Выбираю тебя

Что-то в нём зацепило его. Что-то заставляло возвращаться к нему мыслями снова и снова, и вот уже он раздумывал о том, действительно ли согласиться с предложенным планом, в ином ключе. Больше он не решался, как поступить с ифу, нет, теперь он размышлял, кого выбрать: ифу — или Вэнь Кэсина. Может, всё дело было в том, сколь они схожи? Оба — сироты, оба — монстры в глазах окружающих, хотя всего лишь стремились выжить, всего лишь не отбросили возможности, что дала судьба; всего лишь хотели получить своё по праву. И оба они отдали сердце тем, кто неспособен оценить подобного. Может быть, поэтому, когда они всё обсудили, когда он дал обещание, ещё вовсе не уверенный, что исполнит его, он порывисто удержал Вэнь Кэсина, схватил за подбородок и поцеловал, а Вэнь Кэсин не оттолкнул, но ответил, пусть и скрывшись сразу после этого. Не похожий ни на один из тех, что он знал прежде, поцелуй с Вэнь Кэсином был подобен дуновению весеннего ветра. И когда Лю Цяньцяо сообщила ему о намерениях Чжао Цзина, последние сомнения истаяли. Он выбрал Вэнь Кэсина. Оставалось только набраться терпения, чтобы завладеть им. Чтобы помочь освободиться, как Вэнь Кэсин помог ему.

***

Разоблачение прошло успешно, и он получил свой трофей: Чжао Цзин, его дорогой неблагодарный ифу, оказался полностью в его власти, сохранив при этом разум. Что могло быть слаще, чем показать ему, как жестоко он ошибся на его счёт? Конечно, только Вэнь Кэсин. После собрания, пользуясь хаосом, он улучил момент, чтобы увести Вэнь Кэсина поговорить. — Что тебе нужно? — ощетинился тот. — Каждый выполнил свою часть сделки, мы в расчёте. Он улыбнулся и прошептал, склонившись к самому уху: — Верно, но разве сделка — всё, что нас связывает? — он заглянул в глаза и прочитал в них ответ. — Ты тоже это чувствуешь. Губы их встретились, и вскоре к сладости поцелуя, в этот раз больше похожего на сражение, примешался солёный привкус крови. Он не знал сочетания приятнее — и не собирался отказываться от него. — Уходи со мной сегодня же, — предложил — потребовал — он, когда они наконец оторвались друг от друга. Вэнь Кэсин мотнул головой: — Чжоу Цзышу… Он рассмеялся: — Хватит обманывать себя, — он провёл пальцами по чужим губам, спустился к шее и ниже, пока подушечки не наткнулись на ворот одежд, обхватил ладонью шею сбоку, легко поглаживая под затылком. — Что он может предложить тебе? Любовь? Может быть, понимание? — и шепнул в ухо: — Чушь. — Я… — Ты всё равно его любишь? — он усмехнулся снова и, положив руки Вэнь Кэсину на грудь, вжав его в стену, поцеловал — глубоко, требовательно и страстно, но уже не кусая. — Поэтому целуешь меня? Поэтому твоё сердце сейчас бьётся, что пойманная в силки птица? Загляни в него, в своё растревоженное сердце, и скажи мне честно: действительно ли ты любишь его, его настоящего? Он смотрел Вэнь Кэсину в глаза, пока лица их были так близко, что учащённые дыхания смешивались и можно было ощутить чужое тепло. Мгновения тянулись мучительно медленно, и уже его собственное сердце сжалось от неуверенности. Что, если он ошибся? Конечно, он всё равно получит его. Получит, только придётся подождать ещё немного — Долина призраков падёт, и Вэнь Кэсин будет слишком слаб, чтобы воспротивиться ему. Но будет лучше, если он уйдёт с ним сам. Добровольно. Вэнь Кэсин так ничего и не сказал — ответом стал новый поцелуй. Вновь заговорили они лишь некоторое время спустя. — Пусть даже я выбираю тебя, я должен вернуться в Долину призраков. Таково было условие Е Байи, — произнёс Вэнь Кэсин. Он хмыкнул: — Тебе не придётся оставаться в Долине призраков, если не будет самой Долины призраков. — Что ты предлагаешь? — нахмурился Вэнь Кэсин. Он поколебался мгновение — и всё-таки рассказал. Лицо Вэнь Кэсина потемнело, и он долго размышлял молча, прежде чем что-то в нём словно бы переменилось и он ответил: — Хорошо. Но есть те, чьи жизни я хочу сохранить. — Я дам тебе обереги, с которыми марионетки их не тронут. С воинами уж пусть как-то управляются сами. — Так и сделаем, — согласился Вэнь Кэсин. Был ли он искренен, могло показать лишь время.

***

Было бы ложью сказать, что он не волновался. Как было бы ложью и утверждать, будто он доверился полностью. Конечно, он был готов к предательству. Но что мог сделать Вэнь Кэсин почти в одиночку — с парой призраков да умирающим Чжоу Цзышу, — даже если знал его план? Самое большее — не отворить ворота, но и эту проблему удалось бы решить. Его ближайшие помощники были с ним, как и его щедро сдобренный ядом Железный крюк. Он был готов к любым неожиданностям. И тем не менее таковых не произошло. Когда вслед за воинами Цзянху долину наводнили марионетки, сквозь толпу прошли, почти незатронутые, семь человек: впереди — Вэнь Кэсин, за ним — Ло Фумэн и Лю Цяньцяо, дальше — Гу Сян и Цао Вэйнин, и последние — Чжан Чэнлин и Чжоу Цзышу. Он усмехнулся. Так предсказуемо. — А они что здесь забыли? — вскинулась Бодхисаттва, едва группа подошла. — Они ко мне, — осадил он её. Лица всех были спокойны и лишены всякого удивления, точно Вэнь Кэсин уже объяснил им, что происходит, и только Чжан Чэнлин заметно беспокоился, неосознанно стараясь держаться поближе к Чжоу Цзышу. Он невольно вспомнил себя в его возрасте и подивился, сколь невинен ещё этот ребёнок. — Цзышу отведёт Чэнлина к герою Шэню, Гу Сян и Вэйнин пойдут своим путём, когда сыграем им свадьбу, Ло Фумэн и Лю Цяньцяо останутся, — объяснил Вэнь Кэсин. — Хорошо, — согласился он и, улыбнувшись, обратился к Ло Фумэн и Лю Цяньцяо: — Рад видеть вас целыми и невредимыми. Было бы досадно, если бы вы пострадали. Ло Фумэн тихо хмыкнула, но ничего не ответила. Чжоу Цзышу и Чжан Чэнлин отбыли первыми, следом он отрядил четырёх убийц сопроводить призраков и Цао Вэйнина в поместье, и они с Вэнь Кэсином остались вдвоём, если не считать группу скорпионов, что ждала приказов в отдалении. К рассвету следующего дня в Долине призраков и её окрестностях, кроме них, не осталось не только целых и невредимых, но и живых вовсе. Отправив подчинённых расчищать поле битвы, он вместе с Вэнь Кэсином увёл уцелевших марионеток. Вместе они опустили засов на массивных воротах, и Вэнь Кэсин прижал его к ним же: — И что теперь, Король Скорпионов? — спросил он, опаляя дыханием губы. — Теперь — мы оба свободны. И вновь поцелуй был и дурманяще сладок, и восхитительно солён. Весенний ветер принёс перемены.