Ужасающая чушь (Terrifying Bullshit)

      Саске пристально смотрит на четырех генинов перед собой. Он подмечает каждое их движение, как будто следит не за детьми, а за бомбой, которая вот-вот взорвется. Что, кстати, вполне могло бы быть, учитывая крайнее напряжение, которое он ощущает в воздухе, натянутость обычно непринужденных улыбок Конохамару и напряженную позу, в которой находится Наруто.       — Расслабься, — бормочет Сакура рядом с ним. Она сверкает нежной улыбкой, смотря на своих учеников. — У нас все будет хорошо.       Саске наклоняет голову — это не столько согласие, сколько простое смирение.       — Тогда я начну? — Первым вызвался представиться Удон.       — Давай! — Сакура подбадривает веселым взмахом руки, и вечно сопливый шиноби начинает.       — Меня зовут Удон Исе, мне двенадцать лет. Мне нравится тренироваться со своей старшей сестрой, вести спарринг с Моэги и помогать Конохамару с розыгрышами. Я также люблю много читать. Вообще-то, я больше всего люблю фэнтези. Я также люблю… формальности. Я имею в виду, что мне нравится разбираться в деталях. И моя мама говорит, что я обладаю сверхъестественной способностью разбираться в тонкостях, — он наконец останавливается, хмурится и еще немного думает о том, чем еще можно поделиться со своими товарищами по команде.       Наруто тихо посмеивается, глядя на мальчика в очках с нежностью, с которой, как быстро понимает Сакура, блондин ассоциируется у большинства из них.       — Мечты? — Спрашивает Наруто с искренним любопытством. — О чем ты мечтаешь?        Удон смотрит на Наруто несколько секунд, прежде чем пожать плечами и громко вдохнуть через нос.       — Все еще пытаюсь это выяснить.       Конохамару похлопывает своего друга по спине, открыто улыбаясь, прежде чем волнение овладевает им, и он начинает дрожать.       — Теперь моя очередь!       Саске закатывает глаза от характерного энтузиазма мальчишки, которого он привык видеть младшим братом, благодаря дружбе со своим Наруто.       — Продолжай, — говорит он.       — Я Конохамару Сарутоби, и мне тоже двенадцать! Мне многое нравится — слишком многое, на самом деле. Давайте посмотрим… Мне нравятся вареные пельмени, мне нравится тайдзюцу, мне нравится завязывать волосы Моэги в пучок… Мне нравится заниматься с Удоном, мне нравитесь вы, мне нравится… братец Наруто, — он делает паузу, собираясь с духом, прежде чем продолжить с прежним весельем. — И, конечно, я обожаю рамен! Я также люблю, просто обожаю кендзюцу, но Эбису никогда не позволял мне брать катану или даже танто. Так что я надеюсь, что вы сможете научить меня, как правильно с ними обращаться. Что еще? — он на мгновение задумывается, прежде чем вернуться к своей тщательно продуманной тираде. — Еще я, вроде как, люблю деревья. Ну, в смысле, что на них весело карабкаться, и я могу видеть закат на том старом дубе на вершине памятника Каге. Мне не нравится… думаю, неискренность. Никогда не любил людей, которые притворяются или обманывают людей. Моя мечта… стать Хокаге!       Он улыбается Сакуре, и она знает, о чем думает ребенок — вероятно, о том же, что и она. О блондине, который с такой уверенностью восклицал, что станет Хокаге и превзойдет своего старика, что слушатели не могли не согласиться.       Саске приходит в себя быстрее всех и дергает головой в сторону Моэги:       — Ты следующая, — сообщает он. — Начинай.       Девочка с оранжевыми волосами бросает настороженный взгляд на Наруто, который продолжает смотреть на нее с любопытством, но потом начинает:       — Я Моэги Казамацури. Двенадцати лет. Я люблю… рыбалку, немного пение, историю — мне нравится много читать о прошлом. Это довольно увлекательно. Я с Удоном ведем глупые споры: он говорит, что лучшие истории — это истории, лежащие в области фэнтази, в то время как я думаю, что легендарные истории возникают из прошлого. Нам еще предстоит прийти к какому-либо заключению по этому вопросу, — она говорит, кусая губы. — Я не люблю помидоры и… арахис — на него у меня аллергия. Я также не особо люблю плавать — это просто чертовски раздражает — холодная вода и необходимость сушить одежду после. Тьфу, а этим двум идиотам почему-то это нравится, — она указывает на двух своих товарищей по команде. — Я хочу стать специалистом по ниндзюцу! — С чувством заявляет она, устремив темно-фиолетовые глаза на Саске, у которого, как она знает, самый большой репертуар ниндзюцу среди них.       Саске говорит:       — Я посмотрю, что я могу с этим поделать.        Он игнорирует то, как довольный румянец заливает черты лица Моэги, и обращает свое внимание на блондина, все еще с интересом наблюдая за троицей генинов.       — Наруто, твоя очередь.        Блондин решительно кивает, прежде чем начать самым уверенным тоном, который Сакура слышала от него до этого.       — Я Наруто Узумаки, мне почти тринадцать лет. Я люблю рамен — в первую очередь. Также люблю тренироваться в тайдзюцу и ниндзюцу. На самом деле я не испытываю неприязни к гендзюцу… Просто оно бесит меня, потому что я никогда не могу сделать его правильно. Мне нравится отдыхать на вершине холма на окраине Конохи и навещать существ в Лесу Смерти. А еще мне нравится готовить фруктовые соки, наверное, это своего рода лечебное средство для меня. — Наруто пожимает плечами, решая, должен ли он продолжать бессвязно болтать, потому что он определенно может, если его не прервать. — Моя мечта — быть хорошим и опытным шиноби, — решает он, — чтобы те, кто верит в меня, гордились мной. Я также хочу быть… разносторонним. Просто хочу изучить как можно больше искусств шиноби, даже если мои таланты больше склонны только к ниндзюцу.       Сакура улыбается Наруто, не удивляясь контрасту в этом ответе с тем, который когда-то дал ее Наруто. Она думает, что приспосабливается к этой новой реальности, какой бы абсурдной она ни была. Может быть, этот Наруто, так похожий на призрака, но так отличающийся от него, также может стать тем, кто ей небезразличен.       — Я начну, — говорит она. — Сакура Харуно. Скоро мне исполнится восемнадцать. Я джонин, и, не буду врать, чертовски хороший. Я специализируюсь на медицинском ниндзюцу и тайдзюцу. Меня обучали несколько человек: Какаши Хатаке, Цунаде Сенджу, Майто Гай и даже Джирайя на несколько месяцев. Мне нравится изучать медицину, ну, думаю, это очевидно. Еще мне нравится гулять по лесам, окружающим Коноху. Я, вроде как, терпеть не могу патрулировать. И ненавижу данго и соленые огурцы. Я думаю, что на данный момент это все. Вы можете узнать обо мне больше по моим действиям, а не по словам, верно?       — Да, — согласился Удон, остальные закивал, подтверждая его слова.       — Теперь ваша очередь, мистер, — говорит Моэги, глядя на Саске, который выглядит готовым встать и уйти.       Саске бросает на Сакуру уничтожающий взгляд, когда она незаметно сжимает его запястье в своей руке, чтобы помешать ему отойти.       — Хорошо, — наконец говорит он. — Я Саске Учиха. Джонин. Мне нравятся тай и ниндзюцу. Люблю смотреть на ночное небо и упражняться в стрельбе по мишеням.       Конохамару бросает на Учиху настороженный взгляд, драматически прикрывая свой торс двумя руками. Наруто делает то же самое, но более осторожно.       — Мне вы не нравитесь, — многозначительно говорит Саске. — Я также ненавижу громкие звуки и высокомерие. На данный момент моя мечта — пойти домой, выспаться и избавиться от вас, сопляков.       Сакура бьет его по голове, и Саске позволяет ей это. Он слишком привык к ее мимолетной жестокости, поэтому редко протестует. Кроме того, это все равно никогда не причиняет боли. Может быть, потому, что он приобрел такую высокую переносимость боли, но кто знает.       — Это было самое вежливое знакомство из всех, — говорит она саркастично, будто пытаясь его пристыдить. Саске пожимает плечами, отодвигаясь от нее в надежде избежать этой слишком затянувшейся игры в общение.       — Я человек немногословный.       Сакура с нежным разочарованием качает головой, прежде чем посмотреть на четырех учеников, за которых она теперь отвечает, — пятерых, если считать Саске.       — Я думаю, что теперь мы знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы, по крайней мере, вести беседы, которые не были бы невероятно высокопарными и формальными. Давайте надеяться, что мы все сможем хорошо работать и уладить все разногласия, которые могут возникнуть.       Затем она смотрит на Моэги:       — Если мальчики будут слишком сильно раздражать тебя или станут слишком надоедливыми, я даю тебе разрешение использовать любые не смертельные средства в качестве мести.       Моэги одаривает ее веселой улыбкой. Харуно тем временем смотрит на Конохамару.       — В течение следующего месяца ты будешь уходить с тренировки на час раньше по субботам.       Глаза Конохамару расширяются, и он благодарно кивает его новому сенсею. По выходным он и Киба посещают могилу Наруто — это становится своего рода обычаем, и он думал, что теперь придется отказаться от этого. Но Сакура дает ему возможность медленно попрощаться в последний раз и позволить боли пройти как можно мягче, без резкого прекращения.       — Удон, мы поработаем над твоей вечной простудой. Осмотры каждый вторник. Я пытаюсь выяснить, что это за заболевание.       Удон пожимает плечами. На самом деле его не волнует, исчезнут эти сопли после лечения или нет. Теперь это более или менее часть его самого, и он это принимает.       — И Наруто… — вместо того, чтобы смотреть на блондина, девушка смотрит на остальных генинов, находившихся в нескольких шагах от Узумаки. — Вы трое хорошо к нему относитесь. Он вроде как новичок… в нашей Конохе. Но знает маршруты и все такое, так что не ходите по ночам на D-рангах под предлогом того, что берете его на экскурсию по деревне. Просто будьте терпеливы и дружелюбны. Он хороший парень. Я не хочу, чтобы вы объединились против него.       Конохамару ощетинился:       — Мы не будем объединяться против кого бы то ни было! Мы не занимаемся подобной ерундой!       Сакура награждает его снисходительной улыбкой, в то время как Саске в сотый раз закатывает глаза.       — Мы закончили здесь? Я больше не могу выносить этот дружелюбный поток.       — Хорошо, хорошо, — фыркает Сакура. — На сегодня свободны.       Моэги и Конохамару тут же вскакивают, тянут Удон за одну руку каждый, а затем убегают, смеясь и заявляя о своей дружбе всем, кто готов смотреть. Сакура видит, как они уходят, с затяжной грустью — вспоминает трио, частью которого она сама была. Но она мысленно трясет головой, чтобы воспоминания выветрились.       — Хотите пойти к Ичираку? — Она спрашивает у двух оставшихся.       — Нет, — говорит Наруто, отряхивая штаны. — Я пас.       Саске спрашивает:       — Серьезно? Разве ты не говорил, что очень любишь рамен?       — Я знаю, — отвечает Наруто, защищаясь. — Мне просто нужно сделать кое-что другое прямо сейчас.       — Что же?       Наруто загадочно им улыбается, направляясь к выходу.       — Это секрет! — Кричит он. — И я не планирую раскрывать его, так что тебе лучше просто забыть об этом.       — Я не против, — кричит Саске и тянет Сакуру за локоть к стойке с раменом.

***

      Когда Наруто достигает вершины холма, на которую он приземлился; места, откуда он попал в этот другой мир, он просто ищет утешения. Сидя у надгробия человека с его именем, он размышляет о своих обстоятельствах. Он думает о своем мире и отдаленно понимает, что скучает по своим друзьям: по Саске и Сакуре, Какаши-сенсею, Пятой Хокаге… Он скучает по всей той Конохе.        Но затем он вспоминает о более взрослых их версиях в этом мире. И задается вопросами: неужели этот Чоджи тоже любит онигири? Любит ли Ино заколки для волос? Заказывает ли Шино свою особую пару очков в торговой деревне в Кумо?       Узумаки не знает. И он бы солгал, если бы сказал, что не хочет знать.       — Наруто?        Знакомый голос с незнакомой интонацией застает его врасплох. Он разворачивается с кунаем в руке и останавливается как вкопанный, когда сталкивается лицом к лицу с Итачи Учихой.       Какого хрена?