Блюдо: виртовское стекло

«Мы все остаемся одни. Безответно и беспощадно рвем внутри себя органы чувств, переплетая пальцы, окровавленные и не обезвреженные. Мы все долго молчим. Молчим о своих страхах, чувствах, действиях, то, что нас терзает очень долго. А зачем? Все наши истинные чувства и страхи найдут. Когда придут холода, возьмут этот нетронутый камень правды, котором будет виден лик человека и, может быть, не отвернуться. Можно ждать чуда, ломать кости по вьющейся ветке нейронов, играть в кораблики и не о чем не думать. Но не кажется ли, что может все быть намного проще? Вместо стольких попыток что – то предпринять и о чем – то тяжком думать, как с камнем в душе блуждать вокруг трех сосен и елей, скажи ты уже все, что так долго таишь в этом пыльном шкафу, натянутый паутиной и мхом – те чувства, реальные эмоции и переживания. Что тебя останавливает?! Думаешь, я не пойму? Не прощу? Оно никому не надо? Всем все равно? Может быть, кому – то оно и правда неважно, нет острой необходимости в твоих рассказах о переживаниях и той боли, что кроится долгое время в заржавевшем сердце. Оно поправимо. Каждая мелочь, каждая часть любого рассказа в сообщениях или голосовых несет информацию – она важна мне также, как таблетки болеющим, как вода в океане. Боль, что ты носишь постоянно, тяготит пребывание в жизни и совсем не хочет нормализовывать человеческую деятельность. Даже если нет понимание той ситуации, правильного его донесения через сообщения, в любом случае, отречения не будет. Любимый человек услышит, выслушает и успокоит, как ясное солнце растопит самый холодный и замёрзший ледник в мире. На душе сразу спадет «балласт» и умиротворение пробежит по телу с головы до кончиков пальцев. Если ты со мной – я с тобой до последнего. Важность общения и разговоров, даже о самой незначительной тягостной мысли, - и есть маленькие семимильные шаги к залогам счастья.» - сегодня как раз такой пустой день в календаре для не совсем пустых мыслей, что посещают голову каждый раз. Например, я долго думал, что происходило с Антоном. За несколько последних дней он все больше и больше теряет силы и разные мысли мелькают в его голове, что даже самому становиться за него страшно: «Я привязался, как питомец к своему хозяину. Время, что он проводил за уроками, было мучением. Я ждал его вернее любого Хатико. И пусть я переживал по этому поводу. Мне удалось ему сказать о том «балласте», что мучило два дня. То чувство ревности было, но засело глубоко внутри. Я его не ревновал практически ни к кому или просто умело не показывал, но яркими моментами оно проявлялось. Таким образом, отношения были между нами местами напряженными, может даже нелепыми и забавными, но чувствовал, что чем дальше все это шло, тем страшнее становилось будущее. Мои привычки, которые я старался побороть и страхи о том, что будет дальше, не уходили. То, что было в предыдущих отношениях давало о себе знать маленькими (и не очень) триггерами и какими – то вспышками паническими атаками и молниеносной сменой настроения, будто тебя ослепляли слишком яркой вспышкой в старинном фотоаппарате и ты ничего не помнил или помнил, но что – то плохое. Я много раз плакал из – за холода, веющего от Антона. Я знал, что вся домашняя и школьная рутина давила на него со всех сторон, будто комната со стенами, сужающихся в середину. И также я знал, что он стал мне дорог. И, если и случится, то так и быть, я стану Анной Карениной...» «Если бы у меня спросили, что я чувствую, я бы не знал, что ответить. Я слишком устал. Та апатия громкими шагами, словно гигант – Гулливер, преследовала и не давала покоя. Я пытался насладиться отведенными часами и минутами на отдых и еду, но что – то эдакое, необъяснимое обременяло мое существование. Я не чувствовал усталости от тренировок и многочисленной книжно – учебной рутины, но я чувствовал усталость сердца. Многое я не мог объяснить Эллу, который итак, как курица – наседка, переживал о любом моем вздохе. Зачем мне быть обузой для кого – то? Свои проблемы я привык решать самостоятельно, да и мой бред в моей голове – это лишь мое.» - что – то нелепое и несвязанное было в мыслях Антона. «Я не раз думал о взаимоотношениях между «увуней»: я признался самому себе: люблю его. Пока я не могу с ним поговорить, зная о его состоянии и о тех болячках, что до сих пор остались; так и хотелось врезать тем, кто сделал его таким; не знаю, пройдет ли это. Да и моя апатия... сложно жить, зная о таком состоянии и чего нельзя поделать с этим. Но вся моя печаль – не моя, она вредная и временная; думаю, скоро пройдет. Слёзы на глазах - я сотру, не сломаюсь. И ему помогу в этом долбанном бреду. Я бы ни стал врать или не говорить чего – то, но я потонул со своими эмоциями уже давно. Сложно это все выражать. Смотря в свои глаза через зеркало, я видел пустое отражение пустоты безответной, пытаясь что – то разглядеть и понять. И мне казалось, что его глаза будут любить не мои, ведь он опять все не понял и не узнал.» Можно долго говорить о том, как важны слова. Раз через раз хочется изобрести такое лекарство, по типу слабительного, чтобы из человека вылезли все речи о его переживаниях и грузах на сердце. Правильно поступил Наум. «Это человек меня раздражал. Я давно хотел высказать ему, что так фундаментально засело внутри, но я боялся. Этот человек был мне другом, я хорошо его знал и боялся потерять с ним какие – то важные моменты дружбы, что создавались не единичными переписками. Сейчас мне так легко стало, боже. Я бросил камень с души – невыносимую ношу, потрепанную и зажавшуюся в углу, от чего мне стало спокойнее...» Говоря о словах, о всех ценностях в простых разговорах, внимание и приоритеты на что – то другое меняется, ты заново смотришь на вещи чистыми глазами и уделяешь побольше внимания чему – то другому. Элементарно становится проще жить, чем – то поделившись, и не важно, плохие или хорошие это новости. Казалось, Наум – один из тех людей, которому давалось намного проще высказаться о каких – либо вещах или эмоции. Он мог проявить одну из характерных ему чувств почти с легкостью, местами просто показывая это символами или стикерами. С Марком у них все было в порядке. Конфетно – букетный период восстановился, но местами шатался мелкими ссорами, которые были поправимы. В общем, о них – то и говорить незачем, а радоваться тем, что есть сейчас – умиротворение с нотками влюбленности. Делая высокий взлет, мы часто платимся падением еще ниже. Примерно такой девиз получил этот день. Новые лица в кф, новые знакомства, интересные собеседники. Как много «подопытных» для психологических анализов. У каждого интересные хобби или музыка в плейлисте, забавные истории из жизни или просто шутки, покорившие сердца участников. Но все также неизменно остается один человечек со своими эффектными появлениями, о которых я не раз упоминал. «Я не ебу: я проснулся, я нихуя не понял... Устроим протест на улицах города. Юху.» Далее все по классике жанра: знакомства с нью, разговоры по душам, вынос мозга и не только. «Ты меня вчера убил.» - говорил Наум. «Когда...?» - ответил на сообщение Марк. «Вчера своими обнимашками.» «/Воскресил и много – много раз чмокнул в губки/ все, ты не сдох.» - ответил Марк по ту сторону связи. «Я, как эксперт по додикам, говорю, что это додик.» - пишет Веточка, присылая скриншоты диалога с неизвестным человеком, который явно был не в себе. «Как красиво, ебать. Хочу такие же фото от Элла.» - скидывает Антон запись со стены какого – то сообщества. Примерно так и проходил день: медленно, но забавно. И, казалось бы, ничего не может дать повод на переживания или другие спектры чувств. «Почему Венти страницу удалил?» - спросил Наум. «Не знаю...» - ответил сразу же я. «Надеюсь, скоро придет...» - добавил Марк. «Почему вы так переживаете? Вернется он, пусть отдохнет и появится. Незачем так драматизировать.» - написал нью. «Как это... это наш человек, из – за этого переживать стоит...» - отвечает Марк. Неизвестный и пугающий факт, что Веточка удалил страницу действительно пугал. И он мог сделать все, что только ему вздумается в реале. Но больше всего было жаль, что он даже не сказал причину ухода, не то, чтобы рассказать о каких – то проблемах. Думаю, каждый участник из кф поддержал бы его, какими бы ни были его слова. Замкнувшись в черном ящике, ты сам ищешь выход из ситуации, но большинство случаев такого рода решения проблем, приводит к нулевому результату. «Метод научного тыка» по такому способу усмотрения проблемы малорезультативен, ибо справляешься ты один со своей роковой злостной проблемой. Боязнь не понравиться, быть неинтересным или нудным, выглядеть жалким или сопляком, показаться беспомощным или бессильным, страх опустить свое «Я» - те самые пороги, о которые мы запинаемся, когда идем на пути к цели чем – то поделиться. Те, кто действительно сломан, не может полноценно все высказать или рассказать хоть что – то, много раз пытаются извиниться за свое «нытье», сами это не осознавая, просто говоря о каких – либо проблемах. Загнанные в угол, как беленькие пушистые кролики, пытаются не быть такими отчужденными и довериться тому самому. И кто вас все – таки сломал?..