Легенда о волках

Город, особенно если он туристический, большую часть дня хаотичен. Сотни дорог и тротуаров спутываются и сплетаются друг с другом. Даже автобусы меняют маршруты из-за пробок, ломаются и просто сгорают на ровном месте. В этом движении, конечно, можно найти свои закономерности, но гораздо интереснее верить в силу хаоса городской улицы. Наблюдать за ним лучше из окна аккуратной и безопасной квартирки на девятом этаже. Так город и живёт, утром снуёшь в потоке, вечером смотришь на него со стороны. Но наступает определённый день, и толпа выбивается из ритма. За считанные часы тысячи горожан стекаются, как по водостоку в чашу стадиона. Не верите? Совершите путешествие к стадиону на общественном транспорте, через весь город. Ещё на окраинах вы встретитесь взглядом с первой ласточкой — болельщиком, одетым в клубную атрибутику. Каждая остановка будет увеличивать снежный ком, пока он не разобьётся о пункты досмотра. И только за сто метров до чаши стадиона, вы окончательно сольётесь с морем ваших разношёрстных соратников — фанатов. Яростные и семейные, преданные и случайные, все болельщики в стенах современного Колизея превращаются в семью. А после матча распадаются на кассиров, программистов и школьников, чтобы через неделю снова собраться на трибуне. Для чего? Ну уж постарайтесь понять это сами. Нелепая фигура медленно показывалась из-за домов. Местный стадион походил скорее на нефтяную платформу, затерянную в асфальтовом море. Боковые колонны при должном воображении превращались в огромные сваи, а вышки прожекторов — в краны. Но выкачивать данное чудо инженерии могло только деньги из кошельков зрителей. Порше всегда завораживали стадионы. Они пленяли её своей неконтролируемой и необъяснимой энергией. Ещё волчонком она полюбила трибуну и спорт. И пускай первые пятнадцать лет своей болельщицкой карьеры она даже не пыталась понимать суть игры, её сердечко всякий раз трепетало вместе с рёвом толпы. Пока она была маленькая, а её отец ещё еле сводил концы с концами на посту рядового менеджера, они сидели на самых дешёвых местах, которые, как ей казалось, находились ближе к луне, чем к полю. Отец был настоящим болельщиком и с эмоциями реагировал на каждое действие его команды. Порше просто от восторга прыгала на месте в огромной футболке любимого клуба. Потом фамилия Кристалл взлетела в списки Форбс и Джимми с Порше перебрались в Лас-Вегас. К тому времени американский футбол для Порше стал чуть ли не единственной возможностью проводить время с отцом. Она любила эту грубую игру интуитивно, и смотрела больше за папой нежели за квотербеком. Но девушки не играют в американский футбол, и это разбивало сердце Порше. Она была готова отдать всю себя, лишь бы добиться одобрения отца. Поэтому волчица просто наслаждалась каждой секундой матча рядом с Джимми. Но отец не смог понять этого, а потому снова попытался решить проблем коммуникации деньгами. Джимми Кристалл купил команду на среднем Западе и полностью перевёз на новенький стадион в Лас-Вегасе. Его Рэйдерс* стали подарком дочке-подростку. И неожиданно — он сработал. Порше пускали в подтрибунку и на тренировки. Она перебрасывалась мячом с основным квотербеком команды, бросала кривые передачи на лучшего принимающего лиги и праздновала победы с главным тренером прямо на бровке. Тот сначала бранился при виде папкиной дочки на бровке, а потом принял её как свою, видя её одиночество и беззащитность в этом суровом мире спорта. Только на стадионе Порше переставала требовать к себе внимания и восхищения, настолько она боялась подвести команду и отца. Здесь она чувствовала себя маленьким, но ответственным работником клуба и ни разу не дала другим возможности усомниться в своей полезности. Игрокам она мешала меньше слетавшего с катушек владельца и по-детски выгораживала местных звёздных кутил перед тренером. Почти все в клубе любили этот маленький комочек шерсти и задерживались после тренировок ради этой маленькой морды. В любом случае это был отличный способ выслужиться перед владельцем клуба. Здесь она узнала о мате, наркотиках, дисциплине, нагрузках. Ну и посмотрела на отца чужими глазами. К семнадцати годам Порше начала проникать на некоторые закрытые вечеринки игроков, а иногда и в хроники жёлтой прессы. Особенно выстрелил её роман со вторым квотербеком команды, молодым львом на пару лет старше её. На несколько месяцев её бёдра заменили ему линию тачдауна. Главный тренер команды даже попросил Порше поменьше отвлекать парня от игр. Вот это было время! Отец бесился и отстранял дочь от команды. И если бы не сцена, то через пару лет она получила бы номинальную должность в руководстве клуба. Но к этому времени ничего общего между Порше Джимми и Лас-Вегасом уже не было. Но она продолжала ходить на матчи, пусть и на места подешевле. Иногда ей удавалось перебросить парой слов со знакомыми игроками, но сезон за сезоном их становилось всё меньше. Примечательной оказалась и судьба её бывшего квотербека. Он смог проявить себя в тихом Индианаполисе и стал добрым приятелем Порше. Они обедали вместе каждый раз, когда его команда приезжала в Лас-Вегас. Это приятная цепочка воспоминаний пролетала перед ней, пока такси продиралось ко входу для VIP-персон. Стюарты куницы сновали туда сюда, охранники высматривали их отражения друг у друга в очках. У входа на стадион притаились журналисты с камерами. Словом, Порше могла снова задышать здесь полной грудью, как в восемнадцать лет. Тем более до начала сезона было ещё несколько недель, а потому она шла смотреть чистое зрелище — предсезонный, товарищеский матч, пробу пера тренеров. Развлечение выходного дня с минимальным сопереживанием командам - в таком нуждалась Порше. В последний раз волчица была на стадионе, когда её Рэйдерс вылетели в полуфинале своей конференции. Порше чуть сердце не выплюнула в тот день. А сегодня всё должно было пройти намного спокойнее. Она никогда особо не симпатизировала ни Дельфинам из Майами, ни Викингам из Миннесоты. Такси остановилось у красной дрожки. Порше аккуратно толкнула дверь и пошла к громаде стадиона. Тонны стекла и стали нависали над её головой, угрожая раздавить волчицу без всякой жалости. И Порше верила этим угрозам, всё-таки это был чужой стадион. Но через пару секунд напряжённого молчания, огромное сооружение распахнуло стеклянные двери перед ней, приглашая занять свои по-капиталистически роскошные места. Лифт оторвался от земли и понёсся вверх. Через пару минут всё начнётся и Порше к этому готова. … — Он не готов. — Сутулый бурундук в костюме уже сотый раз обходил раздевалку. — Мы можем потерять его на весь сезон. — И что ты предлагаешь? Кем его заменить? — Ласка стоял, облокотившись на стол. Его глазки бегали из стороны в сторону, в поисках ответа. — Мы и так выставили экспериментальный состав. — Предлагаю дать ещё раз сыграть Бернану. — Бурундук резко остановился и посмотрел на Ласку. — Но он играл в каждом предсезонном матче, он под нагрузками. С таким планом на игру вы его бросаете под каток. — Ласка был не просто ассистентом тренера, он знал всё и обо всех. Даже если его третий квотербек ругался с женой, он узнавал первым. — Его мы точно потеряем. — Он справится, крепок сукин сын, такой задачей его не напугать. — Бурундук продолжил свой путь вдоль скамеек. — Но он наш запасной вариант, его мы можем потерять на некоторое время. Хочешь рискнуть Роджерсом за 40 миллионов? Бернан не выиграет нам Супербоул*, а вот пару игроков сегодня разгрузить сможет. Ласка со злостью кинул в стену ручку. Маленькая чернильная торпеда оставила на стене невыразительную точку. Теперь спор официально можно было считать завершённым. Бурундук, отлично понимал, насколько тяжело будет запасному бегущему вывезти ещё один матч. Но тренер отвечает за всю команду и за общий результат. Да и Бернан парень крепкий, может и выстоит. «Выстоит, не буду обменивать его, — думал про себя бурундук. — Не выстоит, спишу ко всем чертям и обменяю в местечко потише. Парень-то хороший.» Ласка залетел в главную раздевалку как шальной снаряд. С полсотни зверюг разного размера готовились к очередному матчу в небольшом помещение раздевалки. Мощный и атлетичный тигр, квотербек команды, держал в каждой руке по бутсе из разных пар. Он всматривался в носок каждой из них, терпеливо ощупывал подошву. Он верил, что только перед матчем игрок способен понять в каких бутсах ему будет лучше играть. По сути он лишь пытался поверить в собственную удачу. Напротив него огромный медведь застёгивал на себе защитный каркас. Удивительно, но даже таким здоровякам пластиковая броня делает жизнь проще. В американский футбол все играют с защитой, иначе никто бы даже не попытался бы выйти против этого бурого мишки. Вот и его друг, шустрый ягуар верит в свой шлем и каркас, как в Исуса Христа. Судьба послала ему быстрые ноги и цепкие лапы, но маленькое и гибкое тело плохо переносило сильные удары. А потому перед каждым матчем он молился, и выходил получать удары, подножки, захваты. Такова доля укротителей мяча — принимающих. Хрупкий жираф и накаченный тигр, опытный лось и совсем зелёный, немного растерянный слон, все сейчас были сейчас равны. Паренёк готовился к своему первому сезону на профессиональном уровне, поэтому слегка трясся перед игрой. Но все эти замечательные звери не интересовали Ласку, он бешено оглядывался в поисках Бернана. Обычно найти Джека было несложно, он был вороным конём, чересчур высоким для своей породы. Такая маленькая чёрная дыра в раздевалке, но где же он? — Джек? Джек, твою мать, где ты? — Ласка не переходил на крик, но говорил достаточно громко, чтобы его услышала вся раздевалка. — Бернан? — Я здесь, шеф. — Раздался слегка грубоватый голос сзади. — Ох, слава норам, Тренер сказал, что ты будешь сегодня стартовым бегущим. — Ласка постарался говорить это как можно бодрее. — Ты готов? — А какого хера он? — послышался недовольный оклик. Это был Энтони Роджерс, самый дорогой бегущий в истории команды. — Я вообще играть буду? — Тренер решил приберечь тебя, Энтони. — Новичок не нравился Ласке. — Поэтому сядь и не напрашивайся на штраф. Пока Ласка вступал в короткую перепалку с молодым дарованием, Джек выдохнул и продолжил готовиться к матчу. Решение тренера казалось ему закономерным, называть же его неправильным Джек не смел. Надо отыграть, отыграет даже без ног и глаза. Это его работа, играть, когда газон и мяч надоели до сблёва. Вот и сегодня он выйдет и выложиться на максимум, как делал это предыдущие десять лет профессиональной карьеры. Этот конь ещё побегать успеет на своём веку. Ласка переключился на игроков защиты, а значит у Джека есть пара минут отдыха до выхода на поле. — Вот же сволочь! — послышалось восклицание слева от Джека. — Они деньги свои тобой прикрывают. — Успокойся, Донни, это моя работа. — Конь повернулся к своему верному другу, второму квотербеку команды, пантере, Донни Тальяфико. Его шерсть была ещё темнее, чем у Джека, а рельефная мускулатура делала его объектом обожания всех девушек в радиусе двух километров. — Ты же тоже выйдешь вместо Карра, получается и тобой прикрылись. — Джек, но ты и так уже отыграл больше всех в этой предсезонке. — Донни был на пять лет моложе Джека, а потому легко вспыхивал. — Тебе даже врач рекомендовал восстанавливаться неделю. Симулировал бы повреждение, что ты как маленький. — А кто тогда будет заносить тебе тачдауны? — Джек посчитал, что лучше сейчас всё обернуть в шутку. — Неужели будешь пассом искать этих мажориков и дрыщей? — Хэй, не обижай моих принимающих! — Донни искренне верил, что все принимающие — его команда по спасению мира. — Лучше посмотри на наших гардов. Да, это было верно подмечено. И пока игра не началась, а Эш не закончила играть гимн на весь стадион, нам лучше ознакомиться с диспозицией сил. Каждая игра — это великая метафора на сражение. Джек играет в атаке, поэтому его цель — продвигать мяч как можно дальше на стороне соперника. Маленькими перебежками команда должна проходить по десять ярдов. На преодоление этого расстояния у команды есть 4 попытки. Как только заветная линия пересечена, счётчик попыток обновляется, а судьи обозначают новые 10 ярдов. Так продвигается команда, пока наконец не пересечёт самую последнюю и главную линию тачдауна. По своим функциям и уязвимости нападение можно сравнить с артиллерийской батареей. Пока позиции Донни в безопасности, его пушка способна выстреливать на самые невероятные расстояния. Перед каждой попыткой квотербек выбирает наилучший способ продвинуть мяч дальше. Сегодня у него следующий арсенал: сильный, но недостаточно ловкий бегущий, по совместительству его друг Джек. Решение топорное, но эффективное. Бегущий получает мяч за спинами игроков и старается пробежать сквозь вражеские редуты, то прячась за за спинами своих, то распихивая десять противников одновременно. Помимо изнеможденного Джека, у генерала Донни будет в распоряжении принимающие. Быстрые и ловкие, они будут убегать в самые неожиданные места на поле и ждать паса. В тайне, Донни надеется играть сегодня только через пас, чтобы Джек не сломался. В конце концов и сам Донни может неожиданно сорваться с места и побежать к линии тачдауна. Но на решение каждый раз у него будет не более трёх секунд. А теперь обратимся к команде ребят, которая должна защищать квотербека и пробивать путь бегущему. Время- вот ключевой фактор, который должны выигрывать эти здоровяки впереди. Они стоят лицом к лицу с противниками, которые хотят добраться до квотербека. Сегодня, тренер выставил самую молодую линию защиты. И если их мастерства ещё будет хватать на то, чтобы Донни не отправлялся в нокдаун каждую попытку, то прикрывать Джека им будет тяжело. Иными словами, тренер разместил на поле артиллерийский расчёт, но не выдал должного прикрытия. Джек был образованнее Донни, а потому читал Толстого и знал, чем подобное чаще всего заканчивается. «Соберись, ты же чистокровный жеребец, — убеждал себя Джек. — Пора идти, пора играть» … Порше быстрым шагом шла по одному из многочисленных коридоров стадиона. Ещё до большого перерыва она проводила Эш к парковке, а затем заблудилась. Однотипные переходы и двери технических помещений заманивали её в центр паутины. По счастью, очередной переход привёл её к лифту. Это устройство всегда даёт передышку любому потерявшемуся путнику. Заходишь в него и пару минут точно знаешь, куда ты движешься. Поэтому Порше с удовольствием спряталась в одном из многочисленных лифтов и поехала на пятый этаж. Там, по её предположениям и находились ложи. Спустя пару секунд Порше уже стояла в ярком коридоре випзоны. Списав эту удачу на чудеса своего критического мышления, волчица пошла вдоль пронумерованных дверей. Она изо всех сил пыталась вспомнить букву и номер своей ложи, но видимо, Порше слишком любила теряться. Мимо проплывали одинаковые числа и двери, а голоса за ними сливались в весёлую какофонию богатого веселья. Наконец одно число отозвалось в её памяти яркой вспышкой. — Триста двадцать девять, — Порше задумчиво потопталась перед приоткрытой дверью. — Надо было взять с собой билет или бейдж. И почему здесь нет стюардов? Тут стадион взревел и Порше инстинктивно рванулась через всё помещение ложи к балкону. Она схватилась за перила и вытянула вперёд нос, будто пытаясь учуять запах недавнего опасного момента. И только тут до Порше начал доходить, что это помещение и балкон совершенно не похожи на её ложу. Волчица определённо находилась на чьём-то более дорогом и мажорном месте. «Как я могла перепутать места? Неужели у меня настолько плохая память? — Порше неожиданно почувствовала большую досаду. — Вот тебе и внутренний компас, хорошо, что ещё никого здесь нет. Как обычно, искала медь, а нашла говно.» — Порше Кристалл, кто бы мог подумать, — окликнул волчицу знакомый голос. — Ты по делу или поболтать? Волнение Порше как рукой сняла, ведь она поняла, кто сидит в этой ложе. Волчица медленно обернулась и увидела на одном из сидений кошку, лет на десять старше её. Она была одета в яркий, но не броский костюм, на шее красовалась бессменная золотая подвеска. Сомнений не было, Порше оказалась в одном помещении с одним из лучших агентов восточного побережья. Акула шоу-бизнеса и реаниматор чужих карьер, а по совместительству агент волчицы и деловая приятельница, которую она с подросткового возраста звала Кэролин. Этот тип взаимоотношений можно описать, как доверие построенное на общих финансовых интересах. Но в былые времена они иногда встречались за чашкой кофе и сливали друг другу важную информацию из грязного подполья Лос-Анджелеса. Сейчас была пора очередных гастролей, после переподписания контракта, а значит никакого участия Кэролин жизнь Порше не требовала. — Кэролин, а ты как здесь оказалась? — в этой суматохе Порше была очень рада увидеть знакомое лицо. — Вытаскиваешь очередную звезду из запоя. — Нет, для этого у меня есть целое агентство под рукой. — Кэролин жестом предложила Порше сесть рядом. — Отслеживаю свою новую звёздочку. Вон тот, номер 64. Кэролин указала на атлетичного льва с гривой, выглядывающей из-под шлема. Тот разминался на бровке и помахал Кэролин рукой. Та смотрела на него едва ли не как на сына. — Ты же не занимаешься спортсменами. — Порше плюхнулась в кресло. — Или мне стоит подумать о переходе в большой спорт? — Он — моя первая ласточка на спортивной ниве. — На слове ласточка голос Кэролин слегка дрогнул. — А тебе может и стоит задуматься над спортивной карьерой, чтобы не остаться безработной. Не смотри на меня так, я же твой агент. — То есть у такой как я, шансов на работу нет совсем? — Порше быстро включалась в подобные диалоги. — А ты уже определилась какую работу тебе искать? — Кэролин слегка подняла бровь. — Не пойми меня неправильно, ты — красивая волчица ростом выше среднего и навыками танцора и певицы. Я могу устроить тебя хоть в новый фильм Тома Круза, хоть в Сиднейскую оперу. Только ты не похожа на того зверя, который имеет план. Я же тебя с шестнадцати лет знаю. Кэролин была рядом, когда Порше было это больше всего нужно. Сначала Кэролин сотрудничала с его отцом, потом в качестве жеста благодарности, взяла шефство над карьерой Кристалл младшей. Продвигать волчицу было несложно, фигура отца за её спиной открывала им с Кэролин почти все двери. В шестнадцать Порше эта кошка казалось надоедливой наёмницей отца, ещё одним его способом дистанцироваться. Но долгие вечера в самолётах, гримёрках и отсутствие друзей заставили посмотреть на Кэролин по-другому. В таком возрасте каждому нужен человек, способный выслушать, поэтому Порше была честна со своим агентом, а та должна была её слушать и любить. Такая уж бывает работа у агентов, нянчиться со взрослыми детьми. Порше было достаточно даже капельки тепла, чтобы привязаться к кошке, как родной. Пусть та и всегда была на телефоне или уезжала в другие города. А теперь… Порше сняла розовые очки, но не могла сказать, изменилось ли её отношение к Кэролин. — Если бы у меня был план, то я бы не обращалась к агенту. — Приятельницы почти не смотрели друг на друга во время разговора. Их взгляды были устремлены на поле и вглубь себя. — Не строй из себя вышедшую в тираж звезду, Дорогая. Проблема не в отсутствии плана, — Кэролин говорил предельно доверительно и серьёзно. — Ты ведь не позвонила мне перед и после разрыва контракта. Может тебе и не нужен сейчас план и агент. Возьми паузу, отдохни и соберись с мыслями. Это я тебе, как твоя подруга говорю. — Меньше всего мне хотелось бы сейчас разбираться со своими мыслями. — Честно ответила Порше. — Этот город и так олицетворение отдыха, и я бегу от него. — Кому-то надо к психологу. — Кэролин на секунду оторвалась от игры и посмотрела на Порше. — Тогда где тебе будет хорошо? — Я устала танцевать, одна и с кем-то. — Порше решительно не понимала, что она говорит сейчас. — Понимаешь, я настолько долго бежала от решений и ответственности за них, что больше не могу по-другому. Мне нужна опора или наоборот — смачное падение и перемены и. — Да, с такой кашей в голове мы даже после виски ни к чему не придём. — Кэролин своим уверенным голосом дала понять, что знает с чем имеет дело. — Знаешь, когда меня нанял твой отец, я рассматривала тебя исключительно, как способ заработка. И ты… — Упускала шансы, проваливалась, отжимала чужие роли и вылетала из мьюзикла… — весело закончила за неё Порше. — И звонила тебе. — Тогда я поняла, что не умею холоднокровно относиться к своим проблемным клиентам. — Кэролин глубоко вздохнула. — Я всегда проклинала тех, кто убегает от проблем по середь съёмок. Но сейчас тебе стоит так поступить. Поэтому я повторю свой вопрос: Где тебе будет хорошо, моя маленькая капризная папкина волчица? Порше не могла понять, почему Кэролин сейчас не сказал ей дежурную речь, про то, что она красива, сильна и востребована. Заниматься проблемами Порше в данный момент было не просто необязательно, но и контрпродуктивно. Неужели кто-то в этом городе хочет её выслушать, а не переключить на позитивный лад. Но зачем? Какой же это тупой и неуважительный вопрос. Ведь вот перед ней сидит зверь, который за руку её провёл по всей жизни. Как жаль, что они так поздно встретились и так мало виделись. — В детстве я была счастлива только там. — Порше указала пальцем на бровку поля. — Или только там у меня была надежда на счастье. — Да, ты действительно полна сюрпризов. — Кэролин раскрыла сумочку протянула волчице сверкающий бейджик. — Тогда это меньшее, что я могу для тебя сделать. — Но как ты его получила? — Порше аккуратно взяла пластиковый прямоугольник из лап Кэролин. — Такого доступа нет даже у журналистов. — Я сделала очень большую ставку на мою ласточку и не намерена упускать шанс. -Кэролин едва заметно улыбалась. — Но это его первая игра, не хочу сильного его отвлекать. И тебе не советую! К команде особо не подходи, журналистам не попадайся, если спросят — ты моя поверенная, Кристи Вулф. Стюард тебя проводит, а теперь иди и расслабься. А как отойдёшь, напиши мне, будем думать вместе. — Спасибо, Кэролин, ты для меня как м… Ну я даже не знаю как кто. — Порше быстро осеклась. — Если будет что нужно, можешь врываться в мою дверь, будем квитами. — Договорились, безработная. — Кэролин уже не смотрела на волчицу, а увлечённо следила за игрой, ведь на поле появлялся новичок-квотербек, и её клиент по совместительству. В коридоре Порше действительно встретил стюард и увлёк за собой к очередному лифту. Порше до сих пор не могла поверить в такое совпадение. Но вот во что она могла поверить, так это в то недосказанное слово на букву м… … Игра не пошла. С самого начала хозяева поля начали планомерно сминать их нападение. Первая же попытка паса закончилась для Донни болезненным силовым приёмом. Ребята из Майями будто играли финал всей своей жизни. Особенно выделялся среди них буйвол, Арон Филлипс, который выбрал Джека своей главной целью. Уже к перерыву стало понятно, что игру в нападении можно будет построить только через Джека и его забеги, пасы не работали совсем. И Джек бросался в отчаянные проходы, делал ложные движения, продавливал. Но большинство попыток он заканчивал едва ли не в зубах у защитников. Его молодые сокомандники не слушали и не понимали, чего он хотел от них. Джек злился, но в глубине души понимал, насколько сложно вот так, за пятнадцать минут вырасти из мальчика в мужчину и противостоять квинтэссенции спортивной злости и насилия. Новый розыгрыш. Джек получает мяч и бежит по правому краю поля. Неожиданный ход помогает ему набрать пару ярдов, до того, как защита включается в эпизод. Впереди него антилопа, средних размеров, но с быстрыми ногами, о такого не оторвёшься. Джек рискует и тараном идёт на рогатого. Защитник оказался явно обескуражен таким неожиданно примитивным действием. Контакт их тел длится всего секунду, падение антилопы немногим дольше. Джек выиграл ещё пару ярдов. Слева от него уже набирают скорость тигр и бык. Джек прижимается к самому краю поля и бежит к заветной зачётной линии. Удар в ногу получается хирургически точным. Джеку повезло, что его настиг именно тигр, а не бык. Рыжий кот-переросток одним точным прыжком настиг его и аккуратно повалил на землю. Организм на секунду замирает в ожидании мощного удара о землю. Мышцы напрягаются и замирают, как город через секунду после ядерного взрыва. А может в этот раз будет не так неприятно? Гравитация холоднокровно делает своё дело, Джек лежит на неплохом газоне с тигром на бедре. До зачётки ещё 19 ярдов. — Собрались, играем! — Донни выглядел злым и уставшим. Пасы сегодня принимал только молодой Леопард Де Бур, которого тренер снял после первых двух тачдаунов. Остальное нападение лишь отбывало номер, приберегая силы для сезона. — Повтор, но Джек ускоряется под пас. Пошли! «Похоже Донни совсем отчаялся, — думал Джек. — Я не ловил пасы со времён игры за колледж.» Джек встал за пантерой и приготовился к розыгрышу. Впереди кровью в глазах сверкал его личный дьявол– тот самый бизон. Но их разделяла гора молодых мышц в виде слона из колледжа Северной Каролины. А значит Джек огребёт от другого игрока, что уже радует. И когда он успел привыкнуть к этому? В какой момент жизни он уяснил для себя, что любая его попытка прорыва закончится болью и жёстким приземлением? В начале карьеры он шёл в схватку так, будто знал, что защита расступится, как море перед Моисеем. А теперь ему тридцать, и он раз за разом выходит терпеть удары. Когда игра для него превратилась в обмен боли на на ярды? Ведь всё это время Джек готов был отдавать частичку себя и своего здоровья, ради сраных ярдов, зарплаты, банального одобрения окружающих. Вся жизнь неожиданно представилась Джеку одним бесконечным розыгрышем. Не то чтобы Джек был настолько ограничен, что только футбол занимал все его мысли. Но действительность диктовала ему только одну безумную аллегории, где 11 человек были готовы сломать его на пути к некой зачётке. И Джек всегда знал, что должен пробежать вперёд, что только так, пробиваясь сквозь заслоны, он сможет считаться профессионалом, мужем, сыном. Тогда почему Донни назначает комбинацию, которая ведёт его в сторону от очевидного маршрута? Неужели так тоже можно идти к цели? Господи, да где был чёртов Донни со своей комбинацией все эти годы? Сколько здоровья Джек положил на доказательство своей собственной предсказуемости и ординарности. Так много, что теперь ему собраться с мыслями перед обыкновенной комбинацией и... — Хат!* — Донни получил мяч в лапы и прицелился им на дальний край бровки. Идеальное построение соперников моментально отреагировало на потенциальный дальний пас, но Донни Тальяфико не глядя в сторону Джека, отправил мяч к левой бровке. Он просто знал, что если этот конь пообещал ему быть там, то сам господ Бог не сможет ему помешать. Так казалось ещё молодому Донни. Джек ускорился к левому краю почти перпендикулярно линии аута. Лишь за пару метров до неё он начал слегка заворачивать в сторону зачётки. Его напряжённые ноги можно было назвать произведением искусства в эту секунду, столько чистой и первобытной энергии они несли в себе сейчас. Прожектор бликами играл на его шлеме, а чёрный хвост, как след от метеора, обречённо и красиво развивался сзади. Шлем почти полностью скрывал его гриву, да и стриг её Джек всегда коротко, по своим причинам. Но все эти детали не стоили и щелчка камерой от репортёра, если бы не особая манера бега Джека Бернана. Свободу трудно нарисовать, но легко почувствовать. Народы ведёт войны за одно лишь право осязать это чувство. А Джек Бернан, запасной бегущий Викингов из Миннесоты, вот так запросто сейчас доказывал и показывал существование этого понятия на своём собственном примере. Зрители привстали с мест, запасные замерли, казалось, весь мир поверил в эту комбинацию, пока мяч летел прямо к коню. Каждый зверь на стадионе боялся сглазить этого розыгрыша. Но Джек уже взглядом дал понять мячу, что на следующие несколько мгновений, только он будет владеть им. Так и случилось, когда за 34 секунд до конца матча, Джек Бернан поймал мяч у края левой бровки и стал набирать скорость. Стадион взревел. Каждый зверь в эту секунду поверил и в чудо, и в бунт, и в Бога, и даже в Джека. Джека учили ровняться на мустангов, игравших в шестидесятых. Они были необузданны и почти неукротимы на поле и вне, а потому быстро гибли в авариях или от передоза. И сейчас он бежал так же как они. Его ноги были миссионерами религии ветра и скорости на Земле, а тело испытывало экстаз, впервые выйдя за пределы своих возможностей. Только теперь он почувствовал себя настоящим конем. На такой скорости реальность начинала расплываться в глазах. Теперь перед ним был только коридор из света и заветная линия, которая находилась всего в десяти метрах от него. Но неожиданно, мир вокруг него стал замедляться. Реальность тормозила его, всеми силами. Он всё ещё бежал, но что-то якорем сдерживало его и тащилось за ним, как плуг. И тут случился первый удар. … Волчица всю оставшуюся игру провела на бровке. Ей даже было жалко, что обстоятельства заставляют её уйти с поля раньше команд. Последняя четверть близилась к своему логическому завершению. Порше медленно шла к выходу с поля, чтобы успеть исчезнуть до финального свистка. Эмоции и воспоминания захлёстывали её с головой. Порше медленно шла от края зачётки к выходу. Она знала правила, а потому держалась подальше от лини аута, чтобы не помешать судьям. Да и самой ей не хотелось попасть под каток атакующих игроков. Наступал последний розыгрыш Викингов, которые в этом матче не показали ровным счётом ничего интересного. Порше понимала и прощала им их блёклость и неоригинальность. В конечном счёте, она сама знала, как сложно выжимать максимум из скромных ресурсов. И от последнего розыгрыша в уже проигранной игре волчица не ждала ровным счётом ничего гениального. Поэтому пас на бегущего показался ей даже необычным. И тут она увидела коня-бегущего. Его бег и уверенность в каждом движении захватили Порше. Красивый атлет только принял пас от квотербека и начал набирать скорость. Он бежал не для того, чтобы остановиться после тачдауна и не ради публики. В этом забеге Порше видела свою пробежку, обречённую попытку скрыться от проблем и переживаний. Только конь не убегал, а вступал в противостояние с действительностью и самим собой. Нёсся со скоростью света себе в удовольствие. Казалось, что он вот-вот отпустит мяч и побежит дальше, за пределы стадиона, штата. Порше никогда не прельщали кони, особенно спортсмены. Для них скорость была данностью и преимуществом, а грация движений — чем-то вроде билета в любую пастель. Но этот конь был честным перед собой и Богом. И особенно перед Порше, которая в страхе наблюдала, как проигрывавший в скорости защитник антилопа прыгнул и уцепился за шикарный хвост бегущего. Это было запрещено правилами, но судья будто не замечал нарушения. Отчасти потому, что конь просто тащил за собой антилопу уже несколько ярдов. Зрители ахнули от такого зрелища, ведь этот запасной бегущий творил то, что не под силу зверям с многомиллионными контрактами — он не замечал соперника. Эксперт скажет, что Джек Бернан всегда был не прочь помериться силами с оппонентом, , но чёрт возьми. Даже комментатор матча в эту секунду вскочил со своего места. Порше сделал шаг навстречу бегущему, который планомерно приближался к зачётке. В отличии от Порше он не видел как его догнал сначала бык, а потом и буйвол. Порше инстинктивно поднесла лапы к морде, когда бык врезался в бедро замедляющегося жеребца. Пусть на рогах у профессиональных игроков стоят заглушки, которые не позволяют им проткнуть противника насквозь, но рогатые часто атакуют именно костью, чтобы выбить игрока раз и навсегда. Удар оказался достаточно сильным, чтобы жеребец пошатнулся в сторону аута. Однако Порше видела, как конь поставил здоровую ногу в сантиметре от аута и выпутался из захвата. «Боже, упади, прошу тебя упади, — взмолилась Порше при виде упрямо коня, — Ляг и я прощу тебе всё. Ты доказал всё, что надо, и если в мире не найдётся зверя, который с этим согласен, я буду с восхищаться тобой, как никто другой. Я готова упасть за тебя, готова стать тебе мягкой травой, только ляг!» Но молитвы Порше заглушил рёв толпы. Местный любимец буйвол, Аарон Филипс, готовился сравнять выскочку с землёй. Ему достаточно было просто слегка толкнуть коня в аут, но Аарон любил свою работу и шёл на таран, как в последний раз. Он врезался в Джеку Бернану в бедро. Теперь у вороного жеребца не было шансов. Как молодая берёзка в ураган, он качнулся и, потеряв опору, рухнул на землю. За секунду до падения Джек вскинул голову и стадион пронзил отчаянный крик. Его звук заползал в каждую щель, носился из угла в угол и бил в уши зрителям. Работники стадиона поговаривают, что даже в ночь после матча охранник слышал призрачные отголоски этого крика боли и обиды. Как бы то ни было Джек Бернан рухнул в двух ярдах от линии тачдауна. Почти сразу он перевернулся на спину и обхватил руками ногу. Врачи моментально появились на поле, с двух сторон обогнув Порше. Волчица сделала шаг к лини аута, оказавшись буквально в двух метрах от коня. Врачи уже успели снять с него шлем и Порше увидела его голову. Гримаса боли ещё не успела окончательно скрыть его благородные скулы и крапинку белой шерсти у носа. Глаза, как две голубые карусели вращались в бешеном ритме в поиске спасения от боли. Врачи суетились вокруг его ноги, а игроки команд атаковали вопросами арбитров. Донни не пустили к Джеку, поэтому он накинулся на игроков прикрытия, которые оставили Джека одного против трёх. Ласка ушёл в подтрибунное помещение, а по пути оставил внушительную вмятину кулаком на дверце пожарного щита. Старый тренер бурундук просто держался за голову. И тут конь уронил голову на бок и увидел Порше. В его глазах она прочитала знакомую усталость и боль Порше не заметила, что уже пару минут стоит испуганно обняв себя. Да и е могла на уже замечать ничего. Все её мысли клином сходились на этой чёрной шерсти. Он смотрел на неё, как смотрит раненый на шприц с обезболивающим. И Порше ничего не хотелось читать в этом взгляде. «Смотри, смотри мне в глаза. Тони в них, влюбляйся в меня и ненавидь, называй врагом или любовницей, читай меня как раскрытую книжку, ври и себе и мне, но только не думай о боли. Не позволяй ей бритвой рассекать твой мозг и забирать ту свободу, что была у тебя в ногах. Не своди глаз, задержи дыхание, уходи в сладкую мечту или кошмар, но не проигрывай бой реальности. Я вижу, как тухнут твои глаза, как нечто необъяснимое в них растворяется и уступает место ядрёной боли. Держись, держись, сукин сын, не отрывай глаз, только не отрывай. Я ведь тоже хочу подольше побыть с тобой…» — почему-то Порше была уверена, что этот конь слышит каждую её мысль. Шум и свет для Джека слились воедино. Он уже две секунды, как пытался понять, кто все эти люди вокруг и есть ли на нём шлем. Больше всего ему хотелось упасть ещё раз, но так, чтобы куда-нибудь провалиться и бесконечно долго лететь, пусть даже и в преисподнюю. Он небрежно уронил голову на бок. И боже, как же ему повезло уронить её именно на эту сторону. По среди шумной бровки передним стояла волчица. Она казалась ему невероятно высокой и красивой. Сначала он пытался следить за её серым хвостом, но она его поджала и спрятала. Тогда он стал подниматься взглядом выше и увидел, в каком беспомощном волнении она сжала руки. Неужели раньше не видела травм? Нет, тут что-то другое. И тогда он увидел её глаза. Джек не помнил на следующий день цвет глаз волчицы, ведь он не хотел опускаться до такого примитивного понятия. В её глазах он возрождался и сгорал, тонул и исповедовался. А потом он увидел всю её от ушек до лап. Кто она и зачем явилась? Разницы нет, будь она даже бородавочником, так за него никто не переживал уже очень давно. Джек видел, как иногда она будто бы делала движение рукой к нему, пытаясь дотянуться. Эх, если бы можно было отогнать всех врачей и просто ощутить её лапу на своём лбу. Ведь и такие прямолинейные жеребцы, как он заслуживают ласки, хоть иногда. «Красивая, — мозг начинал пасовать перед болевым шоком. — Правда ли, что все волчицы не любят коней? Тогда у меня большие проблемы. Она будто не отпускает меня и держит своим взглядом в сознании. Может она хочет меня съесть? Это лучше, чем жалость, хотя я бы уже ни от чего не отказался. А может она мне привиделась, ведь не может такое создание, так смотреть на растоптанного и потного коня. Она, наверное, видела игру, и мою последнюю попытку… Прости, волчица, не лучшее я выбрал время и место, чтобы менять жизнь. Но чёрт возьми, если моё воображение способно создать такой красивый мираж, то мне стоит писать картины или готовить пельмени.» Но боль брала своё и через пару секунд отчаянного сопротивления Джек Бернан зажмурил глаза. Порше ахнула и поспешила убежать от камер и спортсменов. Она почти инстинктивно проскочила мимо охраны и скрылась в недрах стадиона. Меньше всего ей хотелось подставить Кэролин или попасть на камеры. И только в темноте подтрибунки, Порше поняла, насколько она устала от яркого и неестественного света прожекторов. Теперь лучшим решением ей казался выход на свежий воздух, к которому она и устремилась. Впервые за долгое время, её организм не стремился потеряться. … Порше отошла на безопасное расстояние от стадиона и наконец решила вызвать такси. Но перед ней стоял главный вопрос «Куда ехать?». Машинально Порше проверила входящие сообщения и тут же погрузилась в недоумение, которое быстро переросло в улыбку. Всё-таки ей очень сильно везло на знакомых в её волчьей жизни. Ещё секунду назад, ей было достаточно и слова от кого-то настолько необъяснимо близкого в её жизни, как Кэролин. Сейчас же в её теле, как в проржавелой бочке с мусором, разгорался настоящий костёр. Тепло и благодарность к другому с этой секунды смогли наконец преобразиться и незаметно для волчицы стать робкой любовью к себе. Настоящей, не поддельной. В сообщениях были около одиннадцати предложений о работе самого разного характера. Парочка из них были настоящей сенсацией и удачей. Теперь Порше поняла, что Кэролин не бросила её разбираться со своей проблемой в одиночку, а лишь выиграла себе немного времени, чтобы как можно скорее помочь. Как обычно Кэролин завершала сообщения лаконично: «Надеюсь, ты поняла, чего хочешь от жизни и самой себя. Выбирай или отклоняй, только сразу мне не пиши. С тобой ещё свяжется мой аналитик. Не благодари. Реально никаких сообщений раньше 9; 42!» — И зачем же мне понадобился аналитик? — Порше сейчас готова была хоть бесплатно пойти работать на Кэролин аналитиком. — Впрочем, здесь она профессионал. Перед Порше сейчас лежали одиннадцать возможностей для продолжения жизни и карьеры. И сейчас она готова была углубиться в них. Волчица пробегалась по ним мельком, откладывала и сортировала. В корзину отправились две роли в сериалах, играть на камеру она не любила, вакансия …. Балетного театра, два приглашения на роль ведущей в небольших студиях, ещё пара тройка однотипных предложений от театров на уровне Муна, и даже приглашение в октагон с оплатой подготовки, тренера и контрактом на три боя. — Кэролин не потеряла своё чувство юмора, — Порше уже занесла палец над кнопкой «отклонить». — Хотя такие деньги… Порше ещё раз посмеялась и перешла к отобранным вариантам. Первым любопытным предложением ей показалась работа в одном из необычных и новомодных Бродвейских мюзиклов. Слово «Бродвей» уже давно не прельщало такую опытную актрису, но вот роль и наброски сюжета показались ей заманчивыми. Второе предложение могло показаться идеальным. Немецкая компания по производству автомобилей открывала свою гоночную команду и искала новое лицо для её продвижения и презентации. Наверное, маркетологи марки «Порше» просто вынесли себе мозги от осознания своей гениальности, после попытки договориться с волчицей. Ездить за командой, быть красивой и быть Порше, во всех смыслах. Что же ещё могло быть лучше? Этот вариант казался ей очевидным отпуском и её собственной Ривьерой. Но в запасе оставался и третья опция. На фоне двух других, она казалась смешной Один неплохой и, по своим меркам, большой театр искал хореографа. Проблема же была в том, что это предложение пришло ни от куда-нибудь, а из Миннесоты. Порше любила холод, но ради этого отказываться от всей роскоши контракта с немецким концерном и славы на бродвее? Это дебилизм. Да ещё и работать предлагают почти что с нуля, называют подобное хамство творческим карт-бланшем. «Если подумать то всё очевидно. — размышляла Порше. — Я могу измениться и доказать всем, кто поставил на мне клеймо средней актрисы и исполнительницы. Вырваться за пределы театра и обставить Муна в его же игре, показав, кого он потерял. С другой стороны, я могу наконец отпустить ситуацию и начать просто зарабатывать тем, что являюсь собой. Быть Порше… Ещё бы я знала каково это быть собой. Что это вообще за дебилизм, Порше в Порше? А на Бродвее я не буду глупо выглядеть?! А какой вообще смысл в моем «я», если мне его не дано постигнуть? Я доказываю, я смиряюсь, я и всё я, я, Я! Как много «я», неужели я только о себе и думаю? А почему бы и не подумать на тридцать первом году жизни? О, да я постоянно думаю, и жалею себя, так удобнее. И как успехи? Нравится гладить себя по головке, пока вторая лапа делает тебе больно? Разве ты не ловишь от этого кайф, разве это не делает твою жизнь полной и достойной любых оправданий для твоих поступков?» — А, Боже. — Порше массировала виски.- В этом бреду слишком много меня. «Стоп вот же выход. — это была лучшая идея за весь вечер. — Здесь слишком много «я», в каждом из предложений. Любое из них приведёт меня к тому же, что и этот театр. Больше не должно быть Порше в Порше или на Бродвее. Мне хочется заниматься любимым делом. Пусть и в Миннесоте и за такую зарплату. Но надо же с чего-то начинать. Меня задолбало работать одной и быть одной всегда. Заебало!» Порше ещё раз поблагодарила Кэролин и вызвала такси до гостиницы. Теперь ей осталось только забрать вещи и купить побольше тёплой одежды. Шутка ли, ехать из Майами в Миннесоту. — Миннесота… Минне… — Порше задумалась. — Забавно, я же сегодня смотрела игру Викингов из Миннесоты. Рэйдерс - реально существующая команда по американскому футболу. В 2020 действительно была куплена и перевезена в Лас-Вегас. Все встречающиеся в тексте спортивные клубы - реальны. Супербоул - главный трофей лиги по американскому футболу. самая популярная спортивная трансляция в мире. Хат - команда квотербека к началу розыгрыша.