Парижский воздух

***

Прошло три недели, прежде чем Тэхён разрешил Гуку окончательно встать с кровати. И как тот ни строил глазки, ни дул губки, ни делал милое личико, чтобы это случилось раньше, Тэхён был неумолим. — Только до ванной и обратно! Тебе надо набираться сил. И хотя в последнее время Чон чувствовал себя довольно неплохо, Тэ кормил его, умывал, переодевал и несколько раз мыл в душе. Слабый Чонгук не мог сопротивляться. Да и не хотел. Если честно, ему была очень приятна такая забота. Но сегодня он почувствовал, что выздоровел окончательно. Проснувшись в уже привычных объятиях Тэхёна, он обнаружил не менее привычный утренний стояк. — Кгхм, — глядя на торчащий из трусов член, прокашлялся Гук. — Мало того, что восстание, так ещё и побег. Тихонько выпутавшись из рук и ног Тэхёна, Чонгук чмокнул его в тёплое плечо и отправился в ванную бороться с ожившим организмом. Борьба завершилась к удовольствию обеих сторон. Этот факт Чонгук использовал как аргумент в очередном споре со старшим. — У меня уже даже член встал! А я всё лежу! — воскликнул он, и Тэхён рассмеялся, запрокинув голову. — Так вас уже двое против меня одного? — задыхался он от смеха. — Я сдаюсь! Вы с членом победили! — Хочу купить новых шмоток, — заявил младший с воодушевлением. — Новые красивые шмотки всегда поднимают мне настроение. Да и похудел я, всё на мне болтается. Тэхён скривился. Ходить по магазинам, по его мнению, было самым бесполезным занятием. И раздражающим. — И тебе, хён, купим. Не плачь! — закончил Гук, не давая Тэхёну возразить. Тот снова засмеялся. Чонгук жив и здоров. И ради него он потерпит ненавистные магазины и утомительные примерки.

***

Они набрали кучу вещей (вернее, Гук набрал для себя и Тэ: «Хён, ты возьмешь всякую фигню, а я в теме») и разошлись по примерочным. — Хён, ты готов? Выходим на счёт три! Раз. Два. Три! Они оба шагнули навстречу друг другу. Гук надел узкие белые брюки и свободную рубашку из тонкой ткани. Светлые туфли завершали изысканный образ. Тэ облачился в яркую разноцветную рубашку и просторные мягкие брюки. — Ты великолепен! А как я тебе? — Чонгук эффектно крутанулся на каблуке вокруг своей оси. Тэхен завороженно смотрел на него. Рубашка обволакивала мускулистые плечи. Ткань струилась по рельефной груди, бесстыдно демонстрируя острые пупочки сосков. Брюки нахально облегали и подчёркивали всё, что должны были прятать. Тэхён, еле слышно прикасаясь подушечками пальцев, провел руками по груди Чонгука, цепляя соски и прислушиваясь к себе. Внутри него поднималось какое-то новое чувство. Чонгук замер. Его глаза распахнулись, в них замерцала надежда. Мурашки стояли наизготовку. — Ты отлично выглядишь, Гук, — медленно проговорил Тэ и убрал руки. Он сам не понимал, что с ним. — На тебя приятно смотреть, хоть ты и похудел. — Ну, а ты красавчик, как и всегда. — Чонгук подавил вздох. Ничего не изменилось. В Тэ сейчас говорил художник, который любуется своей моделью. Напрасно он обрадовался. — Давай сегодня поужинаем с Чимином. Я по нему соскучился, а ты? Узнаем, как у него дела с Юнги.

***

Увидев Чимина, они обалдели. Чонгук присвистнул, а Тэхён вытаращился. Пухлые губы Чимина стали еще пухлее, а нижняя губа еще и отливала фиолетовым. Они сделали заказ и стали ждать объяснений. — Ты об асфальт приложился? — с сочувствием спросил Тэ. — Видок у тебя ещё тот. Больше нигде не поранился? — Если он и приложился, то точно не к асфальту, — засмеялся Чонгук. Тэхён недоумевал: «Не к асфальту? Тогда об дверь?» — От тебя не скроешь, — проворчал Чимин, кривясь от боли. Его губы еле шевелились. — К Юнги я приложился. А вернее, он ко мне. С разбегу. — Он тебя побил? — возмущению Тэхёна не было предела. — Он что, дикарь? Отказать можно и без кулаков. Надо набить его наглую морду. Или в полицию заявить. А лучше и то, и то! Чонгук откровенно веселился. Тэхён такой наивный! Чимин тоже забавлялся, стараясь не улыбаться. Губа дико болела. — Что это за способ сказать «нет»? — Тэхён пыхтел как закипевший чайник. — Что случилось? Почему он полез драться? — Мы ехали с ним в лифте, — начал Чимин под хихиканье Чона. — Вдвоём. Я, как и всегда, пялился на него и демонстративно облизывал губы. Он достал меня своим равнодушием, и я немного заигрался, пытаясь его расшевелить. Тэхён нахмурил брови. Он пока ничего не понимал. Младший зажимал рот рукой, чтобы сдержать смех. Он-то представлял, что произошло, но хотел подробностей. Чимин замолчал, испепеляя нахального донсэна взглядом. — Ну! — требовательно подстегнул его Тэхён. — И он напал на тебя? Чонгук от смеха начал пищать, зажимая рот двумя руками. Чимин исподлобья метнул в Тэхёна суровый взгляд. — Ты верно сказал, он напал на меня, — протянул он. — Прибил меня к стенке и вцепился в мои губы. Не могу назвать это поцелуем, скорее он укусил меня. А потом ехидно спросил: «Все ещё хочешь меня, малыш? Такого папочку?» Он замолчал, снова переживая эту сцену. Он тогда так растерялся, что ничего не ответил. Только смотрел в тёмные глаза Юнги и вдыхал его запах. — Ну! — Тэ нетерпеливо прихлопнул ладонью по столику. — Что дальше? — Дальше? Лифт остановился, и мы вышли, — огрызнулся Чимин. — А потом мои губы стали такими. — Неслабо он тебя засосал, — Чонгук дал волю смеху. — Вот тебе и неприступный холодный красавец! — Ага, — довольно ухмыльнулся Чимин, поморщившись. — Моя нижняя губа увидела его гланды. Жалко, что лифт так быстро приехал. Я бы показал ему, кто из нас «папочка». — О, так ты не собираешься останавливаться? Уважуха! — Чонгук хлопнул Чимина по плечу. — Останавливаться? Ты что! Игра только началась, — Чимин прищурился с довольным видом. И начал загибать пальцы. — Теперь я знаю, что он меня тоже заметил. Это раз. И он гей. Это два. И я ему не противен. Это три. Он выдал все свои козыри! Теперь моя очередь играть неприступного. Тэхён понимал, что не очень понимает. Чему радуется Чимин, если Юнги сделал ему больно? Почему Чонгук веселится? Странные они. Ох, уж эти «нормальные» люди. Они принялись за еду. Чимин ел, оттопыривая нижнюю губу, Чонгук подкалывал его, Тэхён просто наслаждался их обществом. — Чонгук, дорогой! Давно не виделись, солнце мое! — К столику подлетел расфуфыренный парень и приобнял Чонгука со спины. Тэхён нахмурился. Кто это? И почему это Чонгук ему «дорогой» и «солнце»? — Анатоль! — отозвался Чон. Поднявшись, обнял визитёра, и они расцеловались, приветствуя друг друга на французский манер. Тэхён встрепенулся. Так это тот самый Анатоль! Ну-ка, ну-ка, посмотрим. Чонгук представил их друг другу, и Анатоль нахально уселся за их столик. Без разрешения! Да ещё и сел вплотную к Гуку. Ещё пара миллиметров — и он окажется у того на коленях. Одной рукой он приобнял Чонгука, а вторую положил ему на ногу. Тэхён смотрел в тарелку. Ему было неприятно. Он бросал быстрые взгляды на парочку и злился. Чимин, заметив эти дёрганые взгляды, потащил его в туалет. — Тэ, сходи со мной, — заныл он, держась за голову. — Вдруг я в обморок упаду? Похоже, Чонгук даже не заметил их ухода. Это расстроило Тэхёна ещё больше. В туалете он несколько раз умылся холодной водой, но это не помогло. Он был зол. Чертовски зол. Чимин с интересом наблюдал за ним. — Ты красный. Температура? — Друг провел ладонью по лбу Тэхёна. Тот отдёрнул голову. — Говори. — Не знаю, — Тэхён не лукавил. Он не мог понять, откуда взялась эта злость. — Я злюсь как в детстве. Однажды я гулял с велосипедом. И один мальчик взял его покататься. И катался весь день. На моём велосипеде! — Ага. Значит Чонгук для тебя велосипед? — с серьёзной миной уточнил Чимин. Смеяться он не рискнул. Тэхён в гневе был ужасен. — Больше. Я злюсь намного сильнее, чем тогда. Почему он его трогает? Почему обнимает? И вот что они делают сейчас, если даже при мне… при нас не сильно стеснялись, а? — Да ты ревнуешь! — Чимин подпрыгнул от возбуждения. — Боги мои! Тэ, это ревность! Тэхён уставился на него, красный, губы сжаты, глаза мечут молнии. Он ревнует? Он всегда считал ревность признаком слабости. — Тэхён, это нормально… — Чимин взял его за плечи. — Ты боишься его потерять, потому что асексуален. Считаешь, что из-за этого Чонгук может уйти к обычному человеку. Вот и ревнуешь. Тэхён молчал. Да, так и есть. Этот страх жил так глубоко, что он почти забыл о нём. Его столько раз бросали. — Я бы на твоём месте, — авторитетно продолжил спец по отношениям, — вышел и приказал отъебаться от моего парня. Тэхён вскинул на него глаза: — Но мы же не… — Это знаете только вы! Ладно, мы. Для остальных вы — сладкая парочка. Так что не теряйся!

***

Из туалета Тэхён вернулся другим человеком. Решительно подошёл к Анатолю, наклонился к его уху и свирепым шёпотом сказал: — А ну убрал руки от моего парня! Быстро! И отодвинься нахрен! Тот отдёрнул руки. Чонгук вытаращился, не веря своим ушам. Тэхён только что сказал «мой парень»? — Солнце, что же ты не сказал, что это твой сладкий дружочек? — испуганно пропел незваный гость, спешно отодвигая стул. — Думал, ты знаешь. Все знают. — Чон влюблённо смотрел на Тэ с улыбкой на лице. — Это мой парень, Ким Тэхён. Мой парень. А Тэхён смотрел на него. Переведя взгляд с одного на другого несколько раз, Анатоль внезапно вспомнил, что у него срочные дела, и исчез. — Котёнок, что случилось? — Чон хоть и был счастлив, но всё же не мог понять, почему Тэхён так себя повёл. Раньше ему было наплевать на его приятелей. — Велосипед, — Чимин снова принялся за еду, — расскажи ему про велосипед. Тэхён отмахнулся. Чонгук непонимающе смотрел на Чимина. — Потом расскажу. — Тэхён успокоился и не хотел больше об этом говорить. — Дома расскажу. Давай о Юнги. — Какой у тебя план, Чимин-а? — Он развернулся к другу, призывая младшего сделать то же самое. Тот повернулся, но смотрел на Тэхёна. — Полный игнор! — Чимин был похож на кота, обнаружившего лаз в подвал со сметаной. — Теперь игнорить его буду я. Чонгук одобрительно кивнул. Но Тэхён пожал плечами. — А смысл? Вы так будет до скончания века игнорить друг друга. Ты сам говорил, Юнги сделал шаг. Твой игнор он расценит как побег. Он на тебя напал, ты спрятался в норку. Как трусливый мышонок. Чонгук одобрительно кивнул два раза. Чимин задумался. Они начали жарко спорить, придумывая стратегию по покорению Юнги. Да такую, чтобы в их паре Чимин остался главным. На другое он был не согласен. Время от времени Чонгук смотрел на Тэхёна, а в его ушах звучала победная песня: «Он мой парень!».

***

План был разработан, еда съедена и напитки выпиты. По дороге домой Тэхён задумался. Не изменит ли их отношения его ревнивый выпад против Анатоля? Но Чонгук вёл себя как обычно. Они оба устали и, придя домой, сразу отправились в кровать. — Расскажешь про велосипед? — негромко спросил Чонгук. В комнате было темно. С улицы доносились тихие ночные звуки. Он слышал по дыханию, что Тэхён ещё не спит. — Чимин сказал, что это ревность, — закончил Тэхён свою грустную историю из детства. — Мне правда не понравилось, что он тебя трогал. Ты же мой, Гук-и? Только мой? У Чонгука заныло сердце. — Да, котёнок. Я только твой. Навсегда. — Это хорошо, — Тэхён повозился рядом, устраиваясь поудобнее. И через минуту уже спал, размеренно дыша Чонгуку в плечо. Тёплый, мягкий, родной. «Я твой, любимый. А ты — мой?» — печально думал младший, обнимая своё неуловимое счастье.

***

С этого дня Тэхён изменился. Если и раньше он любил обнимашки, то после признания в ревности он буквально не отлипал от Чонгука. Он прикасался к нему миллион раз на дню. Кино смотреть — в обнимку. Книгу читать — колени Чонгука вместо подушки. Даже по улице Тэхён хотел ходить, держась за руки. Его ревность приняла гигантские размеры. Чонгук всегда был популярен. Теперь Тэ это видел. Стоило кому-то заговорить с Чоном, Тэхён бросал все свои дела и открыто предъявлял свои права. Чонгука это и радовало, и огорчало одновременно. Радовало, что Тэ им дорожит. Огорчало, что чувствовал он себя при этом трёхколёсным велосипедом. В один из вечеров каждый занимался своим: Тэ листал журнал с репродукциями, Гук играл на телефоне. Тэхён привалился спиной к младшему и рассеянно водил рукой по ноге Чонгука. Тот был так увлечён игрой, что сначала не обращал внимания на эти поглаживания. Проиграв очередную партию, он с досадой чертыхнулся и отбросил телефон в сторону. Вот тут и обнаружилось посягательство Тэхёна на его ногу. Чонгук поймал кисть старшего и слегка сжал её, намекая, что сейчас лучше остановиться. Обычно Тэхён понимал такие намёки и прекращал. Но не в этот раз. Он замер на мгновенье, потом высвободил руку и… продолжил гладить Чона по ноге. Чонгук закрыл глаза и постарался переключить внимание. Мурашки бегали нестройными стайками, разогреваясь. Он откинул голову на спинку дивана. Ему было так хорошо. Рука Тэхёна двигалась в определённом ритме. Иногда он сгибал пальцы и прочерчивал линии своими идеальными ногтями. Чонгук старался не заводиться. Сдерживал дыхание. Вспоминал таблицу умножения и английские слова. Помогало плохо. Предатель в штанах под предводительством толпы озабоченных мурашек поднял голову. Чон надеялся, что Тэ, увлечённый своим альбомом, этого не заметил и он успеет ускользнуть в ванную. Он открыл глаза и хотел встать, но не смог. Оказалось, что альбом отброшен. Тэхён поглаживает его совершенно осознанно и внимательно смотрит на реакцию Чонгука. Младший всё же попытался подняться. Но Тэ схватил его за плечи и прижал к дивану. А потом вернулся к своему занятию. Ногами в тот вечер Тэхён не ограничился. Увидев, что Чонгук возбудился, он, не раздумывая, засунул руку ему в шорты. Чонгуку хотелось плюнуть на всё, что говорил психолог. И завалить старшего прямо здесь. Но он прекрасно видел, что сам Тэхён ни капли не возбудился. Он стискивал кулаки, комкая обивку дивана. Он сцепил зубы, шипя сквозь них при особенно впечатляющих движениях руки Тэ. Он закрывал глаза, чтобы не видеть лица Тэхёна. Такого красивого, соблазнительного и манящего. И снова открывал их. Потому что Тэхён был везде. Он отпечатался на внутренней стороне его век. — Тебе нравится? — тихо и нежно спросил Тэ. — Хорошо тебе, Гук-и? — Да! — выдохнул Чонгук и кончил. Тэхён остановился. Но из Чоновых шорт не убрался. Он привалился к Чонгуку, спрятал лицо в плечо и обнял его свободной рукой. Тот отцепился от многострадального дивана и обхватил Тэхёна слабыми руками в ответ. — Ты не должен этого делать… — Чонгук решил, что Тэхён боится его потерять. — Я же говорил, что всё по согласию. — Я хотел это сделать. Мне понравилось. — Тэхён легко вытащил руку и, не глядя, вытер её о шорты Чона. Тот рассмеялся. — Мне правда понравилось. Ты не думай. — Не буду, — легко согласился младший. — Как говорится, всегда к вашим услугам. И они рассмеялись вдвоём.

***

Второй такой эпизод произошёл через несколько дней. Они валялись на кровати, залипая каждый в своём телефоне. Когда Чонгук понял, что Тэхён опять собирается подрочить ему, то первое желание было сбежать. Он не понимал, что делать. Как реагировать. — Ты правда этого хочешь? — уточнил Чон. Это было важно. Тэхён кивнул. — Могу я тебя обнять? Ещё один кивок в ответ. Чонгук просунул одну руку снизу и бережно прижал Тэхёна к себе. Тот лежал сбоку, как обычно, закинув одну ногу сверху. Он играл с членом младшего. Меняя ритм, меняя нажим. Стараясь не давить руками слишком сильно, Чонгук позволил себе дышать. Иначе напряжение разорвало бы его. В момент кульминации он вскрикнул и всё-таки сжал тело любимого. Они лежали, обнявшись. Чонгук всё ещё дышал как бегун после спринта. На лбу выступили бисеринки пота. — Сегодня мне понравилось больше, чем раньше, — задумчиво произнёс Тэхён. — Когда ты прижал меня своими медвежьими лапищами. Внутри затрепетало. Так приятно.

***

Каждое утро Чон целовал спящего Тэхёна в щёку. Разрешение на это было получено давно, и Чонгук пользовался им на все сто. В то утро он проснулся и обнаружил, что Тэхёна уже нет. Значит, он в студии. Вдохновение приходило и по ночам. И Тэхён ему никогда не отказывал. Спустился он на запах свежесваренного кофе и блинчиков. Обнял Чонгука и замер на несколько минут. Утренние обнимашки подзаряжали Тэхёна. Чонгук потянулся, чтобы получить свой законный утренний поцелуй, но старший повернулся, и их губы встретились. Чонгук отпрянул. Но Тэхён выглядел заинтересованным. — Прости, я не специально, — Чонгук смутился. — У тебя приятные губы. Мягкие… — Тэхён снова поцеловал его. Чон вспомнил свои первые поцелуи в средней школе. Такие же неловкие, со сжатыми губами. Они были прекрасны неискушенностью и предвкушением чего-то большего. Сердце забилось быстрее. — Тэ, тебе лучше оставить мои губы и заняться завтраком, — сказал он хрипло. — Успеется… — Тэхён снова прислонил свои губы к губам младшего. — Я пару раз целовался. Но это было так давно, что не помню толком. Мне кажется, я что-то делаю не так. Чонгук улыбнулся. Тэхён такой милый. — Ты целуешь как школьник. Взрослые открывают рот при поцелуе. — Вот. Мне всегда казалось это странным…— Тэхён чуть отодвинулся и серьёзно посмотрел на Чонгука. — Зачем? — Так приятнее, — Чонгук с трудом сдерживался. Он уже чувствовал шевеление в нижних районах. — Просто не смыкай сильно губы. Вот так. Он потянулся и очень осторожно поцеловал Тэхёна приоткрытым ртом. Тот тоже раздвинул губы, как сказал младший. Чон почувствовал влагу и запах зубной пасты. — Тэ, серьёзно. Давай остановимся. Мне сложно сдерживаться. — Я скажу «стоп», если буду против, хорошо? — Тэхён смотрел на него с таким безграничным доверием в глазах. — Ты же остановишься? Вместо ответа Чонгук притянул его к себе и стал целовать. Распаляясь от мягкого податливого рта. Чувствуя себя соблазнителем. Принимая в дар эти невинные губы с наслаждением и восторгом. Завтрак остыл и впоследствии был выброшен без сожаления. — Это было очень приятно. Ты хорошо целуешься, — вежливый комплимент старшего рассмешил Чонгука. Тэхён взял его руку и прислонил ладонь к своему животу. — Вот тут было странно и… сладко.

***

Чонгук привык к этим периодическим секс-нападениям. Это было похоже на эксперименты. Тэхён всегда писал маслом, но однажды притащил в дом тонну пастели и начал пробовать писать ею. И лицо Тэхёна во время его атак на достоинство Гука было таким же, как тогда. Он словно пытался понять — нравится ли ему это? В какой-то момент поползновения прекратились, и Тэхён отдалился. Началось всё с простого. — Хочу сегодня побродить один. — Они завтракали и обсуждали планы на день. Тэ смотрел в глаза младшему, слегка наклонив голову. — А ты что будешь делать? У Чона накопилось бумажных дел, поэтому он с радостью согласился. Разговор повторился на следующее утро. И на следующее. Потом Чон повез своих чемпионов на соревнования. А Тэхён остался. Когда Чонгук вернулся, оказалось, что эти дни Тэхён ночевал у Чимина. Конечно, он сразу вернулся в их студию. Но он стал таким, как в самом начале их отношений. Приветливым, но отстранённым. И вот тут Чонгук забеспокоился.

***

Чонгук проснулся первым и тихонько выскользнул из дома. Кофе и круассаны — вот что сейчас ему надо. И прогулка по свежему воздуху. Мысли-пчёлы гудели в голове: «Что произошло? Почему Тэ стал таким? А вдруг у него ничего не получится? Вдруг его план не сработает?» Даже психолог ничего не гарантировал. Ему было грустно. Вернувшись, он обнаружил пустую кровать. Тэхён плескался в душе. — Выходи, а то кофе остынет! — крикнул Чонгук, мало рассчитывая на ответ. Но буквально через минуту шум воды затих. Появился Тэхён в одном полотенце на бёдрах. Чон мазнул по нему взглядом и отвернулся. У него не было сил. Тэхён заметил его реакцию и скрылся в спальне, чтобы одеться. Пижама на два размера больше отлично подходила для завтрака. Чонгук переоделся в домашние шорты, забив на футболку. Он мог спокойно ходить хоть голым, Тэхёна это не волновало. Они лениво завтракали за барной стойкой, жмурясь от шальных солнечных лучей как два домашних кота. Чонгук снова искал портал в круассане. На его губах висели крошки. — Хрюндель. Опять обвешался. — Тэхён стряхнул крошки, задев губы Гука. Отдёрнул руку и замер. Внутри что-то шевельнулось. Тэхён посмотрел на свою руку, на лицо Чонгука и ещё раз медленно провел большим пальцем по нижней губе младшего. Странное чувство усилилось. Он слез со стула, обошёл стойку. Чонгук замер. Тэхён подошёл вплотную, развернул младшего на барном стуле, долго и пристально смотрел на его губы. Потом наклонился и аккуратно поцеловал его. Легко и невесомо. Снова отодвинулся. Он словно смотрел внутрь себя. Чонгук не шевелится. Лишь положил надкушенный круассан на стол и снова замер. Неужели всё не зря? Тэхён взял его ладонь, положил себе на живот и спросил: — Почему здесь всё … так странно? — И снова поцеловал Чонгука. Тот приоткрыл губы навстречу и ответил на поцелуй. Тэхён отпрянул. Чонгук остановил желание накинуться, схватить и целовать до беспамятства. Они смотрели друг другу в глаза. Тэхён потянулся снова. Свободной рукой Чонгук бережно обхватил его за шею. Тот повторил жест. Они снова поцеловались. И разъединились. У Чонгука всё внутри дрожало. Он так соскучился! Хотелось целовать этот рот, жадно и ненасытно. Прижиматься всем телом. Обнимать руками и ногами. С силой и исступлением. Проникать в это прекрасное тело и впустить его в своё. Слиться воедино хотя бы на миг. Но он знал — малейшая ошибка и он потеряет всё. Чонгук сполз с барного стула. Теперь они прижимались друг к другу. Мурашки, почуяв интересное, устроили карнавал, член пытался продырявить шорты. — Что это, Гук? — низкий голос Тэхёна стал ещё гуще, ещё слаще. — Что со мной? Всё горит внутри, а ноги подгибаются… Его глаза стали чернее ночи. Его член присоединился к чонгуковскому восстанию. Они оба почувствовали это и синхронно посмотрели вниз. Чонгук был готов заплакать. Получилось! У него получилось! — Это оно, Гук-и? Это… Он не успел договорить. Его рот накрыло лавиной гуковых губ. Горячих, страстных, восхитительных. И он ответил таким же шквалом неумелых поцелуев, ощущая себя на небесах.

***

Они лежали, крепко обнявшись, на скомканной постели. Горячие, мокрые, с трудом переводя дыхание. Чонгук блаженно улыбался. Это было в миллион раз лучше, чем в его мечтах. Тэхён выглядел как человек, эксперименты которого закончились феерическим открытием. Теперь он понял, что Чонгук имел в виду, говоря про рай. Тот, где его Гук-и всегда бывал в одиночку. Теперь они будут там вдвоём. Навсегда. — Как же это произошло, Гук? Ведь я родился асексуалом? — этот вопрос не давал Тэхёну покоя. — Это всё воздух, котёнок. Парижский воздух. Он пропитан романтикой и любовью… — Чонгук нежно поцеловал Тэхёна в опухшие губы. — У тебя просто не было шанса.

***

Из блокнота Чонгука: «Некоторые асексуалы начинают испытывать половое влечение к партнёру, если с ним устанавливается сильная эмоциональная связь».