Блюдо: виртовское стекло

Приготавливая пельмени, у нас часто заканчивается фарш и из оставшегося теста мы лепим пустышки. Пустышки ничем не начиненные и совсем без каких – либо других ингредиентов. Пожалуй, это лучшее сравнение для слова «пустота». Сложно дать определение пустоте. Это просто на просто ничего, от слова совсем. Пусто бывает в кружке без чая, сахара и кипятка, бывает пусто в кошельке, даже без пару копеек, бывает пусто в голове, когда мысли совсем не наносят визит в голову и ты думаешь ну ни о чем, бывает пусто на сердце, когда ты не печешься, о чем – то или не испытываешь злость даже к самым несносным тебе людям. Пусто на сердце так же, как и в пустыни, только там нет перекати – поле. Ни единая капля эмоции не посещает тебя, даже будь она самая яркая или очень ужасная. Ты просто сдерживаешь волю в кулаке, может при этом и мысли в разные стороны, но ты даже не смог заметить, как по комнате могут бродить родители или кричащие птицы – вороны о помощи сзади тебя. Ты буквально воспринимаешь все на сознательном уровне, но и в тот же момент, сам себя не понимая, подсознательно просишь о помощи и пытаешься дать волю эмоциям, метая осколки чувств и камни, не дающие выплеснуть эмоции, которые трудно даже поднять, но, увы, они с грохотом падают всем на голову. Мы не сходим с ума, и вполне осознанно ставим цели и задачи на будущее или на день, но не достигаем их, ибо наша целеустремленность и желание что – либо делать отсутствует. В голове такой чёрный вакуум без единого дуновения ветерка, робкой искорки прозрения или хоть намёка на то, что раньше здесь жили умные мысли. Мы вдыхаем безбожно яркий тягучий яд эмоционального выгорания вместе с воздухом. «Нельзя самому выбраться из всего этого, но и обсуждать подобное с кем – то – тоже не выход» - думает затуманенный в своих мыслях человек. Моральных переломов больше, чем костей. С выгоранием и апатией сложно тягаться, но и не выбраться из такого состояния не невозможно. Иногда мы кормим завтраками педагогов, что сделаем наконец – то это задание или проект, говорим друзьям на грани ссоры, что исправимся или такого больше не повториться, но говорим мы это все в тридцатый раз. Все наши слова эти минуты становятся ничем. Они пусты. Тот ярый звон слов, отчетливо произнёсшихся с уст, казалось вынесет много смысла и обещаний под давлением ораторского искусства, но все же это замученные слова, повторяющиеся из раза раз, но никак не реализовавшиеся. Антон был поглощён этим чувством. Его съедало это изнутри, оставляя лишь физические качества на продолжение жизни. Он все также усердно учился и немного отдыхал, когда оставалось время. Казалось, такое состояние нельзя было вынести ему и никому, находящихся рядом с ним. Это ощущение безысходности над ситуацией и внутренней разрушительности росло, засасывая его в водоворот бесчувственности. Его чувство переживаний и вины за аморальность в этом мире, недостаточно продуктивным, чистым и хорошим не давало покоя. И эта боль, в которой был лучик света, терзал его, толкая руками и ногами внутри тела, ища и крича охрипшим голосом помощь хоть в чем – то. В такой момент, можно сравнить себя с емкостью с самыми тонкими стенками, которые вот – вот рухнут вдребезги в полном одиночестве и несчастье. Полностью поработившее ощущение усталости, отсутствие сил и желания двигаться вперед и самоцели могли с жадностью уволочь в темный угол. Ощущение, что все пропало: эмоции, желания, разум. Хочется плакать, не зная от чего. Некоторые пытаются заглушить мертвое состояние в побочных решениях: алкоголе, еде, сигаретах. Все катилось по прямой, даже без каких – то ориентиров на хорошее к одному – опустить руки и принять. И пусть это было последнее, что мог сделать Антон, но ему это никак не нравилось. Он понимал ясно и рассудительно, что, приняв этот факт и такие действия, он погубит не только окружающих, но и себя. Оставалось только все наладить. Я бы хотел побывать в фигуре. Вы видели белый куб? Заходя в него, ты видишь белые стены, пол и потолок такого же цвета. И больше ничего. Нет лишних звуков, нет других объектов, нет запахов, мешающих что – то чувствовать. Ты остаешься один со своими мыслями, закрыв глаза. Ты ничего не делаешь, ибо нечего, а просто отдыхаешь. Ты далеко от всего мира в этом замкнутом месте, и время будто остановилось или идет очень медленно, оставляя проблемы где – то за пределами. Есть лишь только ты. Полезно делать и профилактику у себя в голове, основываясь на методе «белого куба», отбрасывая все проблемы и дела на задний план. Эта профилактика помогает избавится от стресса или негативных эмоций и с новой силой духа идти работать, будто на кроссе открывается второе дыхание, и ты с новыми силами продолжаешь бег еще быстрее. Я прекрасно понимал и Антона. Все, что он испытывал – это острая необходимость в нахождении своего «Я» и понимании его другими. И, мне иногда казалось, что лучше бы его отпустить и не мучать, хотя сам из – за этого же и пострадаю. Долго можно думать, есть ли в этой ситуации золотая середина, но поскорее бы надо что – то предпринять, пока не стало поздно. Травма, не дающая отречься от этого общения с человеком, лежала и бродила хвостиком, как дочка за мамой, с того момента, как закончились последние отношения. Потеряв того, кем ты был в буквальном смысле болен, давало яркие триггеры, когда чувствовался холод от человека, общавшийся сейчас со мной. Последствия таких триггеров были самыми разными, доходя до селфхарма и успокоительных. Я старался осторожно говорить с людьми, боясь их задеть и понести вред себе же, после предстоящих конфликтов с ними. Эта боль быстра проходила, как и шрамы, но мелкие трещины, когда ты бьешь молоточком о мрамор, делая фигуру, оставались что – то незначительным, как опыт или что – то вечно значимым и незабываемым никогда. Получается, что я мог принять все шрамы и разных «монстров» человека, но думать, о чем – то весьма серьезном в плане любви – уже нет. И, никак не полагаясь на здравый смысл с мыслями, что это опыт и все пройдет временем, сердце хотело быть счастливым – просто почувствовать то, что могло плохо потом сказаться на нем же. Слепыми попытками помочь хоть в чем – то Антону, в результате были провалены. И, несмотря на все, что было отвергнуто или не принято им, чувства оставались, будто у меня была амнезия. Пустота творила страшные вещи и совершала немыслимые поступки людей. Это тоже самое, что пройти все круги ада и остаться каким – то чудом живым. Пусть, это и есть пустота, но заполнить ее возможно. Только, как?