Серпантин (дорога к тебе)

      Чимин возвращается домой уже под вечер, приятно взволнованный. После встречи с Юнги ему потребовалось время, чтобы привести скачущие мысли в порядок. Он до сих пор с трудом верит в то, что альфа стал к нему более благосклонен, и сам зовёт на встречи с сыном. И даже наличие Хесу, постоянно маячащего поблизости, не испортит его положительного настроя. Да, Чимин ревнует, но в глубине души понимает, что Хесу — хороший парень и достойная партия для Юнги, на самом деле. Как бы больно не было думать, что они с альфой не вместе, успокаивает то, что омега на пути к тому, чтобы принимать участие в воспитании маленького Минки.       Парень бросает ключи на тумбу в прихожей и принюхивается к воротнику плаща. Какое приятное и позабытое чувство… Неужели, спустя столько времени? Слышать запах Юнги на себе кажется самой правильной вещью. Но выдыхает он недовольно: ему нужно скорее принять душ и одежду отправить в стирку. До возвращения Намджуна. А как не хочется с этим запахом расставаться теперь, когда он его опять чувствует. Пусть ещё довольно слабо, призрачно, но уж лучше так, чем никак. То, что сущность омеги начала постепенно возвращаться, даёт мелкую надежду: он ещё на что-то, да годен.       Да, избавляться от запаха Юнги абсолютно не хочется, но и вызывать волну гнева у Намджуна тоже, поэтому парень скидывает обувь, а плащ прихватывает с собой, торопясь в спальню за сменными вещами. Он бы так и пролетел до лестницы второго этажа, если б не свет в гостиной. Он в доме не один? Чимин настораживается и решает проверить. Уён, собственно, не говорил, что уже вернулся, а Намджун никогда не приезжает так рано.       Альфа сидит в кресле напротив панорамного окна, рассматривая вечереющий город и россыпь зажигающихся огней. Мужчина никак не реагирует на появление кого-то в квартире, поэтому застывший Чимин, нутро которого уже заполняется волнением, решает быстрее ретироваться, пока его не заметили. Он пятится назад, как можно тише, задерживая дыхание, но уровень его удачи на сегодня иссяк, потому что:       — Подойди.       — Сейчас, только переоденусь и вернусь, — отвечает почти спокойно.       — Я сказал: подойди, — настойчиво повторяют из кресла, а парень больше не находит отговорок, оттого двигается в сторону Кима медленно, проглатывая ком нарастающего страха. Его начинает тошнить. Останавливается, не доходя пары шагов.       — Не зли меня, Чимин. Хочу посмотреть на тебя, — омега делает тихий, но глубокий вдох и встаёт напротив мужчины. Сейчас он замечает в руках Кима стакан, наверняка с его любимым виски.       — Сядь на колени, — приказывает он, не поднимая глаз.       Его не ждёт ничего хорошего, понимает омега, и послушно садится у ног мужчины. Карие глаза впиваются в него моментально. Ким чуть вытягивается вперед, зарываясь руками в волосы парня и притягивает к себе, шумно втягивая воздух.       — Ты вновь стал пахнуть, знаешь? Удивительно, — он делает ещё один глубокий вдох. — Я уже успел забыть, насколько он притягательный, — мужчина грубо поглаживает тёмные пряди, а его бас звучит неестественно ласково.       — Да, я… наверное, моё состояние улучшается, — говорит и пытается держаться ровно, спокойно. Собственно, он и не сделал ничего плохого!             Ким хватает омегу за волосы у корней, притягивая ближе. Наверное, хочет убедиться. Будто не понял сразу. Брюнет же еле сдерживается, чтобы не издать ни звука.             — Отвратительно, — заключает мужчина в конце концов, отпрянув. — Опять ходил к нему. Сколько раз я тебе говорил — будь послушным, разве это так сложно? Но ты всё делаешь мне назло.       — Я просто хочу быть со своим сыном, — тихо, но уверенно отвечает Чимин, добавляя в свой взгляд решимости.       — С сыном говоришь, — хмыкает Ким, убирая руку. Он достает телефон из кармана брюк, делает несколько кликов, а после протягивает омеге. — Можешь полистать.       Чимин с опаской принимает мобильный из рук, и первое фото, что вызывает жжение в груди — он в клубе общается с Ёсаном у бара. На следующей они стоят в обнимку, на трёх других запечатлен поцелуй в тёмном коридоре.       Молодец, Чимин. Сам выкопал себе глубокую яму. Разве не этого хотел? Хотел, но не теперь…       — Эти фото… — севшим голосом тянет омега, холодея внутри с каждой секундой. Неужели наивный Ёсан, что казался таким скромным юношей, оказался предателем?       — Сделаны моим человеком. Не знаю, чем привлек тебя этот сопляк, но я сразу почуял неладное, после того как мы вернулись из Токио. Нужно было установить за тобой слежку ещё раньше. Не зря ты стал такой тихий. Доволен, что смог меня провести?       — Между нами ничего не было, — защищается Чимин. — Он просто мой знакомый.       — Хороший знакомый, — ухмыляется мужчина, — что даже твой язык оказался у него во рту. Знаешь, мне было интересно, насколько далеко ты сможешь зайти в этот раз, — и снова ищет что-то в телефоне.       — Не было между нами ничего, — как на повторе.       — Ему ты уже рассказал о своём знакомом? — спрашивает Ким, указывая на другое фото, совсем свежее. Сегодняшнее. Юнги сжимает руку омеги в своей, а тот ему скромно улыбается.       — Намджун, послушай… Ты прекрасно знаешь, что он отец моего ребёнка, и это естественно, что мы видимся. И будем видеться, потому что от своего сына я больше не откажусь! — Чимин пытался говорить спокойно, но под конец голос всё же срывается.        — Ты так плохо запоминаешь мои уроки, что придётся повторить, — альфа, кажется, и не слушал совсем. Он поднимается с кресла и утягивает Чимина за собой. Тот пытается вырваться, но куда ему тягаться со взрослым мужчиной, что в несколько раз превосходит по габаритам.       Входная дверь хлопает, оповещая о возвращении студента. Уён, что-то читавший в телефоне, отрывает взгляд, и лёгкая загадочная улыбка слетает с лица юноши, как только он видит мужчину, что волочит за собой упирающегося Чимина. Но старший быстро затихает, как только видит Чона на пороге.       — Уён, ребёнок, переночуй сегодня у друзей, — просит альфа. — У нас с Чимином сегодня запланирован романтический вечер.       — Господин Намджун? — настороженно переводит взгляд с одного на другого Чон, и ему происходящее совсем не нравится. Фальшивое спокойствие мужчины и стеклянные глаза Чимина не предвещают ничего романтического. Он осведомлен, кем заняты все мысли старшего, куда он постоянно рвётся. И уж тем более знает, как к этому относится господин Ким.       — Да, Уён, всё в порядке, — делает попытку Чимин. Вдруг повезёт. Меньше всего хочется опять пугать младшего. Но брови юноши хмурятся в непонимании, в глазах по-прежнему сквозит неуверенность, что он сейчас может...       — Хорошо, я тогда поеду, — лепечет и вылетает из квартиры. Оказавшись снаружи, омега быстро набирает номер и очень надеется, что Ёсан не успел далеко уехать.       — Рюсан, — взволнованно зовет он, когда на том конце отвечают, — возвращайся, пожалуйста, скорее. Кажется, Чимин всё же попался.       Может и не стоило ему выходить из квартиры.

***

      Они оказываются в спальне омеги. Скорее всего, Ким намеренно выбрал это место, чтобы после того, что здесь произойдет, Чимин постоянно вспоминал об этом. И чтобы беспокойный сон возвращался к нему с новыми кошмарами. Намджун подталкивает парня к кровати, а сам садится в кресло напротив. Страшно спокойный.       — Раздевайся.       — Не надо, Намджун, пожалуйста.       — Раздевайся! — рявкает.       Спорить себе дороже, поэтому омега раздевается, но делает это максимально медленно. Мужчина следит за каждым его движением, не меняясь в выражении лица. Когда Чимин избавляется от нижнего белья, альфа поднимается и, на удивление парня, направляется в сторону выхода, бросая короткое «жди». Омега ёжится, у него даже предположений нет, что придумал Ким для него сейчас. Альфа возвращается довольно быстро, с каким-то длинным чёрным предметом, похожим на фаллоимитатор, но куда большего размера.       — Что это? — настороженно спрашивает омега, косясь недоверчиво на предмет.       — Думаю, тебе это понравится больше, чем член. Проверим, будешь ли ты так же царапаться.       — Нет, Намджун! Я не буду в этом участвовать! — Чимин в страхе пятится назад, но врезается в кровать и падает спиной на постель. Ким хватает его руки, фиксируя над головой, а коленом раздвигает ноги.       — Ну чего ты так разнервничался? Просто поиграем с новой игрушкой.       — Какие игры? Давай поговорим спокойно, я прошу тебя! — паника.              Намджун мягко поглаживает его ладони, а после выпускает левую, цепко перехватывая за запястье: — Он держал тебя за эту руку? — шепчет, наклоняется ниже, к самым губам.       Резкая, пронзающая боль охватывает моментом тело, концентрируясь в одной точке. Перед глазами чёрные круги. Истошный крик заполняет всю комнату, но его прерывают, нагло затыкая грубым поцелуем.       Игрушку-то сломали.

***

      Ёсан вместе с Уёном добираются до больницы так быстро, как только могут. Чон успевает обругать каждый светофор, который их задерживает. Он волнуется. Время сейчас работает против них. Юноша просит альфу подождать его в машине, а сам мчится к стойке регистрации на всех порах. Медбрат, выслушав его, звонит на четвертый этаж.       Альфа появляется спустя минут семь.       — Юнги-щи, — кланяется ему омега.       — Извините, мы знакомы?       — Нет, нет мы не знакомы. Меня зовут Чон Уён. Я друг Чимина.        Брови Юнги вопросительно приподнимаются.       — Юнги-щи, на самом деле я не должен быть здесь, и когда Чимин узнает, то ему это точно не понравится, но я… пусть он лучше злится...       — Уён, ты извини конечно, но можно чуть ближе к делу, потому что я только что уложил сына, но его сон слишком чуткий, и он бывает вредным, когда просыпается, тем более один, — слегка раздраженно просит Юнги, зевая и поглядывая на наручные часы.       — Да, я… просто я думаю, что Намджун-щи узнал о том, что Чимин встречается с вами.       — Намджун-щи?       — Господин Ким, Ким Намджун, — лепечет омега, — Чимин с ним…       — Я понял, — прерывает его альфа. — И в чем же проблема? Чимин сам захотел видеться с ребёнком.       — Вы, вероятно, не знаете природу их отношений. Господин Ким запрещает ему видеться с вами, с вашим ребёнком. А Чимин он… Он страдает, правда страдает без вас. Я вижу, как ему больно…       Юнги ерошит волосы и трёт глаза, пытаясь сбросить прилипчивый сон, а Уён ругает себя за бессвязность слов. Но что делать? Он совсем не планировал встречу с Мин Юнги так внезапно, и, конечно, не планировал объясняться за старшего омегу.       — Что же ты предлагаешь? Чимин сделал свой выбор. И не раз, Уён. Он оставил меня целых три раза. В последний у меня на руках оказался сын, о котором я и не знал.       — Я могу вас понять, но… Я не тот, кто должен всё объяснять вам, да я и не смогу. Скажу лишь, что он сделал это ради брата. По возвращении в Корею он уже два раза пытался покончить с собой, по большей части неосознанно. Я думаю, у него начинается расстройство сознания, из-за того, что вас, его альфы, нет рядом.       — Что?..       — Поверьте… Вы нужны ему. Я прошу вас, помогите. Потому что если не сделать этого сейчас, может быть поздно… Пожалуйста, Юнги-щи. Сейчас ему очень нужна помощь.       Юнги поджимает губы, принимая решение. Да, он долго думал и пришёл к выводу, что его сыну нужен папа. И раз уж Чимин появился в их жизни вновь, возможно это шанс для него и Минки, как для папы и сына, но не более. О чём-то большем он попросту не разрешал себе думать, боясь обжечься. А сейчас перед ним стоит незнакомый омега и, с глазами полными мольбы, просит помочь. Помочь Чимину.       — Хорошо, чёрт, хорошо… Только мне нужно договориться с персоналом, чтобы приглядели за сыном.       — Мы будем ждать вас. Серебристый фольксваген в начале парковки.

***

      Втроём в машине они едут молча. Каждый думает о своём. Ёсан, наконец, воочию видит причину страданий своего нового приятеля. Чон надеется, что господин Ким будет не особо изощрен в своих наказаниях, и они успеют Чимина из его цепких лап забрать. Ведь неизвестно, что взбредет тому в голову на этот раз. А вот Юнги, который и не особо разговорчив, сейчас совсем ушёл в себя. У него в голове пустота, кроме одной звенящей мысли: «Чимину нужно помочь». Когда они заезжают в нужный район, альфы уговаривают младшего не подниматься, хоть тот и активно рвался. Юнги уверен, что должен пойти один.       Он попадает в квартиру с помощью ключ-карты, что дал ему Уён. Здесь стоит какая-то зловещая и давящая тишина, только свет огней ночного города, что попадает через панорамные окна, помогает ориентироваться в незнакомом пространстве. Юнги приходится сделать обход по всем комнатам, чтобы найти хоть кого-то. Он добирается до последней спальни второго этажа, на ощупь отыскивает выключатель, а когда комнату наполняет холодный яркий свет, его тело пробирает леденящий ужас.       — Чимин, боже…       Юнги падает на колени, вытягивая руки - хочет прикоснуться, но боится, поэтому водит ими беспомощно вдоль тела. Его Чимин, его любимый омега, что родил такого замечательного мальчика, сейчас в бессознательном состоянии буквально валяется на полу, абсолютно голый, прижимая к себе левую руку, посиневшую и опухшую, а между его ног образовалась лужа густой бордовой крови.       Собравшись с мыслями, альфа вызывает скорую, коротко обрисовывая ситуацию, а после проверяет пульс, дыхание. Он аккуратно похлопывает по чужим впалым щекам, пытаясь привести в сознание, и благо ему удается: брюнет открывает глаза медленно, расфокусированно. Юнги облегченно выдыхает, поглаживая того по голове.       — Чимин, слышишь меня? — омега реагирует на его голос, двигает только глазами, чтобы найти источник звука.       — Ты разговариваешь со мной, — говорит он хрипло, практически по слогам.       — Что с рукой, Чимин? — альфа с болью рассматривает посиневшую конечность.       — Ты держал меня за руку, — его губы еле размыкаются, и Юнги уже жалеет, что заставил того говорить. — Ты держал меня за руку, и он сломал её.       Сердце пропускает ещё один болезненный удар, и альфа впервые в жизни всерьез задумывается об убийстве.       — Он? Ким Намджун? - Чимин слабо кивает, по большей части глазами. Юнги берёт его за здоровую руку, ласково поглаживая.       — Мой маленький…       Стянув с кровати покрывало, накрывает им голое и явно замерзшее тело. Ругаясь про себя, альфа пытается сохранять спокойствие, хотя бы внешнее, чтобы не пугать омегу.       — Я вызвал скорую, приедут врачи совсем скоро, родной, потерпи немного. Может хочешь чего-то? Воды? — он пытается успокоить и себя, и омегу. Тот дышит так медленно, и альфе хочется поделиться с ним кислородом.       — Да, — Чимин кивает. — Не стриги свои волосы и… Не отпускай больше мою руку.       И вновь теряет сознание.       Хлопок входной двери и грузный топот поблизости оповещает о том, что в квартире они теперь не одни. Спустя минуту Ким облокачивается о дверной косяк, рассматривая пьяным взглядом зрелище перед собой.       — Знал, что ты появишься скоро, Мин Юнги, — говорит он заплетающимся языком. — Очень смело заявляться в мой дом, да ещё и к моему омеге…       Больше он сказать ничего не успевает, потому что Юнги, особо не обдумывая свои действия, подлетает к мужчине и бьёт с размаху в челюсть. Тот, отшатываясь назад, дезориентированный, падает на пол. Может, если бы не выпитый алкоголь, альфа бы не отключился.       — Это мой омега. Мой Чимин. И ты его больше не увидишь! Пелена ярости застилает взор. Юнги бьет ещё и ещё. Как этот изверг посмел тронуть хрупкого омегу, довести до такого состояния! Альфа бы ударил снова, но его хватают под руки и отбрасывают к стене. Незнакомый молодой альфа что-то кричит, просит успокоиться и взять себя в руки, если не хочет оказаться за решеткой. Вокруг начинают мельтешить врачи из бригады скорой помощи. Юнги помнит, только как из спальни выносят его Чимина…

***

Этот запах уже слишком хорошо знаком. Его присутствие означает только одно: ты вновь на больничной койке. Разлепляя свинцовые веки, Чимин морщится от тянущей боли в загипсованной руке, от жжения в заднем проходе, да и голова тоже не щадит его, раздражая своей тупой болью. Очередное пробуждение в больничной палате. Как давно он тут не был. Слишком светло вокруг. Раздражает. Выключить бы солнце. Омега чувствует приятное тепло в руке, к которой подсоединен катетер от капельницы. Поворачиваясь, Чимин наблюдает, как альфа, Юнги, сидит рядом, уложив его ладонь в свою, а голову уместив на краю постели. Значит, прошлой ночью он ему не привиделся. Прошлая ночь… Он опять попал под немилость. Господин Ким превзошёл сам себя.       Омега слышит редкие всхлипы.       — Юнги? — зовёт осипшим голосом, — что-то случилось? — Альфа тут же поднимает голову, и да, его глаза красные. Он давит слёзы. — Что-то с Минки? — Чимин пытается подтянуться, но боль в пояснице простреливает, вынуждая застонать.       — Ты не сказал мне, — говорит Юнги. — Ничего не сказал мне и посмотри, к чему это привело нас.       Ах.       — Ты сделал это ради Хонджуна, так? — продолжает он. — И я тоже хорош. Ничего не сделал, не нашел тебя, не забрал…       — Кто рассказал тебе?..       — Уён, этот глазастый паренёк. Он приехал за мной в больницу, сказал, что тебе нужна помощь. Ты хоть можешь представить, что я испытал, когда увидел тебя там, на полу, в крови?       Омега видит в любимых глазах боль, сожаление. И всё же, думает он, Юнги по-прежнему разочарован.       — Ты бы ничего не смог сделать, потому что я этого не хотел. А хотел я, чтобы с Хонджуном всё было в порядке. Поэтому я предал тебя и своего сына тоже, — в висках начинает пульсировать чаще, Чимин сжимает простынь, чтобы хоть немного переместить боль. Ему приходится отвести взгляд. — Так что да, Юнги, тебе не повезло влюбиться в такого как я.       — Послушай, Чимин, — альфа мягко перехватывает лицо, поворачивая к себе. От его такого разбитого вида на глаза начали наворачиваться слезы. — Однажды я уже говорил это, но не сделал. Я заберу тебя.       — Но Хонджун…       — Нет, Чимин, хватит. С тебя достаточно. С нас достаточно. Я много спрашивал, думал, это твой выбор. В итоге чуть не потерял, в буквальном смысле. Больше я спрашивать не буду. Мы уйдём отсюда вместе.       Чимин не удерживается от первого всхлипа.       — Разве я могу? Разве могу вернуться к тебе, после всего?       Юнги грустно улыбается ему, утирая с щеки омеги слезинку.       — Если бы ты знал, как долго я ждал этого, — он мягко перехватывает ладошку омеги и целует бледные костяшки холодных пальцев. — И по поводу того, что случилось… Мы обсудим это позже, когда ты поправишься, но ты точно напишешь заявление о жестоком обращении.       Их прерывает врач, господин Мун, появившийся в проёме палаты вместе с медсестрой. Он даёт девушке несколько указаний, а после коротко здоровается с присутствующими.       — Господин Пак, как себя чувствуете?       — Жить буду, — омега пожимает плечами, пытаясь приподняться, но врач просит его не двигаться лишний раз.       Доктор Мун просит альфу подождать в коридоре до конца осмотра, но Чимин заверяет, что не против его нахождения рядом. Врач соглашается и делает стандартный осмотр, попутно интересуясь состоянием. Объясняет, что у омеги перелом левой кисти, поэтому теперь он значительное время будет ходить загипсованным. О травме в заднем проходе доктор Мун тоже рассказывает, говорит, что омегу пришлось зашивать. Юнги всё это время очень старается не начать материться вслух.       — Были ли вы осведомлены о беременности, господин Пак? — как обухом по и без того больной голове.       — Что? — почти шелестит Чимин.       — Травма, с которой вы поступили, спровоцировала выкидыш. Срок был небольшой, приблизительно 3-4 недели. Сожалею.       В палате повисает тишина.       — Мне говорили, что такие как я, повязанные, — Чимин тяжело сглатывает, коротко поглядывая на Юнги, — не могут забеременеть не от своего альфы. Это какая-то ошибка…       — Да, я видел вашу электронную карту. Вязка в наши дни довольно редкое явление… Почему же не могут? Могут, однако это требует большого терпения партнёров и медицинского вмешательства, раз уж омега решился на такое. Однако вот в чём дело, нет никаких гарантий, что плод приживётся. Обычно он погибает на 8-9 неделе из-за большой несовместимости родителей.       Конечно, Ким Намджун смог сделать даже то, что отрицается природой. Чимина передергивает.       — Но это не всё, господин Пак, — хмурится доктор. — Так как вы поступили в таком состоянии, мы вынуждены были отправить заявление в полицию. Скоро к вам прибудут за дачей показаний, — и удаляется.       — Мне жаль, Чимин, — тихо говорит Юнги, крепче сжимая ладонь омеги.       — Ты знал?       — Да, доктор сказал ещё вчера, после операции. Ты потерял много крови… Мне жаль.       — А мне нет, — твердо отвечают ему. — Я бы не хотел его. И ты слышал доктора, он бы всё равно не родился. Господи, нет, я не могу даже думать об этом! — омега вырывает свою ладонь и хватается ей за волосы у корней, больно оттягивая. — Юнги, я не хочу! У меня есть сын, Минки. Я не хочу больше никого, не хочу! — омега переходит на крик, и альфе приходится обхватить его лицо ладонями, чтобы тот успокоился и обратил внимание.       — Я понял, понял тебя. Успокойся, ты так говоришь сейчас, потому что твоё состояние…       — Юнги, пожалуйста, я не хочу… давай оставим это. Давай оставим это в прошлом. У меня есть сын… есть ты, не хочу про него… — Чимин тянет альфу на себя и обнимает так крепко, насколько позволяет ослабевший организм. Пальчики здоровой руки нервно цепляются за толстовку, крепко сжимая, а нос омеги утыкается в изгиб шеи. Парень шумно и глубоко дышит, пока Юнги успокаивающе поглаживает его спину.       — Я не хочу думать ни о чём, что связано с тем человеком. Я всё расскажу тебе, всё объясню, но позже. Не сейчас. Мы можем побыть просто вдвоём, вот так?       — Конечно, родной, конечно, — альфа оставляет несколько мягких поцелуев у виска, осторожно прижимая к себе дрожащего парня. — Отныне только ты и я.       Отныне и навсегда. Да?