Когда-нибудь настанет час, ты сам придёшь ко мне

      Граф шел рядом с каким-то незнакомым мужчиной. Его кожа была столь же бледной, а одежда еще более готической. Их разговора не было слышно, но настрой можно было легко уловить. Словно старые друзья, оба шли довольно близко, а с лица не спадали улыбки. Они неторопливо дошли до поместья.       — Ах, с прошлого раза здесь ничего не поменялось, — звонкий голос незнакомца казался весьма спокойным. На вид он был юн. — Года идут, а ты не изменяешь своим привычкам. Так это тот самый человек?       Взор мужчины обратился к Сильве. В его взгляде, улыбке, интонации прослеживалось что-то до боли знакомое. Что-то, что вызывало необъяснимую тревогу. И хоть Октейну было лестно, что он был «тем самым человеком», он не был уверен, в хорошем ли это было тоне. Его окинули взглядом с ног до головы.       — Жалкое зрелище.       — Так, погоди, схерали ты такое говоришь? Че я тебе сделал то?       Сильве явно пришлась не по душе высокомерность мужчины. Не такого он ожидал от столь долгожданной встречи. Но задевало его больше всего не это, а бездействие Крипто, что до сих пор сохранял всю ту же спокойную улыбку на лице, с коей и пришел к воротам замка. Казалось, он не собирался вмешиваться.       — Так ты еще и смеешь мне дерзить? — на секунду в чужих глазах можно было прочесть удивление и вместе с тем некую злость.       Алые глаза блеснули. По телу прошлись мурашки. Оно словно оцепенело на пару секунд. Чувство дежа вю. Но что-то будто в миг разбилось: ни звука, ни следов не было. Словно наваждение.       — Че за…       Сильва вопросительно посмотрел на незнакомца перед собой, после чего перевел взгляд на графа. Первый мужчина, казалось, был ошарашен. Его глаза широко раскрылись, а тело чуть подалось назад. Вместе с тем послышалась усмешка.       — Что, не удалось сломить его волю? А я предупреждал. Что же, ступай внутрь.       Ему нечего было ответить. В каком-то странном и непонятном для Октавио споре граф явно одержал победу. По всей видимости, незнакомец не решался вступать в какую-либо конфронтацию с ним. Он покинул открытое небо, явно уязвленный собственной гордостью. И прежде чем Сильва начал бы что-то говорить, он почувствовал легкое прикосновение руки у себя на талии.       — Давай перенесем наш разговор на вечер? — Крипто подался в сторону Октейна, однако взглядом все также провожал гостя, а с его лица так и не спадала странная улыбка. — Ты хорошо держался, молодец.       От парня отстранились. Ему были приятны чужие прикосновения с учетом того, что сейчас граф до него впервые дотронулся по собственному желанию. Это слегка вводило в ступор.       — Что это было? — еле подал голос Октавио.       — Сейчас твоим разумом попытались управлять. Не самая лучшая попытка. Но ты уже такое испытывал, если помнишь.       Октейн замер на месте. Он вспомнил, что эти самые чувства он уже ощущал в ту самую ночь. И не раз.       — Так ты меня всегда мог контролировать? — через какое-то время выдал парень.       — Конечно.       От осознания своей беспомощности перед высшими силами становилось плохо. Сильва ощущал себя маленьким зверьком в клетке. Ранее он и не представлял, какую опасность в себе таят существа, что отличны от людей. Легкий страх нарастал внутри, а желание перестать во все это лезть лишь усиливалось. Но парень лишь покорно следовал за графом, ведь тот явно дал понять, что ему не стоит перечить. Следующие пару часов дались особенно трудно. Мало того, что Сильва не понимал значимость всех этих светских бесед, порой на непонятном ему языке, и странных обрядов, так его еще и постоянно дергали. Упреки в его адрес летели при каждом удобном случае, словно он того заслуживал: по поводу и без. И каждый раз, когда он хотел было ответить обидчику, то сталкивался со страшным взглядом графа и тут же умолкал, отводя глаза. Когда его все же отпустили на верхние этажи, Октавио этому был несказанно рад. От обиды стоял ком в горле. Пустые беседы, напыщенность мероприятий, какие-то разговоры о чем-то важном — и снова Сильва оказался разочарованием. Это все напоминало ему родной дом. Тоска проела его сердце.       Небо затянулось тучами. Снизу юноша увидел знакомый бледный, еле уловимый силуэт. Рядом с Аскольт никого не было, что настораживало. Интерес взял вверх, и Сильва все же спустился вниз, хоть и планировал не выходить из комнаты, пока к нему не придут сами. У выхода его встретили. Граф взял Октейна за руку и отвел чуть в сторону, после чего мягко дотронулся кончиками пальцев до скул, обращая взор на себя. Серые глаза смотрели прямо в душу, пронизывая странной теплотой все тело, а улыбка казалась куда более мягкой, чем прежде. Снова блеск, а затем непонятный глухой шум в ушах, что пропал через пару секунд. Кажется, с парнем говорили, но он не мог разобрать речь, лишь пристально вглядывался в положение губ. Абсолютная тишина. Знакомая фигура вышла из поместья. Пока Октавио старался понять, что с ним сделали, прошло какое-то время. Гость вернулся в замок, а вот граф напротив — покинул его. Вид у мужчины был потрепанным. Его глаза были полны злобы, а одежда так и говорила о том, что произошло. Он нервно продвигался внутрь поместья и скалил клыки, ходя кругами. В какой-то момент слух вернулся и Октавио услышал чужую речь, вовсе обращенную не к нему. Мужчина тут же привёл себя в порядок и направился куда-то в глубь замка, все шепча что-то на непонятном языке. Заметив Крипто, Октавио переменился в лице и тут же направился к тому навстречу.       — Наверняка у тебя куча вопросов, — парня перебили, не давая сказать и слова. — Не здесь. Иди за мной.       Граф повёл Сильву по коридорам, прямо в комнату, где они оба уже ночевали. Тишина давила.       — Кто это? — нервозно спросил Октейн, еле закрылась дверь.       — Это Скотт. Один из моих обращенных. Я являюсь его наставником.       — Ещё один, — вдумчиво повторил парень. — А чего этот упырь имеет против меня? Он то и дело цеплялся ко мне.       — Сильва, это в порядке вещей — ставить людей ниже нас. Его отношение к тебе вполне объяснимо.       Граф неторопливо сел за стол, начиная снимать перчатки. После чего жестом указал на место рядом с собой.       — А вот и неправда, — Октавио буквально рухнул на кровать, закрывая лицо руками. — Ты относишься ко мне по-другому.       — Тебя это так сильно задело?       — Вообще-то да! — вдруг вскрикнул юноша, поднимаясь на руках. — А ты и слова не давал мне против сказать. Так и сам в стороне отмалчивался. Отпустил бы тогда уж…       — Ну прости, — тон графа сменился на более мягкий. — Мне просто нужна твоя помощь сейчас. Не откажешь?       — Чего? Моя?       — Да. И для начала я попрошу тебя остаться на ночь.       — Не-не-не, погодь, я итак еле как выдержал эти несколько дней. У нас там с тобой вообще-то договоренность была.       Октейн перебрался за стул рядом. На какое-то мгновение повисла тишина.       — Не нужно тебе это бессмертие.       — А ты что, против?       — Считай это дружеским советом.       — А то ты мне в друзья заделался, — немного понуро ответил Сильва. — Да и вообще, я сам в силах такое решить.       — Твои мимолетные чувства того не стоят.       — Ч-чего? Какие ещё чувства? — парень сделал удивлённо выражение лица и слегка смутился.       — Брось, стыдишься их словно ребёнок. А то я не знаю, зачем ты сюда вернулся. И неужели тебя можно влюбить одним минетом?       — А это тут вовсе не причём! Ох, ладно, — Сильва прикрыл лицо рукой.       Он вдруг вспомнил слова Аскольт. С одной стороны были чувства, с другой — рациональность. И у каждой из сторон был тот, кто так или иначе был советником для самого Октейна.       — Ну правда, чего ты от меня ждёшь? Я ведь вампир, не связывай свою жизнь со мной. У тебя даже веской причины для бессмертия нет. К тому же, я тебе ничего не смогу дать в плане интима.       — В смысле не сможешь дать? — Октавио вдруг оживился.       — Ты другое то хоть слушал? — граф прикрыл глаза, усмехнувшись. — Кровь в нашем организме циркулирует намного медленнее. Потребность во многих вещах просто пропадает. Например, потребление еды или сна в том количестве, что нужно вам, людям. Соответственно, низкое либидо как следствие строения организма. Ах и да, если все же ты станешь вампиром, то секса в твоей жизни будет гораздо меньше. Ну что, уже перехотелось?       — Это типа мелкого шрифта во всяких важных договорах, да? Самую важную информацию никогда не говорят вот так сразу, — Октавио снова сделал наигранное выражение лица, после чего стал более серьёзным. — Но если честно, за эти дни я пришёл к примерно таким же выводам. Мне казалось неплохой идеей провести пару дней здесь, но черт, все это слишком для меня. Ты и правда мне запал в душу.       — Рад это слышать.       — Так, а с чем я там могу помочь?       — Не переживай, твоего присутствия здесь уже более, чем достаточно. Завтра, как встанешь, можешь уходить.       — Тогда требую выполнить ещё одно моё желание, — глаза Сильвы вновь хитро блеснули.       — Спать с тобой не стану.       — Жалко, но я не об этом. Просто побудь тут, лады? Меня типа немного угнетает вся эта атмосфера. Пока мы шли сюда тот чел будто постоянно наблюдал за мной. Всюду ощущаю его присутствие. Жуть. Да и один я больше не хочу оставаться.       — Хорошо.       Сильва тут же улегся обратно на кровать и стал снимать протезы, после чего потащил Крипто за собой. Он обхватил бледное тело двумя руками и уткнулся в него.       — Тебе не бывает холодно?       — Бывает иногда.       — Тогда в эту ночь я буду тебя греть, хе-хе, — парень прикрыл глаза, смущаясь. — Все равно это последняя ночь.       — Тебе никогда не было жалко, что ты потерял свои ноги?       — Ого, не думал, что тебе интересно. Вообще — нет, ведь мои металлические куда быстрее. Сам же видел, что я с ними могу. Да и знал бы ты что тогда было, охо-хо.       — На днях смотрел твои прошлые игры…       — Игры? — Октавио резко перебил графа. — Апекса? Ох, не думал, что ты правда мною заинтересован, хе-хе. Скажи же это нечто, а? Такие бои там иногда бывают. Я готов провести там хоть всю жизнь.       — Только вот вы проиграли.       — Ох, compadre, это вовсе не главное. Было же зачетно. Будь ты на моем месте, сразу бы все понял.       — Не думаю, что оказался бы на твоём месте, но в любом случае, я бы наверное постарался выиграть.       — Я бы хотел сразиться против тебя или же вместе с тобой. Знаю, это невозможно, но мне бы хотелось, — парень прикрыл глаза, о чем-то мечтая. Его медленный темп голоса явно давал это понять.       На какое-то время он стих. Граф сидел рядом и читал, пока на его груди лежал Сильва.       — Уже спать?       Октавио сонно протянул утвердительный ответ. Тогда его аккуратно уложили обратно на подушку. А как только парень открыл глаза, то увидел чужое лицо вблизи, а затем почувствовал еле тёплое прикосновение руки. Крипто поднёс большой палец к глазу Октейна, как бы давая понять свои намерения. Сильва тут же все понял: страха не было, напротив, он полностью доверял чужим действиям. Хотя длинные черные ногти могли бы вызвать некую опаску, но её не было. Движение графа были плавны и точны. Он вовсе не собирался причинять боль.       — Вредно спать в линзах. У тебя красивый и свой цвет глаз.       — Ты такой жестокий…       — Прости.       Взгляд парня упал чуть ниже, с глаз на губы. И как же это дурманило. Идея поцеловать их так и манила. Но Сильва лишь потерся носом и заново зарылся в простыни, прижимаясь к чужому телу, словно стараясь спрятаться от чего-то.       Крипто не спал всю ночь, ему это просто не требовалось. И за всю ночь Октейн так и не выпустил его из своеобразных объятий. Граф буквально ни на минуту не переставал ощущать тепло, исходящее от тела рядом. Он будто охранял чужой сон, порой поправляя непослушные локоны волос или просто поглаживая кожу. Впрочем, эта ночь запомнилась не только Октейном под боком.       Мягкие лучи солнца еле пробивались сквозь тёмную пелену, что окутала поместье. Сильва недовольно стал приоткрывать глаза, пока в темно-карий омут так и норовился пробиться свет. Он не сразу почувствовал, как в кровати был не один.       — Доброе утро, — послышался мягкий голос чуть выше.       — Доброе…       Сильва все никак не мог понять, как граф провел всю ночь таким образом. Ведь судя по его внешнему виду, тот совсем не спал. Было приятно и неловко о таком думать. Парень первым делом отправился в ванную, после чего спустился вниз, дабы забрать очередную баночку с энергетиком. Однако поднявшись обратно наверх, чтобы забрать вещи, его остановил граф с весьма обеспокоенным видом. Тот попросил задержаться ещё подольше и не подавать виду. С окон были заметны чужие силуэты. Кажется, в столь тихое поместье в последнее время все чаще и чаще начинают наведываться не самые приятные гости. В отсутствии Крипто, Октавио встретился с уже знакомым мужчиной. Тот невзначай начал спрашивать об Аскольт. И только сейчас до Сильвы дошло, зачем его тогда лишили слуха. Парень, как и всегда, говорил, не задумываясь о словах. И в какой-то момент его собеседник воодушевился, услышав некоторые подробности, что сам Октавио узнал из личных бесед с банши. Мужчина быстро ретировался. И хотя Сильве было велено оставаться на третьем этаже, он не мог сидеть на месте долго, а посему быстро проскользнул на нижние этажи, а затем и вниз — к Аскольт.       — Так, только давай без криков, — парень второпях начал идти на сближение. — Кажется, я чего-то не того спизданул. Ну, этому челу, который вчера прибыл.       Атмосфера в миг переменилась. В чужих глаза стал читаться злой оскал. Октейн впервые видел настолько яркие эмоции у девушки.       — Тише-тише, — он хотел было закрыть ей рот руками, но они прошли сквозь неё. — Ой… Так ты и правда типа призрак. Неловко вышло. Кароч, я ж не об этом. Там какие-то челы приехали, хотя судя по всему тут я — единственный человек. В общем, мне было велено не высовываться, так что не думаю, что твои крики к месту будут.       — И что ты от меня хочешь?       — Помощи естественно. Кажется, я его подвёл. Ты же можешь освободиться, а? В тот раз могла.       — В этот нет, — с лица Аскольт снова исчезли эмоции.       — Черт, а если я придумаю, как тебя освободить? И мы поднимемся наверх. Тут по всему замку камеры напичканы, уверен, мы сможем подслушать их разговоры.       Девушка кивнула и сделала довольно непривычный вид, словно верного щеночка. Попытки вручную разорвать цепи не увенчались успехом. После чего Сильва направился этажами ваше в поисках чего-то полезного. Боковым зрением он еле заметил мутную фигуру, что обронила какую-то вещь. Уже знакомые алые глаза сверкнули так быстро, что даже Октейн не успел на них среагировать. Он вновь остался один. А на полу лежала связка ключей.       «Подслушал нас? А должен ли я доверять его подачкам? Он же типа плохой, не? Блять, как сложно. Че мне теперь делать то? И ведь сбежать вообще не вариант.»       Октейн повертел в руках связку ключей, обдумывая свои дальнейшие действия. И возможно он поступает неправильно, но делает это из благих намерений. Череда неверных решений в конечном итоге приведёт ко всему этому. Он освободил Аскольт и еле как упросил ее идти за ним.       — Ты понимаешь, что они говорят?       На камерах было довольно много незнакомых людей, что собрались за длинным обеденным столом. Однако даже сервиза на нем не было.       — Да.       — И че говорят?       — Я не могу переводить и слушать одновременно.       — Понял. А в общих чертах?       — Мне следовало убить его, — глаза Аскольт то и дело фокусировались на конкретной фигуре.       — Эй, стой, куда?       Октейн ринулся вслед за девушкой, но никакие просьбы на неё не срабатывали. Почему-то парню казалось, что граф и сам справляется с нынешней ситуацией, и ему вовсе не нужно чужое вмешательство. До конца даже не разобравшись в ситуации, он вполне правильно понимал чужой настрой. Но Аскольт была больше похожа на сторожевого пса, который готов порвать глотки любому, кто будет нести угрозу для её хозяина, требуется это или нет. В попытках вразумить, Октавио зашёл слишком далеко. И последнее, что он успел запомнить, это пара яростных глаз, направленных в его сторону. Перед тем, как услышать оглушающий крик.       — Откуда здесь банши?       Граф прикрыл глаза и обречённо вздохнул. -------------------------------------       Холод пробирал до костей. Морозный ветер так и заставлял содрогаться. Сознание постепенно приходило в норму. Мутные разговоры, смысл который Сильва понимал через раз, и неспособность чётко видеть перед собой. В глазах все еще мутнело, а противный писк не покидал голову. Какая-то ругань на спокойных тонах. Когда парень уже мог нормально соображать, он увидел все те же незнакомые лица перед собой. Судя по всему, все они являлись вампирами. Граф стоял неподалёку, повернутый к нему спиной. Его взгляд случайно зацепился за Сильву. Сложно было сказать, что именно должно было читаться в этом взгляде. Он словно был безэмоциональным. Также парень увидел недалеко от себя и Аскольт. Снова закованную.       — Ну же, дайте мне честный бой. Я так долго молил у Вас о разрешении, но парочка недоразумений и снова отказ. А сами нарушили закон и не раз. Так я Вам предлагаю выгодную сделку — честную дуэль. Победите Вы и все останется между нами. Ах, но Вы не сможете сразиться со мной в полную силу, да? Считаете, я не дорос до Вашего уровня, а? Как высокомерно. Что ж, тогда я сам все сделаю, — мужчина усмехнулся и быстрым движением нажал на курок, предварительно прицелившись.       Пуля прошла прямо сквозь тело графа, но он не переменился в лице. Лишь наклонил голову, чтобы удостовериться, куда именно попал его оппонент. Он перевёл взгляд. Осознание. Зрачки сузились. Крипто потерял былую уверенную стойку и чуть подался назад. Он обернулся. Эта пуля была вовсе не для него. Сильва машинально ухватился за бок, откуда доносилась неистовая боль. Он чувствовал, как остатки сил быстро покидали его тело. Единственное, что он увидел — это молниеносную скорость графа. Чье-то тело рухнуло на землю. Октейн постарался удержаться на коленях, пока рядом с ним не оказался он. Эту боль нельзя было ни с чем сравнить. Парень был готов тысячи раз проживать смерти на аренах, лишь бы не почувствовать настоящей. Тело больше было не в силах держаться, и оно рухнуло в чужие руки.       — Прости, — еле произносил юноша. Каждое слово ему давалось с большим трудом, а слабая улыбка все так же не покидала его лица. — Я бы хотел посвятить тебе свою вечность.       Под конец глаза Сильвы начали закрываться. Крипто понимал, что времени оставалось не так много. На его лице были написаны все его терзания. Он поднял голову к небу. И снова на его руках умирает жертва выбора.       Вдох.       Укус.