Fright Night

      Лес. Густая ночная мгла поглотила все очертания, сделав мир вокруг плоским и бездонным. Неторопливая, едва различимая тропинка терялась в этой черноте, зовя куда-то в неизведанное. Осень чувствовалась в каждом порыве ветра — голые, скелетообразные ветви деревьев, их черные стволы тянулись к небу. Под ними, словно призрачные тени, кучками теснились бледные шляпки поганок, белых и коричневатых, будто мертвые пальцы, вытянутые из земли.       Я опустила взгляд. Под ногами отражалась луна, но это было нечто иное. Я стояла в неглубокой, по щиколотку, алой жидкости, похожей на кровь; она мягко обволакивала мою кожу, словно приглашая остаться. Ветви над головой были увешаны костями, неровно обглоданными, покачивающимися на невидимых нитях. Среди них попадались черепа, по размерам и сохранившимся рогам, явно принадлежавшие оленям. Где-то вдали, казалось, клубился туман, густой и непроницаемый, сигнализирующий о близком водоеме.       Самое странное — я не испытывала страха. Ни ужаса от ночного леса, ни тревоги от жутких декораций. Лишь необъяснимая, глубокая печаль, словно я что-то упустила, что-то важное навсегда ускользнуло.       Почему я здесь? Что забыла в этой глуши? Сознание было чистым, но пустым. Я словно что-то чувствовала, что-то проживала, а теперь лишь эхо. Мои чувства слились, как туман над водой, оставляя за собой лишь неясное томление.       Как бы то ни было, оставаться здесь было невозможно. Я двинулась вперед, в ту беспросветную тьму, — да и иного пути не было — ощущая, что шаг за шагом приближаюсь к чему-то важному, к чему-то вечному.       Я медленно ступала по алой, вязкой субстанции, погружаясь всё глубже в сердцевину леса. Пройдя сквозь сотни безмолвных деревьев, я вышла к пустому, просторному месту. Здесь, казалось, время замирало, а проблемы отступали. Передо мной раскинулось огромное, идеально гладкое озеро, в его зеркальной поверхности отражался тусклый лик луны. Вокруг озера стелилась невысокая, призрачно-зеленая трава. Алая жидкость из леса втекала в него, но беззвучно, не нарушая ни капли покоя. Более того, она не окрашивала озеро. Она... она сливалась с водой, становясь единым целым, не оставляя и следа.       Прямо передо мной виднелся небольшой деревянный причал. Я шагнула на него. Старые доски тихо заскрипели под ногами, но я не остановилась, дошла до самого края. Несколько мгновений я просто стояла, глядя на неподвижную гладь.       — А что теперь? Что мне делать? — прошептала я в пустоту.

***

Так и не найдя ответа, я опустилась на самый край причала, свесив ноги в воду. Только сейчас я заметила, что я босиком. Как я могла не заметить этого, идя по алой субстанции? Мысль эта была столь же странной, сколь и неважной.       Вода оказалась приятно теплой, обволакивающей. Самое то, чтобы успокоить измученные ступни.       Я не чувствовала эмоций, только глубочайший покой, словно я наконец выполнила некий долг, завершила важную миссию, и теперь могла просто отдохнуть, забыть обо всех тревогах.       Вода нежно обнимала мои ноги, ласково, как теплое одеяло, как давние, забытые объятия матери. Было так хорошо. Так спокойно. Мне не хотелось уходить отсюда. Никогда.       И вдруг, тихо, словно из самой воды раздался чей-то голос, как если бы он звучал внутри меня.

¿¿¿Ты почти там, мой цветочек... Отходи от воды. Это не выход, она заберет тебя в пустоту. ¿¿¿

Слова незнакомца меня ничуть не тревожили, вода эта казалась мне моим единственным спасением. Чем-то приятным, от чего я не хотела отрекаться.       Вода постепенно начала обволакивать меня сильнее. Я почувствовала, что каждый её сантиметр поглощает меня мягко, почти ласково, унося в глубину, где не будет ни сна, ни жизни, ни встречи с ???. И всё же... мне было спокойно. В этой глубине не было страха, не было тревоги. Было только ощущение вечного покоя, полного умиротворения.        Я сделала последний вдох — и воздух показался мне слишком густым.       Мир поплыл. Деревья растеклись, как акварель по мокрой бумаге. Лес больше не был лесом — только тени стволов и вязкий свет между ними.       В этот момент я осознала истину: даже если я погружусь туда полностью, даже если больше никогда не вернусь — часть меня всегда останется в этом мире, и часть этого мира — во мне. Мир не стирает полностью то, что однажды стало его частью.       Время, пространство, реальность — всё это начало растворяться, оставляя лишь мягкое чувство покоя, словно я в объятиях чего-то древнего, бескрайнего и в то же время удивительно родного.       Вода скрыла мое тело в воде, погружая его всё глубже. Лес исчез. Осталась только гладь и туман.

¿¿¿ Ну же, куда ты? Я мог бы вытянуть тебя из Зоны Забвения. Но на этом слое это сложнее. Мне нужно, чтобы ты вспомнила. Что угодно. Что держит тебя. Эмоции? Давай... Перебирай их, цепляясь. ¿¿¿

Туман передо мной сгустился. Из него проступили алые глаза. Это не было отражением. Нечто, с чуть светящимися алыми, медленно моргающими, глазами действительно стояло на причале, смотря на поверхность воды — не касаясь её.       Мои эмоции? Мне нравятся осенние дождливые вечера, особенно когда моросит мелкий дождик. Кажется, я люблю своих близких и свой дом, но их образы размыты.       Была ли у меня семья? Я помню их лица, но не могу вспомнить их имена. Был ли у меня когда-нибудь дом? Было ли всё это по-настоящему? Была ли я когда-нибудь реальной?

¿¿¿ Не то направление. Перебирай еще... ¿¿¿

      Еще? Мне также нравятся красный и фиолетовый цвета. Особенно меня привлекает оттенок крови и фиолетовая дымка. Мне кажется, я уже видела что-то подобное. Маленькое фиолетовое существо... Кто это был?       Красные розы. Почему-то именно две розы. Это странное несоответствие сразу бросается в глаза. Где же я видела эти розы? В вазе, в комнате… Мортиса? Безликий, это ты? Где я?

¿¿¿ Даже без помощи нащупала былые воспоминания. Похвально. Ты сейчас на переходе на другой слой. Твой выбор дал мне понять, что скоро тебя начнет стирать. ¿¿¿

      Внезапно в воде я почувствовала, как чьи-то тонкие и длинные пальцы схватили меня за волосы и потянули резко из воды. От неприятного ощущения я зажмурилась. Я ощущала боль, но она была какой-то расплывчатой, словно вода, в которой я медленно тонула.       Меня, уже схватив за руки, подтащили к причалу и с влажным звуком вытащили на твёрдую деревянную поверхность. Доски причала больно ударили меня по спине. Изо рта хлынула вода, но она была не прозрачной. Алой жидкостью...       Сквозь пелену боли я с трудом разлепила веки, и мой взгляд уткнулся в безликую, знакомую сущность, нависшую надо мной, чьи алые глаза уже безжалостно впивались в меня. В моем искаженном непониманием взгляде отражалось лицо Безликого, лишенного малейшего проблеска эмоций, словно он, сам того не ведая, оказался в этом странном, мокром мире. Я взглянула на его руки, облаченные в темные, бездонные рукава мантии, которые, вопреки всей логике, остались сухими, будто не касались они вовсе воды.       — Значит, выбор, который ты мне ставил, заключался не в твоем желании удостовериться, что я с другого слоя реальности, — хрипло произнесла я, приподнимаясь на локтях, — а чтобы найти лазейку в переход?       — Скорее, это была точка возможного доступа к тебе, — спокойно ответил он.       — Ты знал, что меня начнет стирать? Но как?       — Все переходы, в которые нас затягивает, рождаются в лабиринтах человеческого разума. А я разбираюсь в этих лабиринтах. Мне было ведомо, что тебе уготован путь в бездну. Я мог бы вырвать тебя из цепких объятий Зоны Забвения на нашем слое бытия, ибо наше существование сплетено воедино. Но что там, в твоей реальности, я не ведаю. Из-за чего, я был не совсем уверен, как тебя можно было вытащить.       — И... То есть... Всё, что ты делал, было лишь желанем спасти меня от небытия? Протянуть руку и выдернуть из забвения, и... всё?       — Да. Я нахмурилась. Либо он не договаривал что-то, или же он откровенно лгал. Он и без этого был очень странным, загадочным существом, которого я вряд ли когда-нибудь пойму. Но, несмотря на сомнения, сердце моё трепетало благодарностью за спасение. В сущности, он действовал нежеланием растерять такой редкий экземпляр, как я, или моя душа. Я была не до конца уверена, что именно он разглядел во мне, что стало приманкой для его недюжинного интереса.       — И это всё? — неожиданно для себя вырвалось у меня. Его намерения по-прежнему оставались для меня туманными.       Он замер на мгновение, голова его чуть склонилась, словно вслушиваясь в тишину. Затем из его уст вырвался странный звук, похожий на вздох, потерянный в пустоте.       — Без тебя я вновь чувствую, что состою из пустоты.       Я на его слова лишь вздохнула и отвела взгляд к зеркальной глади воды, такой манящей, такой... благосклонной? Она словно звала меня нырнуть, утонуть в её объятиях. Мне так хотелось...       — Не смотри на воду, — его голос прозвучал глухо. Он подошел к краю причала, наклонившись над бездной, словно искал там потерянный отблеск. Подол его мантии коснулся водной глади, но он, казалось, не заметил этого. — Она утянет тебя.       — А тебя? Он с недоумением взглянул на меня.       — Я соткан из такой же пустоты. Она мне не страшна, даже если это не моя реальность.       Я вздохнула, смотря на собственные руки, по которым все еще стекали капельки воды.       — Но... Что со мной теперь будет? Я останусь в этом пограничье, или... У меня всё еще есть шанс вернуться в ту реальность, в которой я была?       — Твое пребывание здесь эфемерно. Ты найдешь здесь связующее звено, невесомую нить, и как только она порвется, ты вновь обретешь свой мир. А попытка вернуться обратно — как мои силы, как и любого другого, окажутся бессильны. Твоя душа и плоть уже вросли корнями в иную реальность. Я даже не увижу, как ты расцветаешь под чужим солнцем.       — А ты... Ты не можешь заглянуть туда, в мой мир?       — Нет, — как всегда, ровно и безэмоционально ответил он. — Мы ныне блуждаем по лабиринтам твоего сознания, которое лишь создает некую иллюзию переноса на другой слой. Это невозможно.       Я печально опустила взгляд, осознавая, что пути назад нет.       — Желаешь ли ты еще что-нибудь спросить? — внезапно прозвучал его голос, нарушив гнетущую тишину.       — Да, — я едва заметно кивнула, — Что стало с Мортисом? Как он?       — Как всегда, жив. Рассудок его тоже не тронут. Лишь душа его окутана мраком уныния.       Тяжкий вздох вырвался из моей груди, пока я наблюдала, как луна медленно сползает за горизонт.

Луна...

— Я, видимо, сейчас исчезну.       — Есть ли у тебя последнее желание? — все так же спокойно произнёс он.       Я вновь вздохнула, наполняя легкие предвкушением ухода.       — Когда вернешься в сознание Мортиса... — слова обрывались, не в силах сложиться в прямое признание. — Скажи ему, что я не жалею.       Безликий лишь слегка наклонил голову, изучая меня.       — И что он был... моим выбором. — Хорошо.       Я с легким недоумением взглянула на него.       — Тебя это ничуть не тревожит? — Нисколько. Любые человеческие чувства — лишь отзвуки жизни. Но я хотел бы вновь повстречать тебя.       — Ты разве не можешь пойти со мной?       Он на мгновение замер, его взгляд молчаливо скользил по мне, не давая ответа.       — Нет, — он небрежно и легонько пнул маленький камушек, до этого незаметный, покоящийся на причале, отправляя его в бездонную воду. — И это... горько.       Он поднял на меня взгляд, в котором читались отголоски невысказанного.       — Я чувствую, как твоя душа медленно растворяется. И без нее я вновь погружусь в пустоту, не ощущая себя живым.       — Тебя манит это чувство? — спросила я, вновь устремляя взор на заходящую луну, на ее последние лучи.       — Да. Я хотел бы вечно ощущать это рядом с тобой. А теперь тишину больше ничто не будет заглушать.

¿¿¿ И мне глубоко неприятно осознавать, что я больше не увижу тебя.¿¿¿

Лунный свет почти полностью угас за горизонтом.       Я вдруг почувствовала странное чувство. Словно я стала... Вязкой и текучей. Как вода?       Доски подо мной перестали ощущаться. Словно между мной и деревом появилась тонкая прослойка воздуха.       Безликий лишь безмолвно наблюдал за мной, за тем, как я ухожу.       Я подняла руку и увидела, как сквозь пальцы просвечивает вода. Я словно сама становилась жидкостью.       Я не растворялась. Этот мир просто переставал резонировать с моим существованием.       Шум причала стал глухим и приглушенным. Алые глаза, все так же рассматривающие меня, начали двоиться и мерно покачиваться из стороны в сторону.       — Это не смерть? — спросила я. — Нет. Ты просто больше не принадлежишь этому слою. Твоя нить больше не вплетена в его ткань.       Его голос стал отдалённым, как будто между нами пролегала водная гладь.       Я словно выскользнула из временного потока, потеряв всякую связь с реальностью.       Доски прошли сквозь меня. Или я сквозь них... Дыхание мое стало отдалённым. Я не могла понять, дышала ли я уже. Стук сердца перестал ощущаться под ребрами.       Последнее, что запечатлелось в моих угасающих глазах — его взгляд. В нем не было ни страха, ни отчаяния. Вообще никаких человеческих эмоций. Только странная, тихая пустота, дающая мне некое странное утешение.        А потом наступила глухая тишина. Воздух обрел иную плотность, новую, неземную субстанцию, в которой я окончательно растеклась, подобно тихому ручью, впадающему в безбрежное море. Ровно так же, как алая вода утекала в озеро.

***

Я оказалась в совершенно чуждой, но одновременно родной для меня комнате, смотря на запястье, обмотанное в тонкую, черную ленточку, что останется единственным осязаемым воспоминанием. В помутненном сознании, словно осколки, всплывали воспоминания из другой жизни. Из жизни по ту сторону реальности. Из другого слоя.        Мы необратимо теряем всё: моменты радости, привязанности, даже саму жизнь. Нам остается лишь цепляться за те крупицы счастья, что мы находим, за те вещи, что становятся нашим смыслом. Я выбрала свободу, но поплатилась своим исчезновением.       Но все же, оознание того, что я связана с иным слоем бытия, перевернуло мой внутренний порядок. Если я принадлежала другому слою реальности, значит, будущее в том мире не было предназначено стать устойчивым. Для меня существовало лишь прошлое, застывшее в настоящем – пятнадцатый век, моя единственная, подлинная реальность. А то, что могло бы быть, – лишь эфемерная иллюзия. Значит ли это, что моя семья и все мои воспоминания из будущего того мира были лишь подстроенным мимолётным отражением из другого слоя реальности?       А быть может, это была просто иллюзия, какая-то иная грань, не достигаемая человеческим разумом; или воспоминание, которые не имели отношения к действительности и не несли в себе никакого смысла. Они лишь создавали иллюзию жизни, которую я проживала.       Но первой версии я цеплялась с отчаянной надеждой. Если основываться на том, что сказал Джин, то все это не было иллюзией — но не принадлежало этому миру полностью. Если мое будущее в том мире было призрачным, значит, Безликий не погиб вместе с Мортисом. Значит, я с самого начала была лишь предчувствием того, что не свершилось. И изменив будущее — никогда больше не свершится.       Но что же тогда истинная реальность? Эта история, написанная кровью, или тот иной слой бытия, куда вернулись все мои воспоминания? Там, где так же звучал смех моей семьи, где были те, кто мне дорог? Что есть настоящее?       Я полагаю, что истина – в выборе. В том, что наполняет жизнь смыслом, что заставляет чувствовать себя живой. Именно выбор дарует нам свободу. И только мы сами – непредсказуемая загадка перед лицом собственной судьбы, имеем право ее видоизменять.