Выжить и вернуться домой

Воскресное утро прошло в той же атмосфере потрясенного молчания, что и вечер после похода в Косой Переулок. Мы уже в шесть рук закончили паззл и расселись в гостиной с чаем. Ладно, раньше встанем, раньше выйдем, поехали. - Мам, пап. Я вчера немного поболтала о магическом мире с лавочниками и детьми, - наглая ложь, "фу, люди". - В общем, то, что мы вчера прочитали в своде законов, - это не полная информация. Конечно, не стоит верить сплетням, но в наших условиях… - начала я. - Что-то еще? – у мистера Грейнджера вряд ли сохранилась способность удивляться. - Да. Я не стала покупать книгу о Хогвартсе, меня убедили, что она будет в местной библиотеке, но я успела ее пролистать. И мне очень нужен ваш совет. Чета Грейнджер переглянулась и еще более внимательно уставилась на меня. Кажется, года хватило, чтобы приучить их к драматическим паузам в беседе. - В этой школе учатся семь лет, сдавая министерские экзамены на пятом и седьмом году обучения. Вчера профессор МакГонагалл, - мы втроем скривились, - не сообщила, что школу можно покинуть и после пяти лет обучения. Это не даст полноценного магического образования, но палочку у меня уже не отнимут и магии не лишат, я все равно буду полноценной волшебницей, - надеюсь, моя отсебятина согласуется не только с каноном, но и с реальностью этого мира. Если что, сошлюсь на привравших бедной девочке обывателей. На основе дискриминации, конечно. - Я так понимаю, становиться волшебницей и уходить в их мир ты не хочешь и продумываешь безболезненные варианты отступления? – улыбнулась миссис Грейнджер. Отец благодушно кивал. - Именно, мам. Я буду ученым, и точка! - вопрос где, хе-хе. - Но мне нужна ваша помощь. Раз в Хогвартсе нет предметов из обычной школы, то мне нужен табель успеваемости. Можно будет организовать домашнее обучение или экстернат в хорошей школе? Боюсь, аттестат экстерната из рядовой школы за углом в Оксфорде или MIT вызовет только смех, - кажется, родители только что поняли, куда на самом деле я замахнулась. Славно, что это не вызвало отторжения. - Я уточню у знакомых. Такая возможность с твоим-то табелем точно должна быть, но нужно будет придумать причину экстерната и твоего отсутствия дома. Я, разумеется, буду отговариваться фразой про семейные обстоятельства, но… - мать бесконтрольно водила взглядом по гостиной. О, сейчас будет идея. - Может, завернем это в обертку твоей любви к науке? Например, одинокий астрофизик, лучше женщина, согласился тебя натаскивать? – мда, я погорячилась. Идея дрянь, в такое… - Никто не поверит, Джина. Надо нечто более обычное и приземленное. Дочка, прости, но я думаю нам надо давить на твое ментальное здоровье. Что-то вроде санатория для лечения твоих РПП и тревоги. С возрастом такие вещи могут обостряться, - о, а отец у меня разбирается. Будь я ребенком, это была бы ужасная идея. Но я не их одиннадцатилетняя дочь. - Да, звучит разумно, папа. И никто не удивится, что ты скрываешь подобное за фразой про семейные обстоятельства. Только придется посвятить доктора Стэмпла, с его помощью мы сможем все это легально оформить. Но нужно убедиться, что он никому не проговорится, - человеческий фактор, самая ужасная переменная во всей вселенной. - Я договорюсь со Стивеном, дорогая, - надеюсь. - Хорошо, тогда я буду учиться в Хогвартсе очно и одновременно проходить экстернат, а по окончании пяти лет обучения, как раз в неполные 18, подам заявки в университеты по выбору. Я же пока даже не определилась со специализацией до конца! – отец глянул в сторону забитого моими книгами кабинета и благоразумно промолчал. Извините, мистер Грейнджер, это ребенок может быть уверен в себе. Мое взрослое сознание после этого года очень сомневается, что потянет астрофизику. - Ладно, с этим решили. Теперь про сам магический мир, тоже начиная со школы. - Тебе пришлось выспрашивать про школу у лавочников? Эта, с позволения сказать, ведьма не ответила на все вопросы? – удивился мистер Грейнджер. - Я забыла впихнуть этот пункт в ее клятву. Больше я так не проколюсь, - плотоядно усмехнулась я. - Итак, в Хогвартсе есть четыре факультета, ничем не отличающихся по программе образования. Это некоторое социальное расслоение, которое играет большую роль в магическом мире, но мне, планирующей его покинуть, это безразлично. Есть два противоборствующих, на которые я точно попытаюсь не попасть, и два тихих. У обоих есть свои плюсы и минусы и мне нужна помощь в выборе. - Поможем, чем сможем, дочь. Твой отец весьма неплохо в университетские годы умудрялся водить за нос весь педагогический состав, думаю, его мнение тут будет к месту как никогда, - улыбнулась миссис Грейнджер и кокетливо глянула на мужа. О, так вот какая у них история! - Это замечательно, папа! То, что нужно! Итак, эти два факультета называются Хаффлпафф и Рейвенкло. У всех есть животный символ, здесь это барсук и ворон. Первые считаются глупыми и исполнительными, на самом деле это сплоченный коллектив, где все стоят за своих горой. Их декан преподает что-то вроде ботаники, известна как очень милая женщина, защитница всего факультета. Их общежития находятся возле кухни и, по слухам, очень уютные, но в каждой комнате много детей. Рейвенкло известен как факультет заучек, у них в основном студенты-интроверты, выше всего ценящие знания. В гостиной своя библиотека с редкими книгами, которых не найти в общешкольной. Студенты живут более уединенно. Я бы без раздумий выбрала Рейвенкло, но проблема здесь – их декан. Он знаменит как великолепный профессионал чар и дуэлянт, но он не человек, - закончила я и выдохнула. - То есть как – не человек? – удивилась миссис Грейнджер. - Он наполовину гоблин, мама, это магическая раса, известная нелюбовью к волшебникам. То, что он преподает в Хогвартсе и давал клятву о непричинении вреда еще ничего не значит. Он может просто не вмешаться в нужный момент. Декан – главный человек на факультете, так что ситуация опасная. - М-да, дочь. Я понимаю твою нелюбовь к скоплениям народа и ботанике, как и желание попасть в библиотеку, но за пять лет многое может произойти. Извини, но я настоятельно советую идти на Хаффлпафф, - нахмурился отец. Мать согласно кивнула. - Да, понимаю. Как сказала вслух, стало гораздо очевиднее, что у меня только один выход, - улыбнулась я. - На факультет студентов распределяет артефакт, но, по слухам, его можно уговорить. - Мы уверены, что у тебя получится, дочка, - ободряюще погладила меня по голове миссис Грейнджер. Ох, надеюсь, надеюсь… Лето 1991 года пролетело еще незаметнее, чем предыдущее. Я обнаружила в нескольких учебниках схемы разминки рук и тренировала движения палочкой на толстеньком сувенирном карандаше, купленном в Праге этой зимой. От кружков пришлось отказаться, но в бассейн я ходила до конца августа. Миссис Грейнджер перетряхнула со мной все мои волшебные покупки, возмутилась внешним видом "школьной формы" и три дня водила меня по лондонским торговым центрам. Великий поход по тряпки, именованный так отцом, завершился приобретением нескольких рубашек мужского кроя и широких юбок длины миди. Миссис Грейнджер также настояла на покупке теплых вещей, пары комплектов термобелья и настоящей шубы размера на три больше необходимого! Где лондонцы достали обычную русскую енотовую шубу я предпочла не спрашивать, но с благодарностью зарылась в нее лицом. Когда-то у меня была такая же… Мистер Грейнджер научил меня писать перьевой ручкой и очинять перья, забраковал пергаменты и принес пачку толстых нелинованных тетрадей в твердых обложках. «На лаб. журналы по всем дисциплинам», пояснил он шокированной мне. Я прижала тетради к груди и тут же одернула себя. Не сметь привязываться! Это не настоящая жизнь! Это ненастоящие люди! Вечером в понедельник, 30 августа 1991 года, оба моих родителя помогали мне собираться в Хогвартс. Мать снова восторгалась рунной застежке, которая не позволяла открыть мою сумку и чемодан кому-то кроме меня. Мистер Грейнджер вручил мне перочинный ножик и, подмигнув, посоветовал прятать его в обуви, а не в кармане. Я смотрела на них, сидя на диване с чашкой чая, и не понимала, как Гермиона Грейнджер посмела стереть им память. Эти люди любили своего ребенка и принимали ее такой, какая она была. Они заслуживали много большего, чем дала им родная дочь и когда-либо дам я. Но я хотя бы постараюсь, чтобы они об этом не подозревали. Семейный завтрак первым сентябрьским утром был нервным. Отец крутил в руках билет на поезд, мать вздыхала и собирала мне корзинку с бутербродами. Я обещала писать и мяла в руках ткань штанов карго. Я распрощалась с родителями возле выхода к поездам на вокзале Кингс Кросс. Не хочу, чтобы они пересеклись с волшебниками - я помню реакцию на них старшего Уизли, описанную в книге. На механических часах, надетых по старой привычке на левое запястье, было 10:27 утра, возле нужной колонны крутилось слишком много рыжих людей. Понятненько, идем на прорыв. Я, ускорившись и чеканя шаг, двинулась к колонне. Кто-то из старших рыжих проводил меня взглядом, шепнув «маглы странные», и я исчезла за кирпичной кладкой. Платформа для волшебников была практически идентичной показанной в фильме, как и сам поезд. Разве что в стене напротив входа с вокзала располагалось несколько бесперебойно работающих в этот час каминов. Я огляделась и двинулась к четвертому вагону поезда. Если я правильно понимаю, первокурсники едут в конце, а мне очень не хочется встретиться с Поттером, Уизли, Лонгботтомом или его жабой. Чур меня от одиннадцатилетних детей! Свободное купе нашлось быстро. Я развалилась на сиденье лицом к началу поезда и закинула ноги на противоположное. Чемодан лег на пол у стола, сумка – между бедром и оконной рамой. Я достала книгу по рунам и тетрадь, и начала перерисовывать интересные цепочки. Дверь купе ударилась о косяк. - Прошу прощения, не знал, что здесь… - начал скороговоркой темноглазый высокородный сэр. - Привет, Гермиона Грейнджер, и здесь ты. Несмотря на кажущееся раздражение, парнишка закрыл дверь, махнул на нее палочкой и уселся по диагонали от меня. Я отложила книгу и записи. - Здравствуйте, высокородный сэр, - тот фыркнул. - Удивлена вашей добровольной компании, - я ухмыльнулась. - Это последнее купе со свободными местами в этом вагоне. Первокурсники обычно едут в конце поезда, - тот посмотрел на меня. Фи, какой грубый намек. - О, прекрасно, значит я сделала верный выбор! А какой курс едет в этом купе? - Пятый, - хмуро ответил мой сверстник, не отводя взгляд. - Значит, ты тоже сделал верный выбор. Желаешь продолжить беседу? - Нет, - поспешно заявил он, вытащил из сумки книгу и уткнулся в нее. Какие мы гордые. Ну и ладно, я как раз цепочку для охраны территории отработаю. Прелестная вещица, вызывает ощущения ожога второй степени на ладонях, а визуальный эффект отсутствует! И абсолютно разрешенная, к слову. Поезд тронулся и в тишине мы ехали около часа. Мне стало скучно. - Давай сделаем перерыв на чай? – повернулась я к мальчишке, убрав книгу. Тот недружелюбно глянул на меня, задумался на секунду и кивнул. Я убрала ноги с сиденья и взглядом указала на освободившееся место. Он потряс волосами и подтянул сумку, доставая из нее что-то вроде корзинки для пикника и ставя на стол. Я вытаскивала салфетку с бутербродами, фрукты, бутылку сока и термос. - Что это такое? - Это называется термос. Бутылка из нескольких слоев металла и стекла, которая сохраняет температуру того, что в нее налили. В данном случае это чай с лимоном и медом. Хочешь? Мальчишка кивнул и протянул стакан. От чая шел пар, и он странно посмотрел на меня. - Я обещаю, что все, чем я угощу тебя сегодня в поезде, не отравлено и не причинит тебе вреда. Ну, разве что у тебя есть аллергия, о которой я не знаю, - ободряюще улыбнулась я. - Только на компоненты для некоторых зелий, их не едят, - буркнул тот и сделал глоток, - странный у тебя чай, но вкусно! И правда горячий, не просто так парит. - Ага. Хочешь фруктов или сэндвич? - А с чем у тебя? У меня с прошутто и сливочным сыром, - о, наш человек! Я хихикнула. - Вот эти два с зеленью, эти с ростбифом и вот эти экспериментальные, тоже с прошутто и сыром, но там еще рукола и карамелизованная груша, - похвасталась я. Ну да, остатки вчерашнего роскошного салата* сегодня я просто выложила на хлеб. - Звучит странно. У меня есть брауни и сливочные пирожные к чаю, - совсем оттаял мой собеседник. Я только кивнула, и мы принялись за еду, не разделяя, где чья еда на столе. Еще полчаса неторопливой трапезы прошли в привычном молчании под стук колес поезда. За окном плыли дикие шотландские пейзажи. - Меня зовут Теодор Нотт. Приятно познакомиться, Гермиона Грейнджер, - внезапно представился мальчик. Я внимательно посмотрела на него, кивнула и собрала еду в салфетки. Потом еще перекусим. - Взаимно, Теодор. Могу я задать несколько вопросов? - Давай, - наследник чистокровного рода расслабился на сиденье и болтал ногой. - Почему ты сказал мне не ходить в Гриффиндор? - Ты не показалась той, кто спокойно там приживется. - Тут я согласна. Но почему то же самое не коснулось Слизерина? - В Слизерин не берут маглорожденных. У тебя нет шанса туда попасть, - спокойно ответил Теодор. Все это я и так знала, но было приятно услышать правду. - Спасибо, что подтвердил мои догадки. Даже поверхностных знаний мне хватило, чтобы понять, что у меня только один вариант, - устало улыбнулась я. - Почему? - Несмотря на неоспоримые достоинства, у Рейвенкло декан – не человек. Это перечеркивает все. - Ну и что, что он не человек? – удивился Теодор, - за время его работы не было проблем. - Не знаю, как к этому относятся маги, но обычные люди давно выяснили, что ксенофобия, то есть недоверие или, если хочешь, неприязнь к существам других видов, в нашей природе. Она не дает спариваться с другими видами и близко контактировать с ними, то есть не будет нежизнеспособного потомства или занесенных болезней. Гоблины, великаны, русалки, вейлы и другие – это нелюди. У них другая логика и система ценностей, они чужие*. Ты бы доверился ребенку существа, ненавидящего людей, а именно это говорят про гоблинов, и того, кто захотел с ним совокупиться? – выдала я подготовленную речь. - Если я ошибаюсь, поправь меня, в противном случае я не готова рисковать своей безопасностью. - Это… Твоя теория имеет право на жизнь, - растерянно признал мальчишка, - но я не знаю, как реагировать. - Это ничего, я не прошу тебя со мной соглашаться. В обычном мире социальные взаимодействия серьезно изучаются и, зная, куда смотреть, можно понять и предотвратить не все, но многое. Я не говорю, что декан Рейвенкло плохой или жестокий, - я этого не знаю. Но у меня есть веские причины доверять ему меньше, чем людям. Я буду рада ошибиться, - улыбнулась я Теодору. - Знаешь, кажется, у тебя нет выбора, - заметил мой собеседник. - Я не могу представить, чтобы ты с такими взглядами подошла барсукам. - К сожалению, - прошептала я и отвернулась к окну. Теодор достал книгу и углубился в чтение. Я вернулась к рунам. Поезд нес нас в шотландские горы.