Такой холодный, но в то же время горячий сентябрь

      Вторник, прошло уже 2 дня после похорон. Реджина мягко говоря не справлялась, была на нервах и была готова кого-то придушить. Около дома её ждали очередные люди, а подругам она не доверяла. Никто не мог справиться с шумом на просторах интернета. Робина не было слышно уже второй день. После той самой бутылки шампанского было страшно, двери в спальню запирались, окна тоже, шторы скрывали стекло, пряча от лишних глаз.       Она в очередной раз говорит по телефону, ссорясь с кем-то, сидя в своей спальне. Трубка прервалась. На экране всплыл номер Уивера. Чёрт, сегодня же вторник.        — И вам добрый день, — в тишине это слышалось громко, ужасно. — Слушайте, я её сама не вижу, с момента кончины моего мужа, её просто не стало в моём доме. На звонки не отвечает. Ладно, я жду вас, — трубка была сброшена.       Опустив ноги на мягкий ковер, карие глаза зацепились за зеркало. Бледная, уставшая, исхудавшая в край. Она подошла ближе. Отражения можно было испугаться. Дрожащая рука прошлась по скуле и мешками под глазами. Сейчас на ней черная сорочка и накинутое неглиже. Прозрачная ткань с черными узорами "скрывала" тонкие руки, босые ноги. Надо переодеться. На ней хоть что-то будет держаться? Желудок был пуст. Рука только потянулась к двери, которая вел в гардеробную, но её остановил звонок в дверь. Тяжело выдохнув и взяв планшет, радости не было предела, когда за порогом дома оказались не два идиота, а Робин. На ноги были накинуты мягкие тапочки. Руки провернули ключ в замке, уже через 10 секунд она бежала по лестнице, словно за ней кто-то бежит.       Локсли странно смотрит на женщину. Хотя, можно уже привыкнуть к её внешнему виду. Запыхавшись, она прислонилась рукой к двери, держась рукой за сердце.        — Вас что-то напугало? — взор голубых глаз пытался заглянуть в дом.        — Нет, мне просто кажется, что я не одна в доме, — слеза одиноко катилась по ее бледному личику.        — Так, мы сейчас пойдем в сад. И да, возьмите, — на улице было явно не тепло, мрачно и холодно. Он накинул на неё своё пальто.        — Спасибо.        — Надо вызвать следователей, может они что-то пропустили, — мужчина шел рядом, страхуя её, ведь вид был не самым лучшим.        — Буквально за минуту до вашего прихода, мне звонили следователи, они скоро приедут, удивительно, — улыбнулась Реджина, кутаясь к пальто.       Сейчас они сидят на лавке. До чего она докатилась, довериться мужчине, позволить прикоснуться. В этом случае будешь хвататься за всё живое. Локсли явно верит ей, на него можно положиться. Сад был мрачноват, осень, весёлые краски перестали играть, птицы петь. Жизнь остановилась, время тянулось мучительно медленно. Казалось, она вечно сидит на этой лавке. Робин боится что-то сказать, уже забыл как общаться с дамами. Они забыли про одно, руки были сцеплены в крепкий замок. Реджина не отпускала его, сказать боится.       Вскоре к дому подъехали 2 машины. Локсли аккуратно коснулся плеча рядом сидящей брюнетки, выводя из транса. Она всё так же держит его руку мёртвой хваткой. Следователи переглянулись.        — Мисс Миллс, можно нам пустить своих людей в дом ? — у Джонса в руках были бумаги.        — Да.        Уивер рассматривал Реджину, то как она держалась за Локсли.        — Что-то вы совсем не похожи на вдову. Я думал женщины подобны вам лучше скрывают любовников, — Уивер играл, даже не думая, что может поплатиться за это.        — Следите за своим языком, иначе вы можете очень сильно пожалеть.        — Я бы не очень хотел прерывать ваш диалог, но нам нужна мисс Миллс в доме.       Женщина сразу встретилась глазами с Локсли. В них было что-то нежное, успокаивающее, родное. Он улыбнулся, как же сводили с ума эти ямочки. Его аромат хвои не давал ей упасть в обморок.        — Всё будет хорошо, пойдемте.        Южное крыло встретило их не очень приветливо. Жуткий запах. Комнату Леопольда ещё раз прочесали, ничего, абсолютно. Гардеробная, ванная, гостевые комнаты, ничего.        — Я правда слышала, вы мне не верите ?!        — Может вам показалось? Не ели пару дней, вот и с головой проблемы начались....        — Если вы ещё раз скажите что-то подобное в сторону миссис Кинг, я за себя не ручаюсь, — прошипел Локсли, надвигаясь на Джонса.        — Как официально, в постели у вас тоже так?        — Хватит вам, мы все знаем правду. Лучше помогите открыть кладовку.       Уивер стоял и пытался открыть дверь. Реджина стояла прислонившись к стене, которая была рядом с дверью, руки и ноги дрожали. Вонь выводила из транса, заставляла напрячься. Рядом стоял стол, над ним висело зеркало. Робин подошел к ней, Джонс к Уиверу.        — С этой дверью всегда проблемы, дёрните до щелчка.       Щелчок. Дверь со скрипом отворяется. Безжизненное тело падает с грохотом на пол, заставляя кричать женщину. Белокурая женщина с застывшим взглядом, женщина уже начала гнить. Реджина сделала пару шагов назад, приложив ладонь к губам. Сердце билось с невероятной скоростью, голова начинала кружиться, голоса эхом разносились в голове. Она не может больше, женщина теряет сознание. На крик прибежало пару человек, которые были в ближайших комнатах. Локсли успел подхватить брюнетку, лёгкая — думает он.        — Твою мать... — шепчет Джонс, на которого, без малого, не упала покойница.       Робин быстро ориентировался в доме, судя потому как долго она спускалась, комната была далеко. Такая хрупкая, сейчас совсем беззащитная. Уложив Реджину на расправленную постель, Локсли кинулся в ванную в поисках аптечки. Мозг ничего не слышит, он обязан привести её в чувства, заставить снова играть с ним, соблазнять. Нашатырь был на дне, мужчина выкидывает всевозможные таблетки. Он быстро влетел в комнату, садясь на край кровати, откручивая крышку баночки и капая пару капель на вату, преподнося её к носу. Секунды длились вечно, ужасно долго. Бровь чуть дернулась, Миллс тут же открыла глаза. Послышался облегченный выдох. В комнате очутились Уивер и Джонс.       — Всё нормально? — запыхавшийся Джонс сложился пополам.       — Нормально?! Выйдите!       — Голова.... — она старалась приподняться, но её остановили.       — Я думаю, что в доме оставаться опасно. Мисс Миллс, советую вам собрать какие-нибудь вещи, и...       — Вы стали думать? Давайте обозначим границы. Я частный детектив, мы сами не знаем кто меня нанял, и будьте уверены, миссис Кинг не имеет дела к совершению этих преступлений. Больше скажу, в воскресенье она чуть не отравилась шампанским, который ей вручили под предлогом подарка, — со словами Локсли поднялся и ступил ближе к следователям.       — Мы никому не можем доверять, а тем более частным детективом, — седоватый мужчина выделил два последних слова.       — Убирайтесь! — за ссорой они забыли про Реджину.       — Советую вам, как можно скорее, покинуть этот дом, мисс Миллс. Мужчины оставили их. Робин сразу же сбросил свой пыл.       — Давайте я помогу, — он помог ей подняться и придерживал за локоть.       — Спасибо.       Они очутились в гардеробной. У Локсли отвисла челюсть. В магазине столько не будет одежды. Туфли, платья, сумочки, украшения. Но она точно идет к цели. Берет чемодан и складывает всё самое необходимое.       — И сколько же вам нужно жить, чтобы всё переносить за одну жизнь, — он получил красноречивый взгляд от брюнетки, что увлеченно складывала вещи. — Извини.       Реджина подошла к стенду с украшениями. Робин замечает, что первым делом она берет подвеску, которая была скромной, явно чей-то подарок.

***

       Они уже покинули особняк, там множество людей уже переворачивали всё. Брюнетка сидела в машине Локсли, скинув мягкие тапочки и забравшись с ногами на сиденье.       — Остановишь у какого-нибудь отеля, — сказала она зевнув.       — Ну уж нет, поедешь ко мне, так будет безопаснее.       — Надо же, а ты прям Робин Гуд.       Они хихикнули и умолкли, а дальше тишина. Реджина уснула, а он, как герой, донес ее до квартиры и уложил спать в гостевой. Локсли понимал, что его дела плохи, эта привязанность до добра довести не может. Сейчас переход на ты, а переход на "любимый и любимая" не за горами.       Вечером. Глаза медленно открылись, где она? Комнату освещал мягкий свет торшера. Дверь была открыта, в коридоре горел свет. Она поднимается, её шатает. Женщина опирается на стены. Робин в то время творил чудеса на кухне. Он оборачивается, когда чувствует её взгляд. Заспанная, но такая милая.       — Я не стал будить тебя.       — И долго я так спала? — Реджина подходит всё ближе и ближе, так же шатаясь.       — 7 часов, пойдем, поешь хоть чуть-чуть.       Теперь он наблюдает как она ест бульон, рука дрожала. Волосы были перекинуты на спину, дабы не мешать трапезе. Как в детстве — думает Миллс. Напоминает бульон, который готовил ей отец. В детстве девочка часто болела, а Генри любил радовать и баловать дочку.       — Я не думала, что ты умеешь готовить, — женщина отодвинула от себя пустую тарелку.       — Пришлось научиться. Налить ещё? — он взял тарелку и направился к посудомойке.       — Нет.       — Отдыхай, можешь позвать меня в любое время.       — Спасибо... — шепчет она.