Сто очков Гриффиндору

Дверь закрывается, Гарри накладывает на неё охранные чары, и Малфоя буквально сметает гриффиндорским напором. Они не были вместе всего пару дней, а Поттер уже... Драко не успевает сформулировать, что именно, не понимает даже, как оказался вжат бёдрами в стол. Понимает, что совершенно не против. Гарри тяжело дышит, торопливо — привычно уже — расстёгивает чужую рубашку, кусаче целует шею, ключицы — ниже и ниже. Тонет, теряется в дымном аромате чужого парфюма, в собственном запахе Драко. Неслышно шепчет что-то про «охренительного» и почти стонет от возбуждения, болезненно упирающегося в школьные брюки. И Малфоя ведёт сильнее, чем после двух порций огневиски на голодный желудок. Он слепо цепляется за плечи Гарри, подставляет горло под жадные губы и тяжело дышит. На краю сознания остро вспыхивает одинокая мысль — смутное беспокойство, холодом лизнувшее взмокший загривок — но тут же тонет в дурном возбуждении, не успев даже оформиться во что-то внятное. Драко давится стоном и закусывает губу — одних только горячих рук под рубашкой слишком мало. Хочется больше, хочется ближе. Стыд и смущение сгорают как перья феникса — яркая вспышка и ничего, кроме жгучего возбуждения. — Гарри!... — Имя срывается хриплой просьбой, а чужая рубашка уже белеет под партой смазанным пятном: Малфой совершенно не помнит, когда Поттер — или он? — успел её снять. И бесстыдно исследует горячую кожу Гарри наощупь, словно это у него зрение как у крота, а не наоборот. —Др-рако, — Поттер почти рычит, цепляет зубами мочку уха, растворяется в прикосновениях. С трудом концентрируется: стаскивает рубашку Малфоя с плеч, спускается поцелуями вдоль острых ключиц. Безнадёжно задевает бледную кожу очками, снова и снова: они съезжают на бок, но Гарри плевать. Он подхватывает Драко под бёдра, помогает усесться на парте — жадно сжимает губами сосок. Малфой на выдохе стонет Поттеру в шею, отвечает засосом под челюстью и цепочкой рваных влажных поцелуев вдоль плеча. Позволяет раздевать себя, но путается локтями в сползших рукавах рубашки и неожиданно оказывается буквально связан ими. Ткань натягивается и не даёт свободы, мешает ласкать и касаться — раздражает. Как и наполовину развязанный галстук, перекинутый через плечо и щекочущий лопатку. Драко сопит, пытаясь освободиться из рубашечного плена и морщится от царапающих прикосновений поттеровских очков. Со стоном выгибается навстречу ласке — и едва не падает на спину, потеряв равновесие, когда прохладное стекло линзы прижимается к коже слишком плотно. — Мерлинова борода, Поттер! Сними их. Или ты боишься не увидеть меня у себя под носом?! — Задыхаясь от возбуждения и раздражения восклицает Малфой, и, всё же выпутав из рукава одну руку, тянет пальцами за дужку. Гарри растерянно замирает и позволяет стащить с себя очки. Тут же вцепляется в них и возвращает обратно на нос, так, будто от этого зависит его жизнь... Снова. И смотрит на Драко упрямо и почти виновато. — Я очень хочу нормально тебя видеть, — подходящее, привычное уже объяснение находится быстро. Это правда, пусть и не вся, и Гарри уверен: Малфою этого хватит. Тем более что... Поттер тянется за новым поцелуем, ведёт пальцами по чужому бедру и прижимается грудью к груди. Драко хмурится, собирается огрызнуться — Гарри уже всё видел и ничего нового там не появилось, но спорить сейчас хочется меньше всего. Вместо этого Малфой обнимает Поттера за шею одной рукой и целует — долго и жадно, пока хватает дыхания. Пока дурацкие очки не запотеют. И отстраняется, с нахальной улыбкой поглаживая член Гарри прямо сквозь школьные брюки. Ловит губами разочарованный выдох — чувствует чужие пальцы на поясе. Поттер быстро — привычно уже — расправляется с ремнём и молнией, повторяет то же со своими. Почти стонет, чувствуя свободу, утыкается в шею влажным поцелуем — и холодом очков. — Как ты хочешь сегодня? — Спрашивает Гарри, и руки его будто живут своей жизнью, жадно касаются Драко везде где только могут касаться. Малфой закусывает губу, сдерживая стон, царапает лопатки Поттера короткими ногтями и запонкой: манжет перекрутился, рубашка так и повисла на одном плече белым флагом. Несколько секунд обдумывает вопрос. — Хочу тебя чувствовать, — хрипло шепчет Драко на ухо, цепляя зубами за мочку. И оттягивает резинку поттеровских трусов вниз. Гарри помогает снять их, торопливо избавляет Малфоя от белья. Снова обнимает. Оба члена сталкиваются, и Драко стонет в голос, обхватывая их всей ладонью. Ведёт на пробу вверх-вниз, поудобнее расставляя пальцы — скрещивает ноги у Поттера на пояснице, притягивая его. Повинуясь внезапному порыву, целует — быстро, коротко и кусаче. И начинает дрочить неспешно и с нажимом. Гарри стонет в зацелованные губы, толкается бёдрами навстречу руке — крепче обнимает Малфоя, почти роняя на стол. Выглядит — чувствует себя — пьяным и позволяет делать всё, что захочется. И Драко пользуется этим по полной: нахально пятнает горло засосами, царапает лопатки короткими ногтями и ласкает оба члена мучительно медленно, проворачивая запястье. ...несколько дней разлуки не проходят бесследно, и спустя пару минут Поттер тяжело дышит в чужую шею, прикусывая и целуя. Мысленно почти умоляет ускориться — или ещё немного продолжить. Драко и сам держится из чистого упрямства — пальцы дрожат, от неудобной позы немеют плечи, а от желания сводит живот. Малфой прижимается к Поттеру ближе, цепляет зубами плечо, хрипло стонет в солёную от пота кожу и сдаётся спустя десяток очень долгих секунд. Дрочит быстрее и резче — торопливо доводит их обоих до пика под тихое рычание Гарри. Оно отзывается приятно-опасными мурашками, и Драко чуть сильнее сжимает пальцы. Не останавливается, пока не чувствует на них горячую сперму — пока не ловит губами стон Поттера. Желание отступает волнами, оставляет после себя ватную тяжесть и пересохшее горло. Малфой устало опускается на парту спиной. Гарри тянется, чтобы уткнуться лбом ему в плечо, но... ...Очки, съехавшие набок в процессе, сползают окончательно и со звоном падают на пол. Драко вздрагивает от слишком резкого звука. — Мерлин и Моргана! Гарри, когда ты уже избавишься от этих дурацких очков?! В конце концов, я могу посоветовать тебе колдомедика, — Малфой ворчит, совершенно не понимая, почему Поттер так цепляется за своё плохое зрение и лениво поглаживая по взмокшей спине. — В смысле? — Гарри отстраняется и замирает, ошарашенно глядя на Драко. — Очки... Они мне нужны, вообще-то. Чтобы видеть. Поттер подслеповато щурится и понимает, что сказал откровенную глупость, но ничего лучше всё равно не придумывается: слова Малфоя с трудом укладываются в голове. Драко удивлённо смотрит на Гарри почти минуту, осознавая. Садится на столе, вытирая перепачканную руку рубашкой, и спрашивает: — Тебе что, никто не сказал? Ни твои замечательные друзья, ни Дамблдор, ни Помфри? ...Вообще никто? — Драко закусывает губу и пытается понять, почему он первый и, похоже, единственный, кто говорит об этом. — Поттер, зрение можно вылечить так же, как сломанные кости. Просто приходишь к колдомедику, платишь и всё. Пара дней — и никаких очков. — ...В смысле? — Гарри машинально повторяет вопрос. Среди мятущихся мыслей начинает брезжить свет осознания, но... Слишком ярко, один за другим вспоминаются случаи, когда из-за «дурацких очков» Поттер оказывался на самом краю. — В смысле...? — В прямом. Ты волшебник, Гарри. — Драко хмурится всё больше и с трудом сдерживается от желания проклясть парочку гриффиндурков. Выдыхает сквозь зубы и повторяет, — твоё зрение можно исправить. Никаких очков, никаких проблем. Я познакомлю тебя с хорошим специалистом. Если боишься, даже подержу за руку. Потом. Поттер молча трёт лоб, осознавая, что именно Малфой рассказал ему об этом первым. Ещё месяц назад бы в такое вообще не поверил, но Драко выглядит до ужаса серьёзным. — Это... Так... Без них было бы гораздо удобней. ...Ты точно уверен? — Абсолютно, — кивает Драко и, притянув Поттера к себе, целует в разгорячённый от слишком интенсивных раздумий геройский лоб.