don't smile at me

      Рассматривая позолоченные настенные часы, Чифую лениво покачивался на стуле. Время перевалило за полночь. И что только перед ним сейчас не валялось: размалеванные каракулями бумаги, письменные принадлежности, ноутбук с каким-то учебным видеороликом на беззвучном режиме, много разных леденцов, чашка с недопитым кофе.       Когда мать зашла сюда, то, как и всегда доселе, бросила брезгливый взгляд на этот «свинарник», и Чифую оценил её недовольство.       После последнего делового вечера у отца прошло два дня, а Мацуно так и не нашёл себе покоя. Его мысли метались от недовольств по поводу скучного и бесполезного мероприятия до сожалений из-за неудачного знакомства с тем парнем.       Чифую злобно хмурился, когда ловил себя на мысли о нём.       Ни для кого не было секретом, что подружиться с Мацуно Чифую — сыном крупной шишки — было большой честью и привилегией. Удачей. Победой. И в то же время — несбыточным сном. Потому что Чифую никогда не дружил: ему неинтересно, к тому же он не видит смысла в дружбе, которая объясняется только выгодой. Этих причин было ему достаточно, чтобы вновь и вновь провожать взглядом спины возмущённых богатеньких сынков и дочек, чьё эго он пошатнул своим непоколебимым пофигизмом.       Он даже презирал себя порой. Потому что интерес к жизни и людям — самое, казалось бы, важное, что должно быть у каждого — обошёл Чифую стороной. Забыл о Мацуно, а может и намеренно прошмыгнул мимо. Он этого не знал.       Через минуту другую зазвонил телефон. На экране высветилось знакомое имя, и Чифую, почему-то облегченно вздохнув, снял трубку, здороваясь с другом.       Опять переговорившись о незначительных событиях и обозначив планы на ближайший день, они пообещали друг другу обязательно созвониться ещё и завтра. На Чифую в этот момент нахлынуло сожаление и тоска, ведь единственный его друг, единственный, в ком он уверен на сто процентов, находится за тысячи километров от него. Безусловно, дружба на расстоянии — дело очень утомительное.       Когда Мацуно незначительно поведал о своих планах, а если точнее — планах его отца посетить лошадиную ферму, Казутора пришёл в восторг.       — Как же я тебе завидую, — между восхищенными воплями вставил Ханемия.       — А я бы дома посидел, — ответил Мацуно, пропуская мимо ушей последовавшие вмиг возмущённые замечания. Он просто более реально осознавал ситуацию. Вероятнее всего это просто очередная встреча, нацеленная на улучшение отношений с кем-то очень важным.       На прощание Казутора пожелал другу найти завтра интересного собеседника развлечения ради. Чифую угукнул в ответ, но мысленно отмёл подобный вариант времяпрепровождения. Казутора постоянно настаивал, чтобы он нашёл себе друга. Но в мирке Чифую это оставалось чем-то глупым и несбыточным. Мацуно немного развеселил бодрый настрой друга, но его хладнокровной натуре заразиться от кого-либо оптимизмом не представлялось возможным. ⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀***       Ещё одна вещь, которую Чифую ненавидел всей душой и плотью — это ранний подъем. Он бы многим готов был пожертвовать, лишь бы ежедневно не слышать в семь утра раздражающие до боли в сжатой челюсти звуки, оповещающие о начале нового дня.       Чифую просыпался ещё более вставшим, чем ложился. Он подолгу мог сидеть на постели, уставившись в одну точку и предаваясь размышлениям о своей ужасной утренней рутине.       «Подумать только: мне девятнадцать, я учусь на угодной отцу специальности, посещаю однообразные и довольно раздражающие мероприятия всех богатеньких дружков родителей. Но поспать мне дольше положенного не позволяют.»       Каждое утро у него появлялось навязчивое желание украсить лампу веревкой, а шею — петлей. И терпения с каждым разом оставалось всё меньше и меньше.       С большим усилием закончив все утренние дела и показавшись надоедливой матери во всей своей измученной красе, Мацуно вернулся в комнату, оглядывая интерьер сонными глазами, прямо как в первый раз.       Больше всего, всё-таки, ему нравилось положение светлого письменного стола напротив широких окон и двери на балкон. Он мог отлично наблюдать закатное солнце. И иногда, к великому его сожалению, удавалось видеть и рассвет. Хотя в это время он предпочёл бы видеть какой-нибудь милый сердцу сон. Да хоть кошмар — лишь бы спать.       — Чифую, у тебя полчаса на сборы, — женщина без стука, как это обычно и бывало, ворвалась в комнату. Чифую лежал на столе головой, пытаясь двинуться, но выходило совсем плохо.       — Мам.       — Говори, — она в нетерпении изогнула бровь.       — Я… Я не хочу никуда идти, — жалобно выдавил из себя Мацуно, — можно я…       — Нет, — она не позволила сыну договорить и тотчас же вальяжно вышла из комнаты, выглядя при этом так, как будто одержала колоссальную победу на каком-нибудь серьезном соревновании.       Чифую почти поднял кулак, чтобы врезать им по столу, но силы иссякли, а в комнату проскользнул маленький чёрный комочек, отвлекая его внимание.       — Иди ко мне, — с трудом подняв уголки губ, парень наклонился и расставил ладони.       Котёнок же прошмыгнул под кровать, на своё облюбованное местечко, наблюдая уже оттуда, как улыбка слезла с лица хозяина, как тот выпрямился и как-то совсем тоскливо сложил брови домиком.       Мацуно в очередной раз осенило, как искренне устал от всех. От родителей, которые не дают ему жизни; от общества, которое сверлит в нём дырки взглядами, завистливо перешёптываясь; от самого себя, который родился в такой нелюбимой семье, от себя, который только и должен, что лицемерить и производить хорошее впечатление, от себя, которому нельзя жаловаться — потому что «у него есть всё». И мир кругом вкупе со всем казался совсем бессмысленным и глупым. Неужели к этому и стремятся люди? Они мечтают, чтобы у них было всё, но почему тогда «всё» не приносит ему никакого счастья? В таком случае зачем люди так усердно пробиваются выше и выше? Где ещё обрести смысл, если не в счастье? Разве счастье не должно быть опорой выбранного в жизни пути, а не каким-то незначительным бонусом?       А знал ли он вообще, что такое счастье?       Чифую мотнул головой, жмурясь. Желания думать о том, чего он не понимает, у него сейчас не было. он обязательно узнает ответы на свои вопросы, но позже. Он медленно встал перед шкафом, тяжело вздохнув.       Мать любила, когда Чифую надевал одежду деловую или хотя бы отдаленно напоминающую официальный стиль. Поэтому Чифую достал из шкафа ненавистную ей мешковатый свитшот и свободные бежевые брюки.       — Пек Джей, — начал Мацуно, деловито оглядывая своё отражение, — оставляю тебя за старшего. Не скучай без меня, дружище.       Питомец лишь ухом повёл, когда парень покинул комнату с громким хлопком двери. ***       — Смотри, какая красивая, — женщина в рабочем костюме подошла, улыбаясь во все тридцать два.       Чифую бездушно прошёлся взглядом по осчастливленному лицу незнакомки и отвернулся. Лошадь в стойле ластилась к ладони работницы. Женщина перевела на него взгляд и улыбнулась. Мацуно мгновенно подметил в этой улыбке что-то неискреннее и даже отталкивающее. Он хмыкнул скучающе и продолжил одинокую прогулку по конюшне.       Если говорить откровенно, его совсем не восхищали лошади. Чифую относился к ним так же равнодушно, как и ко всему в этом бренном мире.       — Чифую! — раздражающе писклявый незнакомый голос, показалось, даже опорочил его имя.       Парень в мешковатом свитшоте слегка нахмурил брови. К нему бежала очередная разукрашенная куколка. Её родители под руку с предками Мацуно, улыбаясь, глядели на это зрелище из другого конца здания. Скорее всего, именно от этих улыбок у него заболела голова, и тошнота подступила к горлу.       Как же фальшиво.       — Твои родители хотели нас познакомить, ты знал? Так что ты обязательно должен посвятить этот день мне, — девушка сделала сложный жест рукой, указывая на себя. Она определённо… раздражала. Да, это слово идеально подошло к сложившемуся образу в голове Чифую. Она просто убивала его драгоценное время.       — Меня зовут…       — Мне неинтересно.       Она дернулась. Прищурилась, а потом совсем диким, ошарашенным взглядом пронзила Мацано.       — Что, прости? Я не ослышалась? — было несложно понять, что эта фраза сказана всего лишь для эффекта, ибо не было в её глазах ни толики сомнений, лишь безграничный гнев. Таковы люди — волнуются о том только, в каком состоянии их репутация.       — Не ослышалась.       — Что за невежество, — она патетично жестикулировала, выражая своё негодование. Мацуно сделал полшага назад, дабы её длинные ногти не исцарапали ненароком ему лицо.       Но спиной столкнувшись с кем-то, судя по всему, высоким, ступил обратно. Только тут он заметил, как девушка замолчала, с блаженным удивлением глядя за спину Мацуно.       «Тем лучше», — пролетело в голове, прежде чем он неохотно обернулся.       И, чёрт возьми, лучше бы он этого не делал.