Рэм

Драко оказался на темной тихой улице, на которой он никогда раньше не был. Не боясь заблудиться, он огляделся, любуясь тишиной и спокойствием дороги. Он шел лениво, его глаза были затуманены слезами. Он опускал лицо, чтобы не смотреть на небо, опасаясь, что оно будет таким же, как в его кошмаре. Внезапно он остановился. До него дошло, что он все еще пьян, и, не позволив себе сделать еще одну глупость, он аппарировал домой. Ему было трудно поверить, но те мысли, которые он продолжал отталкивать, теперь возвращались в его голову. Он знал, что не сможет остановить их, он знал, что на это ушло слишком много времени. Так что он просто отдался комфортному онемению, чувству, с которым он не был незнаком. Для него грань между неправильным и правильным была размыта. Он не мог придумать, что делать и как реагировать, он снова потерялся в пустоте. Возможно, ему нужен был перерыв. Отдохнуть от всего — работы, чувств, людей, даже Гарри. И в течение следующих нескольких дней он действительно отдыхал от Гарри. Гарри какое-то время не звонил ему и не навещал, а Драко даже не удосужился нарушить необычную тишину между ними. Он знал, что Гарри пытался дать Драко время подумать. Но он не мог ни думать, ни решать, и это напрягало его вдвойне. Но затем он вспомнил, что сказала Пэнси: « Этот парень явно не торопится услышать твой ответ». Он знал, что у него есть время, хотя разум твердил ему поторопиться. Когда Гарри вошел в кафе через стеклянную дверь после пяти долгих дней, он выглядел таким измученным, что Драко подумал, что он болен. Он поставил поднос со свежеиспеченными круассанами и, даже не спрашивая его, приготовил чашку крепкого кофе своей палочкой для Гарри, который очень нуждался в нем. Он подошел ближе к тому месту, где стоял Драко, тупо глядя на него. Драко повернулся к Гарри, кофе, который он приготовил, летал рядом с ним. Круги под его зелеными глазами стали еще темнее, из чего было видно, что он не выспался. И его пустое лицо было лишь одним из признаков того, что он не просто устал, он был несчастлив. Под грустным лицом его шея была обнажена из-за темно-синей рубашки, на которой он был одет, и были видны черные чернила. Драко уставился на него, но прежде чем его разум успел погрузиться в воспоминания, он заметил, что Гарри тоже наблюдает за ним. — Привет. — сказал Гарри таким же усталым голосом, как и его тело. — Привет, — бодро ответил Драко. — Гм… я подойду через минуту. — Он указал туда, где стояла еда. — Хорошо… — пробормотал Гарри, направляясь в свой обычный угол. Достаточно скоро Драко оказался рядом с ним, держа поднос поменьше с тарелкой, полной круассанов и шоколадного печенья, а рядом с ними кружку горячего кофе. Когда он сел перед ним, единственная ведьма в кафе положила свои книги в сумку и вышла, оставив их одних. Драко посмотрел на Гарри, который теперь держал кружку обеими руками, не сводя глаз с пола. Повисла тишина, оба, казалось, были слишком погружены в свои мысли, чтобы говорить. Но Драко хотел приятного разговора между ними. Как те, которые были, когда Гарри улизнул «чтобы взять кофе для парней», когда на самом деле он просто хотел увидеть Драко, или когда он навещал его перед тем, как пойти в Министерство, ранним утром. Или как те, которые были у них, когда Гарри приходил сразу после того, как Драко уходил с работы, и провожал его в библиотеку по тихим улицам, или когда они покупали огневиски и шли к скале и обнимались. Но никому из них, похоже, сейчас было нечего сказать, и хотя они оба это чувствовали, они просто не могли найти то, чего не хватало между ними. Драко наконец понял, что Гарри, кажется, не заговорит первым, поэтому он сказал: — Я только что испек их, — его голос звучал мягко, глаза указывали на тарелку с круассанами, — попробуешь? Гарри не поднял глаз. — Я не очень голоден. — Его лицо по-прежнему ничего не выражало. Драко взял один из круассанов и аккуратно разделил его пополам, а затем поднес к губам Гарри. Гарри поднял глаза, не говоря ни слова. — Открой свой рот. Гарри, понимая, что Драко не собирался сдаваться, медленно открыл рот и приблизил голову, чтобы дотянуться до еды, но в следующий момент Драко засунул кусок целиком ему в рот. Гарри пришлось сделать глоток кофе, чтобы проглотить его. Драко ожидал от него какой-то реакции, но Гарри молча жевал, по-прежнему не выражая никаких эмоций, кроме того момента, что Драко увидел как дернулся вверх уголок губ. Вскоре после того, как он сглотнул, Драко спросил: — Что у тебя на уме? — Хотя это больше походило на шепот. Гарри сделал еще один глоток, прежде чем ответить: — Много всего. Драко не знал, что сказать. Гарри продолжил так, как будто понял: — Я был занят каким-то новым дурацким делом. Знаешь, это напрягает. Драко кивнул: — Я понимаю. Итак, Гарри начал рассказывать о своем новом деле и о том, насколько оно было хреновым. Драко любил, когда Гарри рассказывал о вещах, с которыми сталкивался каждый день, потому что это давало ему возможность любоваться им, не чувствуя себя глупо. И когда Гарри улыбнулся, Драко почувствовал что-то внутри себя — не как бабочки, а как несколько блоков здания, которые меняются местами. Тогда он это понял. Ему никогда не приходилось слишком много думать: это было то, чего он хотел. Что бы ни случилось, он не хотел оставлять Гарри и жизнь, которую он здесь создал. Идея уйти и начать все заново больше не казалась привлекательной. Ни дом, ни деньги, ни воздух другой страны были ничем не лучше того, что у него было здесь: Любовь. Но не таким он хотел Гарри. Он знал, что нельзя быть слишком сильным все время, но все же он не хотел видеть его таким грустным и разоренным. Он слишком привык к Гарри, который все время улыбался рядом с Драко. Когда он ушел, было уже три часа. Он хотел остаться подольше, сказав Драко, «что ты вообще будешь здесь делать один?» но Драко, узнав, что это его единственный выходной на этой неделе, настоял на том, чтобы Гарри пошел домой и выспался, черт возьми! И он обязательно дал ему еще одну тарелку с выпечкой, прежде чем Гарри ушел. В следующие несколько дней их совы вернулись к норме, но Гарри чувствовал себя так же как и в кафе. Драко чувствовал это по написанным им словам, и он не мог перестать волноваться за него. Теперь он забыл обо всей этой истории с Францией, и они оба никогда не упоминали об этом в своих письмах. Поэтому Драко посвятил всю свою энергию тому, чтобы сделать Гарри счастливым и расслабленным. Однако он знал, что недостаточно посылать ему коробки с печеньем и кофе вместе с его утешительными письмами. Он отлично понимал, что это было временным решением. Однажды ночью он лег в постель, закрыл глаза и представил Гарри пытаясь найти лучшее из того, что он может сделать, чтобы помочь ему. Гарри делал буквально все и даже больше, когда Драко был в таком же настроении, и теперь настала очередь Драко отплатить тем же. Вспоминая каждый раз, когда Гарри помогал ему справиться с трудностями, он наконец находит решение. Его разум напомнил ему о том времени, когда он коснулся татуировки на шее Гарри, и она превратилась из черной в золотую, сияющую так ярко, как солнце. У Драко не было причин не сделать такую ​​же татуировку и не утешать Гарри так же, как он утешал его — в своих самых сладких снах. Он немедленно встал с кровати, достал из ящика ящика конверт и сел, чтобы написать так быстро, как только мог: Кому: Гермионе Грейнджер.