Незабываемое лето

Прохладный ветерок, жужжание и приятная тряска, я еле разлепил глаза. Я сидел на переднем пассажирском сидении машины. За рулём сидел папа, но по тупости я спросил: — Отец.? — Твою мать, напугал! — вскрикнул он, машина немного покосилась. — Ты… Ты уже очнулся? — Нгх, как видишь. У меня был… приступ? — Типо того. Ты добавлял сахар в кофе? — Д-да? — Ты же никогда не добавлял его. — Я набил руку, пока были клиенты и по привычке д-добав — папа перебил меня. — Сколько ты добавил? — А чт… — он снова перебил меня. — Сколько. Ты. Добавил.? — Две ложки. — мой голос предательски задрожал. Я видел как его лицо искажается в гневе, его руки сжались со злостью на руле. Мы резко съехали на тротуар, прочесав дно о потрёпанный временем бордюр, остановившись у чьего-то дома. Машину покосило на бок. Он стал бить в руль, бардачок, во всё что было под рукой. — Ус-спокойся! Что я уже сд-делал?! П-пожалуйста, успок-койся. П-прости! Прости меня! — я сразу заволновался, почувствовав что-то неладное. В домах стал включаться свет и я запаниковал. Я не мог убежать, ведь отец непредсказуем в приступе гнева. Обычно хватало просто дать ему понять, что он не один и рядом с ним близкий человек, поэтому я сжал его запястья в своих, чтобы он обратил на меня внимание. Как я и планировал, он повернулся на меня, но не ожидал я кулака летящего в моё лицо. Удар был такой силы, что мою голову развернуло в бок, а шея хрустнула и заныла. Я не чувствовал челюсти, она онемела, а затем неприятно защипала. Тишина. Одна моя рука до сих пор держала его дрожащую руку, наши взгляды столкнулись. На его лице появилась гримаса страха, ужаса и печали одновременно. Он резко притянул меня к себе, обняв и вдавив в грудь. Он прижимал мою голову и спину так сильно, будто боясь, что я сейчас вырвусь. Я чувствовал как быстро бьётся его сердце, как слёзы впитывались в мои волосы и скатывались по шее. — Всё хорошо, ты молодец, ты можешь одолеть это. Пап, я рядом. — моя челюсть заныла, её свело и было больно говорить. — Поехали домой, я сделаю тебе чай, скоро начнётся твоё любимое шоу. Что думаешь? Мама наверняка уже волнуется. — не смотря на мерзкую обиду в груди, утишал его я. Он отпустил меня и быстро смахнув слёзы завёл машину. Его губы дрогнули, но по их движению, можно было разобрать слово: «Прости». *** Как мы приехали, отец сразу заперся в комнате. Челюсть ужасно ныла и болела, но я всё равно сделал ему большую кружку зелёного чая и оставил в гостиной перед телевизором. Пока я заваривал его, мама подошла спросить, что с отцом, но ужаснулась от моего вида. Она достала из морозилки упаковку замороженных овощей и приложила к моей щеке. Мама прекрасно понимала, что это его дело рук, поэтому даже не заикнулась об этом, а лишь погладила по волосам и поцеловала в лоб, чуть ли не плача. Я вернулся в комнату и свалился у кровати перед плойкой. Оставшуюся ночь я провёл за играми, пачкой овощей и кишашими мыслями по типу: «Что?», «Почему?», «Что происходит?», «Почему мне ничего не могут сказать?», «Какого хуя.?».