Iustitia

Нежная рука медленно скользит по боку Акутагавы, проводя по его ребрам. Он снова изо всех сил пытается сдержать голос, дрожа от нежного прикосновения и прохладного воздуха в комнате, но в остальном тепло от тела на нем. Ощущение того, как Чуя жадно кусает его шею, пока его руки пробегают по всему обнаженному телу, от груди до дрожащих бедер, заставляет Акутагаву наконец вздохнуть. Рыжий поднимает взгляд, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. — Ты мне доверяешь? — Да. Громкий лязг чего-то падающего вниз заставил Акутагаву проснуться в одиночестве в собственной постели. Одиночество, отсутствие любовных укусов и разбросанная по полу одежда означают, что яркая сцена была не более чем фантазией. Прежде чем Акутагава успел собраться с мыслями, надвигающаяся головная боль и изжога ударили его одновременно, и он использовал оставшуюся малую толику энергии, чтобы побороть позывы к рвоте. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Акутагава подумал про себя. Последнее, что он мог вспомнить, был пьяный Тачихара, смеющийся над ним и Чуей. Черт, Чуя. Акутагава, как какой-нибудь гормональный старшеклассник, в пьяном виде целовался со своим напарником по работе, который до той ночи ему даже не очень нравился. На этом воспоминания детектива закончились. Но он был в своей постели, брюки расстегнуты, но все еще надеты, рубашка наполовину расстегнута, одного носка не хватало. Как он попал домой — загадка, которую даже он не мог разгадать. Хотя физические симптомы похмелья не утихли, тревога при воспоминании о его поведении была намного хуже любой головной боли. Что он думал? Он был пьян, в праздничном настроении. Как и Чуя. Это ничего не значило, верно? И сон был просто еще одним следствием его разума. В любом случае они никогда ничего не значат; ему снились гораздо худшие сны о еще более незнакомых людях. Акутагава собрался с силами и вылез из постели, бросил вчерашнюю одежду в корзину и направился в столь необходимый холодный душ. Его мозг не мог остановить воспоминания о том, как его прижали к стене, слишком много языка и слишком шумно. Когда Акутагава, наконец, спустился на кухню, его сестра уже позавтракала и приготовила кофе, полностью осознавая, в каком состоянии будет ее брат этим утром. Она сидела над раковиной, молча наблюдая за ним, но выглядела так, будто прикусила язык. — О, просто скажи это, - сказал Акутагава, сидя за столом. Гин ухмыльнулся: — Мне нечего сказать, веселая ночь? — Ты слышала, как я вошел? - спросил Акутагава. — Слышала ли я тебя? Ты упал в кусты на улице, и мне пришлось нести тебя сюда, или ты не помнишь? — Замолчи. Гин хихикнула и вернулась к мытью посуды. Допрос начнётся через два часа, и Акутагава понятия не имел, что собирается сказать Чуе. В худшем случае, их может быть несколько: все в офисе смеются, когда он входит, Чуя насмехается над ним, ему приходится бросить работу и бежать из страны. В лучшем случае… что? Акутагава понятия не имел, чего он хотел. Когда он думает о собственном пьяном поведении, он смущается, но когда он вспоминает, как Чуя относился к нему, тихие стоны, все еще звучащие в его ушах, как его любимая песня, он краснеет и пытается выкинуть это из головы. Рюноскэ Акутагава до этого был влюблен всего один раз. Многие утверждают, что ваша первая любовь в четырнадцать лет — это не настоящая любовь, но в то время она казалась настоящей. Его лучший друг с детства был с ним после смерти его родителей, и когда он и его сестра передавались из семьи в семью, он всегда был рядом. Когда наступило половое созревание и разговоры на детских площадках зашли о девочках, полное равнодушие Акутагавы заставило его поверить, что он просто поздно расцветает. Но когда у его друга появилась первая девушка, он мог только оттолкнуть сильные чувства ревности и ненависть к себе, притвориться, что рад за своего друга, и надеяться, что однажды он будет чувствовать то же самое к девушке. Но этот день так и не наступил. Его отрицание своих чувств только однажды привело к большой ссоре, когда его друг сказал, что его одержимость ненормальна. Ему было так стыдно и противно. Он никоим образом не был религиозным, но симпатия к мальчикам только отпугивала его от общества. Он и его друг разошлись, когда он переехал к своей девушке, и Акутагава посвятил себя своей работе. Когда детектив приступил к работе, он услышал от Коё, что Тачихара позвонил и сказал, что болен, но от Чуи не было ни слова. Он всегда опаздывал, пока не о чем было беспокоиться. Коё помогла ему с оформлением документов и дала совет по поводу его первого допроса. Суматоха всего остального заставила его забыть, как он нервничал, делая это. Коё заверила его, что Чуя возьмет на себя инициативу, но когда стрелка приблизилась к двенадцати, второго детектива по-прежнему не было видно. Акутагава притворился, что сосредоточен на деле о пропавшем коте маленькой девочки, когда подслушал разговор Мори и Коё в коридоре. Допрос должен был начаться полчаса назад, а о Чуе до сих пор ничего не слышно. Он не мог не волноваться об этом. Он мог думать только о двух вариантах: во-первых, Чуя избегал его после того, что произошло прошлой ночью. Или второе, он был в беде. Акутагава не помнил, как вернулся домой, его сестра нашла его без сознания в кусте возле их квартиры. Насколько он знал, рыжеволосый мог лежать мертвым где-нибудь в канаве. Коё вошла в кабинет, вырвав Акутагаву из его мыслей, и сказала, что ему придется провести допрос самому. Это никак не уменьшило его тревогу, и если бы у него во рту не было так сухо, он бы умолял своего вышестоящего офицера просто перенести встречу до возвращения Чуи. Но прежде чем он успел это осознать, она повела его в комнату. Стандартная комната для допросов — Акутагава и Коё стояли в первой комнате, которая была темной и состояла из стола, за которым сидел один из офисных помощников с ручкой и бумагой, готовый записывать сказанное. Как и в криминальных фильмах, здесь было двустороннее зеркало, в котором Акутагава мог видеть подозреваемого, но он не мог их видеть. Коё пожелала Акутагаве удачи и втолкнула его в комнату. — Фицджеральд-сан, спасибо, что пришли. Фрэнсис одарил Акутагаву взглядом, смешанным с замешательством и отвращением, Акутагава уже забыл, что сказать. Белая комната казалась такой маленькой, в ней находились только он и подозреваемый в убийстве, прикованный наручниками к маленькому металлическому столу. Акутагава сел напротив него и просмотрел документы, которые Коё дала ему, трясущимися от нервов руками. — В ночь на 31 августа, где вы были? - спросил Акутагава. — У моей дочери было выступление в школьном хоре, но ей было нехорошо, поэтому я провел время с ней и моей женой дома, - ответил Фрэнсис. — Первая жертва работала в газетной компании, где его команда работала над вашим разоблачением, вам что-нибудь об этом известно? Фрэнсис вздохнул: — Я помог его бизнесу, когда он был на грани банкротства. Как бы это ни звучало, он пришел ко мне с тем, чем занимались его работодатели. Мы обсудили этот вопрос, и он закрыл его из-за отсутствия улик, мои деловые записи чисты. — У нас есть член команды, который, кажется, думает, что их босс был подкуплен, чтобы закрыть эту историю. — Что, наркоторговец? Единственная причина, по которой я не подал в суд за клевету, заключалась в том, что я был дружен с боссом, нет никаких доказательств того, что я заплатил им, вы можете проверить мои банковские записи. — У нас есть кое-кто в команде, проверяющий все это, но существуют платежи наличными. — Итак, получите ордер и обыщите его дом в поисках большой пачки денег! Акутагава остановился, чтобы собраться с мыслями. Фрэнсис определенно был взволнован, идеальный способ получить информацию от кого-то, если бы он был в состоянии задать правильные вопросы. Но он не знал. Если нет никаких доказательств подкупления, то единственным другим объяснением, которое у них есть, являются слова свидетеля. — Как вы узнали, что свидетель был торговцем наркотиками? Я был его первым клиентом, - спросил Акутагава. — У меня очень хорошие связи в Йокогаме. Я могу узнать что угодно. Поэтому, если бы я по какой-то причине захотел от кого-то избавиться, полиция и глазом не моргнула бы. Я бы точно не стал делать грязную работу сам! Акутагава был ошеломлен резким ответом, но он был прав. У Фрэнсиса была четкая связь с жертвами, а также с мотивом, но убийства были кроваво жестокими, не говоря уже о торговой марке серийных убийц «юстиция», оставленной на месте преступления. Можно ли было спросить его об этом? Коё сказала не разглашать много информации, чтобы подозреваемый рассказал все подробности. Что бы сейчас сделал Чуя? — У нас есть еще один свидетель, который говорит, что вы регулярно встречались со второй жертвой Айей в обмен на сексуальные услуги, - сказал Акутагава. Фрэнсис, похоже, смутился из-за смены темы, но вздохнул: — Я исповедуюсь в этом грехе. Мы, бизнесмены, нередко впадаем в измену, я не должен был следовать за своими коллегами, и я глубоко сожалею об этом. — Влиятельный женатый мужчина, который спит с бедной студенткой, работающей проституткой, безусловно, разрушит вашу карьеру и семью, было бы разумно, если бы вы захотели избавиться от неё тоже. Фрэнсис пытается откинуть со лба выпавшие пряди светлых волос, но его движения скованы наручниками. Он ничего не ответил, и Акутагава снова впал в панику, пытаясь придумать, что сказать дальше. Где, черт возьми, был Чуя? — Вы знаете миссис Судзуки? - спросил Акутагава. — Нет. — Нет? — Она ходила со мной в церковь, но я никогда в жизни не разговаривала с этой женщиной. Воротник Акутагавы туго обвивал шею. Они так и не нашли связи с третьей жертвой — доброй старухой, которую нашла собственная дочь. Акутагава попытался задать еще несколько вопросов, но его неопытность была очевидна, и резкие ответы подозреваемого ничем не помогли. Два часа допроса, а детектив даже не думал, что получил какую-то новую информацию, только возможное алиби, которые отдел должен был подтвердить. Акутагава ушел незадолго до трехчасовой отметки. Фрэнсиса отвели обратно в камеру, пока Мори просматривал записи, сделанные офисным помощником, чтобы узнать, будет ли он освобожден или будет назначена дата суда. Детектив был удивлен, увидев, что офисный ассистент был единственным, в комнате, должно быть, Коё уже ушла. Обычно Тачихара должен был записывать допрос, а его заместитель казался таким же потерянным, как и Акутагава. Но расстраиваться из-за случившегося не было никакого смысла. Акутагава снова осознал, что он свободен от этой клаустрофобной комнаты и отчаянно нуждается в чашке зеленого чая, чтобы успокоить нервы. Как только он сел в кафе со своим напитком, его мысли тут же вернулись к Чуе. Он благополучно добрался до дома? Он просто избегал его? Акутагава надеялся, что Чуя обладает таким уровнем профессионализма, что не пропустит такой важный день только для того, чтобы избежать кого-то, но другой детектив был не чем иным, как непредсказуемым. - На следующее утро Акутагава проснулся, и второй день подряд его преследовали сны с напарником. Нежные прикосновения, которые казались такими реальными, пока он не открыл глаза и не оказался один в своей комнате. Он делал все, чтобы убедить себя, что сны были всего лишь фазой из-за того, что произошло прошлой ночью, и беспокоился, что досих-пор не увидел Чую. Когда Акутагава приступил к работе, он услышал, как Мори разговаривает с кем-то в своем кабинете. Он достиг своего пика, и сердце екнуло, когда он узнал море рыжих волос, отвернувшееся от него. Лицо Мори, как обычно, было совершенно непроницаемо. Примерно через минуту Чуя вышел из своего кабинета, маршируя прямо мимо Акутагавы. Прежде чем он успел что-либо сказать, его вызвали в кабинет Мори. — Акутагава-кун, тебе будет приятно узнать, что мы решили арестовать Фрэнсиса. Он будет находиться в местной тюрьме до начала суда в конце месяца, - сказал Мори. Акутагава не знал, что сказать или подумать в этот момент. Они действительно сделали это; они поймали серийного убийцу. Тем не менее, он ничего не почувствовал от новостей Мори — ни радости, ни печали, ни беспокойства, он мог думать только о холодной энергии, исходящей от Чуи, когда тот пожимал плечами, проходя мимо него ранее. — Ты и Чуя-кун проведете сегодня пресс-конференцию. Но теперь я официально хотел бы взять вас в качестве детектива в полицию. Акутагава пожал протянутую руку Мори и любезно принял его предложение, но его мысли были все еще в другом месте. К тому времени, как Коё рассказала о том, что можно и чего нельзя делать на пресс-конференции, пришло время идти на само мероприятие. Комната была до краев заполнена журналистами, единственное свободное место было на панели рядом с Чуей. Он сел рядом со своим партнером, но не успел ничего сказать, прежде чем пресса загудела от вопросов. Чуя, как всегда, ответил на большинство вопросов первым. Давал удовлетворенные ответы на заголовки, но при этом не раскрывал слишком много информации о деле. Вот почему он бы понадобился вчера на допросе. В итоге Акутагава просидел в своих мыслях большую часть конференции. Он услышал, что следующий вопрос будет последним, так что он наконец-то сможет уйти и поговорить с Чуей. Но он все еще понятия не имел, что он вообще скажет. — Является ли Йокогама безопасным местом для жизни? - спросил один журналист. Акутагава был застигнут врасплох, когда почувствовал, как кто-то обнял его за плечо: — Пока мы, детективы, здесь, вам не о чем беспокоиться. Чуя улыбнулся и подмигнул, прежде чем вскочить, как только они объявили, что конференция окончена. Акутагава схватил свою шляпу и последовал за напарником, стараясь не отставать от его быстрого шага. — Эй, Чуя, я… - дверь захлопнулась перед лицом Акутагавы. Думаю, это был его худший сценарий.