The Time We Are Given | Время, Дарованное Нам

      Эрен не приходил уже четыре дня. Не то чтобы я считал. Мне просто нравится рутина, а его отсутствие нарушает мой обычный распорядок. Мне не нравится, как я каждый раз подскакивая от звона чёртова колокольчика и смотрю на вход в надежде на то, что увижу эти его дурацкие зелёные глаза (нет, серьёзно, это вообще законно иметь такие глаза?). Но Эрен не приходил. На пятый день я проснулся, чувствуя себя хуже, чем когда-либо за последние несколько лет. Этот холод, это тяжёлое чувство, снова осевшее в груди. Я думал, что избавился от него. Я работал годами, чтобы избавиться от этого, и теперь этот глупый яркоглазый сопляк просто врывается в мою чайную и разрушает все мои успехи. Ладно, может бы я немного драматизирую. Я не закидываюсь наркотиками на улицах. Но мне плохо. Очень плохо.       Когда Эрен не появлялся уже целую неделю, я написал Микасе. Я всё равно хотел это сделать с того дня на пробежке, но сейчас у меня была хорошая в виде желания спросить не похитили ли его или ещё что-то. Микаса согласилась прийти в мою чайную через некоторое время.       Она появилась в 12:30, и, благо, никаких посетителей не было, я взял немного выпечки и чай с жасмином, садясь с ней за столик Эрена возле окна. — Так… Как ты жила последние… двадцать лет? — спросил я, вскинув бровь. Она издала мелкий смешок. — Взлёты и падения, ты же знаешь. — Мне правда жаль твоих родителей. Кенни рассказывал мне, что случилось, но я… был не в том месте, чтобы вернуться в Осаку или куда-либо ещё. — Всё нормально. Я понимаю, — она взглянула на меня глазами, так похожими на мои, и я почувствовал некое сожаление, что в то время я не мог сделать для неё больше. — А… Родители Эрена были добры к тебе? — спросил я, стараясь перевести тему на то, что не заставляет меня чувствовать себя виноватым. — Эм, да, мама Эрена умерла через два года после того, как они приютили меня. И после её смерти, его отец стал немного… отстранённым. И на самом деле я чувствую, что Эрен сделал для меня больше, чем его родители. Мой желудок скрутило. Так сопляк тоже потерял мать. И он заботился о Микасе. — Значит вы с Эреном близки. — Эрен и Армин, можно сказать, моя единственная семья на данный момент. Ещё один укол вины. Я должен был быть семьёй Микасы. — Армин это сосед Эрена? Писатель? — Да. Мы выросли все вместе. Армин тоже потерял родителей, и его дедушка умер несколько лет назад. Так что у него, вроде как, есть только мы. Разношёрстная компания, ничего не скажешь. — Я рад, что вы есть друг у друга. Прости… Прости за то, что я никогда не помогал, тем более после смерти Кенни. — Всё нормально. Ты знал меня только маленькой девочкой. Это не было твоей обязанностью. У меня был Эрен. Она спрятала нос в красный шарф, который я видел у неё, когда мы последний раз встречались. Он выглядел поношенным и старым. — Кстати говоря, Эрена случайно не сбил автобус, или что-то такое? — спросил я, стараясь говорить непринуждённо. — Что? Нет, конечно нет, — она говорила серьёзно. — Почему ты спрашиваешь? — Просто обычно он приходит сюда каждый день, но я, кхм, давно его не видел, — я не хотел, чтобы она знала, что я считал дни, когда Эрен не приходил. — Ах, да, Жан порвал с ним на прошлой неделе. Думаю, он расстроен этим больше, чем показывает. Я почувствовал укол ревности при мысли о том, что Эрену кто-то разбил сердце, кто-то по имени Жан. Глупое имя. — А, я понимаю.       Мы провели ещё полчаса, разговаривая о чайном магазине и работе Микасы физиотерапевтом. После её ухода я пошёл протирать столешницу. Я всегда убираюсь, когда я встревожен. Я достаточно беспокоюсь о том, чтобы мой магазин и квартира над ним оставались практически безупречно чистыми.       Я думал, что могу защитить своё сердце от Эрена с его отказом. Но я начинаю думать, что я ошибся, что уже слишком поздно. Услышав, что он тоскует по какому-то другому парню, мне хочется вырвать себе сердце. Или избить этого Жана. Или всё вместе. Чёрт возьми.       Я хочу, чтобы Эрен вернулся. Теперь, когда я уже так расстроен из-за него, я мог бы попытаться узнать его немного больше. Что плохого может случиться? Либо он окажется не таким прекрасным, каким я его себе представляю, и я останусь с менее разбитым сердцем, чем сейчас, либо он действительно такой, каким я его себе представляю, и мы будем любить друг друга и жить долго и счастливо. Если всё оставить как есть, я буду сожалеть о том, чего не было.       После закрытия магазина, я поужинал и помыл все доступные поверхности, я не знал, чем заняться. Сейчас только 20:30. Нет смысла думать, что я засну в ближайшее время, и мне бы не хотелось просто сидеть в квартире наедине со своими мыслями. Обычно я не из тех, кто пьет в одиночку, но мне бы не помешала прогулка, а в нескольких кварталах отсюда есть бар, в котором я давно хотел побывать.       Начался дождь, когда я шёл к бару, и к тому моменту, как я дошёл до места, я промок насквозь. Я прошёл внутрь и отвлёкся, пытаясь избавиться от своего промокшего пальто, поэтому сильно удивился, когда услышал знакомый голос. — Леви? Я поднял глаза. Яркие зелёные глаза смотрели на меня в ответ. — Эрен. Он выглядел лучше, чем когда приходил в чайную на прошлой неделе, но всё ещё немного уставшим. Он стоял за барной стойкой в очаровательном фартуке. Я сел на стул напротив него. — Ты будешь заказывать или ты хочешь пялиться на меня всю ночь? — сказал он с ухмылкой. Дерзкий сопляк. — Я не знал, что ты работаешь здесь. Ханджи уволила тебя с поста художника? Эрен засмеялся, на мгновение показав свои зубы. Они были невероятно белыми и ровными. Было бы интересно провести по ним языком. — Нет, думаю, я слишком нравлюсь Ханджи, чтобы она меня уволила. Я работаю здесь, потому что работа иллюстратора может быть непостоянной, — он одарил меня полуулыбкой. — Так что будешь заказывать? — Удивишь меня? Он снова засмеялся. — Хорошо, дай мне минуту.       Он подошёл к двери позади бара и ненадолго нырнул внутрь, через несколько мгновений возвращаясь, и начинает доставать различные бутылки с алкоголем. Наконец он ставит передо мной металлический чайник и стакан. — Чай со льдом. Лонг-Айленд, — сказал он с лёгкой улыбкой. — О, и… — он кладёт шоколадный поцелуй рядом с чашкой. — НЕ так изысканно, как твои трюфели, но это всё, что у нас было. Саша всегда держит закуски в задней комнате. — Спасибо, сопляк, — его глаза как будто заблестели, когда он услышал прозвище. — В любое время, Капитан, — ответил Эрен. Я посмотрел на него. Я не уверен, откуда взялось это прозвище, но оно легко слетело с его языка, как будто он называл меня так уже много лет. — Капитан? — я вскинул бровь. — Ага… это персонаж книги Ханджи. Его зовут Капитан, и, если честно, мне кажется, что она писала его с тебя. — Чёртова четырёхглазая, — мне нужно будет поговорить с Ханджи обо мне в её книгах.