Серпантин (дорога к тебе)

      Его выписывают через пару недель. Сложно, конечно, справляться одной рукой, но человек существо такое — ко всему приспосабливается. Все те немногочисленные вещи первой необходимости, которыми пользовался омега, уже собраны в спортивную сумку. Поэтому теперь он лежит на больничной койке и переписывается с Уёном. Чимину немного, но удалось выпытать у юноши некие подробности взаимоотношений с Ёсаном. Он хихикает над Чоном, говоря, что младший своей активностью и иногда даже резкостью характера может отпугнуть альфу, на что тот нагло врёт, что они «просто друзья». «Парочка» приезжала к нему после случившегося проведать. И Чимин не может не отметить, что они очень смотрятся вместе. Это Чону он тоже сообщил, младший омега лишь фыркнул на такое заявление, но розовеющие в ту же секунду щёки сдали его по полной.              — Уже проснулся?       Проникая в палату, Юнги выглядит слегка запыхавшимся, с раскрасневшимися щеками от быстрой ходьбы. Волосы, что не убраны как обычно в пучок на макушке, сейчас растрепаны, но ничуть не портят общего вида. Он подходит к омеге, когда тот уже поспешно поднялся с кровати, чтобы ослепить своей улыбкой и утонуть в крепких объятиях.       — Как я могу спать, если сегодня меня наконец-то выписывают? — он посмеивается, обнимая альфу. — Выглядишь так, будто бежал на пожар.       — Боялся, вдруг не застану тебя здесь.       — Юнги, — зовет омега, стискивая талию одной рукой сильнее, ждёт, когда на него посмотрят тёмные глаза. — Я обещаю, что такого больше не будет.       Альфа улыбается, целует в лоб, нежно поглаживая большими пальцами скулы. Чимин надеется, что ему верят.       — Ты поговорил с Хесу?.. — интересуется омега.       — Да, — удрученно вздыхает альфа, кивая, — и это был не самый приятный разговор. Хоть мы и не были парой как-то официально, всё же он один из тех, кто был рядом со мной, помогал… Знаешь, он сказал, что всё понял, как только увидел нас тогда, в парке.       Чимин не отвечает, неловко утыкаясь лицом в грудь альфы, вдыхая любимый запах. В кармане куртки Юнги раздается тихая трель, он отвлекается, глядя на пришедшее уведомление, и, быстро напечатав, отправляет ответ.       — Наш поезд завтра рано утром. И пока есть время, кое-кто хочет с тобой встретиться.              — Кто? — омега хмуриться. Он даже мог бы испугаться, если б брюнет не был так спокоен.       — Ты будешь рад, — ещё один поцелуй в лоб, и альфа отпускает его, чтобы открыть дверь, впуская посетителей.              Хонджун неуверенно проходит в палату вместе с Саном, что заставляет омегу охнуть от неожиданности и удивления. Старший омега кидается к нему с крепкими объятиями. Как же давно они не виделись. Чимин не мог общаться с братом, но омега был рад и тому, что тот дома и в порядке.       — Давай присядем, — предлагает Чимин указывая на кровать. Он всё ещё пребывает в лёгком шоке. Двое альф уже покинули палату, оставляя братьев поговорить наедине.       — Хонджун, — Чимин ласково проводит ладонью по волосам старшего. — Как ты? Как ты здесь оказался? Почему ты пришёл с Саном? Как это вообще?..       — Он нашёл меня и всё рассказал, Чимин, — он тяжело вздыхает, беря в руку ладонь брата, и внимательно рассматривает его. — Зачем ты это сделал?       Сан всё рассказал… А тому наверняка Уён. Вот же птица-говорун!       — Это уже не важно, Джун-и, — парень натягивает улыбку.       — Хочешь сказать, что всё случившееся — не важно?       — Вот именно, это уже случилось, Хонджун, — Чимин поднимается с постели и подходит к окну. — Сейчас я хочу думать о том, что будет. Хочу думать о будущем, наверстать упущенное, насколько смогу. Мне нужно это сделать.       — Тогда… теперь я сделаю так, чтобы у тебя это получилось.       — О чём ты? — Чимин оборачивается нахмуренный.       — Сан предложил мне поехать с ним в Америку.       — Что? — омега давится воздухом. — Я не ослышался? Сан? В Америку?       — Да, Чимин, — подтверждает брат. — Когда пришёл и рассказал о тебе. Он сказал, что я могу помочь тебе вернуться к прошлой жизни. Если я поеду с ним, его отцу нечем уже будет тебя шантажировать. Мой домашний арест окончен, а за границей он не будет меня искать.       — Да о чём ты, Хонджун? Какая Америка? Как ты будешь там жить? И язык ты плохо знаешь, — Чимин краснеет от возмущения. Чего-чего, а вот того, что младший Ким лично найдёт его брата, поведает грустную историю его освобождения, да ещё и в Америку с собой потащит, он точно не ожидал.       — И ты не должен этого делать из-за меня.       — Но я хочу! — брат тоже поднимается на ноги, подходит к младшему и поглаживает плечи. — Меня здесь ничего не держит. Друзей за эти годы не осталось, работы тоже. Я чувствую себя загнанным. А там Тэмин, вот он-то и поможет мне с английским.       Чимин продолжает хмуриться.       — Сан только поможет мне с жильём на первое время и устроит в магазин к своему другу из Кореи. Как только я освоюсь, буду двигаться сам. Пойми, Чимин, у меня было время подумать, и я решил, что хочу попробовать. Но это ещё не всё, Чимин… Хоть мне очень больно от того, что с тобой случилось из-за меня, на самом деле…       — Не из-за тебя, я сделал так, как считал нужным! — перебивает.       — Подожди, дай договорить, — просит Хонджун. — Как я уже сказал, мне действительно жаль, что с тобой всё это произошло, — он косится на загипсованную конечность. — Но если бы не ты, мне б никто не смог помочь. Ты же знаешь, что у нас с мамой была хорошая квартира? Так вот, незадолго до моей аварии маме пришлось её заложить, потому что её обманул очередной хахаль. Влез в долги, уговорил мать заложить квартиру, а после исчез. Я не говорил даже вам, было очень стыдно, а потом авария… Мама, она долго плакала, просила прощения, что не сможет помочь… На нас всё вот так свалилось, — его глаза увлажняются, голос дрожит, но он держится. — Поэтому, я в любом случае уеду, Чимин-и.       — Только если ты правда этого хочешь.       — Более чем.

***

      Чимин пообещал Юнги, что после случившегося напишет заявление на Ким Намджуна. Ради себя, ради ребёнка. И он выполнил своё обещание: уже через неделю Ким был задержан за жестокое обращение с омегами. У Чимина не было цели посадить его в тюрьму, нет. Только лишь выиграть для себя немного времени, чтобы мужчина не преследовал его и он мог решить, что делать дальше. Омега, конечно, не смог молчать, и сообщил альфе по смс, что тот стал причиной выкидыша. Не то чтобы он рассчитывал на сострадание, но надеялся, что мужчина поддаст анализу свои действия.       В планах видеться с Намджуном не было, но он всё же решился, несмотря на то, что Юнги отговаривал его, как только мог, даже запрещал. Альфа слишком бурно реагировал о малейшем упоминании о том, кто нанёс его Чимину такую травму. Омеге же хотелось поставить точку с глазу на глаз, а не просто сбежать при первой возможности. Поэтому сейчас, стоя перед дверью комнаты для встреч, Чимин делает глубокий вдох и зачёсывает волосы, храбрясь.       Дежурный делает пару поворотов в замочной скважине и, перед тем как открыть, напоминает, что будет рядом в случае чего, а в комнате есть камеры слежения. Омега благодарит полицейского и уверенно проходит внутрь. Взгляд сразу же цепляется за мужчину, что сидит за квадратным столом в центре комнаты. На нём нет привычной классики, обычный спортивный костюм, но вид альфы по-прежнему давящий. Одинокая тусклая лампочка слабо освещает его лицо.       — Признаться, я совсем не ожидал тебя увидеть, — альфа чуть выпрямляется, опираясь подбородком о выставленные на стол руки. — Думал, ты уже где угодно, но только не в Сеуле, — прищуривается он, ухмыляясь. — И надеюсь, ты не питаешь иллюзий, что я останусь тут надолго.       — Мне это и не нужно, — пожимает плечами омега. — Я лишь пришёл сказать, что ухожу, Намджун. Но, думаю, ты и сам это понял, ведь омеге очень тяжело жить с человеком, который стал причиной смерти его ребёнка, — игра на чувствах.       Маска надменности даёт трещину, но лишь на мгновение. Мужчина поднимается со своего места, уверенным шагом направляясь к Чимину. Тот инстинктивно делает шаг назад, ближе к двери, готовый в любой момент выскочить и звать на помощь, если понадобится.       — Чимин, ты постоянно испытывал моё терпение. Но если бы я знал о ребёнке, то…       — То что? — хмыкает парень. — Не стал бы ломать мне руку? Не стал бы запихивать то, из-за чего у меня разорвалось всё, что могло?!       — Ничего бы не случилось, не зли ты меня каждый раз. Ты сам виноват в том, что произошло!       Услышанное выбивает из Чимина весь боевой настрой. Он почти не сомневался, что его опять оставят виноватым. Парень расслабляет напряжённые мышцы лица и укладывает ладонь мужчине на плечо, двигаясь ближе.       — Ну, раз я виноват, раз я такой плохой и не послушный, то мне следует уйти, и как можно быстрее, правда?       Альфа тяжело дышит, разглядывая лицо Чимина. Он перекладывает руки на талию, притягивая ближе к себе, а носом упирается в основание шеи.       — Чимин… — хрипит он, стискивая своими широкими ладонями тонкую талию. — Беги, Чимин, и как можно дальше, потому что когда я выйду отсюда, то найду, где бы ты ни был.       — Я не бегу, — отвечает Чимин, отстраняясь. — И ты больше не будешь искать меня, не будешь угрожать моему брату или сыну. Я уже сполна отплатил тебе за помощь Хонджуну. Поэтому опусти меня. Отпусти меня, Намджун, — заглядывает в глаза, пытаясь достучаться. — Лучше обрати, наконец, внимание на того, кому ты по-настоящему нужен.

***

      Такси останавливается напротив небольшого аккуратного домика, что находится почти на окраине посёлка неподалёку от Пусана. Альфа первым выходит из машины, чтобы открыть дверь для Чимина, поскольку тот еще плохо управляется одной рукой. Омега неуверенно глядит на него и не торопится вылезать из машины.       — Давай же, цветок, — альфа улыбается ему и подаёт руку. Чимин делает глубокий вдох, затем выдох и вылезает из автомобиля.       Юнги целует его в макушку и отправляется к багажнику за чемоданами. Парень жмётся на месте, неуверенно поглядывая на дом. Когда они покидали Сеул, Юнги сообщил о том, что приедут они именно сюда, в загородный домик родителей альфы. Он небольшой, но места им четверым хватить должно. Свежий воздух должен пойти на пользу и детям, и самому Чимину. Омега этой идеей очень воодушевился, возвращаться в душный город совсем не хотелось. Сейчас ему хочется тишины и спокойствия. Но вот пока они сюда ехали, уверенности в нём поубавилось.       — Не хочешь забрать, то что подготовил? — интересуется Юнги, указывая на заднее сидение.       — Да, точно, — Чимин кивает и неуклюже лезет за клеткой, в которой начинает поскуливать маленький щенок пуделя карамельного окраса. Но и тут Юнги приходит на помощь — мягко отстраняет и достаёт клетку сам.       — Пойдём? — зовет Юнги, расплатившись с таксистом и подхватив чемоданы.       — Д-да, — Чимин идёт следом, останавливается лишь у калитки.       Юнги громко вздыхает, ставя чемоданы на землю. Он подходит к омеге, поглаживая его щёки большими пальцами.       — Ну, что случилось?       — Мне страшно.       — Это твоя семья. Твои дети. И мой папа не кусается, только если немножко, — омега цыкает и толкает альфу плечом, пока тот посмеивается над ним.       — Ты дома, и тебе больше не нужно бояться, — уже серьезно. Юнги обнимает парня, прижимая к себе, и нежно целует в висок.       Дом.       Когда они проходят в довольно узкий коридор, в нос ударяет приятный запах свежей выпечки, а по дому разносятся звонкие голоса смеющихся мальчишек.       — Ап-па пришёл! — слышится звонкое в одной из комнат, и оттуда вихрем выбегает уже такой повзрослевший Мину. Настоящий дошкольник. Его черты лица немного изменились, теперь он не так похож на Юнги, как три года назад, но растерянное выражение лица однозначно он перенял от отца. Мальчик рассматривает Чимина открыв рот. Омега присаживается перед ним на колени, чтобы быть на одном уровне.       — Здравствуй, Мину.        Мальчик молчит, и это заставляет нервничать омегу ещё сильнее. Юнги присаживается рядом и кладёт руку на плечо, поглаживая.       — Сынок, ты помнишь Чимина? — спрашивает он, потрепав сына по черноволосой кудрявой голове.       — Папа? — только и спрашивает он. Чимин не может сдержать набегающих слёз некоторого облегчения.       — Да, — сипло отвечает ему омега и улыбается. Тот снова смотрит нахмурившись. Мальчишка протягивает к омеге маленький пальчик, указывая на волосы.       — У папы были белые волосы, а у тебя — чёрные.       — Да, — кивает Чимин. — Я покрасил их, чтобы… быть похожим на тебя и на отца, — он касается в ответ чёрных кудряшек на голове Мину.       — Тебя не было так долго… Где ты был так долго? На выпускной в садике ко всем пришли мамы и папы, а ко мне пришли только дедушки, — говорит он понуро, чуть склонив голову.       — Я… — Чимин теряется. — Я исправлю это, хорошо, малыш?       Ребёнок поднимает свои глазки, на лице проявляется скромная улыбка. Он кивает.       — Обнимешь меня?       И мальчишка кидается к нему. Чимин прижимает его здоровой рукой, поглаживая по шелковистым волосам. Слёзы ровной дорожкой скатываются без разрешения.       — Ап-па, Чим-Чим! — ещё один радостный возглас разносится по коридору. Господин Мин с Минки на руках появляются в проёме одной из комнат, и мужчина выпускает омежку из рук. Тот несётся с хохотом к брату и омеге, что всё прижимает к себе маленького альфу. Омежка обхватывает их своими маленькими ручками, насколько может, и получает от омеги поцелуй в светлую растрепанную макушку.       — Мой цыплёнок. Мой сладкий мальчик.       Юнги тоже обнимает Чимина и детей. Омега утыкается носом ему в шею, молча благодаря за всё.       — Что ж, — господин Мин, наблюдавший всю эту душещипательную картину, громко откашливается, — пойду поставлю чайник и жду вас на кухне. У меня как раз готово пянсе, — и улыбнувшись смутившемуся омеге, удаляется на кухню.       — Ап-па, а Чимин и папа Минки тоже?       — Да, сын, он ваш папа.       — Они похожи, — мальчик задумывается. — А я похож на тебя, да, ап-па?       — Ты прав, Мину, — альфа усмехается смышлённости сына. Минки же тем времен никак не может отлипнуть от омеги, обхватив своими тонкими ручками его шею. Да и сам Чимин не желает отпускать любимого мальчика.       — Чимин-и, кажется мы забыли про кое-кого, — Юнги поднимается с колен и выходит из дома. Он возвращается довольно быстро с клеткой в руках. Её маленький обитатель визгливо лает, чем вызывает восторженные крики детей.       — Собака, собака! — Минки возбужденно скачет на месте, размахивая руками при виде щенка. Мину рядом с ним тоже приходит в полный восторг от нового жителя, прикрывая рот ладошкой. Юнги рассказал Чимину, как сын мечтает о собаке, а тот в свою очередь предложил купить, раз уж у них появилась возможность. Жить ведь будут теперь в своём доме.       — Ап-па, он теперь будет с нами?       — Да, сынок. Это подарок от Чим… от папы для тебя и Минки. Но только следить за ним будешь сам, раз так хотел, — он шутливо грозит пальцем.       — Да! — альфочка светится от счастья, подлетает к Чимину и снова обнимает, — Спасибо, папа! Я назову его Холли, как в мультике!       Юнги выпускает сидевшего взаперти щенка, и дети со счастливыми визгами уносятся с ним в гостиную. Альфа подаёт Чимину руку, чтобы тот поднялся с затёкших колен, и сразу притягивает его к теплой груди.       — Всё прошло хорошо?       — А могло быть иначе? — Юнги приподнимает его лицо указательным пальцем и оставляет поочередно нежные поцелуи на лбу, щеках, и легкий, почти невесомый — на губах. — Ты дома, родной. Теперь ты дома.

***

      Свежий вечерний ветерок приятно обдувает лицо и расслабляет. Прохладный песок поскрипывает под босыми ногами и цепляется к пальцам. Чимин медленно докуривает сигарету, рассматривая полную и такую яркую луну на небе. Тихий плеск озера отвлекает. Омега отмахивается от назойливых мыслей тряхнув головой: он не думал, что будет просто, не думал… Но даже такие мелочи ударяют по нему.       Чимин поднимается с холодного песка, решительно скидывает одежду и подходит к краю берега. Вода чёрная, непроглядная. Вокруг абсолютная тишина, только тихий шелест травы и мерное стрекотание насекомых. Он пальчиком дотрагивается до воды, чувствует её холод, но всё же наступает полной стопой. Отражение полной луны на глади воды создаёт длинную дорожку, увлекая за собой. Чимин любуется и не замечает, как находится в воде уже по колено. Без одежды ветер ощущается холоднее и настойчивее. Кожа омеги покрывается мелкими мурашками, когда Чимин опускает руку в воду по локоть, вглядываясь в тёмную глубину. Ему страшно, но он не остановится на полпути. Делает пару широких решительных шагов и ныряет в густую черноту озера. Выплывая, омега тяжело дышит, отбрасывая мокрые пряди назад. Он выходит из воды и вновь завороженно смотрит на луну. У него нет с собой полотенца, поэтому приходится ждать, пока вода немного стечёт, а тело обсохнет. Теплота и спокойствие окутывают его со спины, нежно накрывая тонкой мягкой тканью.       Ему нечего бояться.       — Цветок, ты заставил меня побегать. Зачем же ты полез со своей рукой…       — Хотел немного охладиться.       — Милый…       — Заснули?       — Да, только уложил. Чимин, ему просто нужно время. Он ещё маленький, он привыкнет к тебе.       Маленький казус, что произошёл с Чимином сегодня вечером, немного выбил омегу из колеи. Он вызвался самостоятельно уложить Минки после купания, но мальчик рядом с ним не хотел засыпать. Сначала он ворочался из стороны в сторону, хныча, а потом и вовсе разрыдался, громко зовя Юнги. Такая мелочь, казалось бы. Чимин, которому и так сложно влиться в жизнь двух маленьких детей, буквально вспыхнул. Он выбежал из дома, на эмоциях хлопнув дверью, и отправился в сторону озера, что находится неподалёку. Там он, конечно, быстро успокоился, охладив мысли. Но неприятный осадок от собственной резкости остался. Он не злится на своего ребёнка, он злится на ситуацию, из-за которой его сын должен к нему привыкать.       — Я понимаю, правда. Прости, что оставил тебя. Я не должен был уходить, прости. К тому же прошла всего неделя? Конечно, он привыкнет ко мне.       — Любимый, дети бывают вредными, когда дело касается сна. Как только Минки поймёт, что засыпать в обнимку с тобой так сладко, боюсь я не вытащу тебя из его кровати.       Иногда Чимин думает, что задохнётся он нежности, которую он испытывает к человеку, что будит его по утрам, ласково целуя шрам на плече, или когда слышит его низкий голос, которым он просит детей быть тише, пока те собираются на подготовительные занятия, ведь папа спит. Хотя Чимин неоднократно просил и его будить тоже. Он хочет делать всё вместе. И даже сейчас этот человек продолжает его успокаивать. Его, такого проблемного…        Чимину всё ещё странно. Странно спокойно. Будто его в любой момент могут лишить этого островка размеренной семейной жизни, в которой он только-только осваивается, знакомится с укладом жизни альфы и двух маленьких детей. Изучает этих детей. А Юнги в этом его главный помощник и поддержка.       — Юнги, — зовет омега, разворачиваясь в объятиях, — знаешь, все эти годы без тебя, каждое утро я просыпался, чтобы умереть, — шепчет.       — Чимин…       — Теперь же, я хочу проснуться утром как можно раньше, чтобы убедиться, что ты рядом, — альфа укладывает ладони на щёки парня и нежно поглаживает.       — Родной, если тебя что-то тревожит, мы можем…       — Юнги, — вновь зовет он, прерывая альфу. — Я люблю тебя.       Чимин бы продал душу за улыбку, которую видит сейчас.       — Я тоже люблю тебя, мой красивый цветок, — отвечают ему и тянутся, чтобы поцеловать в лоб, но омега отстраняется, нахмурившись.       — Нет, ты не понял. Я люблю тебя. Люблю. Так сильно, что не хочу больше никогда расставаться с тобой больше чем на день. Хочу всегда быть рядом, держать за руку. Хочу знать всё, что пропустил, и вместе с тобой радоваться новым успехам. Хочу стать нашим детям достойным папой. Хочу, чтобы ты больше никогда не сомневался во мне…       — Иди сюда.       Юнги тянет Чимина на себя, и они вместе валятся на тонкий плед, принесённый альфой. Чимин оказывается сверху, сидя на бедрах альфы, и трепет внутри него нарастает с новой силой. Юнги притягивает парня к себе за шею и целует рвано, жадно, со всей отдачей. Омега отвечает ему тем же, зарываясь в смольные пряди и чуть оттягивая их. Пальцы альфы гуляют по его нагому телу, вызывая новые крупные мурашки.       — Может, вернемся в дом? Ты заболеешь.       — Нет, хочу остаться здесь, — Чимин тяжело дышит ему в губы, не желая прерывать такой важный для обоих момент.       Дальше нежных поцелуев у них ещё не заходило. Юнги, скорее всего, думает, что Чимин не оправился от произошедшего, а омеге, напротив, так хочется вновь почувствовать всю прелесть ласк от любимого человека. Омега стягивает с альфы футболку и целует везде: шею, выпирающие ключицы, грудь. Его слух ласкают томные и рваные выдохи. Омеге хочется кричать от счастья, потому что губы не жгутся, а наоборот буквально плавятся от чужой горячей кожи, а руки не зудят — ими хочется прикасаться всё больше и больше…        Юнги переворачивает омегу, оказываясь сверху, чтобы тому было удобнее и не приходилось опираться на одну руку. Альфа склоняется к лицу, нежно касаясь своим носом носа омеги, после оставляет на нём еле ощутимый поцелуй, спускается к любимым пухлым губам, целуя уже более чувственно.       — Ты хочешь?..       — Очень, — отвечает Чимин хрипло. — Я очень люблю и хочу тебя, мой альфа.       Он нажал на спусковой крючок терпения Юнги. Внизу живота всё скручивается в тугой узел. Он не должен был слушать омегу, нужно взять его и унести в тёплую постель, но теперь уже поздно. Альфа целует, вкладывая в поцелуй всю страсть, всё желание. Всю тоску. Он водит ладонью по телу омеги, чувствует, что парень уже возбуждён, как и он сам.       — Я… — Юнги глубоко дышит, поглаживая низ живота Чимина, — хочу прикоснуться к тебе.       — Сделай это, — выдыхают ему в ответ моментально.       — Можно? Тебе не будет больно?       — Только с тобой мне и не будет больно. Не потому, что я с тобой повязан, а потому, что в этой жизни мне нужен только ты, — и самостоятельно кладет ладонь Юнги на свою промежность. Он действительно забыл, насколько это хорошо.       Юнги наклоняется к нему, затягивая в новый поцелуй, и медленно начинает водить рукой по чужому возбуждению, собирая томное постанывание с родных губ.       — Мой любимый мальчик, самый красивый омега. Мой нежный Чимин-и, — нашептывают ему, лаская тело широкими горячими ладонями, а Чимин рассыпается, растворяется в этой любви. Альфа любуется своим омегой, поглаживая нежную кожу. Он в который раз убеждается, что нет никого красивее его мальчика. Эти стоны, томные взгляды, самый чарующий запах… — всё это сводит его с ума и делает жутким собственником. Но он очень боится навредить. Его хрупкий Чимин слишком много перенёс. Когда Юнги осторожно входит, омегу размывает от переполняющих чувств. Ему становится мало места в собственном теле, он мечется из стороны в сторону. Ему кажется, что альфа чересчур нежен, поэтому просит быть увереннее. Знает, этот альфа ему не навредит.       — Юнги, я-я… — стонет, чувствуя приближающееся наслаждение, хватается за тонкий плед, что уже порядком скомкался под ними.       — Давай, любимый, — и Чимин слушается, он выгибается, когда кончает с именем альфы на губах.       Юнги улыбается, целуя по всему лицу. Его движения становятся чаще и настойчивее, и Чимин всё еще прибывающий в эйфории, понимает, что тот хочет отстраниться, но не позволяет, удерживая ногами за талию, и сильнее притягивает к себе. Альфа стонет куда-то в шею, находит ладонь омеги, переплетая пальцы. Внутри себя брюнет ощущает расползающееся тепло, и альфа почти придавливает его, тяжело дыша. Чимин ойкает, когда чувствует увеличивающийся узел.       — Я не должен был, — хрипит Юнги в ухо омеге. — Узел может навредить тебе.       — Юнги, ты помнишь, что я сказал недавно? Что хочу быть с тобой всегда?       Альфа утвердительно мычит ему в шею, натягивая на них плед, который принёс для омеги.       — Я знаю, что я уже повязан с тобой, но хочу, чтобы это было так, как положено. Полноценно. Хочу видеть на своём плече твою метку. Я только твой омега, мой альфа.       Юнги поднимает на него свой ещё мутный и расслабленный взгляд. Он нежно убирает со лба Чимина взмокшие пряди, вглядываясь в глаза. Прямо в душу.       — Тогда… — он проводит пальцем по шраму, — я только твой альфа, мой омега.       И кусает в изгиб плеча.       Связывает две половинки одного целого н а в с е г д а.

***

      — А сейчас мы аккуратно округляем спину и медленно поднимаемся. Давайте похлопаем себе за старания, — Чимин смотрит в отражение зеркала, наблюдая улыбающиеся лица, которые довольно хлопают в ладоши, подобно учителю.       — Теперь можете переодеваться и отправляться домой. Всем хороших выходных!       Ученики поочередно подлетают к омеге, быстро-быстро обнимают и уносятся в раздевалку с громкими прощаниями на выходные. Остаётся только один светловолосый мальчишка, что сейчас смирно сидит на лавочке, сложив руки на коленках.       — Эй, — зовет омега, оборачиваясь к нему, — ты чего?       — Я сегодня хорошо постарался, сонбэ-ним? — робко спрашивает он, хлопая пушистыми ресницами.       Омега вздыхает и подходит к ученику, присаживаясь перед ним на корточки.       — Ты всегда очень старателен, Минки, — уверенно говорит омега, поглаживая мальчика по взъерошенным волосам.       — У меня так и не получается поперечный, — плаксиво тянет он.       — Солнышко, — Чимин умиляется этим надутым губам. — Ты же у нас умница, правда? Некоторые вещи тебе даются сложнее, чем другим. Но это же не значит, что не даются совсем? Мы с тобой будем работать, и всё обязательно получится. А теперь пойдём, нам пора, — подмигивает он и протягивает сыну руку, увлекая за собой.       По пути из танцевальной студии, омега заезжает в школу Мину, чтобы забрать маленького альфу с занятий. Но когда тот садится в машину, Чимин сразу понимает по серьезному лицу, что что-то не так.       — Мину, сынок, всё хорошо? — тихо спрашивает он, потому что Минки, утомившийся после тренировки, смешно посапывает в детском кресле.       — Да, папа, — чеканит ребёнок. Чимин знает это настроение — его что-то тревожит. Но допытываться сейчас не будет.       — Ты можешь рассказать мне, если что-то случилось, помнишь?       — Угу, — кивает маленький альфа кудрявой головой. — Я просто немного поругался с Ёнсу. Он сказал, чтобы я больше не приносил ему в школу яблоки. Сказал, что его это смущает! Разве я делаю что-то смущающее, папа?       Ах, да. Чон Ёнсу теперь головная боль не только Тэхёна, но, кажется, и Чимина, поскольку маленький Мин просто без ума от омежки семейства Чон.       — Мину, конечно в этом нет ничего плохого. Но думаю, нужно поговорить с Ёнсу, узнать, что именно его так смущает.       Мину соглашается и тоже проваливается в сон, укаченный поездкой. Омега оставляет спящих детей в машине и направляется в дом Минов старших. Он знает, что его ждут, поэтому не стучится. Попадая в квартиру, его практически сносит с ног четырёхлетнее чудо.       — Папа! Папа приехал! — кричит ребёнок и прыгает на месте с самолетом в руке. — Папа, мы с дедушкой играли в пилотов! И я был самым быстрым пилотом, потому что дедушка не успевал за мной! — он начинает делать небольшой круг, показывая, как именно играл с дедушкой.       — Малыш, надеюсь, ты был послушным и не слишком утомил дедушку, а, проказник? — спрашивает омега, подхватывая мальчишку на руки. Тот хохочет во весь голос, когда Чимин начинает щекотать его.       — Нет, папа, — смеясь, отвечает он. — Я съел весь суп!       — И это наглая ложь, — из кухни выходит уставший господин Мин, держась за поясницу. — Съел только половину. Как же я рад тебя видеть, Чимин, — улыбаясь, вздыхает он.       Чимин его понимает, потому что их младший ребёнок, альфочка Мёнсу, настоящее стихийное бедствие. Он не похож на Мину, спокойного и рассудительного. Не похож и на Минки, кроткого и скромного. Да и на них с Юнги он, кажется, не похож. Потому что это ребенок-ураган. Сносит своей активностью все преграды на пути.       — Спасибо большое, что посидели. Надеюсь он не сильно загонял вас? — Чимин виновато улыбается, перехватывая сына поудобнее.       — Я, конечно, не в том возрасте, чтобы бегать по квартире, но что ни сделаешь для любимых внуков. Как Юнги?       — Сейчас как раз поедем за ним.       — Хорошо что ты смог уговорить его на операцию, иначе этот упрямец когда-нибудь остался бы без руки, — ворчит старший омега. — Приезжайте к нам в воскресенье, если он будет хорошо себя чувствовать. Я приготовлю что-нибудь сладкое.       Чимин прощается с господином Мином и возвращается к машине, пока Мёнсу весело скачет вприпрыжку, держа папу за руку.       — Дедушка сказал, что у меня проперлер в попе!       — Пропеллер?       — Да! Что это такое, папа? У меня ведь в попе ничего нет!       — Давай я тебе расскажу попозже, хорошо, малыш? — ребенок одобрительно кивает ему и уже кидается к машине, как Чимин останавливает его, поворачивая к себе.       — Твои братья спят, поэтому веди себя тихо. Ты понял, Мёнсу?       — Я понял, папа! Хочу быстрее в машину!       Чимин открывает дверь с пассажирской стороны и усаживает в детское кресло вертлявого мальчишку. Тот держит слово и лишних звуков не издаёт, пока они едут к больнице. Омега паркует автомобиль и быстро проверяет внешний вид: расчесывает пепельные волосы и наносит увлажняющий блеск на губы. Он оборачивается к спящим сыновьям, чтобы разбудить.       — Мальчики, — поглаживает он их головы поочередно, пока сыновья разлепляют сонные веки. — Нужно встретить отца.       — Да! — поддакивает Мёнсу, и они выходят всей компанией из машины, направляясь в сторону центрального входа.       Юнги выходит из больницы с дорожной сумкой в руке, а вот другую его руку поддерживает фиксирующий бандаж. Он удивленно вскидывает брови, не ожидавший увидеть свою семью в полном составе. Чимин должен был приехать за ним один.       — Чувствую себя звездой, которую после длительного перерыва ждали верные поклонники, — посмеивается он, опуская сумку на землю и обхватывает подбежавших к нему Минки и Мёнсу.       — Мы скучали, ап-па! — Минки обнимается тонкими ручками отца за шею. Тоже самое делает и Мёнсу. Последним из детей подходит Мину. Он хоть и довольно сдержанный парень, но не может не обнять отца после длительного отсутствия.       — Мы очень скучали, любимый, — Чимин коротко целует альфу в губы, наслаждаясь таким родным и необходимым запахом. — Как ты себя чувствуешь?       — Вполне нормально, — чуть двигает плечом Юнги. — Ещё нужно будет пройти курс физиотерапии, делать разминку самостоятельно, — кривится, будто ему сказали каждый день бегать кросс в 10 километров.       — И я буду очень за этим следить, Мин Юнги, — Чимин грозит пальцем, но альфа притягивает его к себе и шепчет на ухо, чтобы слышал только он.       — Если бы ты знал, как я соскучился, жаль что пока не смогу показать этого в полной мере. Но мы что-нибудь придумаем, правда? — поцелуй в шею, там где находится метка, подкашивает ноги, но Чимин быстро отстраняется, чтобы один альфа не действовал на него так сильно. Хорошо хоть дети убежали на детскую площадку, и не приходится краснеть.       Телефон в кармане начинает вибрировать, оповещая о звонке.       — Привет, Тэ.       — Чимин, ты дома?       — Нет, только встретили Юнги из больницы, как раз собираемся.       — Отлично, мы с Ёнсу сейчас приедем к вам, и скорее всего на несколько дней.       — Что на этот раз? — Чимин закатывает глаза, улыбаясь.       — Мой муж, и скорее всего бывший муж, притащил домой добермана! Он говорит, что это щенок, а он уже такой огромный, что занимает половину квартиры, Чимин! Будто мне одного ребёнка мало. Вообщем, я сказал ему, что пока он не решит эту проблему, я домой не вернусь.       — Почему я не удивлён… Я понял тебя, Тэхён-и, расскажешь всё при встрече, — Чимин прощается и убирает телефон, не переставая улыбаться. Он пересказывает альфе разговор.       — Семья Чон как обычно, — по-доброму фыркает Юнги.       — Если я сейчас скажу Мину, что Ёнсу будет гостить у нас несколько дней, уверен, он засветится как лампочка.       — Я всё еще не свыкся с мыслью, что мне, возможно, придётся породниться с Ким Тэхёном.       — А что поделать, такова наша доля, — Чимин посмеивается, переплетает с альфой пальцы. — Поехали домой?