nothing

***

отражение в зеркале через дымку непонимающего взгляда: там глаза, полные немых сожалений, там лицо, выражающее отчаяние. сияет в зрачках страх, вина и скорбь. была надежда, был талант, теперь лишь — раскаяние того, кто потенциалом пренебрёг; того, кому остаётся только считать ступени вниз.

***

давит кафель стен и потолок, жизнь меня прессует к полу. сотни раз пытался выучить урок — сотни раз заваливал теорию. снова пересдача — снова повторяю ошибки. не знаю, как мне не косячить, но думаю, что лучше исключили бы. головная боль идёт по второму кругу, мне тошно с обстоятельств. судьба, подобно кардиохирургу, режет меня скальпелем. она срезает мышцы, кожу, вскрывает аккуратно вены. глотаю воздух судорожно: эта боль — лишь вопрос времени. …его мне вечно не хватает, оно насильно тянет ко спасению, пихает из крайности в крайность, но всё остаётся по-прежнему. замкнутая цепочка, беспрестанный цикл вытачивает из меня пригодный результат, лепит по принципу парадигмы, но я слишком рано иссяк.

***

скучно, жалко, равнодушно; от бессилия кричу в подушку. я сгораю, как фитиль парафиновой свечи. только толку от меня — не дам ни света, ни тепла, лишь жженый запах, едкий дым, да парафин растаявшей свечи. огонёк потушить не бойся, не сломаешь ни душу, ни кости, и вряд ли увидишь красивый финал: я лучше погасну, чем устрою пожар.

***

амбициозность на пять из ста, чужих ожиданий зато десятки тысяч: их надо выслушать, их надо поддержать и в конце концов достичь. не чтобы лесть кружила голову, а гордость томно обнимала сердце; мне лишь бы обойтись без их упрёков, от которых, впрочем, всё равно уже не деться. их можно понять, понять можно и меня, и, наверно, отпустить последние грехи. //нет смысла идеала ожидать от того, кто им не хочет быть.//

***

держись на дистанции, как и все остальные. на меня не смотри — на то есть причины. не хочу я ни видеть, ни слышать, ни слушать. мне б тишины. и твоё равнодушие. кирпич кирпичом. из них строю стенки. из стен строю дом, больше похожий на клетку. /я в нём побуду один, хорошо? не заходи в гости — не приглашён./ в нём лишь пустота кирпичных стен и моя душа, познающая дзен в воздухе, затхлом от сигарет и от спирта. не осуждай. я просто пытаюсь забыться. я просто пытаюсь отдохнуть. перезагрузить систему, иначе прыгну в петлю. по-другому никак: по-другому не научен, а жизнь день за днём умело мучит, выматывает, давит, бьёт наотмашь. я просто, пойми, не могу больше так.

***

какой успех? какая, к черту, мотивация? уныние — мой самый главный грех, из-за которого мне в ад давно пора съебаться.

***

по скидке и без того дешёвые сиги, да старая хрущёвка. ты молодость свою пропил, а мы свою — скурили на потеху взрослым. им смешно, нам грустно; знаешь, так бывает: среди многоэтажек русских молодость одна и та же как и у тех, кто был до нас, кто сейчас смеётся, кто тоже пил, курил тогда, но сейчас не видит сходства сквозь года;

***

через «не хочу», через «не могу», скрепя сердце, стиснув зубы; эта жизнь кошмаром кончится в гробу, но сначала доведёт до туда.

***

белая ночь. голые ветки. яблоки на снегу. солнце не греет. небо темнеет с рассветом. наступает утро, которого я не хочу. белизна пустых дорог. слякоть на асфальте. вот-вот сгниёт последний листок, последний вальс оттанцевавший. иней у оконных рамок. ветер гонит холода. день на редкость жалок. жалок с самого утра. небо пустое. пустая земля. на ухо будильник воет. очередное утро очередного дня, осточертевшего до колик.

***

ох, пощебетать бы с тобой о важном, о том, что гложет день за днём; без ироний, сняв все маски, чтоб суть увидеть, ну, хоть мельком. как дела? у самой пока не очень. почему? ну, как тебе сказать: который месяц я досрочно стремлюсь занять свою кровать; который месяц перепады от тревожности и до всепоглощающей апатии, а третьего мне не дано. который месяц вру про дружбу, закрываюсь от людей. им про себя говорить не нужно — им про своё куда интересней. который месяц… но, довольно; хватит про меня. надеюсь, болтовни моей не много, и мы успеем выслушать тебя.

***

мне надеяться теперь нечего, не ловить-доставать с неба звёзды, мои мечты все искалечены и гниют в мусоропроводе. да и были вообще они? не знаю, я давно перекрыл кислород моему внутреннему мечтателю, чтобы реальность не разочаровала хотя бы его.

***

творец как мученик, в плену у муз; но если меньше фарса, то каждому любителю искусств жизнь кажется невыносимым блядством.

***

надоело терпеть бесконечно, держа слёзы при себе; любой шаг — как осечка, как пуля, застрявшая в черепе. и даже если дождаться поддержки — от которой, впрочем, нет толку, — я всё равно не раскрою дверцы шкафа, где кости пылятся на полках. «всё нормально» — отнюдь не про правду, да и правда, увы, с привираньем, мы коверкаем суть, как бумагу, чтобы по итогу получить оригами, прячем подноготную где-то поглубже, на ключ запирая замки, только и ключ не особо-то нужен, да и секреты никому не нужны; может, стоило быть откровенной и не ждать со слезами чудес, но — будь проклято, моё недоверие, — я на правду воздвиг мемориала крест.

***

невыносимо лицезреть обстановку, в которой ни заботы, ни жалости, словно кто-то разрядил винтовкой орган в груди у каждого.

***

грош — цена тому, что я имею, грош — цена тому, что я хочу; амбиций нет, а все стремления практически равняются нулю.

***

равновесие — в пизду, я давно уже нестабилен, и мир этот — как ни посмотрю, а напоминает триллер. идиллию — к хуям, давно пора уже изжиться, пускай другие за меня сгниют в палате психбольницы. спокойствие — сразу нахер, сколько можно ещё ждать? жизнь — всего лишь таймер, осточертевший дóнельзя.

***

изо дня в день всем плохо, коллекция проблем разнообразна, и мне до неприличия похуй на то, что со мной не связано.

***

я преклоняюсь, стирая колени об пол, стерплю и руку в своих волосах, и пощёчину, позволю нацепить на себя поводок, хоть непокорность внутри и клокочет. противоречия изнутри разрывают, но с места не сдвинусь, отнюдь, и кнут твой, и даже твой пряник не удержат, если с него сорвусь мне ласки твои равнодушны, безразлична и твоя жестокость, сколько угодно верти мной, как куклой, но управлять мной не сможешь

***

сон — отсрочка, жизнь — каторга, я — как дурочка, вечно всем поддакиваю реальность — депрессант, уныние равно рутине, и хочется всё послать, чтобы там не говорили цикличность забвенна, спасение — удел богатых, тут всё под сплошным давлением, единственный выход — падать.

***

много-много-много планов, а времени катастрофически в обрез мне, может, просто счастья не хватает; жаль, что его не продают на развес

***

ты не вымотан — ты потерян, находясь в эпицентре событий; хочешь выбить разом все двери или же вообще ни одной не открыть ты не одинок — ты просто не с теми, с кем стоило бы время делить; социум ведь тоже изменчив, и тоже может дать конструктив ты не на дне — ты в клетке чьих-то извечных невзгод; с такими постоянно печалит, и хочется чего-то большего не всё потеряно — всё нестабильно в этой несчастной жизни; и не обязательно прогибаться под бременем, от которого ты, в общем-то, не зависим

***

давай на крышах сидеть, ногами свисая вниз, с улыбкой встречать рассвет и строить планы на жизнь, давай алкоголем травиться, ночами говорить о важном, а после гулять по пирсу, глазея на многоэтажки, давай любоваться закатом, не замечая ни холод, ни ветер, курить понтовый парламент, сбрасывая на одежду пепел, давай мечтать о многом, и открываться друг другу, чтоб ни время, ни сложности не украли у нас нашу дружбу

***

нутро сковывает напряжение, мурашки то табуном накрывают, то вóлнами, и, кажется, не пропадёт со временем ни тревожность, ни ком в горле на нервах моих акапéллой играют обстоятельства жизни, терпению, возможно, не достигнуть предела — переполненная чаша не напугает брызгами; но вот будни как кошмар наяву, мучительно длинный и безысходный настолько, что хочется поскользнуться на тонком льду, да провалиться под воду холодную.

***

и мне снова страшно на ночь глядя, и я снова сгибаюсь в три погибели, каждый день как воплощение кошмара, в котором я лишь жалкий зритель

***

нервность стала рутиной, тревожность длится часами, я дёргаюсь, как лист осиновый, от всего, чего не ожидаю напряжение со мной сутками, усталость не покидает вовсе, я наедине с паранойей жуткой стараюсь успокоиться сон откровенно неважный, бодрствование как ночной кошмар, и я со своими страхами пытаюсь не сойти с ума пустоте в душе полугод, ужасу моему, наверное, декада, такая жизнь — жестокий приговор, и я с ним, увы, соглашаюсь

***

мне бы освободить от тяжести плечи; знаешь, этот неподъёмный груз чужих ожиданий подобен бремени, от которого я вскоре свихнусь

***

сколько людей — столько и путей; извилистых, кривых дорог, тропинок, тротуаров и полей, без разницы; они ведут нас только в гроб.

***

не надо мне твоих многозначных фраз, я не оценю ни смысл их, ни цену; не надо мне и твоего вниманья напоказ, мне и без него порядком жить уж надоело; не протяну я руку тебе во спасение, отвечу на твой зов лишь из-за чувства скуки, разочаруешься, поди, во мне со временем, да только равнодушию моему уже под пару сотен суток.

***

я снова напишу стихи о боли, и никто не спросит на кой, я выбираю одиночество с алкоголем, а не веселье компании хмельной. я снова скурю за троих, и никто не спросит почему, и никто не спросит зачем, зачем же я так много курю. я снова засну с рассветом, я снова просплю пол дня, и снова тишина мне ответом: «никому нет дела до тебя»

***

белые комнаты — тюрьма психбольниц, я — заключённый, в окружении лиц врачей, но заперт не в буквальном смысле; я свободен в пространстве, но за решёткой собственных мыслей.

***

я возродился фениксом огня, очнулся после забвения плена, передо мной рассвет очередного дня, знаменующий новые проблемы. я вникаю в реальность, погрязаю в рутине, я снова ловлю старые мысли, но вернуться — всё равно, что погибель, и вряд ли мне фениксом повторно возродиться. да и мир, как ни крути, не прежний, жизнь утратила краски детства, потеряла былую свою наивность, ну, а у меня всё же очерствело сердце.

***

как выразить словами пустоту? внутри меня лишь ноющая бездна, гнилая яма, которой глубину заполняет лишь воронка смерча. парадиз наступил, но только в моём сознание, в нём ещё остались отголоски чего-то живого, я каждый день мучительно умираю, молясь о том, чтоб завтра не возродиться снова.

***

здесь пространство и время необъятны, без границ или края просторы, их так и хочется украсить закатом, или волн морских прибоем; это бесконечная возможность созидать, желанное место для каждого творца, неограниченная драгоценная благодать под названием «пустота»

***

я перегорел, остыл, увял. мой запал теперь лишь горстка пепла, и твой пыл не мотивирует меня, я счастлив и один, рассеиваясь ветром. я рад покою, тишине без суеты, я рад найти гармонию с сознанием, но с приходом темноты мне страшно — страшно продолжать существование.

***

золотое застолье, заливисто-фальшивый смех, сшитые на заказ костюмы специально для моральных калек. воздух пахнет деньгами, душащим дорогим парфюмом; сегодня я искренне улыбаться не буду. здесь пафос и фарс превратились в цирк и человек в человеке давно погиб; игристое веселит остаток души в бокалах ёмких, добро пожаловать на вечеринку мёртвых.

***

время позднее, к чертям ночные часы, я могу хоть до осени просыпаться с приходом темноты. я могу хоть до одури твердить, что всё в порядке, курить до рака лёгких, откашливая через раз затяжки; топиться в алкоголе, теряться в ощущениях, но только без толку мне это совершенно.

***

все мои слова сказал кто-то другой, в них нету новизны, и настолько истина избита, что пустой была надежда хоть что-то изменить.