Ловушка глаз, цвета грозового неба

Глава 7. Жнец, что несет аромат хвои и дождя.

Болезненно зеленая плитка неприятно оттеняла лицо сидящей на скамейке девушки. Ее не пускали в палату, врачи все продолжали твердить, что с Полом все в порядке, но девушка не могла успокоиться, Мию мучило чувство беспомощности и вины. Если бы она только не спустилась в тот подвал. В больнице было холоднее чем снаружи, за закрытыми окнами начинали просыпаться лучи солнца, но они тут же умирали от рук пасмурного неба. Девушка неприятно поежилась, стараясь закутаться в плед, который ей дали медсестры, но ей казалось, что каждый орган теперь состоит из ледяных фигур и они могут разбиться в любую минуту, при любом нежелательном ударе сердца. Как только Пола забрали врачи и не пустили Мию к нему, девушка первым делом заперлась в уборной, она старалась как могла очистить каждый дюйм кожи от своей и чужой крови. Она с остервенением терла руки, лицо, шею ногтями, до тех пор, пока ее кожа не заболела. С одеждой оказалось сложнее, с нее эти пятна не убрать, как и из памяти Мии, они въелись в нее и остались там навечно. Неприятно мигали тусклые лампы, коридоры, отделанные зеленой и белой плиткой, в это время пустовали, лишь дежурные медсестры ходили от одной палаты к другой, чтобы удостовериться, что с пациентами все в порядке. — Может вам стоит пойти домой, всё равно вас не пустят к вашему другу. — Мия подняла глаза на приятный мягкий голос. Перед ней была та самая медсестра, что первая встретила Мию, когда та с грохотом ворвалась в больницу этой ночью. — Я должна убедиться, что ему ничего не угрожает. — Уже без эмоционально заученной фразой ответила Мия, чей голос напоминал наждачку. Медсестра, помедлив секунду присела рядом с Мией и добродушно ей улыбнулась. У нее было милое округлое лицо с карими глазами и парой россыпей веснушек. — Поверьте мне, если вы хотите добра Полу, то вам срочно нужно переодеться и отдохнуть, когда он очнётся и увидит вас в таком состоянии у него случиться приступ, а мне не нужны трупы на моих белых простынях. — У Мии предательски дернулся уголок губ. — Вы знаете Пола? –спросила девушка, сфокусировав все свое внимание на женщине перед ней. Только сейчас она обратила внимание на вышитые инициалы ее халата «М. Аддамс». Мия с удивлением переводила взгляд с инициалов и обратно на лицо женщины. Поняв сбитую с толку девушку, медсестра улыбнулась и сказала. — Меня зовут Мелисса Аддамс, я жена его младшего брата и безрассудство видимо у них в крови, как и большое сердце. — От этого заявления лицо Мии вытянулось, а рот приоткрылся в немом изумлении. — Пол никогда за эти два месяца не рассказывал, что у него есть брат. — Хотя он вообще мало, что ей рассказывал о своей семье, а о жене Мия не расспрашивала, так как о своих скелетах в темных шкафах предпочитала тоже не говорить. Они с Полом мало говорили о прошлом, старались смотреть в будущее не оглядываясь назад. В безмолвном согласии он не спрашивал ее, а она его. — У него был брат. — боль проскользнула в ее взгляде. — Я вдова уже шесть лет, и понимаю почему Пол не говорит о нем, слишком много боли и сожалений. В последние годы жизни они мало виделись, мало говорили, их пути разошлись. — Говоря это Мелисса утирала непрошенную слезу рукавом своего халата. — Я любила Лиама и до сих пор люблю, но он пошел не той дорожкой, связался с «Острыми козырьками». — В этот момент лицо медсестры стало как воск. — Я видела, кто привез вас и Пола в больницу мисс Болман и защити господь наши грешные души, чтобы этот человек больше никогда не встретился на вашем пути. Мия не могла вымолвить и слова, девушку постигли тысяча и один вопрос, но по виду Мелиссы она навряд ли получит на них ответы. Мисс Аддамс взяв себя в руки вновь дружелюбно улыбнулась девушке. — Вам нужно домой, уже светает и по дорогам вновь безопасно передвигаться, если у вас есть телефон оставьте его мне, и я сообщу вам об улучшении его состояния. Не говоря больше ни слова, медсестра удалилась, оставляя Мию одну, а ей так не хотелось быть одной в этот момент. Она решила, что бесцельным прибываем вне палаты Пола ему не поможет и лучшее что она могла сделать это поспать у себя дома, а затем с широкой улыбкой прийти навестить его, может ей разрешат сыграть ему, от музыки еще никто не пострадал. Скинув с себя старенький плед, девушка оставила номер мисс Медок и направилась к выходу из холодных стен больницы. Больница находилась в хорошо знакомом районе, дойти до дома можно было минут за тридцать, но Мия не могла заставить себя идти помедленнее, с тех пор как она сделала первые десять шагов с порога больницы ей казалось, что чьи-то мутные глаза смотрят на нее, что пьянчуга у рядом стоящего дома вот-вот накинется, изнасилует или воткнет кухонный нож в живот. Мия побежала, сердце билось о грудную клетку, как пойманная бабочка в паутине. Девушке казалось, что она и есть эта бабочка, а паук только и ждет момента чтобы напасть. Ее ноги нещадно болели, а горло свело в кашле, но она продолжала бежать пока не увидела спасительную оранжевую дверь с облупившейся краской. Мия стучала больно оббивая ладони о старую дверь, ключи, как и сумочку она потеряла, да и в этот момент ее мысли были далеко чтобы подумать о такой мелочи. Дверь резко открыла седеющая женщина, худая как жердь, если бы Мия обратила внимание, то увидела бы что волосы женщины все так же были уложены в тугой пучок, по всей видимости мисс Медок не ложилась в постель этой ночью. Лицо женщины было серым и нездоровым, оно отливало зеленым как от плиток больницы. — Пресвятые угодники, Мия неблагодарная девчонка! Где ты была, мы с ног сбились, мой бедный Уильям искал твое бренное тело по всем канавам Смолл-хита… Ее тираду прервало то, что мисс Медок увидела перед собой вместо жизнерадостной девушки. Это была Мия, ее квартирантка, но ее лицо исказила гримаса ужаса с дикими глазами полными страха, на ее лице расцветали первые синяки, а вся одежда кроме пиджака явно с мужского плеча была изорвана и покрыта кровью. — Девочка, что с тобой случилось? — Стоило Медок произнести эти слова, у девушки подкосились ноги, женщина успела подхватить Мию на пол пути встречи ее колен с жестким полом. Она хваталась за своего арендодателя как за спасательный круг, она хотела кричать, хотела плакать, ее рот открывался в немом крике, но продолжала держать в железных объятиях женщину. — Кассандра, что здесь происходит, я слышал стук… Это мисс Болман? — Мистер Медок в своем домашнем халате возник из глубины дома и с округлыми глазами взирал на происходящее на пороге своего дома. — Уильям чего ты встал как вкопанный, не видишь у девочки шок, завари успокаивающий чай и принеси наверх, а я пока позабочусь о ней. — Уильям привык к тому что у его жены переменчивое настроение и в таких ситуациях знал, что лучше не задавать вопросы, а просто выполнить что велено. Нет он не был под каблуком… ну может самую малость. На нетвердых ногах девушка в сопровождении Кассандры отправилась в свою комнату на втором этаже, знакомая обстановка принесла ясность и спокойствие. Мисс Медок больше не мучила ее вопросами, оставив их на утро, просто помогла Мие снять с себя окровавленные тряпки и забраться в постель, пиджак она аккуратно положила на рядом стоящий стул. Мия попыталась сказать Кассандре как она благодарна, но из осипшего горла вырвались только тень слов, которые девушка пыталась донести и бросив попытки девушка сильнее натянула одеяло на уставшее тело. Вскоре на пороге ее комнаты появился Уильям Медок, в его руках был маленький поднос с дымящейся кружкой. Кассандра с обеспокоенным, но сосредоточенным лицом взяла кружку и поднесла к лежащей Мие сказав: «Это должно тебя успокоить, не упирайся просто выпей». Девушка послушно выпила половину пока не зашлась кашлем и тогда женщина, поставив кружку обратно на поднос начала пихать мужа к выходу приговаривала «Чего ты так долго возился…» — Отдыхай девочка, поговорим обо всем завтра. — С этими словами мисс Медок выключила свет, и они с мужем удалились из квартиры девушки. В комнате уже было светло, все те же шторы, побитые молью, выцветшие обои, выступающая из пола деревянная доска и девушка лежащая в небольшой постели. Она не закрывала глаза, когда ее веки смыкались она, видела кровь, чувствовала чужие руки на своем горле, ей было страшно, даже стены ее квартиры казались ей не крепостью, а карточным домиком. Мия посмотрела на лежавший на стуле пиджак «Рядом с ним нет страха» подумала девушка, вставая с кровати. По ее обнаженному телу прошли мурашки от холодного утреннего воздуха, девушка долго не раздумывая взяла аккуратно лежавший пиджак и с лёгкостью накинула его на своё тело, укрывая кожу от прохладного воздуха, а разум от навязчивых кошмаров. С начала ее окутал сильный запах табака, но с каждым вдохом Мия могла распознать все новые ароматы: дорогого мужского одеколона, сена и запаха дождя в хвойном лесу. Не снимая пиджак, девушка легла обратно в остывшую постель, страх постепенно уходил не выдерживая натиска аромата хвои и дождя, приправленный сигаретным табаком, ЕГО запахом. Мия не хотела думать, она хотела спать, избавиться от реальности до того, как солнце окончательно предъявит права на новый день. А запах дождя в лесу убаюкивал ее истерзанное тело и разум.

***

В камине мирно потрескивали поленья, но в душе сидящего в кресле мужчины не было мира. С тех пор как Томас вернулся из больницы, его сердце билось как заведенное, как будто его ранили огнестрелом и пульс все никак не может прийти в норму. В момент, когда мисс Болман поблагодарила его, что-то в самом Томасе надломилось, изменилось. Он почувствовал это, как будто некая часть его самого очнулась от древнего сна, в этот момент он позволил себе чувствовать. Ее несущие шторм глаза говорили больше чем любые слова, она искренне была ему благодарна. На половину заполненный стакан с виски переливался оранжевыми всполохами огня, и мужчина как в гипнозе следил за танцем света и тени на стеклянной поверхности. Его мысли были далеко, в ресторане «Прага», он вновь видел ее испуганное перемазанное кровью лицо, но паники не было. Эта необычная женщина больше переживала о жизни ее друга чем о своей, отчаянно цепляясь за когда-то белую скатерть, что от крови в тусклом свете выглядела черной. В момент, когда этот ублюдок приставил нож к ее горлу. Томасу как будто самому перекрыли кислород, от первых капель крови на ее шее последовал незамедлительный импульс убить гаденыша, что он чуть не сделал. И хотя Томас до сих пор жалеет о том, что не прикончил ублюдка, главное оставалось то что девушка выжила и находилась в безопасности. У Томаса пересохло во рту, одним глотком он осушил бокал с виски и потянулся к внутреннему карману пиджака за портсигаром, ему требовался никотин и срочно. Но какого было удивление мужчины, когда он понял, что ни сигарет, ни самого пиджака на нем нет. В растерянности он оглядел уютную гостиную, но не обнаружив пропажу наконец вспомнил, что пиджак покоился на хрупких плечах девушки в момент, когда та вбегала в больницу, а за ней закрывались тяжёлые дубовые двери. Мужчина чуть улыбнулся этой картине, как хрупкая девушка тонула в громадной для ее тела одежде. Томас не был особо крупным мужчиной, но в сравнении с этой миниатюрной женщиной любой был бы гигантом, а девушка было ниже его на голову «Как ребенок…» подумал Томми усмехаясь. — Томас — это кровь? — За своими мыслями Томми не заметил, как в гостиную спустилась Полли и Артур, смотрели они исключительно на брызги крови окропившие его белую рубашку. — Да, это кровь. Не смотри так на меня. Я никого не убил, случилась проблема, которая подлежала быстрому решению, никто не умер. — «К сожалению» уже мысленно добавил Томас думая о том борове. — Артур мне необходимо, чтобы ты или Джон узнали о нахождении одного человека, у него остался не выплаченный долг. — При этих словах Артур и Полли переглянулись. — Начните с больниц и полицейского участка, он либо в камере, либо на больничной койке. — Томас, у тебя вид, как будто этот человек застрелил твоего любимого коня, и зная тебя, мой брат, мы удивлены, что его тело не плывет по каналу в реку Ри. Полли давно не видела Томаса в таком состоянии, пиджак отсутствовал, волосы растрепаны, на костюме кровь, а костяшки рук в ссадинах и порезах, в общем и целом это был не тот безупречно выглядящий Томас Шелби, но при всем этом его глаза казались более живыми и яркими чем раньше. — Не до того было, нужно было сохранить в целости мою инвестицию. — загадочно улыбнулся Томми, и его тетя с братом окончательно выпали из реальности. Да это не была улыбка как таковая, но это было самое близкое к ней, что они наблюдали за последние пять лет. — Томас я бы хотела познакомится с твоей инвестицией. — В шоке сказала Поли и заговорчески косясь в сторону старшего Шелби, а Артур, не отводя ошеломленного взгляда от лица брата, начал лить виски через край бокала, а заметив начал чертыхаться. — В свое время Поли, в свое время. Артур нам пора и дай мне сигарету, пока я не начал и правда убивать за кучку табака. — В профессиональной манере проговорил Томми игнорируя взгляды родственников. — А где твой портсигар Томми? — еще прибывая в шоке спросил Артур. Томми не стал отвечать на этот вопрос, но точно знал он там же где были его мысли последнюю неделю, рядом с девушкой, которая становилась вестником перемен. Он не знал хорошие или плохие, они просто приближались и где-то в глубине души он это знал, вскоре ничего не будет как прежде.

***

Девушка лежала в беспокойном сне, который был на грани с кошмаром, снова чужие руки сжимают ее горло, а в свете уличных фонарей блестит окровавленный нож, но затем мир погружается во тьму и ей на встречу бежит рыжеволосый мальчик от его широкой улыбки щемит сердце, он так далеко, но и так близко. Девушка раскидывает свои руки, чтобы обнять его и как только мальчик оказывается подле нее, ловушка ее рук закрывается и ей хочется кричать. Его тело кажется ей адски холодным, она отстраняет его от себя и видит, что мальчик давно мертв, в его полуразложившемся теле копошатся насекомые, в глазах расплывается белесый туман, а тело все продолжает разрушаться у нее на глазах. Мия открывает глаза и дико вдыхает воздух, через силу пропихивая его в горящие легкие, секунд пятнадцать пытается сориентироваться, понять что было сном, а что реальностью «Он давно мертв, ты жива, чужие руки и кровь — это реальность, он нет.» Повторяя это, она медленно отделяет сон от реальности, кровь и труп мальчика остались там, но боль между ребер никуда не ушла. Обеспокоенная девушка, опускает взгляд на свое тело, она до сих пор лежит только в пиджаке и совершенно голая, это немного ее смущает, но боль в ребрах не дает покоя. Она опускает руку во внутренний карман пиджака и нащупывает в нем то что причиняло неприятные ощущения. Это был блестящий, но потрёпанный жизнью портсигар, внутри кроме сигарет была грубо сделанная гравировка «1914-1918 ЗАБУДЬ» видимо эта вещица побывала со своим владельцем в горячих точках во время войны, теперь мозаика в голове Мии начинала по тихонькую складываться «Так вот почему ОН знал, как спасти жизнь Полу, там, где он был надо уметь как убивать, так и лечить, иначе надежды нет». Положив портсигар обратно в карман, девушка осмотрела свою квартиру, ее наполняло утреннее солнце. — Неужели я проспала всего несколько минут? В торопях Мия встала с кровати, она не хотела смотреть в зеркало, боясь увидеть себя в нем, но по боли в шее она знала, что яркие синяки рисовали узоры пальцев на ее коже. У нее не было блузок или кофт с высоким воротом и надев первую попавшуюся, а затем и строгую юбку накинула легкий шарф на болевшую шею и направилась вниз, чтобы спросить звонили ли из больницы. — Доброе утро моя девочка, мы уже думали ты не встанешь и нам придется будить тебя насильно. — Необычно дружелюбно и как бы издалека заговорила Кассандра. — Сколько я спала? — обеспокоенная мягкостью домовладелицы спросила Мия. — Все утро, весь день и всю ночь, мой дорогой Уильям был обеспокоен, но я сказала ему, что тебе просто нужен отдых. — Учтиво произнесла мисс Медок, а ее учительские строгие глаза продолжали иследовать тело Мии и остановившись на уровне шеи замерли. Но также быстро Кассандра отдёрнула взгляд как от слепящего солнца и начала бормотать что-то про завтрак и звонок из больницы. — Из больницы звонили. Как Пол? С ним все хорошо? Ему лучше? — начала выдавать вопросы девушка со скоростью выстрела из револьвера. — Если ты будешь задавать вопросы не с такой скоростью, может я и отвечу на них. — строгому голосу Кассандры мешала улыбка, появившаяся на ее лице, когда она увидела ту саму девушку, попавшую к ним в дом чуть больше двух месяцев назад. — Он в порядке, я сказала той милой медсестре что ты спишь и придешь, когда тебе станет лучше. — Спасибо. — Сказала Мия, ей было не привычно видеть Кассандру Медок на столько мягкую и вежливую. — Так все, все, не мешайся мне тут, у меня в отличии от тебя полно дел, обед Уильяму надо готовить, а из-за тебя у нас второй день подряд плохой сон…– «Прощай милая и вежливая Кассандра Медок, покойся с миром» Недослушав пожилую женщину Мия развернулась на пятках и направилась прямиком в больницу, Пол оставался первостепенным. На улице еще было прохладно, но разгорающееся солнце согревало бледную кожу девушки, и дорога оказалась хоть и покрытой грязью, и лужами после дождя, но на удивление приятной. В скором времени в поле зрения девушки оказался фасад больницы, и она недолго думая ступила за ее порог. В его палате было тепло, кроме Пола на соседних жестких кроватях лежало еще четыре человека, кто-то в сознании кто-то нет, но ее волновал только он. Мию встретили знакомые янтарные глаза. — Пол!!! — девушка чуть не кинулась ему в объятия, но вовремя остановилась, помня о его ранении. — Как ты? За тобой хорошо ухаживают? Рану заштопали нормально? Дай посмотрю? — бойкие руки девушки перехватила сильная мужская рука. — Ээээ нет, мы с тобой не в таких отношениях сестренка. — С искорками смеха в глазах держась за больной бок проговорил мужчина. Мия осторожно ударила мужчину в плечо, от этого Пол изобразил гримасу боли, но тут же заулыбался. — Никогда так больше не делай, моя жизнь не на столько ценна чтобы рисковать своей. — Она ценна для меня, и я бы сделал это снова… –Не получив какого-либо ответа Пол решил сказать то что вертелось в его мозгу уже несколько часов. — Мелисса сказала кто привез нас сюда, я не знаю, что он сделал, но я не испытываю к нему благодарности за спасение моей жизни, но я благодарен ему за спасение твоей. Мия чувствовала, что эти тайны, начинают её раздражать, ни кто не собирался ей рассказывать, что ужасного семья Шелби сделала Лиаму и Полу. — Пол, что случилось с твоим братом? Как к его смерти причастны козырьки? И почему Томас Шелби в твоих глазах — это чудовище которые пожирает все хорошее? Я знаю это не мое дело, но мне надо знать кто он такой на самом деле и сколько крови на его руках, потому что я видела, что эти руки могут не только убивать. Повисла тишина, она отражалась от стен палаты, Мие были слышны ровное дыхание пациентов, звуки капельниц и открывающихся дверей, где-то за стенкой какой-то мужчина кричал на медсестру требуя больше морфия. Но Пол продолжал молчать. — Хорошо, я, наверное пойду, отдыхай, а завтра я могу прихватить что-нибудь вкусное, больничная еда наверное ужасна. Но как только Мия поднялась со своего стула тишину разрезал непривычно тихий голос Пола. — Лиам всегда стремился откусить больше чем мог проглотить, с самого детства, ему было мало того, что у него было и с возрастом это привело к преступной деятельности. Все началось с маленьких краж, но вскоре он познакомился с Джоном Шелби, который в свою очередь привел его в «Острые козырьки». Мы все реже общались, может это была моя вина, мы не могли спокойно обсудить все, я срывался и начинал орать на него. — Пол наконец поднял глаза на лицо Мии боясь увидеть осуждение, но увидел только понимание. — Мой брат отлично вписался в банду его начали уважать, доверять тайны, даже великий Томас Шелби, хотя на счет доверия сомневаюсь. Но шесть лет назад незадолго до начала войны итальянцы перешли дорогу козырькам и Лиама зарезали в уличной потасовке. — В глазах Пола было столько сожаления и боли, что они с каждым словом становились влажными от слез. — Я узнал чуть позже, но он умер не случайно. Лиам чтоб его прикрыл спину Томаса Шелби, подставился под нож вместо него и за это истек кровью в грязи Бирмингема. Голос мужчины срывался на крик, видимо он никогда не рассказывал этого ни одной живой душе. — Умереть, оставив меня и свою жену за этого цыганского выродка, я ненавижу его за это. И его и Томаса Шелби. Мия мягко обняла Пола, стараясь не сделать больно и прошептала. — Вы больше похожи чем ты думаешь, у тебя, как и у него большое сердце и желание защищать близких людей, подставляясь под острые предметы. — С еле видимой улыбкой проговорила женщина чьи глаза переворачивали душу, вырывая страх и боль из самого основания. Они просидели так несколько часов, говоря о всём подряд, об ужасной больничной еде, неудобных кроватях, что надо искать новую работу, так как ни один из них не хотел возвращаться в "Прагу". Когда начало темнеть Мия подумала, что пора домой. — Спасибо что поделился со мной, я приду завтра и принесу много вкусной еды, а теперь отдыхай, я спрошу потом с Мелиссы насколько усердно ты принимаешь препараты. В твоем возрасте нужно беречь здоровье. — Уже смешливо сказала Мия направляясь к выходу слыша в след «Я не старый, а зрелый, негодная девчонка, вот она благодарность спасителю…» Проходя через больничные коридоры, девушка уловила сквозь запах медикаментов уже знакомый аромат хвои и дождя, этот запах манил, но она не могла понять где его источник и Мия проследовала дальше по коридору за стены больницы, всего на пять шагов и три удара сердца разминувшись с мужчиной, который шел будто эта больница и каждая вещь в ней принадлежала ему, его поступь несла смерть и обещание мучений. Подойдя к дальней палате он жестом с парой купюр велел копам, охраняющим человека внутри попить кофе за пределами больницы. Констебли незамедлительно выполнили то, о чем просил мужчина с острым лезвием в кепке. Его спутник искал целый день и ночь сведения о том куда поместили задержанного, и когда нужная информация пришла, братья направились собирать долг. Артур остался возле двери как наблюдающий, прошептав Томми «Только не убей его, лишние проблемы нам не нужны». Томас Шелби коротко кивнув вошел в одиночную палату как тень и плотно закрыв за собой дверь. Медленно он подошел к койке спящего мужчины, его нога была подвешена на перевязи, а грудь медленно вздымалась, но сломанный нос создавал характерный храп. Томми резко зажал рот мужчине вжав его голову в подушку, от чего тот широко открыл свои поросячьи глаза. — Ты совершил три крупных ошибки. — Спокойным вкрадчивым тоном начал говорить Шелби все также зажимая рукой в перчатке рот мужчины. — Первая, ты совершенно не умеешь пить, алкоголики делятся на два типа. Первые это те, кто получают удовольствие от выпивки, они веселятся, заполняют смыслом их бессмысленные жизни, но знают меру, не переходят черту, сохраняют достоинство или подобие такового. Но есть второй тип они топят себя, своих близких, и всю свою жизнь на дне бутылки, затем им срывает башню, и они становятся дикими животными, а диких животных обычно отстреливают. — Лицо мужчины выражало панику, он начал метаться по кровати стараясь освободиться от стальной хватки Томми, но тот держал крепко. — Вторая, ты дотронулся своими грязными руками до НЕЕ. — Голос мужчины стал холодным как металл в зимнюю ночь, а голубые глаза с тлеющей яростью взирали на дергающегося в панике человека. — Мисс Болман как-то спасла мне жизнь, вытянула из мрака на свет, хоть она и не знает об этом, а ты Гиббсон попытался уничтожить этот свет. — Терри начал дрожать и был готов обмочится от страха «Этот человек меня убьёт», он знал это, он чувствовав, что он мог. — Оуу, не бойся я тебя не убью, я даже мог бы пощадить тебя, но моему внутреннему эгоизму это не выгодно. — С этими словами Томми резко вытянул руку к медицинскому лотку и схватил один из лежавших в нем скальпелей, видимо какая-то медсестра забыла их убрать, к ужасу Терри. Он попытался закричать, начал кусать руку Томми, но они были в кожаных перчатках и Гиббсон не мог причинить даже минимальный вред Шелби Приблизив острый скальпель к лицу Терри мужчина хрипло полушёпотом сказал только одну фразу. — Твоя третья ошибка, ты перешел дорогу Острым козырькам! — После чего палату заполнил приглушенный вой боли, крики и рыдания, звуки разрываемой плоти. Перчатки Томми быстро покрылись кровью, закончив он вернул скальпель на место, но рядом положил мутный глаз Терри Гиббсона, а сам мужчина потерял сознание еще на середине процедуры. Томми снял с себя пропитавшуюся кровью грубую кожу, выбросив ее в урну и небрежным движение стер о край постельного белья остатки крови с чисто выбритой щеки. Безразлично кинув последний взгляд на калеку Томми вышел из палаты. Жнец собрал свою дань.