рублей, плевать на ожидающего таксиста. Садится в душную машину желания нет никакого, а вот стоять с друзьями этого желания хоть отбавляй. Но как бы там ни было, парень падает на заднее сиденье, открывает окно и просто машет пьяным родным знакомым, пока белое рено логан уносит его по просыпающейся Москве.

***

-Подожди, что ты ему сказал?, - снова переспрашивает девушка, не веря в то, что сейчас ей рассказывает друг – долбоëб. Ира сорвалась посреди ночи, потому что голос у Попова был жалким, умоляющим будто. -Я сказал, что наши отношения ничего не значили, - как приговором повторяет Арсений и смотрит в глаза девушке. В них ярость, вперемешку с непониманием и возмущением. -Скажи мне, ты еблан?, - наверное, это не был вопрос, но Арсений думает, что ему необходимо ответить. -Ир, так ведь лучше будет. Я знаю, - повторяет уже наизусть заученную фразу мужчина, прокручивая эти слова каждый день. Девушка молчит, прожигая брюнета взглядом, а в голове вообще их диалог не укладывается. -Арс, а кому лучше? Тебе? Или Антону?, - вопрошает подруга и допивает свой бокал красного дорого вина. Попов отводит взгляд, старается за что-нибудь зацепиться, но не выходит, потому что изнутри трясëт всего. -Всем Ир. Всем будет лучше. -Попов, да с чего ты блять решил, что от этого будет лучше? С чего, скажи мне?, - немного повышая голос спрашивает Ирина, а в глазах столько тревоги и жалости. Она ведь понимает, что мужчина потерялся в собственных мыслях и чувствах, а разобраться с ними походу даже не старался. Просто пустил всё на самотёк. -Ир, он бы не уехал никуда, если бы я ему сказал, что остаюсь здесь. Он бы забросил эту идею с поступлением в Питер, а ты не знаешь, как он горел этим. У него блять глаза зажигались, когда он даже просто думал о том, что поступит. Ты не знаешь о нём абсолютно ничего, но он бы пожертвовал всем, но остался бы тут, а потом сожрал себя, что упустил когда-то эту возможность уехать за лучшим. Уехать за тем, о чём мечтал. А я бы сожрал себя, потому что не отпустил вовремя, - как на духу выдал Попов и тоже допил вино, откидываясь на спинку стула. Девушка громко выдыхает воздух, будто вообще не дышала всё это время и поджимает губы. Кажется, до неё только сейчас доходит то, почему Арсений так поступил, но не укладывается в голове то, что брюнет не придумал других вариантов. -Арс, знаешь о чем Куприн говорил? Он говорил о том, что разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает еще сильней. Так вот ты не думал, что вашу бы она только разожгла, м? -Возможно, а что если нет? Что если и нет никакой там любви, так симпатия да и только. Да и я уже не мальчик, я стабильности хочу. Если у нас не получится, мы только зря время друг на друга потеряем. У Шаста то всё впереди, он молодой. -Арс, если эта симпатия только, что же ты так убиваешься по этому парнишке, м? И знаешь, никогда нельзя жалеть об отношениях, потому что они определённо учат тебя чему-то, дают опыт и жизнь не посылает нам людей просто так. Они все выполняют свою миссию в нашей судьбе, неважно какую : плохую или хорошую. Важно то, что ты вынесешь из этого опыта, - девушка поднимается со стула и разминает затекшую спину, -Я домой, мне еще на работу собраться надо, - Ира целует мужчину в щеку и уходит из квартиры, самостоятельно прикрыв дверь. Мягкова сомневается в том, что Попов слушал её последние минуты, потому что вид у того был совершенно отрешëнный и потерянный, но сейчас девушке плевать. Она сказала всё, что положено сказать другу, а дальше действовать должен только сам Арсений.

***

Где-то Антон услышал, что уезжать из родного дома всегда тяжело, особенно, если здесь случилось самое лучшее. Можно бесконечно себе твердить, что всё в нашей жизни временное и на смену одному приходит другое, как сторожи в торговых центрах, например. Но нельзя так просто выкинуть из памяти людей или моменты с ними, особенно, если эти моменты принесли кучу положительных чувств. Ты можешь удалить номер человека или убрать его из друзей, но голова будет помнить, потому что было хорошо. Весело, пьяно, исключительно и не как со всеми. Шастун не верит в то, что они после разъезда останутся все невъебенными друзьями. Сначала, может, и будут созваниваться часто, списываться каждый день, но раз за разом это частота будет уменьшаться. Появятся новые люди, новые друзья и теперь они станут близкими. Они станут неотъемлемой частью, потому что пройдут вместе дохера. В памяти останется лишь приятная туманность о прошлых друзьях, которая каждый раз будет вгонять в тоску. Антон не верит, что километры всё оставят как есть, но почему-то надеется, как пятилетний мальчик, у которого могут отнять что-то любимое. С любимыми не расставайтесь. Эта фраза, вброшенная мозгом, словно ножом по сердцу. Сколько бы там времени не прошло, Антону всё равно больно. Может быть, уже не так как в первую неделю, не так как в первый день, но воспоминания всё ещё отдают неприятной и тянущей болью. Мальчишка удаляет всё, что хоть отдалённо напоминает о Попове, старается сделать вид, что того вообще никогда не существовало, но вот какая неприятность. Сердце помнит. Как бы там ни было, но сам Антон подводит себя в этом, постоянно прокручивая в голове, как Арсений запутывался в его волосы тёплыми пальцами и перебирал слегка вьющиеся пряди. Как выцеловывал каждый сантиметр худого юного тела, глазея и не отрываясь от него ни на секунды. Как шептал, что Шастун самое невероятное и красивое, что есть на свете. Как пальцами перебирал худые рëбра, не переставая любоваться. Это всё раз за разом возвращалось в сознание, словно клещ, который выжимает все соки. Выпивает всю кровь, даже не давая шанса, чтобы избавиться. Антон больше не просыпается среди ночи от шума в ушах и какого-то страха, больше не истерит и не ревёт, как девчонка, теперь он просто существует. Попов был прекрасным прошлым, пускай совсем не долгим, но подарившим веру в то, что любить – это замечательно. Шастун не думает кого именно любить, но это чувство неплохо, когда оно взаимно. Да только взаимность получить, наверное, самое сложное в нашей жизни, но Антон обещает самому себе, что ничего не заканчивается и ставить крест на отношениях вовсе не нужно. Ему всего восемнадцать и таких влюблённостей будет ещё с десяток, а таких как Арсений будет ещё больше. Антон вторит это самому себя и, кажется, даже убеждается в собственных словах. Размышления прерывает Кьяра, которая как мышка проскользнула в комнату к брату и уселась на кровать рядышком. Она молчала, не желая нарушать покой брата, но и Антон не хотел рушить это домашнее и тёплое молчание. Парень только прижал к себе сестру и поцеловал в макушку. Девочка тяжело вздохнула и отстранилась от брата, решаясь всё же сказать первой. -Тош, я буду сильно по тебе скучать, -каким-то слишком серьёзным и взрослым тоном проговорила Шастун – младшая, а следом добавила, -Ты приезжай домой почаще, - малышка поцеловала брата в щëку и обвила торс маленьким тельцем. Она вся сжалась в крепких объятиях, а Антон только выдавил грустную улыбку. Кьяра была самым замечательным человечком в его жизни и если когда-то им придётся расстаться, он уверен, что их связь не прервётся ничем. -Заяц, я очень сильно тебя люблю и ты самая лучшая в мире девчонка, - задорным и более весёлым голосом говорит Антон и смотрит в большие, мокрые, зелёные глаза, которые если бы могли точно источали свет. Большим пальцем парень утирает непрошенные слëзы сестры, а сам едва сдерживается, чтобы не поплакать вместе с Кьярой. Ощущение, будто он не учится уезжает, а на войну с которой никогда не вернётся. Антон уверен, что будет ездить домой каждые каникулы только ради того, чтобы подарить зайцу нового медведя или модную куклу. Их долгие объятия прерывает мама, которая заходит, кажется, немного не вовремя, но стоит в дверях с тёплой улыбкой. В руках у неё вещи сына, которые она бережно гладит, чтобы хоть как-то занять время. Завтра её Тоша уедет в другой город, можно сказать, в другой мир и останется от него лишь комната, которая всё еще будет полна его присутствием. -Дети мои, Антону нужно собираться, а иначе он точно никуда не уедет, - наигранно строго проговаривает Майя и садится вместе с ними на кровать. Вещи кладёт куда-то за спины, а у самой улыбка не сходит с лица. Она немного грустная, тоскливая, но всё же улыбка. Шастун смотрит в ответ на маму и выразить не может, как благодарен ей за всё. -Мам, у вас обеих такие лица, будто я тут в последний раз, - весело, как-то даже беззаботно говорит пацан, стараясь самому не расклеится. Сейчас он должен показать, что уже взрослый и может держаться, -Я же часто буду приезжать, ну серьёзно, - Антон сгребает в объятия маму и сестру, гладя по спину и говоря, что он только учится едет. Кьяра не понимает этого, она всё ещё мала для этой жизни и ей трудно понять что к чему, но мама, кажется, тоже становится маленькой, потому что сына слишком любит и хочет рядом быть. Они сидят так недолго, потому что Кьяра выпутывается из объятий и убегает куда-то сломя голову, оставив на лицах родных только тёплые улыбки. Мама треплет по голове взрослого сына, совсем как в пять лет. -Сколько ещё собрать осталось?, - спрашивает Майя, чтобы просто отвлечься от грустных мыслей, чтобы просто заполнить чем-то эту нагнетающую тишину. -Осталось только вещи раскидать по чемодану, а так вроде всё, - скороговоркой выдаёт парень и всё же поднимается с постели, чтобы сложить вещи, принесённые мамой. Но не успевает этого сделать, потому что в комнату, как вихрем, вбегает Кьяра, держа что-то в руках. -Тош, это я для тебя сделала, - с искренней и чистой улыбкой девчушка тянет руку с браслетиком брату. Он простой совсем, из каких-то разноцветных бусин, а еще инициалы есть: «АК». Шастун так улыбается тепло, словно солнышко и забирает подарочек от сестрёнки. Игру с буквами их имени он поддерживает и ещё раз поражается тому, какой у него умный заяц. -Поможешь надеть?, - ласково спрашивает Шастун и приземляется на одно колено, чтобы быть на одном уровне с сестрой. Та кивает часто и оборачивает вокруг запястья небольшой браслет, защелкивая. Антон с секунду любуется новым украшением, а затем поднимает Шастун – младшую над землёй, кружа в своих руках. Малышка громко и заливисто смеётся, совсем не переживая о своей сохранности – доверяет брату, как себе. Майя всё также с улыбкой наблюдает за детьми, но не нарушает их веселья, только складывает оставшиеся вещи сына в чемодан. Тот благодарно ей кивает, лишь на секунду останавливая домашний аттракцион, но затем снова начинает беситься с мелкой. Женщина покидает комнату, оставляя их наедине. Шастун быстро выдыхается и вместе с Кьярой падает на мягкую кровать. Они не прекращают смеяться, щекотя друг друга. Кьяра побеждает в их сражении без проигравших. Дети ещё с час дурачатся в комнате парня, а потом их зовёт мама, чтобы съесть вареники с вишней. Кьяра, только услышав это, бегом срывается с места, потому что вареники с вишней – её маленькая и очень вкусная страсть. Шастун смеётся лишь над сестрой, потому что та смешная и милая, и хочется запомнить её именно такой.

***

Матвейка заглядывает к Антону совсем неожиданно. Шастун просто слушает музыку, когда мама заходит к нему и оповещает о приходе Кира. Шастун в первую секунду удивляется, а потом просто встаёт с кровати и плетётся к Кирсанову. -Честно скажу, но очень удивлён тебя видеть, - признается Шастун, опираясь на косяк, -Ты чего не проходишь? Чай попьём. -Пошли прогуляемся, твоя мама, по-моему, не слишком сильно меня рада видеть, - с улыбкой говорит Матвей. Антон отвечает ему такой же, немного шкодливой и весëлой. -Ладно, ща переоденусь, - отвечает Шастун и скрывается в комнате. Они с Киром уже минут через пять выходят из квартиры, а Антон оповещает маму, что совсем ненадолго. На часах уже девять вечера, но на улице мрак так и не хочет опускаться, хотя должен, конец августа как никак. На улице дует только теплый августовский ветерок, а где-то вдалеке слышатся звуки машин. -Все вещи собрал?, - с улыбкой спрашивает Кирсанов и закуривает. Антон присоединяется к бывшему парню и тоже выдыхает в воздух серый дым. -Можно и так сказать, - с легкой и тëплой улыбкой отвечает Шастун, делая затяжку, -Ну а ты? Определился?, - спрашивает Антон, замедляя шаг. -Нууу, - лукаво тянет Кир и выдыхает горький воздух. -Ээй, колись давай, - рукой пихая бывшего, смеётся Шастун. -Да короче родаки всё таки уговорили домой вернуться. Я тут вообще ни в один вуз не поступлю со своими баллами, а там хоть место стопроцентное есть, - отвечает Матвей уже серьёзно и выкидывает сотлевшую сигарету. Шастун спустя пару затяжек тоже выбрасывает никотиновую палочку. -Значит в Питере я буду не один. Клëво, - озвучивает свои мысли Шастун и они садятся на качели. Помещаются правда еле еле, но всё же усаживают свои недетские пятые точки. Они ещё около часа о чём-то болтают, не важном, отвлечённом от реальных проблем, что не замечают как на двор опускается темень. Антону на телефон приходит смс от мамы с вопросом когда тот домой и парень понимает, что уже задержался. -Да, точно, я тебя отвлёк от сборов, извини, - слегка виновато говорит Кирсанов, но Шастун видит, что тому в принципе посрать. -Да тебе же пофиг, - с ухмылкой говорит парнишка и Матвей начинает смеяться. Громко, заливисто и очень ярко, так как Шастун давно не слышал. Тот всё такой же красивый и яркий, и шатен рад, что когда-то встретил этого парня. Антон подхватывает настроение Кира и тоже громкой смеётся, солнечно так. Они добрую минуту залипает друг на друга, пока тишину не нарушает Матвей. -Спасибо тебе за всё, Шаст. Я никогда этого не говорил, но ты – именно то, о чём я никогда в своей жизни не пожалею, - успокоившись говорит Кирсанов и с теплотой смотрит на бывшего парня. В словах нет флирта или чего-то отдалённо напоминающего любовные чувства. Нет ничего, потому что Матвей отпустил и теперь в его словах только искренние эмоции. Антон не отвечает на откровение друга, лишь только улыбается тепло – тепло, а потом они прощаются, обнимая друг друга. Знают, что встретятся ещё не раз, знают, что прощаться даже смысла нет, поэтому обнимаются и расстаются с улыбками. Дом встречает Шастуна громким смехом сестры, которую кружит в руках отец. Мама, кажется, снова что-то готовит на кухне, поэтому Антон быстро моет руки и прошмыгивает в светлое помещение, пахнущее чем-то вкусным. -Что готовишь?, - буднично спрашивает паренёк и садится за стол, наливая себе воды. -Готовлю пирог с мясом и картошкой. Скоро уже должен подойти, так что будем ужинать, - отвечает мама и тоже наливает себе воды. -А не кажется, что для ужина поздновато?, - спрашивает Антон и кусает яблоко. Мама прищуривает взгляд и по лисьи говорит «нет». Шастун смеётся заливисто и Майя тепло улыбается. Андрей, с Кьярой на шее, заходит на кухню и целует женщину в щëку. -Мама, мы очень хотим есть, когда пирог?, - спрашивает отец и спускает дочку на руки. Женщина поправляет светлые волосы мужчины и тепло улыбается. От вида этой картины у парнишки сердце щемит, потому что этого он увидит совсем нескоро. -Я уже выключила, сейчас дойдёт и будем ужинать, - отвечает Майя и ставит чайник. Андрей с Кьярой наперегонки бегут в ванную мыть руки, а Антон только смеётся. Сейчас ему очень хорошо и тепло. Его самые родные люди рядом, они счастливы и будут есть мамин пирог. Андрей долго уговаривал сына самолично отвезти в Питер, но младший только отплевывался, повторяя, что и сам спокойно доберётся. Мужчина оставил попытки только после десятого раза, а Антону порядком надоело, что его не понимали с первого раза. Но он не злился, нет. Он ведь понимает, что отец хотел как лучше. Семья ещё очень долго сидит в гостиной, пока Кьяра не засыпает на руках Шастуна и он не относит её в комнату. Антон ещё около двух часов разговаривает с родителями о жизни, экзаменах, предстоящих приключениях, слушает наставления о взрослой жизни и лишь иногда закатывает глаза, когда чувствует, что ему говорят о совсем элементарных вещах: предохранятся, не брать кредитов и не пить в общественных местах. Перед тем, как уйти в комнату Антон обнимается с родителями, а те признаются, что очень сильно любят сына. Кажется, это даже лучше, чем пожелание сладких снов. Антон ложится в прохладную постель, но сон совсем не идёт. Парень в излюбленной привычке утыкается в потолок и мысли быстрым потоком проносятся в голове. В одну секунду он думает о друзьях и на лице расцветает задорная улыбка. В следующую он думает о семье и теперь на лице тепло. Ещё дальше он думает о школе, одноклассниках и предстоящей жизни вне дома и улыбается как-то грустно. Ну а потом голова как всегда подбрасывает слишком тëплые воспоминания, связанные с Арсением. Тот вообще никак о себе не напоминал, даже в сети последний раз был неделю назад и Антона это страшно волнует. Он переживает за мужчину, но потом думает о том, что тот сам его бросил, значит ему неплохо. Наверное, даже хорошо. Но Антон не хочет думать о том, что Попов не страдает, потому что сам слишком мучается и как бы это эгоистично не было, ему хочется, чтобы Арсений страдал также. Хочется увидеть на лице бывшего учителя хоть капельку страдания или переживаний, да только никак это не устроить. А хотелось бы. Шастун ещё, наверное, с час лежит пластом, а потом усталость от прошедшего дня всё таки одолевает юное тело и он засыпает.

***

-Дим, привет, это Арс. -Ого, привет Арсюх, давно тебя не слышал, как ты?, - мужчина тушуется, потому что в этом вопросе слишком много для него, но понимает, что Димка то вообще-то ничего не знает и ждёт ответа. -Да нормально всё, потихоньку. Ты как сам? Как Катя?, - участливо интересуется Попов только из вежливости, потому что как бы там ни было звонил он по другому поводу. -Да всё хорошо, вот из отпуска возвращаемся, - отвечает Позов и Арсений слышит, как на заднем фоне кто-то или что-то шумит. -А, извини, если отвлекаю, но мне нужно кое-что узнать у тебя, - проговаривает брюнет и садится на диван, попивая вино. -Да ничего, спрашивай что хотел, - отвечает Димка, пока на заднем плане заливисто хохочет Катя. -У тебя в классе ученик был, Антон Шастун -Да, да помню. Что-то случилось?, - уже даже обеспокоенно спрашивает мужчина и, кажется, отходит от источника шума. -Нет, нет, всё в порядке. Я только хотел узнать, поступил он в Питер или нет? -А тебе зачем?, - с недоверием спрашивает Позов и ставит телефон на громкую, заранее убеждаясь в пустоте туалета. -Я просто готовил его по сдаваемым предметам и было интересно смог ли он поступить куда хотел, - быстро находится Попов и отставляет бокал на стол. -А сам чего не узнаешь у него?, - не отстаёт биолог и Арсений нутром чувствует, что тот нахмурил брови. -Да номера совсем не осталось и в соцсетях как-то разминулись. Так что, поступил он?, - уже с нажимом спрашивает историк, явно давая понять, что просто так он не отступит. На другом конце он слышит тяжёлый вздох, будто Диме в эту секунду лëгкие пробили. -Арсюх, да. Поступил он, но что у вас случилось? Почему ты не знаешь?, - специально выделяет местоимение Позов и заходит в кабинку, чтобы усесться на крышку унитаза. -В смысле? Ты о чём?, - да, косить под дурачка сейчас для Арсения видется единственным выходом. -Бля, Арс, ты думаешь я совсем тупой? Или слепой? Или глухой? Ты думал я не замечал ваших взглядов? Или ты думал, что я не замечал, как Антон всю перемену тусит у тебя под закрытым замком? Арс, знаешь, мне даже обидно твоё недоверие, потому что мы вроде бы как лучшие друзья, но я обо всём должен догадываться сам, - мужчина прерывается всего на секунду, не давая и слово вставить другу, -Но меня сейчас не это больше волнует. Почему ты о Шастуне спрашиваешь у меня? Что случилось?, - уже без злости, без напора спрашивает Дима и Арсений готов поклясться, что слышит беспокойные нотки в голосе лучшего друга. -Прости Дим. Я хотел тебе рассказать, честно, просто момента никак не находил подходящего, да и боялся, что ты осудишь, - прерывается, чтобы перевести дыхание, но не даёт собеседнику даже звука пискнуть на такое заявление, -А с Антоном мы расстались. Не телефонный разговор если честно. Давай когда ты там приезжаешь заваливай ко мне, выпьем и я всё тебе расскажу, - выпаливает Арс на одном дыхании, подливая в бокал ещё вина. -Ладно, завтра буду у тебя около 3. Нормально?, - спрашивает Дима и Попов слышит как тот выходит из тихого помещения. -Супер, жду, - на том и прерывается их беседа, а Попов простецки утыкается лицом обратно в телевизор, не выпуская из рук, заполненный до краëв бокал с красной жидкостью. И когда он стал так много пить? Этот вопрос успешно игнорируется чуть затуманенным рассудком и учитель громко смеётся над тупой шуткой из телека, нарушая тишину ночной квартиры. Он пугается собственного голоса и замолкает сразу же, потому что какое-то чувство отвращения накрывает мужчину, что его блевать прям тянет. Хотя, это может быть и алкоголь, но его ещё слишком мало в организме, чтобы хотелось вывернуть желудок наизнанку. Арсений зачем-то укутывается в плед, как в кокон, но в квартире жарко до безумия, потому что ночи всё ещё теплые. Он утверждает, что ему холодно, но сейчас есть единственное желание – это зарыться с головой в это одеяло, чтобы защитило от проблем, да решило их заодно. Мужчина чувствует себя маленьким, беззащитным мальчиком, именно тем, кого когда-то обижали в школе за очки, а потом за облегающие джинсы. Сейчас ему кажется, что он всю свою жизнь делает всё не так, потому что места себе никак не может найти. Не может назвать эту квартиру домом, потому что она и не была ей никогда. Не может назвать дом у родителей, потому что от туда он тоже сбегал, как от огня, не желая больше подчиняться. Он нигде не может себе места найти, чтобы спокойно было, чтобы не мучало ничего, но разум, как злобный старикашка, хрипит ему противным, скрипучим голосом, что с ним был дом. Он был его домом, опорой. Самым дорогим. Попов, кажется, чуть воет в пустоту, потому что хочется хоть каким-то звуком заткнуть эту херню, да понимает, что прав вообще-то этот «старикашка». Он ведь считал эту квартиру домом, когда его встречал Шастун. Он ведь мчался поскорее с работы, поскорее домой, потому что там был тот, кто ждал. Ждал, любил и ценил. А Попов всё похерил. Скомкал, как грязный лист, наступил сверху ботинком, разорвал на мелкие кусочки, а затем выкинул на помойку. Выкинул на помойку то, что так сильно боялся потерять, а сейчас уже даже не исправить ничего. Парнишка поступил и от этой мысли у Арсения расцветает тëплая улыбка, потому что гордость прям из груди рвётся. Поступил и совсем скоро начнёт свою новую жизнь. Без Попова. Историку даже обидно немного становится от того, что Антон ни разу не пишет, не звонит. Не делает абсолютно ничего, но знает, что Шастун гордый. Знает, что никогда не будет унижаться, проситься остаться. За это он ещё больше уважает Шастуна, но сердце всё равно ëкает так неприятно, а где-то посередине груди что-то тянет тяжелое, как камнем. Мужчина пальцами трëт это место, будто они смогут помочь. Он Ире набирает снова и снова, но та трубки не берёт. Ему херово и плохо без подруги, без поддержки, но понимает, что та сама позвонит, когда успокоится. Она зла на Попова, и он это знает. Знает, потому что никогда не делает правильно, как Ирка говорит, только переворачивает всё вверх дном, а потом плачется ей в жилетку. Брюнету стыдно даже, потому что Мягкова – это не подушка для нытья, нельзя просто звонить ей когда захочется и просить приехать, потому что у той и своих проблем хватает, а тут ещё друг непутёвый, который слушать умеет только себя. Он не пишет ей огромное, ëмкое сообщение, где говорит, что он кретин, мудак и эгоист. Он пишет ей простое «прости», точно зная, что девушка прочувствует всю степень искренности слов. Бутылка дорого вина заканчивается также быстро, как и тупая передача, поэтому Попов выбрасывает стекло в мусорку, а телевизор выключает вовсе. Берёт из куртки сигареты и выходит на балкон. Даже в ночи Москва кажется слишком живой и от этого у Арсения даже сердце сильнее заходится. Хотя это может быть от сигарет. Он слышит чьи-то весëлые, слишком громкие для ночной тишины двора голоса, и улыбается скромно. Где-то внизу, под фонарём, видит двух парней, которые льнут друг к другу, как магниты, а потом целуются. Целуются любовно и чувственно, будто им осталось вместе всего ничего, будто расстанутся прямо сейчас. Попов думает, что так оно и есть наверное. Они молоденькие совсем, лет девятнадцать, но с высоты многоэтажки это сложно точно понять. Но Арсению хочется верить, что они молодые, что всю жизнь ещё вместе пробудут. Парочка долго не задерживается, будто чувствует, что за ними наблюдают и спешат уйти со двора, в который, наверное, вообще случайно забрели. Арсений вскоре скуривает вторую сигарету и считает, что на сей раз хватит. Он вообще как-то слишком запустил себя: брился где-то неделю назад, поэтому щетина уже заметная отросла; на голове тоже кавардак творился полный, под глазами мешки с синяками залегли, а сам мужчина даже исхудал слегка. Не то, чтобы сильно что-то поменялось, но Антон бы сразу заметил, что что-то не так.

***

Антон стоит около до боли знакомого дома, а на глазах выступают слëзы. Он не просит их выступать, но им приглашения не нужны. Они идут тогда, когда захотят. С последнего раза ничего не меняется. Скамейка возле подъезда такая же синяя, а дверь в многоэтажный дом такая же серая. Ничего не меняется, но только у Антона жизнь с ног на голову переворачивается. У него сейчас есть единственное желание – это подняться на знакомый этаж, позвонить в р̶о̶д̶н̶у̶ю̶ чужую квартиру, оплетая тело её жителя крепкими объятиями, и никуда не отпускать. Сжать до боли в сильных руках, чтобы больше не убежал никуда, а потом зацеловать до синих губ. Так этого всего хочется, но разум твердит грозное нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя, но Антону же хочется. Он ладони сжимает так сильно, что если кто подойдёт он точно врежет этому человеку. Врежет и не пожалеет, потому что руки чешутся. Да только он знает, что не поможет это, лишь застелив на глаза напускную пелену спокойствия. Паренëк приземляется на скамейку, нет не ту, которая прям около подъезда. Он садится на красную, ту, что подальше стоит. Садится и голову опускает, потому что поплакать сейчас хочет, но слëзы отчего-то теперь не хотят идти. Предатели. Слышит, что массивная дверь открывается с громким пиликаньем и поначалу даже голову не хочет поднимать, но всё же делает это. И мальчишке кажется, что мир замедляется. Вот правда, будто останавливается всё, потому что Арсений здоровается с какой-то бабушкой, задорно и приветливо ей улыбаясь, отмечая, что погода очень хороша сегодня. Больше Шастун ничего не улавливает из их короткого диалога, но глаз так и не отрывает от историка. Не отрывает даже тогда, когда голубые глаза всё же встречают слëзный, зелëный взгляд. Антону даже стыдно становится на секунду, а потом он думает, что пускай Арсений видит до чего всё довёл. Пускай подумает о том, что расхерачил юное сердце, как собака маленького котëнка. Они как идиоты смотрят глаза в глаза, на Арсения косятся странно, не понимая, почему застыл как изваяние, а Антон только хмыкает гадко. Хмыкает, потому что видит, что учитель страдает не меньше, а даже, наверное, больше, но понять всё равно не может зачем тогда всё это сказал. Шастун уже встаёт со скамейки, чтобы подойти поговорить, хотя бы просто узнать как дела, но Попов опережает его и сам подлетает к парнишке. Они с минуту стоят друг напротив друга, теперь уже не решаясь даже головы поднять. -Как ты?, - тишину нарушает Антон и всë-таки находит в себе силы заглянуть в голубые омуты. Такие же затягивающие и туманящие разум – даже здесь всё осталось на месте. -Нормально. А ты?, - всё херня сейчас, потому что неискренне, без желания, без эмоций. Сейчас видеть друг друга больно даже, потому что внутри что-то не понимает, почему тело не обнимает любимое. -Тоже сойдёт, - сухо отвечает парень и челюсти сжимает чуть ли не до хруста. Злоба, отступившая на секунду, снова вернулась, даже в двойном размере. Арсений видит, что Антон еле сдерживается, чтобы не заехать тому по лицу, поэтому только ухмыляется, -И что ты лыбишься? Лучше всем стало? Стало как ты хотел?, - с отчаянием спрашивает Шастун, стараясь сдержать эмоции, но получается из рук вон плохо. Попов теперь не ухмыляется, только улыбку грустную на лицо надевает. -Стало. Ты же поступил, значит всё как надо, - тихо отвечает мужчина и решает, что пора и заканчивать на этом. Он разворачивается, но тёплая, сильная рука сжимает крепко запястье. -Арс, Арс, скажи мне, ты, ты правда не любил меня? Я же знаю, что любил, признай, - с ещё большим отчаянием говорит молодой человек, а на глазах пелена какая-то. -Любил, но кое-как, Антон. Нет смысла в этом разговоре, я пойду. Зря вообще подходил, - Попов снова закрывается, надевает тупую маску безразличия, да только Шастуну на неё глубоко и высоко посрать. Он снова останавливает мужчину за руку. Попов злиться начинает не на шутку, потому что пора заканчивать этот спектакль, но не успевает даже слово сказать, как длинные руки опускаются к нему на талию, а слегка холодный нос утыкается в шею. Антон обнимает его отчаянно, нежно и болезненно будто, шепчет, чтобы Попов не гнал, чтобы они вместе были, но Арсений даже рук не поднимает. Стоит как дерево, которое обивает коала и не двигается. Шастун продолжает свои просьбы остаться с ним, быть вместе, попробовать снова. Паренëк клянëтся, что изменится, что всё сделает для мужчины, чтобы вдвоём снова быть. А Арсений не верит, что это его Шастун. Его Шастун, который утверждал, что унижаться перед кем-то – последнее дело, утверждал, что если человек гонит значит нужно уходить с высоко поднятой головой, не моля ни о чем. Он шепчет, шепчет, а люди так и косятся на них. Попов хочет погладить того по спине и сказать, что всё хорошо, что они всегда будут вместе, но только отстраняет от себя резко, грубо даже. -Не будь размазнëй, имей гордость, Шаст, - ядовито выдаëт брюнет и наконец уходит, а у самого боли в глазах больше, чем во всей вселенной. Он слышит, как Шастун сзади матерится, проклиная всё, на чëм свет стоит, и наконец осознаëт, что на этом всё. Он точно знает, что Антон теперь возненавидит его. Знает, потому что это его Антон. Его Антон, который терпеть не может, когда его зовут слабым. Его Антон, у которого теперь всё будет хорошо.

***

Знаете, Антон ненавидит вокзалы. Он ненавидит наблюдать за тем, как люди счастливо прыгают на шеи любимых, целуют и обнимают крепко, боясь, что в эту же секунду отнимут. Он ненавидит вокзалы, но одно он любит в них – можно уехать далеко и надолго. Уехать навсегда, чтобы не бередить старые раны, чтобы не причинять боль себе. И Антон, кажется, осознаёт, что начинает ненавидеть Москву. Начинает ненавидеть её также, как и человека, с которым этот город его свëл. Его теперь душит московский воздух, душат его люди и хочется скорее убраться вон, чтобы вздохнуть наконец полной грудью. Его поезд отправляется через шесть минут и сейчас на вокзале только самые близкие: мама, папа, Кьяра и Серёжа с Сашей и Оксанкой. Антон по очереди всех обнимает, особенно долго прощаясь с Окси, у которой отправление в Новосибирск завтра утром и увидятся они точно нескоро. Парень рад, что лучший друг и Сашка тут остаются, хоть кто-то из прошлой жизни будет здесь, но грустнеет вмиг, осознавая, что Эдик и Аня тоже покинули столицу. Они вроде как в Екатеринбург умотали. Оксанка и Саша плачут, не стесняясь, но мама держится, потому что сын просил. У Антона намокает плечо футболки от слезинок подруг и он улыбается по доброму. Серëга обнимает крепко, шепча, чтобы Шастунишка не забывал их, да писал хоть иногда как сам. Антон даëт слово, что они будут видятся каждые каникулы. Даëт слово, но себе не верит. Проводница оповещает, что до отправления две минуты и Антон забегает в вагон, проходя к месту. Устраивается на своей нижней полке и машет в окно родным, когда чувствует, что поезд трогается. Машет, а взгляд зацепляется на тëмную макушку, больно напоминающую об одном человеке, но выкидывает это из головы, продолжая лучисто улыбаться. Когда Шастун отъезжает от платформы, вся напускная радость для мамы спадает, как хрупкая маска. Улыбаться больше не хочется, потому что понимание того, что в новом городе его встретит одиночество очень грустно. Ему не хочется плакать, выть волком или что-то ещё, ему хочется просто доехать до общаги, чтобы начать всё заново. С чистого листа.