Фурия

Игорь не без удовольствия запихивает в старенькую полицейскую машину одного из основных (пока) подозреваемых. Майор действительно рад, что операция оказалась удачной — не зря целый месяц землю носом рыли. Гром бы, конечно, полез в это всё сам, но объём работ поражал, и голос разума, то есть Дубина, победил. Организовали полномасштабную операцию по всем правилам, хоть для ТВ снимай. Дима, чуть уставший, проходит мимо толпы задержанных посетителей, направляясь к Игорю, когда в спину ему прилетает похабное: — Малыш, как жаль, что эту ночь ты не проведешь со мной! Дубин оборачивается и смотрит непонимающе на широкоплечего качка, который весь вечер клеился к нему. Кажется, Гром даже видел, как напитком угощал. — Думаю, тебе и без меня этой ночью будет весело, — уставшим голосом отвечает Дима. — Мне-то да! Но тебе тоже скучно не будет, обещаю! Незнакомца уже тащил в машину один из сотрудников, а он по-прежнему лыбился, не сводя взгляда с Дубина. У майора невольно зачесались руки. Ему не нравились подобные выпады в сторону напарника, тем более настолько мерзкие и пошлые. — Молодцы, хорошо поработали! - голос  Прокопенко раздался за спиной несколько неожиданно, но его появление собрало вокруг себя основную массу работающих здесь следаков. — Гром и Дубин  - отсыпаться, вы и так вторые сутки на ногах. — Начал отдавать приказы полковник. — Цветков и Зайцева, вместе с операми вернетесь в отдел — оформить наш «улов», ребята из отдела по борьбе с оборотом наркотиков к вам попозже присоединятся. Уставное «Есть» прозвучало на все лады, и часть сотрудников поторопилась к машинам. — Давай-давай, Игорёк. Отдохните. — Фёдор Иваныч покровительственно похлопал по плечу, и Гром только согласно кивнул. Они и правда вторые сутки не спят, и уже три недели пашут без выходных. — Домой? — Дубин рядом устало приваливается к боку служебной Лады и потирает покрасневшую переносицу, сняв очки. Майор глухо угукает, вспоминая фразу, брошенную тем качком. — Дим, а этот тип что имел в виду? — Гром неопределенно кивает головой куда-то в сторону автозаков. Он сам не до конца может объяснить своё беспокойство, но чуйка не обманывает. — Не знаю, я вроде, кроме придуманного имени больше ничего ему не говорил, он мне руку пожал, "Мохито" угостил… Всё вроде, - задумчиво перечисляет Дубин. — Так, напарник, давай ко мне. Оттуда завтра на работу ближе добираться, и мне спокойнее. Если что, хоть скорую успею вызвать или по морде кому надавать. Игорь договорился с водителем служебной «шестерки», чтобы их подбросили до дома, и у стареньких дверей его квартиры они оказались уже через пятнадцать минут. Включив свет в комнате, Гром заметил, как сильно покраснели щеки прошмыгнувшего вперед Димки, как скованны стали его движения. — Игорь, я в душ, — Дубин суетливо взял чистое полотенце с бельевой веревки, и, прижав его к себе, поспешил скрыться в ванной. — Всё нормально? — На всякий случай спросил майор. — Да, я постараюсь быстро, — ответил Дима, закрывая новенькую дверь на щеколду. Гром сбросил любимую кожанку с плеч, и устало опустился на потертый диван. Неделя выдалась сумасшедшей во всех смыслах: спали по 4-5 часов, ели на ходу, в участке практически жили. Не мудрено, что Дубин со своей «любимой» расстался, он с Игорем бок о бок сутки напролет проводил, лишь изредка звонил, а после очередного наезда сорвался. Гром сам слышал короткое Димкино «Давай расстанемся…». И не сказать, чтобы напарник сильно по этому поводу переживал, скорее даже выдохнул с облегчением. С мыслями обо всём произошедшем майор задремал, откинувшись на спинку дивана, и резко проснулся будто от толчка. Сквозь пелену сна ему послышался стон, напряженный и сладкий, однако, замерев, он уловил только шум льющейся воды и звук телевизора, работающего этажом ниже. Гром сел, растирая ладонью лицо и сбрасывая легкое оцепенение. Он взглянул на старенькие часы, что висели на стене — получалось, что задремал он минут на сорок. Майор встал, разминая затекшую спину, и направился к старому шифоньеру, там должны лежать Димкины постельные принадлежности — притащил из дома после десятой ночевки. « Долго он что-то… » — автоматически отметил про себя Игорь, нахмурившись. За время "рабочего соседства" майор успел выучить привычки напарника, и то, что тот не задерживался в душе дольше, чем на двадцать минут - запомнил чётко. Сам-то Гром любил полежать в горячей воде подольше. Он подошел к двери ванной и коротко, но громко постучал. — Дим, всё хорошо? — Ага, — донеслось из-за двери немного нервно и будто приглушенно. Игорь тут же смекнул, что что-то не так. Врать Дима не умел, и голос на пару с выражением лица частенько выдавал его с головой. — Дубин, а ну-ка открывай, я же слышу, что-то не так… Накачал всё же, зараза — вслух выругался майор. — Увижу завтра, раскатаю. Открывай! Или я дверь к херам вынесу. — Это не наркота, — начал оправдываться Дима. — Это другое… Я справлюсь сам… Гром замер перед дверью, нахмурившись. Не похоже, что Дубин под кайфом — разговаривает чётко, вроде, как всегда, хотя, это может только пока… И интонация такая странная. «А если не наркотики, то что?» — Пять минут… И я снесу эту дверь, если не откроешь сам. Он отпустил ручку и сделал шаг назад, не переставая думать. Майор перебрал в голове все виды наркотиков, которые знал, вспомнил, чем помочь человеку, если к нему приходят «розовые единорожки», или если передоз. Но поток мыслей был прерван тихим разочарованным стоном. Игорь на автомате поднял руку, чтобы взяться за ручку, но замер на секунду, понимая, что время у Димы еще есть. « А может, уже и нет… » Гром со всей силы дернул на себя хлипкую дверь, тут же срывая щеколду. Дима стоял босиком на холодном полу, в одной Игоревой футболке, и опирался на старенькую раковину правой рукой. Майор приблизился, испугавшись, что не поймает напарника, когда у того начали подкашиваться ноги. Он прижал Дубина к себе, тут же ощущая жар чужого тела, даже через одежду. У того будто была температура, а в запотевшем зеркале отражался парень с мокрыми взъерошенными волосами, алыми щеками и странной поволокой во взгляде. Этот вид показался Игорю сначала болезненным, а потом… непристойным. — Сука. — сквозь сжатые зубы выругался он. — Я ему это припомню на допросе, как соучастник пойдет. — Это не наркота… — снова повторил Дима с ноткой отчаяния в голосе. — Это… Возбудитель какой-то… Мощный, похоже. Гром только сейчас немного опустил взгляд и понял, что свободная футболка внизу топорщится не просто так. Дубин начал заваливаться назад, неловко поправляя подол одежды, и майор прижал его к себе, поддерживая со спины, чтобы тот вцепился в раковину теперь уже двумя руками. — Так, давай-ка на диван. — Игорь стянул с крючка полотенце, обернул его вокруг бедер несопротивляющегося Димы, и медленно повёл из комнаты. Тот еле ноги переставлял, хватаясь за руки, что его держат, и шумно сглатывая. Майор постарался посадить напарника на диван максимально удобно и сам сел рядом. Он вспомнил, что один из информаторов предупреждал, что якобы в той самой лаборатории кроме наркоты разработали «игрушку» полегче. « Фурия… Для тех, кто любит секс погорячее… » — кажется, так он сказал. — Да твою ж… — снова выругался Гром, взъерошив жесткие волосы, ему категорически не нравилась ситуация. Он взглянул на раскрасневшегося напарника: тот дышал часто и поверхностно, закусывал и так припухшие губы и был невероятно напряжен. — Сам ты, я так понимаю, не справился… — тихо начал Игорь, вдруг испытывая легкое смущение. — Может, тебе девочку вызвать? Дима хрипло засмеялся, открывая покрасневшие глаза. — Лучше уж тогда меня самого на панель… — он зажмурился, не сумев сдержать напряженный стон. Гром не успел ответить на эту реплику — он увидел, как пальцы напарника в этот момент до побелевших костяшек стиснули полотенце на бедрах, как после тот выгнулся, шумно выдыхая и широко распахивая глаза. Возникший в голове вопрос исчез слишком быстро. — Игорь… — тихий шепот заставил вздрогнуть. Дубин вцепился в предплечье майора, утыкаясь носом в основание шеи и обдавая жаром горячего тела. — Ты такой холодный Игорь… Так приятно… Обними меня, пожалуйста… Чужой жаркий шепот запустил волны мурашек по спине, и Гром прижал напарника к себе за плечи, надеясь хоть так помочь. — Дим… Он даже не знал, что сказать, слова сейчас казались особенно лишними, да и помогут ли они? — Игорь, пожалуйста… Пожалуйста… Обжигающий шепот уже начал походить на всхлипывания, и майор растерялся — во-первых, Дубин никогда на его памяти не позволял себе настолько раскиснуть — улыбался, даже когда было очень хреново, а во-вторых, Гром конечно замечал за ним подобную тактильность в отношении себя, но тут… — Игорь… Майор упустил момент, когда Дима перекинул ногу через его бедра, и попытался сесть. Он, похоже, плохо чувствовал своё тело, и Грому пришлось крепко держать напарника, чтобы тот не упал на пол. — Игорь… Игорь… Дубин уже вовсю водил носом по чужой шее, тычась в неё, как слепой котенок, и обдавая горячим дыханием. Майор замер, не зная, как реагировать: касания сухих горячих губ удивляли и будоражили, а пальцы, забирающиеся под футболку, разгоняли мурашки и кровь по венам И это всё… абсолютно непонятно, вне его системы координат. Для него напарник милый пушистый щеночек с зелеными глазами, за которым надо присматривать, и который вырастет в злющую, но дрессированную псину. Конечно, он привлекал и как человек, и как парень, но... — Игорь… Дима уже настойчиво целовал его шею и линию подбородка, оставляя чуть влажные следы, когда Гром прикрыл глаза, позволяя себе сжать пальцы на чужой заднице. Он толком не понимал, что им движет, впервые правило "думай" казалось не к месту. Дубин от его действий застонал в голос, недвусмысленно двигая бедрами, из-за чего окончательно сползло полотенце, обнажая небольшой крепкий член. Дима явно сейчас получал удовольствие: расслабленно запрокидывал голову назад, царапал короткими ногтями плечи и выдыхал сдавленно через приоткрытые губы. Игорь смотрел на происходящее будто со стороны, он не знал: можно ли позволить себе потеряться в чужой ласке; можно ли провести ладонью выше, туда — под футболку, вызывая сдавленный всхлип; можно ли вот так грубо сжимать задницу своего единственного напарника. Судя по реакции Димы — можно и нужно. Дубин отчаянно и напористо пытался погладить везде, куда дотянется, то ли поцеловать то ли укусить, коснуться шеи щекочущим движением языка, прижаться ещё теснее. Гром от этого всего сам будто под кайфом, он и подумать не мог, что может быть настолько горячо и возбуждающе, без лишних ужимок и условностей, просто. — Игорь… Можно? Зеленые глаза без очков кажутся ярче и намного глубже, а поцелуй окончательно сбивает с толку. Жаркий, мокрый, пошлый… Что там от него хотел Дима? Не важно… Что угодно, если так. Майор не сопротивляется, когда Дубин стягивает с него и с себя футболку, лишь тихо выдыхает, когда тот обнимает его, прижимаясь всем телом. Тот горячий словно печка и снова начинает елозить бедрами по его вставшему члену, заставляя грубую джинсу тереться о нежную плоть. Сдавленный стон срывается с губ раньше, чем майор успевает что-то сообразить. Дима замирает от этого звука, будто неверяще опускает взгляд вниз и проходится ладонью по возбужденному органу, выделяющемуся через ткань. — Игорь… Ты… — он закусывает губы, словно до сих пор стесняясь. — Я не железный. — хрипло выдыхает Гром, прикрывая глаза под восхищенным взглядом напарника, и шумно сглатывает. Дима снова подается вперед и целует жадно, торопливо расстегивая старенькие джинсы и запуская руку под бельё. Майор стонет не сдерживаясь, ощущая крепкую хватку на нежной плоти, и отбрасывает сбившееся полотенце, с нажимом поглаживая молочные бедра. — Игорь… Давай так… Гром не сопротивляется, когда напарник перехватывает оба члена и, сводя головки вместе, начинает надрачивать. Движения рукой резкие и отрывистые, и слюна, что оставил Дима на ладони, мало смягчает трение. Майор шипит сквозь зубы, когда Дубин прикусывает ему плечо в попытке поймать оргазм. Его член, аккуратный, покрасневший, с бордовой головкой, смотрится контрастно с темной плотью Игоря. Гром невольно облизывает пересохшие губы, глядя на то как долго тянется ниточка чужой слюны до их возбужденных органов. Дубин прижимается ближе и майор проводит легонько пальцами по взмокшей спине, зарываясь во влажные волосы. В конце концов Дима сдается. Отпускает оба члена, хнычет, уткнувшись мокрым лбом в плечо, оседает, напряженно подрагивая всем телом, и начинает шептать сбивчиво и обиженно, стискивая пальцами плечи напарника: — Никак… Чёртов организм… Игорь, пожалуйста… Можно… Можно ты меня… Дубин не договаривает, только смотрит в глаза, закусывая губы, пробирается пальцами в трусы и поглаживает яйца. Гром выгибается от неожиданно приятных ощущений, и вгрызается в губы напротив, в следующую секунду захлебываясь неприлично громким стоном. Дима влажной ладонью сжимает основание его члена, а потом с тем же напором проходится до самой головки. — Есть презерватив? — Напряженно шепчет Дима, всё ещё елозя бедрами, и обводит языком кожу за ухом. — Ты… Гром сглатывает, понимая, что пойти на попятную уже не в состоянии: слишком далеко они зашли; слишком сладко осознавать что тебя хотят, что настолько доверяют; слишком глупо не сделать того, чего так хочется. — Мне нужно… Пожалуйста, Игорь. Майор молча смещает дрожащего Дубина, и поднимается с дивана, бегло целуя того в губы. Он стягивает джинсы и бельё на ходу, вместе с носками, мельком замечая растерянное лицо напарника. Гром идет в спальню, а оттуда возвращается уже с упаковкой презервативов и маленькой, наполовину пустой бутылочкой смазки. К этому моменту Дима, зажмурившись стоит на диване на коленях, опираясь одной рукой в потертую спинку, а второй лаская себя между округлых ягодиц. Майор выдыхает шумно, понимая, что забыть этот порочный образ уже не сможет: плавный изгиб спины, напряженное каждой мышцей тело, судорожные вздохи, яркий румянец и нежность искусанных губ. Дубин открывает глаза и устремляет на майора полный желания взгляд из-под влажных ресниц. — Пожалуйста… Возьми меня… — шепот звучит так искренне, просяще и одновременно пошло, что у Грома внутри новая волна возбуждения сметает последние сомнения. Он подходит со спины, оставляя всё принесенное рядом на диване, и обнимает всё ещё горячее тело, касаясь губами влажных плеч и шеи. Дима пытается придвинуться теснее, выдыхает рвано от Игорева поцелуя, и сам закидывает руку на чужой затылок, прижимая к себе. Майор проводит ладонью по упругим ягодицам, ощущая странную влажность в ложбинке. Он осторожно скользит рукой вниз к звездочке ануса, и замирает — обычно тугое колечко мышц растянуто, и можно свободно проникнуть внутрь. Гром отодвигается и с извращенным наслаждением наблюдает, как его грубые пальцы всё глубже входят в покрасневшее отверстие. — Игорь, пожалуйста… Я готов… Пожалуйста-пожалуйста… — Слова становятся похожи на всхлипы, и Дима шире разводит ноги, призывно выгибаясь. Майор ведет широкой ладонью вдоль позвоночника, вынимая блестящие пальцы. Он впервые чувствует странное желание оттрахать кого-то до звезд перед глазами, не удовлетворить свою похоть, а довести до экстаза чужие тело и разум. Гром не может перестать смотреть на будто пульсирующее отверстие, пока открывает упаковку и раскатывает презерватив. Он распределяет смазку и приставляет головку к блестящей дырочке. Внутри всё замирает будто перед прыжком с вышки. Игорь не торопится войти сразу, хоть и очень хочется, потому что боится сделать больно, но Дима резко подается назад, вгоняя в себя член до упора. Его громкий протяжный стон смешивается с глухим шипением Грома — это тесно, горячо, непривычно, но так восхитительно. Майор сжимает крепкие бедра до красных следов, чтобы больше не позволить Дубину дергаться самостоятельно. Но тот всё же пытается увеличить контакт — выгибается, касаясь влажными волосами плеча Игоря. Гром изо всех сил старается двигаться размеренно, но чужие всхлипывания, смешанные с пошлыми репликами, возбуждают до чертиков, заставляя остатки разума раствориться в жгучем желании. — Возьми меня… Глубже… Ещё, пожалуйста!.. Да!.. Оттрахай же меня! Игорь выдыхает сквозь сжатые зубы и, наконец, отпускает себя, переходя на рваный ритм. Он жестко втрахивает Диму в старенький диван, оттягивая его за отросшие волосы назад, заставляя выгибаться и хрипеть. Он сжимает второй рукой округлую ягодицу, и, поддавшись грязному желанию, звонко шлепает по ней, оставляя алеющий след от пальцев. Майор словно сквозь вату слышит вскрик и сдавленные хрипы Дубина — Игорь… Ещё… Люблю, Игорь… Люблю… Гром прижимается губами к шее, целуя, и чувствует вибрацию стона, когда видит, как белесые капли спермы пачкают потертую обивку. Он хрипло рычит сам, вбиваясь ещё пару раз до упора, подводя себя к финалу, и закусывает Димкино плечо, когда чувствует, как тесноту латекса заполняет его горячая сперма, а тело, наконец, сбрасывает с себя тягучее возбуждение. Оба напарника дышат загнанно и хрипло, и Игорь старается аккуратно вытащить член, после стягивая презерватив. Он обнимает взмокшего Диму со спины и аккуратно целует место укуса, после поднимаясь к шее. Гром утыкается лбом в его мокрый висок и чувствует, как усталость возвращается с новой силой. Дубин запускает пальцы в его растрепанные и мокрые волосы и хрипло шепчет: — Давай спать… Игорь согласно мычит и тут же тянет Диму за собой на бок, чтобы лечь на приготовленную для него подушку. Тот выдыхает облегченно, оказавшись в горизонтальном положении и сглатывает после чужого поцелуя в макушку. — Не знал, что ты с парнями тоже… — хрипит Дубин. — Я тоже… не знал, - сонно отвечает Гром, поднимая упавшее на пол одеяло, и укрывает их двоих. Сон моментально накрывает его плотной пеленой сытого довольства. Последней мыслью была необходимость расспросить завтра Димку по поводу его гомосексуальности и возбужденного, но такого теплого «люблю».