Поглощённый огнём
2 сентября 1812 года
"О Великий Государь Александр Павлович! Слуга я твой покорный, кланяюсь в ноги твои и сообщаю, что ныне в Филях было принято решение оставить столицу бывшую, Москву красно-каменную, без боя. Кровавая битва, учинённая на Бородинском поле, принесла потрясения армиям. Князь Багратион истекает кровью своею, не долог час его остался. Армия изнурена битвой славною, не выстоять нам удара французского, посему я, как главнокомандующий, беру бремя тяжкое, покинуть Москву златоглавую. Не предам я Россию славную, и мыслю я об ответном ударе, да только армия наша русская должна сил поднабраться. Милостивый государь, несу жизнь я свою пред тобой, Россия воспрянет от пепла, не быть французам на нашей земле! Я буду до смерти своей покорен русской земле! "
Князь И. М. Кутузов
Письмо тихо падает на стол из рук Александра Петровича. Император передал письмо столице сегодня утром. Москва будет отдана врагу на растерзание. Не медля ни секунды, Романов кинулся к столу писать письмо Михаилу Юрьевичу. Перо в руках дрожало, слова выходили несуразным, мысли путались. Александр боялся. Боялся за Москву, над которой нависла угроза. — Гонца ко мне! — нетерпеливо выкрикнул Романов. Свернув письмо, он стал нервно расхаживать по залу в ожидании гонца. — Звали, Александр Петрович? — в дверях появился мужчина, который сразу же согнулся в учтивом поклоне. — Да! Как можно скорее доставить письмо в Москву! На отдых не останавливаться, менять лошадей и продолжать путь! Вам ясно? — протянул письмо слуге Александр. — Да, Ваша Светлость! — гонец забрал письмо из рук столицы и удалился из зала. Петербург подошёл к окну и сложил руки за спиной. На его бледное лицо падали лучи осеннего тёплого солнца. Это лето было сухим и жарким, осень продолжала дарить тепло людям. Романов закрыл глаза. В голове снова Московский. Александр прошёл уже несколько войн, но ни одна из них не приносила столько беспокойства в его сердце. Вспомнился давний разговор с Москвой.— Михайл Юрьевич, а как умирают города? — А вы собираетесь умирать, Александр Петрович? — Вам, как молодой столице, нужно думать о процветании страны, а не о гибели.
Прошло долгих 97 лет. 97 лет Александр не думал о смерти городов, но сейчас, когда жизнь Михаила в опасности, в голову закрадывались плохие мысли. Санкт-Петербург тряхнул головой, отгоняя тревогу прочь, но душа его ныла. ОнГлухие шаги эхом разбавили тишину Зимнего Дворца.
3 сентября 1812 года
Михаил сидел в большом зале, ожидая прихода французов. Он уже 1 сентября знал, что Михаил Илларионович отступит от Москвы. Город отдадут без боя. Большинство жителей покинули Москву вместе с армией, лишь немногие остались разделить судьбу родного города. Осталось дождаться Наполеона и его войско. В дверь постучали. Первопрестольная столица вынырнула из своих размышлений. — Войдите, — блондин продолжал расслабленно сидеть на троне, закинув ногу на ногу, а тонкие пальцы руки упёрлись в висок. В зал зашёл мужчина. — Письмо из Петербурга, — сказал он в поклоне. Московский встрепенулся. Он встал с трона и подошёл к гонцу."Московскому Михаилу Юрьевичу "
Этот почерк Московский узнает из тысячи. — Выйди за дверь и жди моего приглашения, — кинул Михаил, вскрывая письмо и отходя к одному из многочисленных окон. Пальцы нежно прошлись по желтоватой бумаге. Дверь закрылась за гонцом, и Москва окончательно развернул сложенный лист.╭────── ༺♡༻ ──────╮
"Дорогой Мой Михаил Юрьевич! Ужасные вести дошли до меня. Москву отдадут Наполеону на растерзание. У армии нет сил сражаться. Бородино вытянуло все силы из солдат. Слишком много крови в земле русской. Отдав Москву, мы не проиграем войну. Я уверен в наших полководцах, они знают, что делать. Цена победы всегда высока, мы никогда не знаем, чем обернётся для нас то или иное сражение. Как только французы сгинут с земель наших, Москва будет восстановлена от всех их нападков вражеских. Однако, Миша, солнце моё, прошу покинь город! Я боюсь за тебя, моё сердце рвётся к тебе! Я не могу уберечь Москву, но могу спасти тебя! Прошу, покинь Кремль! Вместе мы справимся, прогоним Пьера с земли Империи Российской! Свет мой, мне без тебя не жить! Терзают меня кошмары давние. Смерти твоей я страшусь. Миша, не оставляй меня! Приезжай в Петербург. Молю тебя!
Вечно твой, Александр Романов
╰────── ༺♡༻ ──────╯
Москва улыбнулся нежно и совсем немного грустно. Он давно уже решил этот вопрос — он не покинет город, не оставит своих людей. Письмо было трепетно сложено, убрано в нагрудный скрытый карман — поближе к сердцу. Московский подошёл к длинному столу, проходившему через весь зал. Взял лист бумаги и чернила. Слова плавно лились из-под пера. Михаил слегка заламывал брови, пока выводил буквы. Он быстро перечитал написанное, сложил бумагу и приложил к своему лбу. Глубокий выдох, веки опустились. Москва знал, что это не последнее письмо для Петербурга, но именно в этот момент, хотелось обнять столицу, успокоить его и сладко целовать эти тонкие губы под покровом ночи в Летнем Саду. —Гонец! — в зал снова зашёл мужчина. — Доставить это в Петербург, лично Александру Петровичу, — Московский звучал холодно, как будто не было и тени мягкой улыбки на его лице, будто не вспоминал возлюбленного своего минуты назад. — Да, Ваша Светлость, — гонец забрал письмо из рук Первопрестольной и покинул зал, оставив Москву со своими мыслями. Блондин дошагал до окна. Вечернее сентябрьское солнце играло в золотистых волосах. Михаил Юрьевич погрузился в себя. Как неожиданно всё произошло — юный Романов так быстро стал взрослым. Имперская столица развивалась не по годам. Уж слишком быстро он стал величественным, красивым, изящным. Михаил и сам не до конца понял, как из ненависти к новой столице выросла нежная любовь. Быть может, после первой русско-турецкой Михаил стал влюбляться в эти глаза, что в свете тысячи свечей, сверкали серебром на праздничных балах. Или в те моменты, когда Александр кротко улыбался, так редко, но так ярко. У Москвы нет верного ответа. Московский лишь знал, что сделает всё ради блага империи, ради блага Саши. Михаил снова мысленно улыбнулся. Он влюблённый дурак. Его некогда холодное сердце громко бьётся о грудную клетку, пытаясь достать до письма, что совсем рядом. Мысли Москвы были прерваны скрипом двери. В комнате раздался звук каблуков, за спиной теперь стоял человек. — Здравствуй! Mon frère! — Я тебе не брат, — Московский посмотрел через плечо на француза, стоявшего в паре метров от него. — Как грубо с твой стороны, Mon cher. Vous n'avez jamais été distingué par la tendresse et l'éthique mon cher Michel, — Париж улыбнулся ехидно. — Не будь неженкой, Пьер, — стальной голос Москвы заполнял пустой зал.5 сентября 1812 года
Александр выглядел плохо. Его глаза были красные от бессонных ночей, губы потрескались с кое-где более грубыми ранками от постоянных покусываний. Нервы столицы сдавали. Письмо от Москвы ещё не пришло, а известие о том, что Бонапарт восседает в Кремле уже дошло до императора. В комнату постучались, после легонько толкнули дверь. — Доброе утро, Ваша Светлость, — хрупкая девушка зашла с подносом в руках и, оставив его на столике, повернулась к Александру. — Стоит ли мне открыть шторы до конца, дабы рассеять полумрак в ваших покоях? — учтиво спросила служанка, стоявшая посреди комнаты. На ней было простое платье, волосы аккуратно собраны под платок, руки, сцепленные в замок, лежали впереди на юбке платья, голова учтиво опущена вниз. — Нет, не стоит, — вяло ответил Романов. — Может, вы желаете завтрак в покои? — продолжала она. — Нет-нет. Ничего не нужно, я сам скоро спущусь в столовую, — отмахивалась столица. — Тогда я должна передать письмо из Москвы. Могу ли я покинуть вас? — она протянула Александру поднос с серебрянным острым ножом и тонким письмом. — Ты можешь быть свободна, — протараторил Романов, забирая поднос из рук служанки. Девушка удалилась, а Александр стал быстро, но аккуратно вскрывать письмо от Михаила. Как же Санкт-Петербург жаждал прочитать его.╭────── ༺♡༻ ──────╮
Милый мой Александр! Ты, верно, знаешь мою позицию. Не оставлю я город родной, не брошу я крупицы народа оставшегося. Я смело разделю участь с ними. Не печалься, Заря Моя Северная! Не последнее письмо это моё, ещё свидимся мы с тобой! Да и поздно бежать мне, ещё 2-го числа сентябрьского дня вошли французы в Москву. Уж сегодня встречусь я с Пьером Сенье. Будь уверен, не сдамся я ему. Я буду стоять за страну нашу, за народ, за тебя, Ветер Мой Северный! Не думай о гибели моей — ты знаешь, не пропаду я. Коль, что случится, Звезда Моя, отстрой Москву по новой. Ради меня, прошу. Храню письмо твоё последнее у сердца своего. Как чувственно, мой Сашенька! Я буду вечно с тобой. Безмерно хочу быть подле тебя, обнять, поцеловать. Хочу видеть блеск твоих серых глаз, слышать твой мягкий голос. И как тогда, 20 лет назад, дарить тебе букет нежных розовых роз на берегу Финского залива.
Люблю тебя, Михаил
╰────── ༺♡༻ ──────╯
Александр опустился на пол. Слёзы навернулись на глаза, в горле застрял ком. Хочется кричать. Он понимал, знал, что Михаил упёртый, гордый, что не покинет Москву, но в душе Петербурга ещё горела надежда на возвращение Московского. Новая волна переживаний накрыла Александра. Больно, как же больно в груди. — Почему же ты такой упрямый, Миша? — шептал Петербург в пустоту. Ноги тряслись, он встал, тяжело опираясь на стену. Глубоко выдохнул, зачесал волосы свободной рукой назад, поправил камзол. Александр покинул покои и направился к императору.6 сентября 1812 года
— Ответь мне, mon cher. Écris une lettre à ton empereur, — мягко тянул Сенье. — Нет. — Да, Москва. Упертости тебе не занимать. — злился француз. — Посмотрим, как ты будешь говорить позже. Развлекайся, mon frère, — Париж покинул темницу. Московский стоял на том же месте. На его лице не дёрнулась ни одна мышца. Голубые глаза смотрели меж толстых прутьев на слабый огонь, что освещал помещение. — Не волнуйся, Сенье. Я выберусь отсюда рано или поздно, — огонь плясал в мраке комнаты. — Быть может, стоит сделать огонёк побольше? — ядовитая усмешка расцвела на губах Михаила. Он положил руку на сердце, рядом с которым лежало письмо Александра. — Прости, Звезда Моя Северная, нужно гнать француза из Москвы.Московский придумал план.
7 сентября 1812 года
В тронном зале стояла горделивая тишина, которая порой нарушалась тихими голосами. В центре всего восседал Наполеон, напротив него стоял Сенье. У обоих уверенность и решимость в глазах. — Я буду ждать от Александра мира, — горделиво заявлял император. — Александр Павлович не отвечал ни на одно из ваших писем, Ваша Светлость, — протестовала столица. — Вы верите в то, что Император предложит вам мир? — Конечно! Я захватил Москву, mon cher! Я уверен, что уже совсем скоро ко мне пожалует гонец из Петербурга. Et avec lui, mon monde tant attendu! — восторженно говорил Наполеон. — Я думаю, что... — Париж прервала стража, забежавшая в зал. — Милостивый Государь, Москва сбежал из темницы, — запыхавшись проговорил солдат. — Quoi!? Как он мог сбежать из клетки! — злился Пьер. — Что делала охрана? — он подошёл к солдату и взял его за камзол. — Охрана убита, Ваша Светлость, — испуганно тараторил мужчина. Сенье отпустил его, но тот не удержал равновесие и рухнул на пол. — Отыскать Москву! И привести ко мне. Немедля! Вы должны обыскать каждый угол этого чёртового города! — Париж побагровел от злости, пока говорил свою гневную тираду. Солдат скрылся за тяжёлой дверью. — Mon ami, чего ты так волнуешься? — всё так же спокойно говорил император. — Московский ничего не сможет сделать без армии. Москва уже наша, — в голосе Наполеона звучала победа. Париж не ответил ему. У Сенье были личные счёты с Московским.· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·
— Спасибо вам, люди добрые, — Михаил не так часто рассыпался в благодарностях, но эти люди вытащили его из темницы. — Ну что вы, Михаил Юрьевич, — ответила женщина в возрасте. — Мы как узнали, что вас французы гадкие держат в темнице, сразу силы собрали мужицкие, да и пошли в Кремль. — Это было просто, — подключился мужик. — Охрана-то пьяная была, их прикончить было несложно, — с явной усмешкой продолжал мужчина. Михаил улыбался вместе с ними. Он чувствовал бунтарский и сильный русский дух в этих людях. — Что будем делать, Михаил Юрьевич? — снова подала голос женщина. — Сжигать Москву, — улыбка сошла с губ Московского, голос стал холодным и уверенным. — Никак ударился в темнице головой... — качая головой, взялась за сердце женщина. — Нет, матушка. Москва — крупный город. Здесь враг может набраться сил и пойти на столицу нашу, нельзя этого допустить! Сожжём Москву, не оставим французу и шанса на существование, — Московский продолжал говорить твёрдо. — Есть главный среди вас? — Да, Фёдор Васильевич Ростопчин. Он-то у нас главный, — печально отвечал мужик. Всех присутствующих печалила учесть родного города. — Мне нужно будет переговорить с ним, а пока готовьте всё к поджогу. Всё, что горит: порох, сухое дерево, сено, алкоголь. Не жалейте ничего. Наполеон и его гнусное войско должны бежать, как крысы с горящего тонущего корабля, — Михаил покинул комнату.8 сентября 1812 года
— Votre Grâce, — солдат обратился к Пьеру. — Есть вести о партизанском движении в Белом Городе. — Remarquablement! Собери оставшихся без дел солдат, нужно найти мятежников, — слова "среди них должен быть Москва" остались не озвучены. Московский шёл по улицам Белого города. Впереди виднелось свободное от домов пространство, давно знакомая площадь. Поблизости не было французских солдат. Неудивительно. Они давно пьяные валялись в салонах, да в дворянских домах, дворах. Михаил вышел на площадь. Он знал, что скоро здесь окажутся французы. Оставший люд московский учинил тут шума. — Не торопишься ты, Пьер, — в пустоту шептал Московский. Не долго стояла тишина утренняя, послышался издалека топот коней да сапог. На площадь явился Париж. — Mon frère, как же устал я от твоих пряток. Город мой! Ты жалок, Московский. Сдавайся! — Сенье говорил гордо, смотря сверху вниз на Михаила. Колокольный звон церквушки прогремел в утренней тишине. Восемь часов утра. Время пришло. Вспыхивали дома, падали деревянные постройки, горела трава, иссушенная жарким августовским солнцем, взрывался порох в бочках.Москва горела. Горел Михаил.
Площадь захватило огнём. Московский был отрезан пламенем от француза. — Какого чёрта ты творишь?! — кричал Пьер. — Делаю то, что должен, Париж, — Михаил улыбнулся, пламя поглощало его. Он положил руку на сердце — нет — на письмо.Крики людей и ржание коней. Огонь повсюду. Голубое небо скрылось за дымом. Темнота.
10 сентября 1812 года
"Милостивый государь, брат мой!... Нет больше прекрасного, гордого города Москва: Ростопчин поджег его… Я начал войну против вашего величества без злобы: одна записка от Вас перед или после последней баталии остановила бы мое шествие... Вы благосклонно примете это письмо. Тем не менее, Вы можете быть мне только признательным за то, что я отдаю себе отчет в том, что происходит в Москве. По сему, милостивый государь, брат мой, молю бога, чтобы он хранил ваше величество и берег под своей святой и достойной защитой".
Император Наполеон I Бонапарт
Слёзы Александра тихо падали на письмо, пропахшее гарью. Его Свет, его Солнце, его Миша был поглощён огнём. Романов сел на землю, пряди упали на бледной лицо.Холодная северная столица громко плакала среди цветущих белых калл.
