Легенда о волках

Интересно бывает ли у городов деперсонализация? Может ли огромный мегаполис не узнать себя я в отражении грозовых туч? Конечно, не может, ведь главным и единственным зеркалом для мегаполиса является телевизор. Город смотрит в телеэкран миллионами глаз своих горожан и не узнает себя. Ругать телевиденье за поглощение внимания и зомбирование уже по меньшей мере моветон. Человечество выдумало уже более изящные способы забыться, а телевиденье… ну если искусственный интеллект попытается захватить мир, то фоном он включит его любимый сериальчик. Так временами и задумаешься: « Играет ли телевизор на заднем плане в течении каждого дня нашей жизни или мы уже воспринимаем друг друга только как фон, придаток к просмотру телепередачи?» Такие мысли посещали голову Порше пока она сидела в просторном холле одной из лучших клиник побережья. Именно в этом домике, сложенном из плиток и бахил, она консультировалась относительно восстановления крестообразных связок колена. Здесь всегда было тихо, посетителями были спортсмены и пожилые люди, в холле фонил телевизор. Посетители казались одинаково напряжёнными и грустными, поэтому у Порше не получалось задерживать на них взгляд. Чаще всего она старалась углубиться в чтение, но понедельник не располагал к интеллектуальной детальности. Теперь она смотрела одно из тех ненужных спортивных шоу, где харизматичные неудачники бросаются колкостями в адрес молчаливых победителей. « А теперь перейдём к моменту, который взбудоражил всё спортивное сообщество буквально за вечер, — голос ведущего вселял спокойствие и веру в кабельное телевидение, — запасной бегущий Викингов из Миннесоты, Джек Бернан, в предсезонной игре с Дельфинами 8 ярдов тащил на себе корнер бэка* команды хозяев. Остановить его удалось лишь со второй попытки, путём грубейшего приёма от Аарона Филипса. Самостоятельно покинуть поле Бернану не удалось. Клуб пока не сообщает информацию о характере травмы игрока». Порше почти не помнила тех эмоций, что испытала на бровке, поэтому сообщение пропустила мимо ушей, краем глаза следя за отчаянным прорывом Бернана по бровке. В это время старый лев, Джордж Баллард — легендарный игрок и отвратительный тренер, разразился очередной тирадой: — В Бернане никогда не было изящества и хитрости. Этот жеребец своей манерой игры походит в последние годы на пьяного носорога. Раньше он брал верх своей наглостью и напором. Но теперь он стареет и больше не может надеяться на свою силу и ловкость, а что у него тогда остаётся? Нет, нельзя доверять место в старте тому, кто врёт о своём происхождении! — Неужели вы опять о его породе? — скучающий в соседнем кресле жираф устало бросил слова куда-то мимо микрофона. — После колледжа его взяли в команду только потому, что он убедил всех в том, что в нём течёт кровь чистокровного ирландского скакуна! — по-львиному не унимался Баллард. — Но посмотрите на его гриву на его движения! Он обычный ирландец, которого Бог не обделил скоростью. В его деревянном теле нет и намёка на чистокровное происхождение, на благородство породы. Я доверился ему, но не увидел ничего кроме дутого мыльного пузыря и травм! Джек Бернан навсегда останется олицетворением самонадеянности и блефа! Поэтому мы и проиграли тот полуфинал в… — Однако нельзя не отметить, что после пары скомканных лет Бернан выдал неплохой финал прошлого сезона, прошёл с командой всю предсезонку и мог навязать конкуренцию звёздному Роджерсу… — попытался перевести тему ведущий. — Он? Не смешите, если он будет ходить — вот это победа, — лев наконец сбавил обороты, — Джек Бернан уже давно пережил отведённые ему игрой годы, а теперь расплачивается за своё нежелание уходить. У всех нас есть предел. — Ходят слухи, что его могут обменять в Атланту, — заметил жираф, — по-моему это достойное место, чтобы завершить карьеру мирно. — Он гаснет, как свеча, Тодд, — лев будто бы даже погрустнел. — Вопрос один, дадут ли ему погаснуть самому или кто-то задует его огарок фитиля… — В любом случае, мы ждём скорейшего выздоровления Джека, — примирительно сказал ведущий. — А теперь о нападении Детройта…» — Это оплот старческого маразма только и умеет, что ругать средних игроков, — раздался хрипучий голос справа от волчицы. Она повернулась на голос и нашла маленькую панду в флисовом костюме, сидящую на соседнем кресле. Она не была уверена, дотянулся бы этот старичок до её плеча, настолько мал и забавен он был. — Кажется, что на Бернана он очень зол, — из любопытства поддержала разговор Порше. — Немудрено, именно Бернан не набрал решающие три ярда. — Чёрно-белый медведь говорил спокойно и уверенно. — Это был его лучший и последний сезон в Индианаполисе под руководством этого хама, тогда он вошёл в символическую сборную. — И вся эта обида из-за ненабранных трёх ярдов? — без особого Энтузиазма спросила Порше. — Ребята из правления говорили, что Бернан захотел уйти из клуба. Ну а Баллард воспринял это как предательство родного сына, — старик почесал за ухом, — кто знает, что между ними случилось, да только после этого у обоих карьера покатилась под горку. — У вас есть связи в правлении клуба? — удивленно спросила Порше. — Вы журналист? — Что-то вроде того. — поерзав на кремле произнёс панда. — Всю жизнь замечал чужие травмы, а к старости сам колени не уберёг. Джим Милтон, ESPN. — Порше Кристалл, безработная. — пожала руку волчица. — А я то думал, где я вас видел. — по-старчески ухмыльнулся журналист. — Вы ведь дочка Джимми Кристалла, бывшего владельца Рейдерс из Лас-Вегаса? — Мне стоит начать краснеть и извиняться? — Порше была немного шокирована, но старалась сохранить достоинство. — Оставьте, вы были воплощением мечты всех детей Америки, — откинувшись в кресло начал Джим, — ребёнок, который растёт в команде футболистов и проводит каникулы на стадионе. Мой сын вам завидовал. — Я сама не понимала своего счастья, — задумчиво произнесла Порше, — просто жила и радовалась, как ребёнок. На некоторое время оба замолчали. Порше видела, что Джим старается собраться с силами и задать какой-то вопрос. На это ушло минуты три пыхтенья, после чего медведь выдал: — Простите мне моя старческую бестактность, — Джим лоб платком, — но я могу задать вам нетривиальный вопрос? — Конечно, Джим, — с улыбкой отозвалась Порше, — вы самый культурный журналист, которого я видела за всю мою долгую жизнь. — А кто был сам некультурным? — Синди Пернелл с МТV — честно призналась Порше, — она начала интревью с двух вопросов: «Хочу ли я занюхнуть?» и «Вы лесбиянка?» — Насколько ответов «нет» вы нашли в себе мужество? — с иронией спросил Джим. — Это и есть ваш нетривиальный вопрос? — Ой, совсем я увлёкся… инстинкты — Джим оправил пиджак. — Скажите, правда ли, что вы подкупили половину молодёжной команды отца, чтобы сыграть пару розыгрышей? — Браво, Джим, вы заставляете копать меня глубже, чем я планировала -Порше слегка напряглась. — Нет, мои друзья сделали это для меня, потому что я их попросила. Просто шалость. — Шалость, из-за которой вы вынуждены ходить к врачу? — Такова цена… Это всё? — Вы знакомы с Дэвидом Стиллером, лучшим принимающим лиги? «знакома ли я с Дэвидом Стиллером… как же давно это было…» … 12 лет назад, Лас-Вегас. — Детка, ты уверена, что это нужно? — Джо Аллен пытался до последнего не подавать вида, что он волнуется. — Такая себе затея, по-моему. — Заткнись, Джо! — молодая волчица возилась на заднем сиденье, натягивая на себя спортивное бельё. — Как в трусы ко мне лезть, то всегда готов, а как что-то мужское сделать, так сразу сливаешься. — Просто, ну бред эта вся затея! — стоит заметить, что Джо говорил об этом с самого начала, но останавливаться не собирался. — Ну они же не слепые, тренеры, скауты… Тут между передними сиденьями показалась голова рассерженной молодой Порше. — Я что зря тренировалась? Ты блять сам знаешь, как я пахала ради этого отбора! — Порше ясно давала понять, что отступать ему не даст. — И я не виновата, что девушек видеть на таком мероприятии не хотят. — Ну а что дальше? — Джо делал последние попытки отговорить восемнадцатилетнюю волчицу. — Мы же не будем тебя так прятать от всей раздевалки? — Дальше ты заткнёшься и поможешь мне затянуть каркас. — Порше поворачивается спиной к рослому квотербеку. Её спина похожа на полуденную волну на пляже Пуэрто-Рико, когда Карибское море лишь слегка гнёт свои волны, растягивая их в бесконечную линию прибоя. Даже за защитным каркасом она выглядела потрясающей. Поэтому он молча затянул застёжки. — Хэй, полегче, я не хочу там задохнуться, — не услышав ответа Порше обернулась, — ну прости, я просто на нервах. Я очень тебя люблю. Она плавно прогнулась и поцеловала молоденького льва. Она была выше него, но ценила, что тот особо не комплексовал поэтому поводу. Да и вообще, как он мог отказаться от такой волчицы? Порше любила разыгрывать дурочку и капризную стерву, когда находилась среди властных взрослых, но с командой, а особенно с ним, она показывала её прекрасную, но все же ранимую душу. Уж он то это знал, хотя и то, что оставалось снаружи души он любил не меньше. — Шлем не забудь, — лев слегка улыбнулся, — и вот ещё, закрепи внутри. — Что это? — Порше недоуменно крутила в лапах кусок тёмного пластика. — Новая примочка, визор на шлем, — Джо заглушил мотор. — Вешаешь внутрь шлема и солнце не мешает, и не разобьёшь, а главное, половину твоего лица видно не будет. В таком профессионалы только играют. — Джо, он же дорогой, я просто не знаю. — Порше засияла нисколько от подарка, сколько от самого факта оказанного ей внимания. — Что только не сделаешь ради дебюта моего любимого волчонка? — он тут же почувствовал, как чьи-то лапы обвили его шею, а пластиковый каркас уперся ему в грудь. Оно того стоило. … План был прост. Сегодня в команде университета Невады проходил небольшой отбор. Мужская команда по американскому футболу только при поддержке Джимми Кристалла начинала набирать обороты. Она год как играла в высшей студенческой лиге и уже отправила 5 своих воспитанников в команды НФЛ. Естественно, девушек здесь не ждали. Но Порше и часть знакомых ей по вечеринкам, игроков команды, в число которых и входил её парень и по совместительству квотербек, Джо Аллен, организовали ей просмотр. Её рост компенсировал не самое накаченное телосложение, а рекомендации из Гарварда, в котором она номинально училась, открывали ей дорогу на просмотр. Сейчас она шла мимо пустых трибун небольшого университетского стадиончика. На ней было белое термобельё, не слишком обтягивающее, чтобы скрыть некоторые физиологические отличия и стандартная защита. По счастью, грудь Порше была весьма скромных размеров. На её руках красовались новые перчатки фиолетового цвета, от волнения она их то и дело поправляла. Чёрный каркас делал её в чужих глазах чуть более мускулистой и широкой в плечах. Изящный хвост Порше не мыла несколько дней, чтобы придать ему мужскую неопрятность. Единственное что, может быть, выдавало девушку — её атлетичные, но по балетному тонкие ноги, на которых красовались бутсы под цвет перчаток. Но огромные длинные шорты и заткнутое за пояс полотенце слегка отвлекали внимание и скрашивали картину. Наконец, на голове у неё был шлем, слегка потёртый, но очень приличный, карманных денег у Порше было много. И вот сейчас шипы её бутс приятно стучали по асфальту. Они с Джо приближались к тренерскому штабу. По пути ей на шею бросился совершенно отбитый принимающий Трент Грин. Это был забавный олень, любивший марихуану и Тейлор Свифт. Более сдержанно с ней поздоровался Ден Норрис, англичанин по происхождению и защитник по призванию, огромный бык. Такой компанией они и двинулись к тренерскому штабу. — Так это вы наш таинственный незнакомец из Гарварда? — взял слово главный тренер, мускулистый волк из Австралии. Он слегка принюхался. — Вы слегка хиловаты для волка. — Я степной, мы чуть хилее, зато быстрее лесных, — Порше начинала переживать, но продолжала говорить максимально низким голосом. — И что у вас за фамилия такая странная, Гросскройц? — подал голос тренер нападения, подозрительный бизон в очках и с планшетом. — Мой род имеет немецкие корни, — Порше говорила чистую правду, это была девичья фамилия её матери, уроженки Франкфурта. — Зовите меня просто Робертом. — В любом случае проверить мы не можем, — серьезно произнёс волк. — Если лига узнает, что мы просматриваем игрока из чужого университета, не подав официального запроса, нас препарируют. — Надевай красное джерси и разминайся с парнями, — бизон кивнул в сторону стойки с формой. Порше в мгновение ока оказалась скрыта от чужих глаз Трентом, Деном и Джо. Последний пошёл с ней на разминку. В целом всё шло по плану. Обычные броски, бег. Порше была намного подвижнее и мобильнее местных квотербеков, но уступала им по силе броска. Поля начинало высыхать от полуденного зноя, когда тренерский штаб составил две команды, смешав игроков на просмотре и действующий состав. В каждой команде было по два квотербека, которые проводили по одному дайву*. Порше сидела на скамейке не снимая шлема, солнце уж порядочно пекло. Надо сказать, что в таком виде она была похожа больше на инопланетянина. Но людей на бровке поля было так много, что на неё никто особого внимания не обращал. Мяч монотонно мелькал перед глазами, звери потели, тренеры писали что-то в своих блокнотах, но главной цели видно не было. Порше ждала. … Вскоре Порше заметила на трибуне знакомые силуэты. Это главный инвестор команды, Джимми Кристалл, приехал проверять как распоряжаются его вложениями. Даже в такую жару на нём был строгий чёрный костюм свободного кроя, он был накинут на ещё более чёрную футболку. Чёрные очки скрывали любые эмоции. На трибуне он сидел в компании двух огромных бурых медведей. Теперь оставалось только дождаться своего шанса и тогда…. ох и тогда Порше покажет ему, что и она может вписываться в его мир. Да, это будет тот момент, когда она не просто заслужит, а докажет, что в ней течёт кровь Кристаллов. Если отец любит следить за игрой высококлассных квотербеков, то Порше с удовольствием станет таковым, чего бы ей это ни стоило. Последние месяцы она была на пределе, разрываясь между тренировками с мужчинами, вечеринками и пугающе привычным одиночеством в особняке. Но теперь всё кончится в любом случае. Её либо выгонят, либо затопчут и сломают, сделают настолько больно, что её тело пронзит короткая и чарующая дрожь. Да, тогда она заслужит если не любовь, то хотя бы жалость отца. Он ведь не сможет откреститься от больной дочери? Но думать надо только об успехе, тем более тренер бизон подзывает её к себе и показывает те комбинации, которые хочет увидеть на поле. Концентрация похожа на жидкость, которая заполняет все свободное пространство в голове между мыслями, не давая сомнениям вклиниться. Сейчас у Порше концентрация лилась из ушей. Казалось, что сейчас она упадёт в каком-то припадке. В висках кровь играла на ударных, а в сердце тревога плясала чечётку. Часть морды, высовывавшейся из-под шлема, ощущала лёгкий ветер и свою полную беззащитность. Лапы были обмотаны бинтами, перчаток на них уже не было. Как говорил Джо, без перчаток мяч чувствуется лучше. Вот и сейчас она первой выбегает на поле под отцовским взглядом. Она чувствует, как он прожигает её спину своими небесно голубыми глазами. (хотя между нами, его глаза по цвету напоминали бутылку из-под кулера). Кажется, что это взгляд пробурил в ней дыру и прорвался к внутренностям. Газон бы мягкий и чересчур мокрый. Казалось, что трава пульсирует и тает под ногами. Или это уже сама волчица в полуобмороке заваливается на один бок. Но Порше уверено бежала к центру, готовясь произнести команду как можно более мужским голосом. Другие игроки уже окружили её, но ни Трента, ни Дена среди них не было. Среди все братии выделялся только массивный боров, который казалось жарился прямо на поле. — Трип 66, Икс шэйв — слегка пискливо, но более менее по-мужски выпалила название комбинации Порше. Всё было просто: она получит мяч, сделает два шага назад и бросит пас одному из набегающих принимающих. Проще чем начертить линию в тетради. — Сеее. — разносится голос Порше над погибающим поле — хат. … Игра подобна реке весною. Ничто не может потревожить её покой до назначенного часа. Пока кто-то сверху не даст свисток, ни одна льдинка не приподнимется над серебряной гладью. Но стоит только прозвучать этому сигналу, как вечный покой будет сломан и раздавлен, а лёд раздробится на настолько маленькие кусочки, что их будет стыдно бросать в бокал с виски. Вечное движение и хаос, вот что в миг захватит реку, берег, и взгляд случайного наблюдателя. Это разрушение чего-то прекрасного, пожар на холсте Моны Лизы, взрыв Лувра — лёд тронулся. И все равно эти слава не опишут ту бурю, которая начинается при первом розыгрыше. Все игроки будто мстят сопернику за слишком долгое ожидание начало игры. Сталкиваются шлемы, гремит пластик, кости. А в первые же секунды этого безумия жёсткий мяч коснулся лап Порше. Волчица сотни раз отрабатывала этот приём, но почему-то в этот раз мяч предательски выскользнул из захвата. Он подскочил в воздух, как пытающаяся взлететь курица. Порше знала наверняка одно — падение мяча означает провал и позор перед отцом. Она осознавала это долю секунды, за которые мяч едва не упал на газон. Но в последнюю секунду Порше удалось развернуться и таки зафиксировать снаряд в руках. Наглая курица была поймана. Однако проблем у волчицы только прибавилось Время отведенное на быстрый пас было потрачено в пустую, а значит сейчас, развернувшись обратно к линии нападения, волчица не увидела игроков открытых для передачи. Более того, на неё неотвратимо неслось два защитника, прорвавших линию обороны. Наверное, именно это чувствует олень за секунду до соприкосновения с грузовиком на шоссе. Порше вложила вся свою панику в ноги и попыталась сместиться в сторону от захвата. Первый защитник зацепил только её ногу, а второй грамотно повалил на землю. Так, Порше начала свой путь в футболе и потеряла 3 ярда. — Что это за баран у тебя на поле, Хойджес? — спросил спустившийся на бровку Кристалл. — С такими руками ему даже карты сдавать опасно. _ Смотрим всех из списка, мистер Кристалл — сосредоточенно ответил тренер-волк. — Зато теперь поймём из какого теста наш парень. — Как его фамилия? — Гросскройц или что-то в этом роде — все также односложно ответил тренер. — Поагрессивнее ребят! — Гросскройнц? Любопытно. — Кристалл почесал в затылке. — Он не из Гарварда часом? — Вы настолько следите за нашими новичками, — оба волка почуяли неладное, — или мне начинать переживать. Новая комбинация отличалась от предыдущей лишь номинально. Особенно для Порше, которая слегка подволакивала ногу. Снова хат, теперь уже Порше принимает мяч уверенно и выпрямляется над схваткой защитников впереди. Она поднимается над всем этим, как потерявшийся Боинг, над бесполетной зоной. Шансы выжить у них с Порше примерно одинаковые. Теперь волчица зорко следит за двумя принимающими. Первый — белый кот, явно недобирает в скорости и слишком боится нарушить план розыгрыша. Создается впечатление, что он проиграл этот забег ещё за вчерашним ужином. Второго уже повалили на землю. А тем временем её защитная линия рассыпалась как стайка тараканов под лучом фонарика. Теперь она точно знает — времени мало, вариантов тоже. Сотни мышц напрягаются до предела, чтобы она совершила бросок в никуда. Адреналин встраивается в поток крови, подобно наглым таксистам, разгоняющим ругательствами пробку. Но глаз волчицы выхватывает одно абсурдно решение. Это огромный бульдог, ставший брешью в защитных редутах Порше. Он был отыгран и тяжело поднимался на ноги, наблюдая как двое упущенных им соперников несутся сбивать Порше. Он был настолько жалким, что больше никто не обращал на него внимания. И на это Порше сделала ставку. Она выпустила мяч прямо в грудь бульдога ровно в тот момент, когда на неё навалились два защитника. Порше снова оказалась на земле, но теперь она торжествовала. Мяч оказался в руках нерасторопного бульдога, который даже успел сделать с ним пару шагов, прежде чем его тоже повалили на землю. — Заканчивай комедию, — Кристалл заметно нервничал, — Мы оба знаем, что это Порше. Снимай её, пускай не позорится. — Да, сэр, — чуть слышно сказал тренер и кивнул помощнику. — Но пас был неплохим. — Гросскройц! Последний розыгрыш и меняйся! — прокричал бизон. — Ты на солнце перегрелся?! — Кристалл схватил за грудки тренера нападения. — Я же сказал, снимай её с игры! — Но у нас так непринято, мы даём доиграть — пытался оправдаться молодой специалист. — Они будут доигрывать тобой сейчас! — Джимми, оставьте его, розыгрыш, вот-вот начнётся — сказал тренер. Взгляды трёх мужчин устремились на поле, где Порше давала последние команды. — Мы сыграем Эмпти хоп, но ты — Порше указала на белого кота, который всё никак не мог войти в игру. — Если ты не выжмешь из себя всё до конца, я тебя съем. Она хлопнула в ладоши и все поплелись на свои позиции. В этот момент она ловко ухватила за плечо кота — А если поймаешь, я тебя… — Порше на секунду смутилась. — Я упрошу Порше тебя поцеловать. — Ты поехавший парень, — с усмешкой проговорил кот. — Замётано. В палитре его голоса слышалось что-то южное, расслабленное. Возможно, именно этого ему и не хватало на поле. Через секунду он занял свою позицию. На краю поля. А ещё через секунду сорвался с места. Порше предстояло совершить дальний бросок, в надежде на чудо. С её уровнем подготовки такой пас не мог выйти прицельным. Но волчица снова почувствовала на себе прожигающий взгляд отца. Секунды тянулись вечно, а она ждала, когда принимающие наберут достаточную дистанцию. Она мелко перебирала ногами, будто балерина и водила носом будто пытаясь вынюхать чужое открывание. Время уходило и Порше доверилась обещанию южанина, запустив мяч в его сторону. А через секунду она услышала хруст… … Мяч для американского футбола похож на маленький дирижабль. Он так же быстро взмывает в воздух, а его падения порой, стоят дороже чем крушение Гинденбурга. Но с точки зрения физики мяч действует как пуля. Не так важно, насколько сильно ты швырнёшь мяч, важнее — удастся ли тебе его закрутить. Только тогда это снаряд, рассекая воздух, умчится в неизвестность. Мяч посланный Порше, устремился в жаркое небо пустыни. На секунду, кожаному снаряду могло показаться, что теперь он никогда больше не признает своё поражение перед гравитацией. Но через пару секунд мяч начал своё пике на газон. К несчастью для Порше, он летел точно в руки набегающему защитнику. Тот самодовольно отставил ногу назад, очевидно изготавливаясь сразу же устремиться в контратаку. Он видел, как мяч, подбитой уткой падает ему в лапы. Но в мгновение передним сверкнула белоснежная молния, что-то больно ударило его в грудь и защитник, потеряв равновесие упал на спину. Это дерзкий кот, бенефициар этого розыгрыша смог оторваться от своего опекуна и стрелой вонзился в противника. Он был заметно легче оппонента, но на его стороне был импульс. Кот завис в воздухе, незаметно толкая голенью защитника и ловя намертво мяч. Это было похоже на удар из каратэ, но судей здесь не было. Удачное приземление и он устремляется вперёд, туда, где, по его мнению, находится зачётная линия. Он не оглядывается, просто бежит. Шаг влево, удар в плечо, резкое ускорение вправо, последний оплот защиты пройден. До зачётки остаётся всё меньше ярдов, а кот вот-вот совершит свой первый дальний тачдаун за последний месяц. С момента прихода в команду он чувствовал себя не в своей тарелке. Но теперь все изменится, теперь он победитель, триумфатор. Теперь его, Дэвида Стиллера, поцелует дочка хозяина команды! Его оставят на стипендии на пару лет а тогда... тогда! В этих рассуждениях он и пересёк черту. Но оглянувшись, он не вскинул в победном жесте руки. А побежал обратно. Тот, кто дал ему шанс на это праздник, странный долговязый и худощавый квотербек держался за колено и не вставал. На поле появился врач и сам Джимми Кристалл. … Порше не помнила, как надорвала связку во втором розыгрыше. Не помнила она и как отец выносил её с поля на руках, так как по распухшему калено было очевидно — дело плохо. Но в память ей врезался один момент, затерянный между пасом и больницей. Чёрный кожаный салон, она лежит на сиденье и отчаянно сжимает и царапает обивку, боль бьёт во все колокола, рядом отец открывает виски. — Ты идиотка? Зачем ты поперлась туда? — он делает глоток прямо из горла. — Что бы сказала мать? Позорище… — Аааа — с Порше сняли шлем и каркас, так стало легче дышать. — Я просто хотела… — Чего ты хотела? Помереть на зло отцу? — Кристалл поставил бутылку на место. — Я же тебе всё даю, только чтобы ты не лезла в такую херню! — Да я с тобой хотела побыть…ааа — лимузин подскочил на кочке и Порше почувствовала всю тяжесть своего положения. — Я всегда хотела просто быть рядом… ааа И тут она заметила, что из-за всех сил сжимает огромную, белую лапу отца, другая его лапа держит её за плечо. — Какие ублюдки помогли тебе это осуществить? Кто в доле? — Кристалл говорил серьезно. — Никто, не трогааай иих, — Порше старалась сообржать логически сквозь боль, — ты оц. оценил пас? На секунду её глаза впитали в себя всю глубину чёрных дыр. Она чувствовала. Здесь и сейчас она решит свою судьбу. Ей просто нужно услышать да, и она будет спокойна, навсегда. Или это будет лишь конец одного оборота этой безумной карусели. Да какая разница, если её отец скажет да. — Ну конечно он мне понравился, — выдохнув сказал отец, подсаживаясь на её сиденье. — Но зачем ты так с собой… Порше ничего не ответила, а просто уронила морду на колени отца и тихо заскулила. — Серенькая моя, бедненькая, прости папку, — Кристалл гладил её между ушек. — Зверя во мне больше, чем отца. На голову Порше что-то капнуло. — Была бы здесь твоя мать, она-то. она — и капли застучали по её голове. Это было похоже на маленький дождь, только солёный. Порше тряслась в на коленях у отца по дороге в больницу. Уже через день ей сделают операцию в Швейцарии, первую, но не последнюю в её жизни. А сейчас она плачет вместе с отцом и не может вспомнить свою мать. Может в этом её проблема? А может в том, что она такой же зверь, как и отец? Но сейчас, на коленях отца, она чувствует себя самой счастливой волчицей на свете. Её захлёстывает боль, скорбь, радость и тепло. Наверное, это и называется эмоциональный экстаз. Она уже больше не дерёт обивку сиденья она цепляется за отца, который впервые с момента смерти его жены, позволил себе заплакать. … — Да, я знала Стиллера, очень давно и недолго. — Порше выдохнула и разжала кулаки и улыбнулась. — И похоже, я задолжала ему поцелуй… ------------------------------------------------------------------------------------------------------- корнер бэк - крайний защитник Дайв — отрезок времени, который команда проводит в нападении, до момента потери или перехода мяча.