Выжить и вернуться домой

Лето прошло быстро. Я записала все, что представляло собой меня прежнюю, и с тех пор запрещала себе думать об этом. Во избежание, так сказать. Забыть все равно не смогу, а если заставят, у меня есть конспект. Занятия с психиатром после такого решения стали относительно бесполезными и в итоге сошли на нет. Доктор Стэмпл был несколько обескуражен моими успехами, но виду не подал и сообщил Грейнджерам, что у них крайне рациональный ребенок. Под шумок я продвинула отцу мысль, мол, раз моя жизнь уже в 10 лет устроила мне такой сюрприз, то нужно что-то менять. Отец покивал и согласился, с мужчинами в этом смысле гораздо проще договориться - они воспитаны на вере в волевое усилие. Мать пришлось поуговаривать, но смену имиджа мне обеспечили. У Гермионы Грейнджер v2.0 были вьющиеся волосы, чуть достающие нижней челюсти, выбритый под три миллиметра затылок и виски, три прокола в ушах и жесткий взгляд. Внезапное исчезновение челки, вернее, ее отрастание до общего уровня, родители встретили шоком, а я – усмешкой. В итоге все семейство уверилось в том, что человеческий организм в режиме стресса способен на удивительные чудеса. Привет, магия. Кажется, мое неприятие внешности канонной Гермионы как-то повлияло на внешний вид, потому что кроме цвета глаз, который я заметила почти сразу, постепенно менялась и форма лица. Дети в этом возрасте растут быстро, это не так заметно, но вот прикус Грейнджеров несколько нервировал - из "бобра" за несколько месяцев я превратилась в... Не знаю, с чем сравнить улыбку с выдающимися вперед тройками на верхней челюсти. С бюджетной пародией на вампира? Зубы-то не заострились... Такое ощущение, что мир заманивал меня остаться, предлагая подачки вроде более привычной внешности и игнорирующих мой акцент Грейнджеров. Вдобавок я сменила стиль, убедив мать отдать почти все вещи прежней Гермионы на благотворительность и купить мне взамен штаны карго, водолазки, мешковатые футболки и ботинки военного образца. Компромисс был достигнут покупкой длинных закрытых платьев, тут же пригодившихся для создания образа милой и воспитанной леди на занятиях по этикету и танцам. Преподаватели кружков хвалили, родители гордились, я злорадствовала и писала в тетрадке. Толстая черная тетрадь с обложкой из полиуретана и зажимом была гордо именована лабораторным журналом. Родители посмеялись и забыли, а я начала усиленно напрягать память, записывая туда все, что знала о мире Дж. К. Роулинг, объединяя основные события по пунктам. Сложнее всего было решить, где я в итоге оказалась. Это канон – добрая сказка, превращающаяся в кошмар? Кинон – тот же канон, но без деталей? Один из вариантов фанона, и, если да, то какой – где все гады или вообще все гады? В итоге я остановилась на каноне, из-под которого просвечивал фанон. В смысле ведем себя, будто канон и все зайки, но никому не верим и от всех превентивно защищаемся. Да здравствует фундаментальная ошибка атрибуции* и разномастные когнитивные искажения! У меня оставалось меньше года, чтобы потренироваться в магии и морально подготовить себя и свое окружение к пришествию профессора МакГонагалл в наши скромные жизни. Можно было бы попытаться избежать эпопеи с Хогвартсом, но мне нужны знания магов. Я хочу вернуть себе свою жизнь, которая явно находится где-то за пределами этого книжного мира, значит, мне нужны знания тех, кто подозревает, что они тут не одни, а это точно к магам. И англоязычная школа мне подходит явно больше, чем любая другая. В будущие бывшие Советы* соваться опасно еще целое десятилетие – черт его знает, каковы лихие девяностые у русских магов. Начальная школа оказалась невозможно скучным, но полезным занятием - я подтянула словарный запас. Одноклассники на меня таращились, как и учителя, но смену имиджа, акцент и манеру речи я объясняла прозрением о будущей профессии, и от меня наконец отстали. Правда, я сильно прокололась, попросив у родителей пакет конфет на день рождения в школу. Пришлось отговориться биографией советского физика с упоминанием такой русской традиции. Конфеты вместе с легендой вызвали недоумение одноклассников, но я легко смирилась. Родители подарили мне собрание потрепанных университетских учебников по механике, и я на месяц была потеряна для общества – оказалось, что мат. анализ я помню не так хорошо, как мне того хотелось. Занятия спортом и танцы принесли свои плоды, и к зиме у меня появилась некоторая грация и пластика. Невысокий рост для десятилетки позволял легко находить партнера, так что я никогда не стояла у стенки и приходила домой с гудящими ногами. Этикет давался не так легко, то есть бесил страшно. Но мне необходимо было понимать чистокровных детишек, так что я скрежетала зубами и училась. В декабре родители получили очередной табель с отличными оценками и предложили выбрать место рождественского отпуска. Это они зря… За шесть дней Грейнджеры были протащены по Праге вдоль и поперек, на диагональ не хватило выносливости. Моего дома в этой реальности не было, так что весь остаток того дня, когда я пошла проверить адрес, в моих глазах стояли слезы. Однако на лавочке под каштанами на площади Мира отец выдохнул то, что примирило меня с действительностью: - Ты была права, дочка, это и правда самый волшебный город на земле. - Это мы, папа, еще Барселону не видели. Про нее книги пишут!* – сглотнув, проговорила я с преувеличенным энтузиазмом. После Рождества начало казаться, что время утекает сквозь пальцы. Мои тренировки в магии, начавшиеся с приманивания нужных книг с полок, - вроде, канонная Гермиона именно так и проявляла себя, - доросли до сравнительно неплохого управления предметами и перешли к демонстрации небольших объемных фигурок в воздухе. В марте я пыталась заставить модель атома вращать электроны по орбиталям и тихо материлась по-русски: эти твари прыгали с орбитали на орбиталь. Ближе к концу апреля у меня случился первый магический выброс. Мне просто приснился пушистый бок под ладонью. Проснувшись, я встала напротив зеркала, которое отец не так давно повесил на ту самую створку шкафа, вытерла слезы и мрачно оглядела себя. - Я вернусь. Туда, домой, к тебе. Я верну настоящую себя, - сухо проговорила я на русском. Комната вспыхнула ярким светом, и я потеряла сознание. Очнулась уже на полу, усыпанная осколками зеркала. Лицо и руки были чистыми, без единого пореза. - Ну, с почином, - усмехнулась я. Да, с эмоциями был явный перебор. На утро родители обнаружили меня в кладовке, занятую поиском суперклея. Картина разбитого зеркала их шокировала. - Но, как так, Гермиона? Оно разлетелось так, будто его плашмя на мостовую сбросили, - восклицал отец, пока я с постным лицом приклеивала осколки зеркала обратно к дверце, следуя форме. - Пап, всякое бывает. Может, там микротрещина была, потенциальная энергия перешла в кинетическую и… - начала я. - Понял, понял. То, для чего у нас пока нет объяснения, все равно может существовать, - почесал затылок мистер Грейнджер и оставил меня в одиночестве. - "У меня в голове выгравирован этот образ жизни, которая была у меня совсем в другое время... Я пробегу по этой длинной, трудной и коварной дороге, чтобы вернуться домой... Я просто хочу вернуться домой...*" - тихонько напевала я себе под нос, собирая паззл из зеркала. Субботним утром 6 июля 1991 года в дверь дома четы Грейнджер раздался стук. Открывать пошел отец, мы с миссис Грейнджер в четыре руки раскладывали на полу гостиной большой паззл с картинкой Млечного Пути, подаренный мне на окончание учебного года. После короткого неразборчивого разговора у двери в гостиную вошел мистер Джон Грейнджер в сопровождении высокой худой дамы пост-бальзаковского возраста, затянутой в черное платье с накидкой под горло. Волосы дамы были стянуты в пучок на затылке, лицо выражало строгость и неподкупность. - Добрый день, мистер и миссис Грейнджер, мисс Грейнджер, - поздоровалась та. - Меня зовут профессор Минерва МакГонагалл, я здесь, чтобы передать приглашение в нашу частную школу для одаренных детей для вашей дочери. - Здравствуйте, профессор, чаю? – поднялась с пола изумленная миссис Грейнджер. - Благодарю, - кивнула МакГонагалл, и мы прошли в кухню. Только пригубив чаю, отец начал разговор: - При всем уважении, профессор, я не знал, что моя дочь проходила какое-либо тестирование для частных школ и также уверен, что ее школа никому не предоставляла ее данные - нас бы проинформировали. Можно узнать, откуда вы осведомлены об успеваемости моей дочери? - Дело в том, что мы выбираем учеников нашей школы не по табелям успеваемости, сэр. Как бы ни было трудным в это поверить, ваша дочь – необычный ребенок. Она волшебница, - выдала МакГонагалл и сделала глоток чая. - Это звучит нелепо, мэм. Все, что называется волшебством, может быть объяснено научно или представляет из себя ловкость рук, - включилась в разговор мать. Неудовольствие от такого визита читалось на ее лице. - Я могу продемонстрировать, с вашего позволения, - сказала профессор Хогвартса и, дождавшись кивка отца, вытащила палочку, направила ее на мой томик Хокинга. - Вингардиум Левиоса, - книга взмыла вверх, описала круг над нашими головами и опустилась на стол по правую руку от мистера Грейнджера. Я сидела за столом, прихлебывая чай и периодически смотря в лицо МакГонагал. Я давно уже решила, что, если та не будет угрожать или воздействовать на родителей магически, то я дам ей шанс. - Как видите, я использовала предмет из вашего дома. Мне известно, что иллюзионисты способны демонстрировать подобное, но исключительно с подготовкой. Я также могу продемонстрировать вам превращение одного предмета в другой по вашему запросу, это моя специализация, - удовлетворенно взглянула на шокированных Грейнджеров профессор. - Гм, да, пожалуйста, - обескураженно произнес отец, переглянувшись с матерью. Профессор указала палочкой на свою чашку и, без каких-либо слов, превратила ее в вазу с двумя нарциссами. Удовлетворившись реакцией, она вернула чашку в исходное состояние. - Дела, - пробормотал мистер Грейнджер. - Хорошо, я понял, - он сделал над собой усилие, - магия существует. Но почему вы считаете, что Гермиона способна на нечто подобное? Мы обычные люди, врачи, с нами никаких странностей не происходило, - он посмотрел на меня, ища поддержки. Я уткнулась в чашку. - Вы уверены? Мы используем специальное устройство, которое выдает имя ребенка с магическим даром и его адрес. Ошибок не было с десятого века, сэр. Да, дети-волшебники в обычных семьях редкость, но это случается каждый год. Вспомните, не было ли странных событий вокруг вашей дочери, когда она боялась, злилась и испытывала другие сильные эмоции? Отец округлил глаза и повернулся ко мне: - Дочка, помнишь свою челку? И зеркало… - он потрясенно замер. - Скажите, профессор МакГонагалл, от этого можно как-то избавиться? – тихо произнесла я. - О чем вы, мисс? Магия – это дар! От нее не отказываются! – профессор аж приоткрыла рот от возмущения. - Многие отдали бы руку за такую возможность! - Может, я могу отдать этот дар кому-то, кому он по-настоящему нужен? – подняла я глаза. - Я хочу быть ученым, магия там только помешает. Профессор Хогвартса открывала и закрывала рот, в немом шоке уставившись на меня. Наконец, она взяла себя в руки: - Единственный вариант, мисс, это заблокировать магию. Но это очень вредно. Так как вы волшебница, хотите вы того или нет, магия – часть вашего организма. Если ее заблокировать, вы проживете в лучшем случае половину нормального срока. Мне бы не хотелось до этого доводить, - о, а она неплохая. - Я поняла, мэм. Спасибо за консультацию. Расскажите про школу, - «сдалась» я. - Гхм, я рада, что вы приняли такое решение. Это письмо из школы, детям из семей волшебников доставляют только его. Пожалуйста, ознакомьтесь, я подожду, - МакГонагалл отдала мне тонкий конверт пергаментной бумаги и долила себе чаю. Конверт выглядел абсолютно канонным и содержал канонное же письмо:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Председатель Международной конфедерации магов*) Дорогая мисс Грейнджер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

Мда. Я передала письмо отцу, они с матерью пробежались по тексту и снова уставились на нее. Ожидаемо, учитывая антураж и список покупок. - Мадам МакГонагалл, расскажите о магическом образовании в целом, пожалуйста. Нас интересует все: квалификация, предметы, условия жизни учеников, - затронул отец нужную тему. - Разумеется, - кивнула профессор и принялась описывать привилегии, которые я получу с таким образованием. Разговор был долгим. В принципе, устройство мира не особенно отличалось от канон-кинонного и было прослушано мной вполуха. Родители недовольно морщились, поняв, что школа имеет функцию интерната с общежитиями, делением на факультеты без различий в образовании и без обычных предметов. Отец уточнил, необходимо ли мне идти именно в Хогвартс, на что профессор несколько агрессивно ответила, что это лучшая англоязычная школа в мире из доступных нам, ибо остальные находятся в США. О, какая преданность альма-матер! - Простите, мама, папа, профессор. У меня есть несколько вопросов, - вновь подала голос я. - Конечно, мисс Грейнджер, - вымученно улыбнулась МакГонагалл. Видимо, мы ее достали. Странно, эта работа должна была уже войти у нее в привычку. - Профессор, а маги все заклинания выполняют одной волшебной палочкой? - Да, мисс Грейнджер. Некоторые очень сильные волшебники могут колдовать простые чары без палочки, но в основном маги практически не выпускают ее из рук. - То есть в магическом мире вооружены абсолютно все и всегда? – о да, ее квадратные глаза того стоили. - Я имею ввиду, профессор, что если какой-то человек знает заклинание, чтобы разжечь камин, что помешает ему выстрелить этим заклинанием мне в лицо? - Наказание, мисс Грейнджер. За такое у магов наказывают. Почему вы думаете о таких ужасных вещах! – возмутилась МакГонагалл. - Наказание виновного меня не спасет, будет слишком поздно. Я так понимаю, что защищаться от других людей с палочками меня будут учить все эти семь лет. То есть практически все обучение я буду беззащитна. Есть способы кроме знаний? - Хогвартс – самое безопасное место в Британии, мисс! Вам ничего не будет угрожать! – о, а вот и фанатичный огонек в глазах. - Если же вы настолько беспокоитесь, то можете купить себе защитный артефакт. Я даже сопровожу вас. Но, уверяю, это абсолютно бесполезная трата денег. - Простите, мэм, но я согласен с дочерью. Лишних мер безопасности не бывает, - включился мистер Грейнджер. - Деньги не проблема, если только у магов чашка кофе не стоит тысячу фунтов, - усмехнулся он. - Не стоит, сэр, - поджала губы профессор. - Еще что-то? Нам нужно успеть купить необходимое к школе. - Да, еще кое-что. Вы сказали, перепады настроения вызывают странные вещи… - отец вкратце обрисовал мои психологические проблемы. - Это не болезнь, так что вылечить это нельзя. Но такая особенность в новом месте может причинить вред и моей дочери, и другим детям, - о-бо-жа-ю! Я бы лучше это не ввернула! - Магическая медицина может многое, сэр, но, даже если и так, мы найдем способ разрешить ситуацию. Прошу вас, мы можем опоздать. Пожалуйста, дайте дочери денег, около 500 фунтов или больше, с расчетом на защитный артефакт. Я верну ее вечером, - сказала МакГонагал и поднялась со стула. - Мэм, мы не отпустим единственную дочь практически в другой мир с незнакомым человеком. Надеюсь, вы это понимаете. Как минимум я иду с вами, - также поднялся отец и холодно посмотрел на женщину. - Сэр, обычным людям туда нельзя, - лицо профессора прошло волной раздражения. Так, что-то начинается, на изготовку! Я скользнула вбок от стола к кухонной тумбе. - Профессор МакГонагал, я не отпущу своего ребенка с незнакомой дамой туда, где может быть опасно. Либо вы идете в моем сопровождении, либо не идете, - стоял на своем отец. Мать стояла рядом и сверлила профессора тяжелым взглядом. Глупо, конечно, но ровно то, что мне нужно. - Я так не думаю, - тихо произнесла женщина и наставила на родителей палочку. - Конфундус*! Вы рады, что ваша дочь оказалась волшебницей. Вы доверяете профессору МакГонагалл. Вы не хотите идти в магический мир, - сказала она и убрала палочку, удовлетворенно кивнув. На лицах родителей проступили блаженные улыбки, отец пробормотал что-то вроде «Конечно, деньги! Сейчас!», взял мать за руку и отправился в кабинет, к сейфу. Стоило им выйти, к лицу профессора МакГонагалл метнулся блестящий разделочный топорик, замерший в сантиметре от ее переносицы. - Верните мне моих родителей, профессор МакГонагалл, - тихо произнесла я. - Что вы себе позволяете, мисс Грейнджер! Немедленно уберите… - она не успела закончить фразу, как второй нож оказался у ее сонной артерии. Первый никуда не делся. Ох не зря я тренировалась целый год! Однако держать ножи на месте становилось все сложнее. - Что бы вы ни сделали с моими родителями, профессор, но отмените это. Сейчас же. - Хорошо, хорошо, - огромные от шока глаза смешно смотрелись на ее лице. Да, мадам, никто не говорил, что будет легко, - уберите ножи. - Только тот, что между глаз, мэм, - с легким лязгом топорик возвращается на магнитную подставку, и мне становится чуть легче дышать. - Мам, пап! Идите сюда, срочно! – зову родителей. - Финита Инкантатем! – и с лиц четы Грейнджер исчезает восторженно-туповатое выражение. - Что это было, мэм? Как вы смеете?! – сразу завелся отец. - Подожди, папа. Я думаю, здесь нужен другой подход, - посмотрела я на отца и кивнула на нож у шеи вытянувшейся в струну ведьмы. Мистер Грейнджер удивленно распахнул глаза. - мадам МакГонагалл, у магов есть способы гарантировать обеспечение безопасности ребенка сопровождающим? - Да, клятва. Что вы хотите? – скосила на меня глаза профессор. - Поклянитесь, к примеру, своей магией, что не причините мне вреда и не позволите другим это сделать, - выдала я по наитию. - Я, Минерва МакГонагалл, магией клянусь не причинять вреда Гермионе Грейнджер, а также не позволять другим сделать это, - процедила профессор и ее левую руку выше запястья опутал светящийся луч, через секунду исчезнувший. - Ну вот и замечательно, - улыбнулась я и второй нож вернулся на подставку. Профессор с неприязнью взглянула на меня. - Мы можем идти? - Да. Папа, мама, не переживайте, вы видели, профессор теперь не может причинить мне вред. Не переживайте, скоро вернусь! Мистер Грейнджер молча отдал мне кожаный конверт с деньгами и презрительно посмотрел на профессора. Миссис Грейнджер скрылась в кухне. - Это был глупый поступок, мисс. Все профессора Хогвартса дают клятвы не причинения вреда своим ученикам! – высокомерно сказала МакГонагалл, стоило нам выйти за порог. - Возможно, мэм. Но я еще не ваша ученица, - посмотрела я ей в глаза. МакГонагалл возмущенно поджала губы, схватила меня за запястье и все утонуло в мгновенной вспышке света.