Жизнь (с) Мадлен

К ужину он не пришёл. Но, уже в десять вечера к нему снова пришла Кристина, одетая в ночную пижамку. — Крис… Девочка тут же приложила палец к губам, шикнув на него, и шагнув ближе, воровато огляделась и прошептала: — Чшшш… Меня здесь нет. Я сказала маме, что сплю сегодня с папой, а папе — что сплю с мамой. — Зачем ты пришла? — прошептал он в ответ. — Чтобы ты почувствовал уверенность, чтобы знал, что тебя ждут. Чтобы завтра ты нашёл в себе силы выйти отсюда. Я буду спать сегодня здесь. Я всегда просыпаюсь рано, так что, я уйду, и никто не заметит, что я была у тебя. Кушетка достаточно широкая для того, чтобы в ней уместились двое детей. Но… — Здесь нет одеяла — только подушка, и то одна, — сказал Эрик так, словно Кристина сама это не видит. — Эрик? — Ты уверена, что хочешь быть здесь? — он вздохнул. — Если тебе всё же будет неприятно рядом со мной, то просто уйди, не заставляй себя. — Я сбегу лишь утром, но не от тебя, а чтобы не заметили мой обман, — упрямо парирует девочка. — Какие ухищрения! — воскликнул Эрик, усмехнувшись, и тут же зажал себе рот ладонью, чтобы его не услышали взрослые. И это восклицание было согласием, он сдался. Потому, Кристина пересекла оставшееся расстояние и легла на кушетку. Дети лежат рядом, лицом к лицу друг к другу, держатся за руки. Большим пальцем Кристина поглаживает пальцы Эрика. — Спеть колыбельную? — вдруг спросил мальчик. — Нет! — быстро ответила Кристина. — Иначе нас услышат. — Верно… — его мысли всегда путаются, когда она рядом. И это при том, что он достаточно гениален и красноречив, по сравнению с другими детьми. Эрик задумался о том, как бы однажды показать ей своё умение чревовещателя. Дети какое-то время просто смотрели друг на друга в тишине, затем свеча на столике полностью погасла, и в полумраке они заснули. С наступлением пяти утра Кристина уже не спала — сила привычки. Девочка не сразу вспомнила, что было ночью, потому что Эрик больше не держал её за руку. Кристина даже испугалась, увидев над головой потолок из старых деревянных досок, что напомнило ей о заброшенном сарае, в котором им с отцом приходилось спать. Кристина чуть было не решила, что встреча с Мадлен и Эриком была сном, пока не увидела рядом с собой спящего мальчика. Эрик почти безмятежно спал, прижав руки к себе, словно бы старался защититься. Кристина достаточно долго просто смотрела, как он спит. Поняв, что глядя на него запросто сможет снова заснуть сама, а после неизвестно во сколько проснуться, и быть замеченной, Кристина покинула чердак, переодевшись в своей комнате.

***

Густав поднялся на чердак с пустыми руками, так как Кристина сказала, что Эрик обещал выйти к ним. Он лишь собирался спросить у мальчика, правда ли, и если нет, то принести завтрак сюда, как обычно. Но Эрик кивнул, готовый присоединиться к ним за столом. — Без маски? — спросил Густав, уже зная ответ, а потому ободряюще улыбался мальчонке. — Без маски, месье, — уверенно ответил Эрик. Когда же Густав взял его за руку и зашагал с ним вниз по лестнице, Эрик хотел спросить, что на это скажет мама, но смолчал, готовясь к её гневу. Оказавшись вместе в столовой, Густав сразу сказал: — Я теперь отец Эрика, и я разрешаю ему сидеть с нами за столом. Мадлен поджала губы. Хотелось накричать и прогнать Эрика, как обычно. Вот только её связала по рукам и ногам счастливая улыбка Кристины. Может, Густава она и смогла бы уговорить отправить Эрика обратно на чердак. Но гневаться перед Кристиной и разочаровать её — нет. Это отдалит её от девочки. — Садись между мной и папой, Эрик! — предложила девочка, выдвигая для него стул. Эрик сглотнул, поймав недовольный взгляд мамы, после чего взглянул на сияющие глаза Кристины, что придало ему сил. Мальчик отпустил руку Густава и сел на предложенное место. Это был самый неловкий завтрак. Семья Дае думала, что этот завтрак хоть немного сблизит чету Дэстлер. Но нет. Мать и сын игнорировали присутствие друг друга, общаясь только с Кристиной и Густавом. Радует только то, что осталось меньше суток до свадьбы, и Густав спросит у неё, за что она так не любит своего сына. Затем, когда Мадлен мыла посуду, а Густав трудился в саду, дети вместе поднялись наверх, разговаривая в коридоре. — Кристина… это не было сном? — шёпотом спросил он. — Это? — не поняла девочка. — Ты приходила вчера ночью ко мне? Это не было сном? — Да, — ответила она, как и вчера, воровато оглядываясь, чтобы их случайно не подслушали взрослые. — Я проснулась в пять утра и вышла так, что никто и не заметил, что я была у тебя. Ты думал, что это сон? — Ну… — Эрик отвёл взгляд. — И ты спала? Без кошмаров? — Сон был спокойным. А ещё, тебе очень идёт улыбка, и ты очень милый, когда спишь, — смущённо пробормотала девочка. Они оба, наверно, так и провалились бы под землю со стыда, но тут Мадлен с кухни окликнула Кристину, что через десять минут у них очередной урок музыки.

***

На обед снова воздушный и ароматный крем-суп, который вся семья уплетает за обе щеки. — В этот раз даже вкуснее, чем в прошлый, — сказала Мадлен Густаву, закусывая суп хлебом, который мужчина испёк утром. Густав улыбнулся. — Спасибо, конечно, только суп готовил не я, а Эрик. Я слегка перетрудился в саду, и он выручил меня и даже превзошёл, если получилось ещё вкуснее. Эрик вздрогнул с ложкой в руке и обернулся к Кристине — девочка смотрела на него с восхищением и гордостью. — Это правда ты готовил? — спросила она. Эрик кивнул, и девочка пошутила, что он бы мог быть шеф-поваром в ресторане. Именно, что пошутила. Она надеется, в далёком будущем поступить вместе с ним в консерваторию, и быть вместе на подмостках одной сцены. Эрик сглотнул и медленно повернулся к матери. Ему казалось, что она может запросто выбросить содержимое своей тарелки, прогнать его, или больше не притронется к еде. Но… он впервые увидел теплоту в карих глазах мамы. Но теплоту, смешанную с чем-то ещё, будто она видит его в первый раз. — Ты… молодец! Очень недурственно для первого раза. Мальчик не понимает, как не упал в обморок. Потому что ещё никогда мама не хвалила его. В глазах застыли слёзы, он пробормотал сдавленным голосом: — С-спасибо. Но уже после, уйдя на чердак, он думал, что мать придёт к нему и зло отчитает за то, что он посмел готовить. Ведь, скорее всего, это была напускная теплота. Вот только, он ждал долго, а мать всё не приходила. А уже завтра мама и Густав поженятся.