***
13 июня 2024 г., 21:49
Когда они возвращаются к «Танцам» Гарри отвлекается на кое-что, чего не заметил раньше: дыры от пуль в досках разваленного забора между кафетерием и соседним зданием.
Он бродит вокруг, удивляясь, почему упустил это прежде. Всего насчитывается пять отверстий.
ВОСПРИЯТИЕ: В двух из них всё ещё можно разглядеть застрявшие пули. На одной всё ещё видны пятна крови.
ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: Исходя из угла проникновения и расположения, скорее всего, именно эта пуля смертельно ранила Глена.
ВНУТРЕННЯ ИМПЕРИЯ: Эта пуля предназначалась тебе.
Внезапано Гарри начинает задыхаться.
Глаза пекут от слёз, но он выуживает карманный нож и начинает раздирать прогнившую древесину, желая добраться до куска метала. Он не знает, почему делает это, но продолжает с лихорадочным остервенением, скрючившись на земле, словно дикий зверь.
Кто-то подходит к нему и кладёт руку на плечо. Гарри знает, что это Ким, даже не оборачиваясь.
— Детектив, — мягко говорит он, — нам не нужны улики с этого места преступления. Все виновные наёмники мертвы. Расследование закрыто.
— Я должен достать эти пули, — рычит Гарри, утирая мокрые щёки. — Мы не можем оставлять их разбросанными повсюду, — он икает и добавляет: — Это снизит рыночную стоимость собственности.
Ким молча сжимает его плечо и Гарри с новой силой врезается ножом в доски. Кровавая пуля выскакивает из дерева, со звоном падая на плитку. Он подбирает её и кладёт в карман, но, попытавшись встать, заваливается. Подводит искалеченное бедро.
ГРУБАЯ СИЛА: Мышечная судорога. В мышце, которую недавно изрешетили в фарш. Ау.
Напарники бросаются к нему, уберегая от падения. Гарри выпрямляется и с благодарностью опирается на них: правой рукой на плечо Кима, левой — обхватывая Жана за талию.
ВОСПРИЯТИЕ: Ми-ми-ми, они оба меньше тебя. Твои маленькие напарнички.
ГРУБАЯ СИЛА: Не зарывайся. Они оба могут влёгкую надрать тебе зад.
— Я в порядке, — выдавливает Гарри.
— Что-то сомневаюсь, — отвечает Жан.
— У вас разошлись швы? — интересуется Ким.
ЭМПАТИЯ: У Кицураги есть все основания переживать. Ты буквально разваливаешься на части: и физически, и эмоционально.
СИЛА ВОЛИ: Соберись, отползи от края пропасти. Ты крепкий. И не такое дерьмо выдерживал.
Гарри слегка наступает на ногу, проверяя, выдержит ли она его вес, и убеждается, что судорога прошла. Он перестаёт опираться на напарников и вздыхает, шмыгая носом. — Всё хорошо.
Жан придерживает его чуть дольше, чем Ким, а затем отпускает, продолжая поглядывать с беспокойством.
— Эй, — позади раздаётся чей-то крик: — П***ры. Пе**ки. Мусора, бля. У Куно есть инфа.
Это, конечно, оказывается Куно. Он проходит сквозь забор, разнесённый Кинемой, подходит к Гарри и по-дружески толкает его кулаком в грудь. Гарри кивает, мол, «выкладывай».
За его спиной Жан обращается к Киму:
— Этот мелкий так обзывается или...?
— Да. — тот кивает с явным сожалением.
— Слышь, мусор, — невозмутимо продолжает Куно. — Ты просил разнюхать, чё к чему в округе. Так вот, какой-то мусорской тип отирался тут часа пол назад. Распрашивал Куно: как звать, где живёт, такое всякое. Куно его, конечно, нахуй послал.
— Мусорской тип? — переспрашивает Ким, нарушая своё привычное правило не обращаться к Куно. — Как он выглядел?
— По-мусорски, — отвечает парень. — Стрижка как у мусора. Мусорская одёжка. Мусорские ботинки.
— Это был тот же тип, что остановился в «Танцах»?
Куно кивает.
— Ага, тот самый. Потому-то Куно и пошёл за ним…
Ким обеспокоенно вздыхает.
— Не бзди… — усмехается он. — Куно мастер шпионажа. Мусор к телефону пошёл позвонить. Говорил с кем-то, имён не называл. Ваще лишнего не болтал, больше слушал. Похоже было, что он о вас, мусорах, говорил. Сказал «эти трое» и «нет, ещё нет». Потом как-то тупо пошутил про Ла Дельту. Куно хз, чё другой тип сказал, но этот мусор ответил «что ж, пожалуй, не для вас в Ла Дельте, парни» и заржал как конь.
Жан оборачивается и смотрит в сторону залива.
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Он смотрит в направлении Ла Дельты.
— Приехали, — бормочет Ким, смотря на Жана, тот кивает в ответ.
Гарри не уверен, что всё это значит. У него складывается впечатление, что где-то здесь кроется ответ, на кого же работает их шпион; ответ, который ускользает от него из-за амнезии.
— Что было дальше? — спрашивает он.
— Ничё. Куно дёру дал чтоб не запалили.
— Отличная работа, — отвечает Гарри. Куно определённо рад похвале, хоть по нему и не скажешь. Дюбуа оборачивается к напарникам.
— Как считаете, эта информация стоит пары монет?
— Я бы предпочёл не нанимать ребёнка для слежки за опытным оперативником, — хмурится Ким. — Я ценю оказанное содействие, но не хочу, чтобы он пострадал.
— Нахуй иди, п***р, — бросает Куно, но затем что-то решает для себя и добавляет чуть мягче: — Очкарик.
Гарри протягивает руку, смотря на Жана. Тот выглядит удивлённым.
— Я не собираюсь платить ребёнку за ругань и оскорбления.
— Парни, — не отступает Гарри, всё ещё держа руку протянутой. — Вы же знаете, я на мели.
— Гарри, у нас зарплата вчера была, — возмущается Жан. — Ёп твою, блядь! Ты не можешь быть на мели, ты копейки платишь за ту дыру, в которой живёшь.
Гарри тупо моргает.
— Стоп, мне зарплату дали? А куда тогда деньги делись?
— На твой счёт в банке!
— Куда?
Жан вкидывает руки к небу. Гарри на секунду задумывается, затем оборачивается к Куно и протягивает пять реалов, которые были у него с собой. Мальчишка выглядит довольным.
— Младший детектив Рюйтер, — скупо кивает Гарри.
— А ты не так уж и плох, мусор, — отвечает парень. — Эй, если Куно реально станет мусором, ему и п***ром придётся стать? Куно-то похуй, если чё, но, он хочет знать заранее.
— Я потерял память и не совсем уверен, но думаю, ты имеешь ввиду гомосексуальность, да? — уточняет Гарри.
Позади он слышит, как Жан в неверии спрашивает Кима:
— Он не помнит, кто такие п***ры?
— Ага, мужики, которые мусора и которые ебут друг дружку, ну, гомики, — продолжает Куно. — Похер мне, как вы там это называете.
— Что ж, это очень даже весело. Но если тебе такое не по душе, не парься, — утешает его Гарри. — Кажется, я припоминаю, что трахал и цыпочек пачками, так что ты можешь играть за обе команды. Не ограничивай себя.
Ким, кажется, давиться от смеха; Куно кивает, соглашаясь с дельным советом, и ретируется сквозь дыру в заборе. Гарри оборачивается к напарникам, прикидывая, что всё прошло относительно гладко. Жан смотрит на него с явным сомнением.
— Что? — не выдерживает Гарри. — Теперь ты скажешь, что я НЕ трахал цыпочек пачками?
— О, нет, Гарри, что ты. Ты перетрахал всех цыпочек, — голос Жана сочится сарказмом. — Прям вот каждую в этом городе трахнул!
— Кажется, он так не считает, — Гарри ищет поддержки у Кима. — Это сарказм?
— Именно, — говорит Ким, будто извиняясь.
Гарри кивает.
— Ясно, тогда я больше не хочу это слушать.
СИЛА ВОЛИ: Разумный выбор.
— Ты как? — спрашивает Жан уже серьёзно.
Гарри снова пробует перенести вес на больную ногу, на этот раз в полной мере. Со стороны залива дует сильный ветер, подгоняя их.
— Лучше, но, думаю, повязку придётся сменить.
— Я могу заняться этим, — предлагает Жан.
Ким, кажется, расслабляется.
ЭМПАТИЯ: Так и есть. Твоё бедро — сплошной кошмар. Он потратил два дня, без устали выхаживая тебя, а ты, даже будучи перебинтованным, продолжал истекать кровью и кричать во сне.
Они возвращаются в «Танцы» и поднимаются на второй этаж, останавливаясь в самом начале коридора. Мусорского типа нигде не видно.
Ким на цыпочках добирается до первого номера и наклоняется к двери, не касаясь её. Он некоторое время выжидает. Все трое стоят в полной тишине, единственный источник шума — небольшое радио на балконе, оно щебечет прогнозы погоды.
Наконец Ким отходит от двери и возвращается к напарникам, пожимая плечами.
— Я ничего не слышал, — говорит он. — Ни единого звука, но свет в номере горит.
— Значит, либо его там нет, и он оставил свет включённым, — прикидывает Гарри, — либо он сидит внутри, затаившись.
Ким тихо посмеивается.
— Да уж. Думаю, у нас только два варианта.
— Там, на улице, ты сказал Жану «приехали» когда речь зашла про этого парня. Что ты имел ввиду?
— Рассказ Куно по факту подтверждает, что он агент Моралинтерна, — отвечает Ким, Жан кивает. — Их ревашольский офис расположен в Ла Дельте. Предполагаю, что тот телефонный звонок был неким отчётом. Он докладывал своему куратору.
— Как на счёт Уайлд Пайнс?
— Он мог бы звонить и в Уйалд Пайнс. У них тоже есть филиал в Ла Дельте.
РИТОРИКА: Но…?
— Но? — хмурится Гарри.
Жан прочищает горло.
— Полевые агенты Моралинтерна обычно недолюбливают тех, кто сидит в кабинетах и не задействован в работе на местах, — обьясняет он. — Навроде соперничества между теми, кто в гуще событий, и офисными клерками: «мы на передовой, пока они в тепле» и всё в таком духе. «Не для вас в Ла Дельте, парни», вкратце отражает суть. У нас в РГМ так же.
ПОЛИЦЕСЙСКАЯ ВОЛНА: От части, именно поэтому ты лейтенант дважды-ефрейтор. Ты скорее умрёшь под пулями, чем бросишь работу в поле, это часть тебя.
— Значит, мы считаем, что он агент Моралинтерна, — подводит итог Гарри.
— Это моя рабочая теория, — кивает Ким. — Но я бы всё равно предпочёл встретиться с Вильдруа, он точно их сотрудник, — Кицураги кивает на свой номер. — Я буду дежурить у окна в ожидании сигнала от нашего друга. Я дам вам знать, когда он появится.
— Спасибо, лейтенант, — говорит Жан, и они расходятся по комнатам.
Зайдя в номер, Гарри сразу садится на диван, чтобы дать ноге отдохнуть. Швы ещё не разошлись, но он опасно близок к этому: кожа вокруг раны натянулась и покраснела. Он достаёт пузырёк друамина и заглатывает сразу две таблетки, не запивая.
Жан вытаскивает аптечку и кладёт на стол, наблюдая за напарником.
— Не увлекайся.
— Я только две принял, — отвечает Гарри.
Викмар достаёт бинты, маленькие ножницы, тюбик с мазью и небольшой пузырёк, а затем возвращает аптечку на место.
— Снимай штаны, — командует он.
Гарри расстёгивает ремень и приспускает штаны. Жан садиться перед ним на колени и, не глядя, бормочет:
— Никаких пошлых шуточек.
— Ты весь день мне приказы раздаёшь, — отвечает Гарри.
— Я просто знаю тебя, — парирует Жан с лёгкой улыбкой. Он разрезает старую марлю на бедре Гарри и аккуратно отдирает её, обнажая швы.
Сама рана побледнела, но вокруг всё ещё расплываются тёмные-розовые галактики отёков, алеют созвездия чёрно-фиолетовых ушибов. На Гарри накатывает тошнота. Почему-то теперь область ранения выглядит хуже, чем раньше: синяки слишком тёмные, и ему невольно кажется, что ткани начали отмирать.
— Заживает, — говорит Жан, словно читая его мысли. — Такой оттенок — это нормально. Ты должен помнить, тебе и раньше прилетало. Не так серьёзно, но бывало.
Гарри кивает.
ВНУШЕНИЕ: Спроси, гомосексуал ли он.
— Ты гомосексуал?
Жан заливает в рану антисептик, от чего Гарри морщится.
— Думаю, да, по большей части. Я предпочитаю мужчин, хотя встречался и женщинами. Но ничего серьёзного… я женат на работе.
— Я не был чем-то серьёзным?
Жан ухмыляется, нанося мазь на рану.
— Ты и есть моя работа, — отвечает он.
Гарри пытается уловить метафору. Порой Жан чересчур быстро перескакивает; конечно, у них двоих есть свои кодовые словечки, но шифр к ним он пока не подобрал.
— Так я разрушил наш брак?
— В некотором смысле. Я бы не сказал, что прям разрушил. Подтолкнул к краю — возможно, — Жан садится на корточки. — Надо дать ране подышать, прежде чем накладывать повязку.
— Ты знал, что Ким гомосексуал? — интересуется Гарри.
Викмар кивает.
— Ты сразу это понял? — восхищается он.
Жан смеется.
— Да, но он и сам обмолвился на днях.
— Когда?
— Когда позвал поговорить о твоих домогательствах.
— Ааа… — Гарри задумывается. — И что именно он сказал?
— Он с этого начал, — отвечает Жан. — Подмигнул и сказал, мол, «не беспокойся, я не гомофоб, я тоже играю за эту команду».
Гарри пару секунд переваривает услышанное.
— Почему до меня так долго доходило, что Ким гей, а ты сразу понял?
— Очевидно же, потому, что ты только отчасти гомосексуален.
— Ты единственный мужчина, с которым у меня что-то было? — продолжает Гарри.
Наложив повязку, Жан забирает со стола бинт и принимается отточенными движениями обматывать его вокруг бедра напарника.
— По твоим словам, да. Хотя ещё ты говорил, что всегда боялся проявить инициативу в отношении мужчин.
— Так скольких цыпочек я трахнул?
— Перестань так выражаться. Это звучит оскорбительно, и ты выставляешь себя полным кретином. И там, на улице, я просто издевался. Мы вроде однажды говорили об этом, ты упомянул что-то около пятнадцати.
ЛОГИКА: В самый раз, внушает уважение. Не ничтожно мало, не маниакально много.
— Ты пользовался некоторой популярностью среди женщин, особенно когда был моложе, — говорит Жан. — Ты был красив, даже очарователен, и флиртовал с каждым встречным. Думаю, поэтому Дора и запала на тебя. Так-то она была явно не из твоей лиги.
Гарри накрывает туманом сумрачного отчаянья. Ему никогда не вернуть былую молодость.
ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Проснись, придурок. Он только что назвал тебя «красивым и очаровательным».
СТОЙКОСТЬ: Он имеет ввиду, что у тебя огромный член! Ты очленовательный.
ЛОГИКА: Твой член не огромный, ты его видел. Он самого обычного размера.
СУМРАК: Заткнись, ботан, тебя не спрашивали!
— Ты считал меня красивым? — спрашивает Гарри.
— Сказал же, что да, — Жан заканчивает перевязку, фиксируя края бинта. — На самом деле я тогда слегка увлёкся тобой, первым завязал разговор, так и началось. Твой стол находился далеко от моего, но я всегда находил повод подойти. Уже потом, когда мы продолжили общаться… ну, знаешь, — он пожимает плечами, — так бывает. Порой ты встречаешь кого-то, с кем можешь часами говорить обо всём на свете, и вам просто хорошо вдвоём. Вот и у нас так было. И из нас двоих именно ты попросил Прайса поставить нас в пару… Тебе не особо нравился прежний напарник. Барри Хуч. Бедолага уже умер.
— Его застрелили?
— Нет, сердечный приступ, — Жан встаёт, потягиваясь. Гарри хлопает по бедру, приглашая, но тот лишь смеется в ответ. — Я не буду садиться к тебе на колени.
— Пожалуйста?
— Знаешь, раньше, чем больше ты напивался, тем агрессивнее проявлял симпатию, — отвечает он. — Это было на треннингах по групповой психотерапии, в которые ты нас втянул. В разделе сексуальных домогательств на рабочем месте.
— Сейчас я тоже веду себя агрессивно? — спрашивет Гарри, чувствуя себя задетым.
ЭМПАТИЯ: Нет, Жану такое нравится. Но ему необходимо это напускное сопротивление, чтобы хоть как-то оградить себя эмоционально.
— Нет, сейчас скорее я, — добавляет он. — Учитывая твои проблемы с головой.
Гарри снова слегка хлопает по бедру, и Жан подходит к нему, но не садится на колени. Он присаживается рядом, устраиваясь у него под боком.
ГРУБАЯ СИЛА: Пожалуй, так даже лучше, учитывая твоё ранение.
— Тебе не нравилось, что я флиртовал? — спрашивает он.
— В смысле, когда мы были вместе?
— Да, я флиртовал с другими людьми?
— Да, но, честно говоря, это было наименьшей из моих забот, — вздыхает он. — Я и так знал, какой ты, и не принимал это на свой счёт. Да это и не перерастало во что-то большее.
КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Даже будучи в стельку пьяным, ты всегда хотел возвращаться только к Жану; именно поэтому в голове всплыл его адрес, когда ты пытался вспомнить, где твой дом. С ним ты всегда мог быть самим собой. Он был путеводной звездой в суровых океанах твоей потрёпанной души, к нему ты тянулся каждый раз, когда вновь терялся в этих бурных водах.
ЭМПАТИЯ: Тем не менее, его злит твоя одержимость Дорой. Он не понимает, почему нельзя двигаться дальше. Из всего, что ему известно о ваших отношениях, ясно одно: вы никогда не были родственными душами, у вас было слишком мало общего. Ты просто помешался на ней и не смог смириться, когда её влюблённость прошла.
ВНУТРЕННЯ ИМПЕРИЯ: Он не понимает, потому что никогда не был влюблён. Что-то очень похожее он испытывал к тебе, потому что уже любил тебя как друга и брата по оружию, даже прежде чем вы сошлись.
ЛОГИКА: Погоди, как это работает? Почему «быть влюблённым» не тождественно, «любить»? Как ты можешь любить кого-то и испытывать к нему нежные чувства, не будучи влюблённым?
КОНЦЕПТУАЛИЗАЯ: Это тонкие материи, они выше твоего понимания. Ты коп, а не поэт-философ.
ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: Суть в том, что Жан уверен: его чувства к тебе важнее, чем твои чувства к Доре. Её след давно простыл, а ваши жизни всё ещё неразрывно связаны. Большую часть последних пяти лет вы были неразлучны, оберегая друг друга от смертельной опасности. Он верил: его любви хватит, чтобы вернуть тебя из бездны отчаянья и алкоголизма. Он злится на Дору. У неё получилось отбросить эмоции и сбежать с места происшествия. Сбежать от твоего затянувшегося самоубийства, бросив тлеющее тело. Он так и не смог уйти.
— Я всё ещё считаю тебя красивым, если что, — бормочет Жан.
— Правда? — сердце Гарри пропускает удар. — Пусть даже я выгляжу как труп?
— Пусть даже ты выглядишь так, будто был насмерть сбит грузовиком, похоронен и через несколько дней откопан обратно, да, — он на мгновение замолкает. — Ты собираешься попытаться не пить?
— Я хочу, — искренне отвечает Гарри. — Не хочу снова утопить мотокарету в море. Не хочу делать то, что делал по пьяни. Это всё напоминает какой-то кошмарный сон.
— Ты и раньше пытался бросить, — с болью в голосе говорит Жан.
ЭМПАТИЯ: Ты снова и снова даёшь ему ложную надежду, что его лучший друг воскреснет, а затем безжалостно отбираешь её.
— Когда я последний раз пытался завязать?
— Прошлым летом. Ты так напился, что влетел в панорамное окно, рассёк локтевую артерию и потерял литр крови. Когда ты выписался из больницы, то поклялся навсегда завязать… и продержался три недели. Потом снова взялся за старое.
А он всё думал, откуда этот шрам на запястье, теперь понятно.
— Это было глупо, — говорит Гарри.
Жан кладёт голову ему на плечо. Гарри вдыхает знакомый аромат и прикрывает глаза.
— Жан-Жан, — шепчет он.
— Ты помнишь моё полное имя?
— Жан Эрон?
— Правильно, — Жан явно доволен.
— А ты моё?
— С чего бы мне… Не у меня амнезия! Гаррье твоё полное имя.
— Так точно, моё, — кивает он.
Жан со вздохом поднимает голову, встречаясь с Гарри взглядами.
ЭКВИЛИБРИСТКА: Если решишься сейчас, то он позволит тебе поцеловать себя.
Гарри склоняется, и Жан тянется к нему навстречу. Ощущение теплых губ и размеренного дыхания умиротворяет. Жан забирается с ногами на диван и становится на колени. Прижимаясь, он заключает до смешного бородатое лицо Гарри в ладони и склоняется, словно в молитве, прижимаясь носом.
Они разрывают поцелуй, чтобы отдышаться, и Гарри кое-что вспоминает.
— Я ведь в детстве болел полиомиелитом?
— Ага, — бормочет Жан, — у меня была ветрянка примерно в том же возрасте… Тогда ещё не изобрели вакцину. Мы раньше шутили на это счёт.
— В смысле?
— Что нас обоих изувечил вирус.
— И мне казалось это смешным? — удивляется Гарри.
— О да, очень смешным. Есть серия фильмов, они были популярны во времена твоей молодости и там…
Гарри прерывает Жана на полуслове, снова вовлекая в поцелуй, их языки сплетаются во влажных ртах. Отстраняясь через несколько минут он замечает лишь прикрытые веки и покрасневшие губы Жана. Ему явно не хватает воздуха.
— Так что там за серия фильмов? — напоминает он.
— Да... про шпионов, — Жан вытирает губы. — Там, эм… у одного из главных героев забыл его имя был дефект речи. Он звучал точь-в-точь как ты, когда у тебя клинит челюсть. Только он так постоянно разговаривал. Короче говоря, ты очень забавно его изображал.
ДРАМА: «Забавно» значит «низко». Ты высмеивал эту манеру речи.
Гарри прикидывает в уме.
— Мы с тобой те ещё придурки, да?
Жан в ответ смеётся.
— Типа того. Бывает иногда. Мы плохо друг на друга влияем, любим поиздеваться шутки ради.
ЛОГИКА: Так делают лучшие друзья.
— К тому же многие копы такие, — добавляет он. — Обожают чёрный юмор. В нашем деле без этого никак.
Гарри с отвращением осознаёт: наёмники тоже любят чёрный юмор.
— Мы плохие? — спрашивает он. — Копы плохие?
— Нет, — недоумевает Жан. — Чёрт, конечно нет. Мы помогаем людям, Гарри. Блядь, тебя из-за этого подстрелили. С чего ты взял, что мы плохие?
— Не знаю, — отвечает он. — Мне всё время кажется, что я абсолютное зло.
— А мне кажется, ты застрял в каком-то цикле бесконечного похмелья, — хмурится Жан.
— Обычно я не чувствую себя абсолютным злом?
— Ты часто чувствуешь себя виноватым, потому что ты буйный алкоголик и творишь всякое, — отвечает Жан. — Но прям злом? Нет.
Эти слова успокаивают Гарри.
— Я тебе верю.
— Правильно.
— Мне кажется, именно рядом с тобой я чувствую себя плохим, — продолжает он. — Мой мозг пытался помешать мне вспомнить тебя, когда ты пришёл в парике.
Жан молча изучает его.
— Наверное, он не хотел, чтобы я вспомнил, как поступил с тобой. Или что ты бросил меня.
— Я не бросал тебя, — раздражённо говорит Жан.
— Но я хочу вспомнить. Хочу вспомнить всё.
СИЛА ВОЛИ: Плохая идея. Подави это желание, ни к чему хорошему оно не приведёт.
— У тебя есть более насущные проблемы, чем вспоминать всю свою жизнь. — Жан протягивает руку и гладит его по здоровому бедру, а затем начинает выводить круги на обнажённой коже. — Слушай… Я думаю, нам стоит установить некоторые чёткие правила.
— Относительно чего?
Жан жестом указывает на него, затем на себя.
— Относительно нас.
— Помимо того, что мне нельзя тебя трогать, а когда я всё равно тебя трогаю, то оказывается, что так и надо, ведь изначально ты втайне именно этого и хотел?
Жан усмехается.
— Под «трогать» ты подразумеваешь «набрасываться как дикое животное»?
ДРАМА: То, как вздымается его грудь сейчас противоречит его словам и выдаёт истинное желание.
ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Желание и возбуждение.
— Да, — отвечает Гарри.
— Окей. Да, правила помимо этого.
— Хорошо. Что за правила?
— Ты можешь спать со мной наверху, — говорит Жан. — И мы можем… трогать друг друга. Но если ты снова начнёшь пить, я озверею, — из-за его акцента звучит как озвьерьею. — Я уйду. Уеду обратно в Джемрок, а твои останки с тротуара будет соскребать Ким, потому что между нами всё будет кончено. Раз и навсегда. Ты меня понял?
— Да, — кивает Гарри. — Я могу принимать наркотики?
— Знаешь что, Гарри? Окей. Принимай наркотики, закидывайся спидами, кокаином, чем-угодно. Мне похер. Но не пей. Если ты снова начнёшь пить — я уйду.
Гарри хватает пару мгновений, чтобы всё обдумать. Он и так старался оставаться трезвым, а теперь ставки повышаются. Если он не будет пить, то со временем вернёт и друга, и обрывки воспоминаний.
— Я хочу услышать, что ты понял меня, — Жан настроен решительно.
— Я тебя понял, — отвечает Гарри. — Выходит, эти правила мне только на руку, так ведь?
— Именно, — вздыхает Жан. — У меня нет тузов в рукаве. Я жалок и заключаю сделки с дьяволом.
— Но условия этой сделки подразумевают, что ты хочешь заниматься со мной сексом.
— Конечно, я хочу заниматься с тобой сексом, — отвечает Жан, задыхаясь от возмущения. — Просто… блядь. Просто у нас есть слишком много веских причин не делать этого.
Гарри кладёт ладонь на щёку Жана и проводит большим пальцем по нижней губе, успокаивая.
— Мы можем занять сексом прямо сейчас? — интересуется он, плотоядно усмехаясь, но их прерывает стук в дверь.
— Детективы, — раздаётся голос Кима, — пора.
— Вот тебе и ответ, — ухмыляется Жан, вставая.
Гарри следует его примеру, натягивая штаны и рассеяно застёгивая ширинку. Чёрт бы побрал этого Кима. Сначала обломал всё с Лильенн, теперь это. Наверное, он в сговоре с какими-то важными шишками из РГМ, и их цель: не дать Гарри потрахаться.
Как только Жан направляется к двери, Гарри на секунду хватает его за руку, задерживая. Тот с удивлением оборачивается, а Гарри успевает поправить член в штанах, прежде чем отпустить напарника, звонко шлёпнув по заднице.
— Ты закончил с сексуальными домогательствами? — интересуется Жан, в его голосе звучит и веселье, и раздражение. — Мы можем вернуться к делу?
— Конечно, детектив.
— И не шлёпай меня, — бормочет он, открывая дверь.
В ответ Гарри решает ухватить Жана на задницу, но тот оказывается проворнее. Одной рукой он тянется к дверной ручке, а вторую заводит за спину, вслепую перехватывая и вкручивая запястье Гарри.
БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Жгучая боль! Адская боль! Отступаем!
— Снова здравствуйте, джентльмены, — кивает Ким, разглядывая их поверх своего блокнота.
Вырвавшись из мертвой хватки Жана, Гарри разминает запястье, пытаясь вернуть чувствительность.
— Привет.
Совершенно очевидно, что Ким заметил их баловство и теперь намеренно игнорирует.
ВНУШЕНИЕ: Расскажи ему про вас с Жаном, разряди атмосферу.
АВТОРИТЕТ: Открыв рот, ты понимаешь, что из лёгких выбили весь воздух, ты и слова сказать не можешь. Угроза двойного неодобрения со стороны Кима и Жана, целиком и полностью направленная на тебя — это чересчур. Всё закончится кастрацией, навсегда лишив тебя мужского достоинства.
Гарри закрывает рот.
— Пойдёмте, — зовёт Ким, указывая в сторону лестницы.
***
Курильщика-на-балконе в этот раз на том самом балконе Кейпсайда не наблюдается. Он ускользнул обратно в квартиру 28. СТОЙКОСТЬ: Бросили. Предали. Те, кто уходит с улицы в дом. Те, кто не даёт хватать себя за задницу. Те, кто пахнет абрикосовой жвачкой. Сколько может выдержать один человек? Гарри уже собирается постучать в дверь Курильщика, но Ким останавливает его. — Лейтенант, можно вас на пару слов? — он указывает на другой конец балкона. Порт, кажется, в некоторой степени возобновил работу. Хоть ворота и остаются закрытыми, но краны среди прочего занимаются перемещением контейнеров. Они отошли к будке ночного охранника, из-за этого шума и криков чаек Жан не услышит их. Последнего это, похоже, не особо смущает. Он терпеливо ожидает их у входа в квартиру, скрестив руки на груди. — Детектив, — говорит Ким вполголоса, — давайте кое-что проясним. Я не знаю, что происходит между вами и сателлит-офицером Викмаром… Гарри открывает рот, чтобы объяснить, но Ким прерывает его. — И это не призыв делиться подробностями. Я не хочу знать. Не хочу быть втянутым в это ещё больше. Если только не случится нечто, что вынудит меня вмешаться. — Например? Что вынудит тебя вмешаться? — интересуется Гарри. — Например, если один из вас убьёт другого, — равнодушно отвечает Кицураги. РИТОРИКА: Ким шутит. Он не считает, что вы можете поубивать друг друга. Он специально преувеличивает, потому что не хочет озвучивать реальные ситуаций, которые бы потребовали его участия: как если бы вы лапали друг друга за задницы прямо под носом у шпионов Еврара; или твоё деструктивное поведение довело бы Жана до нервного срыва и отстранения от дела; или ты бы внаглую домогался Жана... — Окей, — отвечает Гарри. — Я просто хочу сказать, — его голос звучит тихо и мягко, — пожалуйста, постарайтесь не флиртовать с нашим курильщиком, когда мы войдём. Это полицейское расследование. Такое поведение не только само по себе непрофессионально, но и может отрицательно сказаться на наших взаимоотношениях с Вильдруа, а я этого не хочу. Сей юноша явно состоит с ним в определённого рода связи. У вас же были или есть некие отношения с Жаном, и мне не надо, чтобы вы его злили. — Не думаю, что смогу разозлить его ещё сильнее. — И всё же. Нам повезло, что разговор с Гастоном прошёл гладко, не смотря на ваши крики и препирания в коридоре. Подозреваю, если он услышал хоть что-то, то, скорее всего, уже донёс Эврару. — Ким замолкает. — И это не пойдёт нам не пользу. — Конечно. — Нам стоит избегать спонтанных представлений. Посторонние должны слышать нас, только если нам самим это необходимо, а не по чистой случайности. В это расследование вовлечено слишком много сторон. — Да, — соглашается Гарри. Ким, явно расстроенный, приглядывается к Гарри и словно чего-то ждёт. Но Гарри не знает, чего именно. — Вы меня понимаете? — Понимаю, да,— кивает Гарри, но потом замолкает. — А что именно я понимаю? Ким вздыхает. — Окей. Он загибает один палец. — Не заигрывать с Мартином Мартинезом. Пожалуйста. Затем загибает второй. — Не злить сателлит-офицера Викмара и не провоцировать публичные ссоры с ним. — Вообще-то Жан недавно сказал, что знает, насколько я мужественный и харизматичный, как люблю флиртовать. И его это не беспокоит. Ким издаёт сдавленный звук. ЭМПАТИЯ: Пытается не засмеяться от того, что ты называешь себя мужественным. ГРУБАЯ СИЛА: В целом справедливо. Ты выглядишь так, будто вот-вот свалишься замертво. — Рад за вас, — отвечает Ким. — Тем не менее, сведите свои заигрывания к минимуму. В отношении всех окружающих. Вы почти сорвали допрос Клаасье задолго до его начала этим своим «я хочу перечпокнуться». — Ким, тогда мой мозг ещё кипел от большого взрыва, — оправдывается Гарри. — Сейчас мне уже лучше. Рискну предположить, что я на пике своих способностей. — Предложить можно, — вздыхает он. — Но так ли это на самом деле? — Ты так не считаешь? — спрашивает Гарри, оскорблённый таким отношением. Взгляд темных глаз смягчается. — Детектив, я считаю, что вы стараетесь изо всех сил. И, думаю, будет оскорблением утверждать, что текущее состояние — это пик ваших возможностей. — Я и правда стараюсь изо всех сил, — говорит Гарри. — Я что, правда заигрывал с Мартином? — Да, и весьма явно. ЛОГИКА: А я говорил! — Тогда я не буду на него смотреть, — решительно заявляет он. — Как угодно, лишь бы это привело нас к нужному результату, — отвечает Ким. Два предыдущих дня Гарри боролся с тошнотой, вызванной абстинентным синдром, чтобы не дать слабину у всех на виду, но в самый неподходящий момент он проигрывает битву с собственным организмом. Он отступает к перилам балкона, перегибается и изрыгает содержимое желудка. В основном, конечно, это оказывается желчь, ведь он почти не ел в последнее время; слизистую горла и носа обжигает кислотой. Он выпрямляется и оборачивается, замечая обеспокоенного Кима и взволнованного Жана, который уже успел подойти поближе. — Я в порядке, — едва выдавливает Гарри. Ким протягивает ему носовой платок. — Оставьте себе, — поспешно добавляет он. Гарри вытирает следы рвоты. Жан роется в карманах и выуживает пачку жвачки, протягивая напарнику. Призрак мёртвого алкоголика с пирса, от которого разило такой же жвачкой, и ужасающие воспоминания о событиях второго августа в Ле Жардине сплетаются в сознании Гарри. Он отшатывается от Жана, выбивая пачку у него из рук. Викмар смотрит на него в недоумении. — Извини, — отвечает Гарри. Он наклоняется, чтобы поднять её. Бедро простреливает резкая боль, и он падает на колени, ударяясь об бетонный пол. Остатки утренней росы пропитывают штаны. — Может, оставите меня здесь, а, парни, — он едва бормочит, — просто идите без меня. — Гарри, ты нужен нам, идиот ты этакий, — вздыхает Жан и вместе с Кимом подхватывает его, помогая подняться. — Прекращай падать и блевать. И давай уже решать: либо заходим, либо сваливаем подальше и перегрупировываемся, потому что здесь мы у всех на виду. ЭМПАТИЯ: Жан переживает за тебя. Просто он зол, потому что уже слишком устал за тебя переживать. Ким молча сжимает его плечо, Гарри признательно кивает в ответ. САМООБЛАДАНИЕ: Давай, сжал булки и вперёд. Гарри сжимает булки, закидывает жвачку в рот и стучит в синюю дверь. Им открывает Курильщик, он опирается на дверной косяк, улыбаясь Гарри. — Мои друзья-полицейские. Прошу, проходите. Гарри кивает и проходит следом за ним, пытаясь смотреть только на лоб Курильщика, чтобы ненароком не встретиться с ним взглядами или мельком не заметить его полуобнажённую грудь. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ким следует за тобой. Ему снова обидно за Жана, он не представляет, насколько невыносимо было бы расследовать дело с бывшим, который так дерьмово к тебе относится и которому буквально приказали не флиртовать с другими при тебе. Тем не менее, Жан, в отличии от Кима, привык к такому поведению, и сейчас его абсолютно не волнует твоя явная озабоченность Курильщиком. Он думает о том, что происходит в сорок первом, и надеется, что в его отсутствие спецотдел не развалится. Проходя глубже в квартиру, Гарри понимает, что пахнет сигаретным дымом Гвельфа — любимой маркой Жана. Курильщик на балконе предпочитает такие же. Гарри с любопытством оборачивается к напарнику, но Жан не обращает на него внимания. Его взгляд сосредоточен на Шарле Вильдруа, который сидит на краю кровати, сокрытый в тенях. Гарри задумывается, действительно ли он был влюблён в Жана. СИЛА ВОЛИ: Опять-таки никому из присутствующих этот вопрос не зубам. В конце концов, все мы здесь уже изувечены твоим безумием и твоим алкоголизмом. ГРУБАЯ СИЛА: Ты, несомненно, любил его. Твоё тело отзывается на него с любовью. Тебе спокойно, когда он рядом. Ты скучаешь, когда его нет. ЭНЦИКЛОДПЕДИЯ: Здесь нет ни слова о том, является ли любовь и влюблённость одним и тем же, шеф. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Возможно, это не важно и никогда не было важно. Но Гарри кажется, что это очень важно. Дора была для него абсолютом: Богом, миром и всем, что между, а Жан — словно частью его самого, его кровь и плоть. С потерей Доры жизнь утратила все возможные смыслы; потеряв Жана, ему будто отрезали правую руку или вырвали глаза. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Или стёрли память. ЛОГИКА: Ты уверен, что потерял его? Смотри, он ведь здесь, рядом. Проходя мимо Гарри Курильщик улыбается. — Я оставлю вас четверых наедине, — мягко говорит он и удаляется, прикрывая за собой дверь. Шарль поднимается будто бы в знак уважения, но Гарри не может избавиться от ощущения, что этот человек в каком-то смысле превосходит их всех. Вдобавок голова раскалывается от вопросов о любви и реальности, и у него совершенно нет желания расспрашивать людей о нудной правительственной херне. Он хочет схватить Жана за лацканы пиджака и прокричать прямо в лицо «Кем мы были друг для друга? Что я натворил?», а затем выбраться наружу и блевать, пока Ким будет гладить его по волосам. Вот чего он хочет. Вместо этого он подходит к Шарлю, и инстинкты копа, поднимаясь из неизведанных глубин, берут над ним верх. — Мистер Вильдруа, — властно обращается он. — Офицеры, — кивает гость. Если он и удивлён присутствию Жана, то не показывает этого. — Мой друг говорит, что у вас ко мне остались некоторые дополнительные вопросы. — Да. Что вы здесь делаете? — Я прибыл сюда по вашей просьбе. — Не пиздите, — отрезает Гарри. Шарль никак не реагирует на это, но Ким резко оборачивается в их сторону, бросая на коллегу предостерегающий взгляд. Жан подходит к кровати и садится на самом краю; на его губах играет лёгкая улыбка. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ему нравится, когда ты играешь плохого копа. Это приносит свои плоды. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ему нравится это и по другой причине, если ты сечёшь, о чём я. Но Гарри не кажется, что он кого-то играет. За сегодня ему уже поистине осточертела бюрократия. — Я не вполне понимаю, что вы имеете ввиду, — отмечает Шарль. — Понимаете, ещё как понимаете, — наступает Гарри. — Скажите-ка, как в Ла Дельте относятся к тому, что вы гомосексуально трахаете этого студентика-искусствоведа в обмен на оплату его обучения? Выражение лица Чарльза не меняется, но язык тела выдаёт его. Кажется, он в мгновение ока становится на дюйм выше, а плечи на пару дюймов шире. Гарри моргает. ЭКВИЛИБРИСТИКА: Непонятно, как он это провернул. Отличный трюк, пригодится, если сможешь повторить. ВИЗУАЛЬНЫ АНАЛИЗ: Да ладно, до этого он просто сутулился, а сейчас перестал. Он не стал выше ростом за секунду. — Офицер, — говорит он. — Что вы делаете здесь? Что конкретно вы хотите знать? Ваше расследование о линчевании завершено, не так ли? И подозреваемый уже арестован, так ведь? ЛОГИКА: Ох, это так бесит. Ты знаешь, что он знает: вы здесь чтобы арестовать Клэров. Он знает, что ты знаешь, что он знает: вы здесь для ареста братьев. — У входа в порт офицер подвергся жестокому нападению, — произносит Ким, возникая из тени за спиной Гарри. — Лишь за то, что запросил доступ на территорию. Нам бы хотелось узнать об этом побольше. — Я ничего не знаю, — пожимает плечами Чарльз. — Меня там не было. — Вы были здесь, — парирует Гарри. — Как и ваш друг из соседнего номера в "Танцах". Чарльз моргает. Лучи полуденного солнца пробиваются сквозь окно за его спиной, отражаясь от линз очков, отчего те переливаются в странном сиянии. — РГМ не нравится, когда в их дела вмешиваются, — давит Гарри. — Мартинез находится в нашей юрисдикции. Это наша ответственность. Это наше расследование, это нашему копу вышибли мозги. Что-то не заметно, чтобы кто-то из Моралинтерна горел желанием подставляться свои мозги под удар, так что валите отсюда на хер. Слышите меня? Возвращайтесь в Ла Дельту и передай своим наше послание: Валить на хер. — Офицер, — отвечает Чарльз, — вас, должно быть, ввели в заблуждение относительно моей персоны и степени моего влияния. Я сотрудник Института Stabilitié Цен. — Да, блядь, а я во Фриттте работаю, — отмахивается Гарри. Жан отворачивается, скрывая усмешку, губы Кима тоже подрагивают. — Мы не приветствуем вмешательство в текущее расследование, — продолжает Гарри. — Если вы продолжите лезть, куда не следует, здесь всё взлетит на воздух. Вам нравится, когда дела идут гладко, так ведь? Вам нравится размеренность, стабильность? Так вот, если сунетесь сюда, Мартинезу не видать стабильности следующие лет десять, а то и больше. — Лейтенант хочет сказать, — добавляет Ким, — что мы будем признательны, если вы дадите знать своему работодательлю: у РГМ здесь всё под контролем. Если ЭМИ бы планировал какое-либо… хм… вмешательство… Что ж, это было безосновательно и весьма опрометчиво. Такого рода ситуации проще и лучше разрешить на местном уровне. На лице Чарльза проскальзывает разочарование — первое истинное проявление его эмоций. ЭМПАТИЯ: Он считает, что Моралинтерну было бы гораздо удобнее, если бы здесь вообще никогда не строили порт. Лучше, если бы Мартинез оставался курортом для менеджеров среднего звена, как и планировали Уайлд Пайнс. Нельзя, чтобы люди жили здесь; чтобы настоящие, бедные люди выживали в этом рудименте беззакония. — Я впервые слышу, чтобы офицеры Ревашольской Гражданской Милиции проявляли интерес к охране правопорядка в Мартинезе, — говорит Шарль. Он почти выглядит впечатлённым. ЭМПАТИЯ: Он впечатлён, сколь безрассудны вы трое. Трое Боядейро. — Навёрстываем упущенное, — мягко отвечает Ким.***
На улице моросит, когда они выходят из квартиры Курильщика. Спускаясь с крыльца, ноги утопают в мягкой траве, Гарри смотрит в небо поставляя лицо прохладному туману. — Не уверен, было ли это невероятно глупо или нет. — замечает Жан. Он пытается подкурить сигарету, но погода не на его стороне. — Глупо или нет, но это уже свершившийся факт. — отвечает Ким. — Угроза кровопролития — единственное язык, который понимают эти люди. — говорит Гарри. — Джойс уплыла по той же причине. — Но у Джойс была совесть. — отмечает Ким — Как бы там ни было, это не важно. Если Моралинтерн любой ценой хотел влезть в дела профсоюза, то этот разговор никакого эффекта не возымеет. Если они сомневались, то теперь, возможно, дважды подумают. Возможно, они не понимали, что нам не плевать и теперь не захотят переходить дорогу РГМ в этом вопросе. Нам надо действовать быстро. Поговорить с Титом, затем — с Эвраром. Жан кивает. — Детектив. — Ким обращается к Гарри. — Вам стоит поговорить Титом от нашего лица. Он уважает вас. АВТОРИТЕТ: Тит действительно уважает тебя, так же как ты бы уважал Вильдруа, прыгни он под пули ради тебя. ВНУТРЕННЯ ИМПЕРИЯ: Но он бы так не поступил. Именно поэтому он — это он, а ты — это ты. Немногие из жильцов остававшиеся снаружи уже попряталась внутрь из-за начавшегося дождя, хотя пару курильщиков задерживаются на своих балконах, а редкие пешеходы снуют туда-сюда по улице с подрагивающими от ветра черными зонтиками. Гарри толкает дверь и входит в "Танцы", стряхивая капли дождя с пиджака словно гончая. Тит в столовой профсоюза, вместе с Возможно-Тиббсом, Юджином, Аланом и ещё одним парнем которого Гарри не знает. Ещё с ними Лиззи, она сидит за столиком напротив столовой. Она делает вид что читает книгу, но встречается с Гарри взглядом, когда они заходят. Он снимает фуражку приветствую её. Она отворачивается и возвращается к книге. Гарри с важным видом подходит к профсоюзной столовой, Тит сидит на одном из столов, остальные трое парней обедают в относительной тишине за столом позади него. СТОЙКОСТЬ: На хуй всё, пусть Лиззи видит. Пусть побежит к Эврару и доложит обо всём. Тем лучше для вас. — Эй, парни. — приветствует их Тит, как только они переступают порог. Затем обращается к Киму и Гарри. — Вы с собой ещё одного привели. — Это мой постоянный напарник. — объясняет Гарри. — Жан. Жан коситься на него. — Сателлит-офицер Викмар. — уточняет Гарри. — Да у тебя прям свои Парни Харди есть. — удивляется Тит. — Парни Гарри. — ухмыляется Гарри смотря на Кима, лицо которого не выражает вообще никаких эмоций. Он оборачивается к Жану ища поддержки, но тот тоже выглядит абсолютно равнодушным. — Трое коперро. — говорит Тит слегка кивая. — Знаешь, за последние две недели я видел в Мартинезе больше копов, чем за всю свою жизнь. — он встаёт в полный рост, как бы намекая на своё преимущество. — Пока тут мертвый наёмник Уайлд Пайнс висел, я ещё понимал, что к чему. Сейчас что-то не догоняю. Позади него парни Харди отвлеклись от еды, предпочитая прислушиваться к разговору. — Тит. — Гарри переходит сразу к делу. — Мы можем поговорить наедине? Тит пристально смотрит не него. Затем переводит взгляд на Кима и Жана. — В смысле, один на один? — Да. Ким с тревогой поглядывает на Гарри, но молчит. — Слушай, коперро. — Тит тяжело вздыхает, осматривая кафетерий. — Я бы правда не хотел, чтобы кто-то видел, как мы с тобой толкуем тет-а-тет, если ты понимаешь, о чём я. — Понимаю. — кивает Гарри. — Но мне надо сказать тебе кое-что, что ты должен услышать, и здесь мы этого сделать не можем. — Тогда где? — Тит, скрещивая руки. — В заброшенной пинбольной мастерской. Позади него Жан тихо интересуется у Кима. — Что за заброшенную пинбольную мастерскую он, блядь, постоянно упоминает?***
Тит поражён, что позади "Танцев" на самом деле существует заброшенная мастерская по ремонту пинбольных автоматов. — Никогда в жизни не задумывался, что на самом деле за этой дверь. — говорит он, похлопывая по ней, прежде чем плотно закрыть. — Безумие какое-то. Ты псих. — Да уж, всегда заглядываю под каждый камень. — отвечает Гарри закидывая руки за спину. — Тит… я должен кое-что сказать и тебе это не понравится. Тит встречается с ним взглядами и снова скрещивает руки на груди. — Выкладывай, коперро. — Что ты знаешь о предыдущей главе профсоюза, Тифани Холли? Тит пожимает плечами. — Ничего. Я и имени её не знал… Кажется, Клэры снова пришли к власти, когда я ещё в старшей школе учился, за несколько лет до того, как пошёл работать. Я её и не помню толком. СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: Выходит Тит не многим старше Жана. На его плечах лежит большая ответственность, как для парня тридцати с лишним. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Как и на Жане, и всё благодаря тебе, говнюк. — Что ж, — продолжает Гарри. — Она мертва. Он и Тит обмениваются молчаливыми взглядами в тусклом свете заброшенной комнаты. Харди выглядит сбитым с толку. — Окей. И? — спрашивает он. — Она была убита двадцать лет назад, в ночь перед выборами председателя профсоюза. — отвечает Гарри. — И я говорю "убита" подразумевая что это было заказное убийство по политическим мотивам. Тит напрягается, стискивая челюсти. ЭМПАТИЯ: Да-да, он знает к чему ты склонишь и ему действительно это не нравится. — Она была убита из снайперской винтовки, тем же человеком что застрелил и Эллиса Кортенара. Харди резко выдыхает, качая головой. — Как думаешь, кто заказал то убийство, а? Есть догадки? — Иди на хер. — рычит Тит. — Я не просто так задаю этот вопрос. — давит Гарри. — Мужик, не лезь в это. Ты нашёл своего убийцу. Закрыл дело. Пожалуйста, просто свалите отсюда и дайте нам время зализать раны, лады? АВТОРИТЕТ: Поразительно, что он сказал "пожалуйста". Он признает за тобой власть. Он умоляет тебя. — Я не могу. — извиняющими тоном отвечает Гарри. Тит выглядит так будто его предали. Несколько долгих мгновений они сверлят друг друга взглядами; Гарри слышит, как за синей дверью борщ кипит на кухонной плите, а вдалеке раздаются едва слышимые голоса и звон посуды. — Тит, — вздыхает Гарри. — как мужик мужику, если мы арестуем Клэров… Тит фыркает. — Удачи. — Именно поэтому я и пришёл к тебе. — продолжает он. — Послушай, здесь ты ведёшь дела. Я это понимаю. Я не прихожу к тебе без уважения, напротив. Я предлагаю установить перемирие. — Установить перемирие, чтобы мог арестовать нашего босса. — голос Тита звучит глухо. — Нет, этого я допустить не могу. — Тит, Клэры заказали убийство. — И кто вам это сказал? Поехавший престарелый коммунар? Ты не думал, что он врёт чтобы перевести стрелки? — У него много доказательств. И кто избавился от тела? Кто прикрыл её исчезновение? Почему ворота порта до сих пор закрыты, хотя Уайлд Пайнс отступили? Почему Головомер напал на копа, который просто проходил мимо него? Клэры знают, что натворили. И они знают: высока вероятность того, что Дрос признался, что они замешаны в этом. Тит тяжело дышит; крылья носа яростно раздуваются. — Моралинтерн тоже в курсе. — дожимает его Гарри. — Мы ещё не предъявили Дросу обвинение в убийстве Холли, но они сложили два и два. Может, Коалиция сливает информацию Уайлд Пайнс, может нет, но в любом случае у нас есть причины полагать что они хотят помешать профсоюзу. Они ждут, когда мы арестуем Клэров, чтобы вмешаться и стабилизировать ситуацию Мартинезе, сравняв его с землёй. Тит замолкает и отводит взгляд, мрачный и нечитаемый. — Мы пойдём в порт, чтобы поговорить об этом с Эвраром, дать ему возможность отступить и назначить преемника прежде, чем будет произведён арест. — говорит Гарри. — Я прошу тебя пообещать мне, если Эврар отдаст приказ убить нас, ты откажешься и предупредишь нас. — Коперро. — шепчет Тит, он мрачнее тучи. — Чего ты тут, блядь, от меня добиваешься. — Я не хочу этого, но у меня нет выбора. Тит собирается с мыслями прежде чем сказать. — Я предупрежу вас, дам вам фору. У вас будет достаточно времени, чтобы съебаться к чертям собачьим. Мы многим тебе обязаны. ДРАМА: Он действительно так считает. — Ты понимаешь, что если Эврар откажется сотрудничать и нас выставят отсюда, то мы вернёмся в участок и официально объявим, что нам известно об убийстве Холли, и Уайлд Пайнс обрушится на Мартинез следом за МПС? — Ага, до меня дошло. — Тит с трудом кивает. — Есть ли кто-то кого бы ты хотел видеть председателем? Хотел бы сам занять это место? — Не-а. — отвечает он. — Такое не по мне, я так не работаю. Может, если был бы какой-то исполнительный комитет, ну ты понял. Было бы неплохо… — он на мгновение задумывается. — Никаких тебе единоличных решений. Тогда бы я согласился, Лиззи тоже, ну и ещё парочка ребят. ВНУШЕНИЕ: Это подразумевает, что он в некоторой степени не согласен с тем как Эврар руководит забастовкой. — Ты согласишься работать с Уайлд Пайнс над вашими трудовыми спорами? — спрашивает Гарри. — Нет, на хуй пусть идут. — тут же отвечает Тит. — Хер там, порт наш. Но… — он чешет затылок и добавляет. — В смысле, людям надо работать. Нам хоть и платят всё это время, но эта забастовка хреново влияет на простых парней, понимаешь? Работа наполняет их дни смыслом, даёт что-то людям. А сейчас я вижу, что всякое дерьмо лезет из всех щелей, плохое дерьмо. Пьянство, криминал. Гарри кивает. — Хорошо. — он замолкает, но затем продолжает. — Ты не наебываешь меня, так ведь? Выйдя отсюда, я не получу пулю в голову? Тит смеётся. — Я не наёбываю тебя, коппернадо. Всё, что ты сейчас сказал останется между нами, если только я не узнаю от кого-то обратное. — Он расстёгивает куртку взглядом указывая на пистолет в кобуре, затем застёгивает её и поднимает руки в мирном жесте. — За это я ручаюсь. В знак доверия, Гарри поворачивается к нему спиной и открывает синюю дверь первым выходя из помещения. Проходя мимо Горанция Кубека, он приветственно машет повару, на что-то тот улыбается, бормоча что-то на своём языке. Он пересекает кафетерий и подходит к Киму и Жану, оба с облегчением вздыхают, видя, что он вернулся к ним в целости и сохранности. Тит возвращается в столовую профсоюза и молча садится на тот же стол что и прежде, и уходит в себя. Парни Харди поглядывают на него с интересом, но Тит не обращает на них внимания. — Итак. — вполголоса спрашивает Ким. — Итак. — повторяет Гарри хлопая в ладоши. — Пойдёмте говорить с Эвраром. Жан с удивлением смотрит на Кима. — Прямо сейчас? — спрашивает Ким выгибая бровь. — Не хотите сначала ввести нас в курс дела? — Ага, чем быстрее, тем лучше, да. Не могу говорить пока мы здесь. У нас за спиной сидит Лиззи, и все вокруг слышат каждое наше слово. — Гарри смотрит на них с маниакальной ухмылкой. — За работу, парни! — Ты под наркотиками что ли? — хмурится Жан. — Неа. — отвечает Гарри выталкивая их из "Танцев" в объятья мерцающего серого тумана, опустившегося на залив. — Просто напуган до усрачки. Пойдёмте.***
К порту они подходят с улицы, Гарри с важным видом шагает впереди Кима и Жана пока они не доходят до Фриттте. Он останавливается возле магазина, обращаясь к напарникам. — Я заскочу сюда на минуту, возьму кое-чего по мелочи, нога адски болит и, кажется, снова тянет блевать. Ким машет рукой в сторону Фриттте и кивает, он держит зонтик, под которым стоят они с Жаном. Последний выглядит одновременны обеспокоенным, уставшим и встревоженным. — Мы здесь подождём. — отвечает Ким. — Присмотримся. Он взглядом указывает на ворота порта. ЛОГИКА: Присмотрят за тобой, чтобы кто-то случайно не зашёл в магазин следом и не вышиб тебе мозги. — Ты нам когда-то расскажешь, о чём вы с Титом говорили? — спрашивает Викмар. — Жан, — мотает головой Гарри. — Похоже, у тебя какое-то тревожное расстройство. Жан в ответ только фыркает. — У нас всё хорошо. — уверяет он. — Нам просто надо побыстрее поговорить с Эвраром, потому, что я, эм, сдвинул дело с мёртвой точки и, всё пришло в движение. — он многозначительно смотрит на них, но выражение искажает Гримаса, поэтому он не уверен, что написано на его лице на самом деле — Вы сказали Титу… — Ким оглядывается и беззвучно произносит. — об убийстве Холли? — Конечно сказал. — кивает Гарри. — Окееей, — настороженно протягивает Ким. — И он… на нашей стороне? — В некотором смысле. — отвечает он. — Как минимум, мы сможем зайти в порт и выйти из него. — Как на счёт этого мера-голового? — шепчет Жан. Все трое оборачиваются к воротам глядя на Головомера, он смотрит на них сверху вниз, руки скрещены, его тёмный силуэт отчётливо выделяется на фоне бледного неба. — Возможно, всем присутствующим членам сэндвичной расы стоит по возможности избегать его. — бормочет Ким. — Давайте поговорим с Маньяной, а если ничего не выйдет — воспользуемся хижиной Куно. Стоя под зонтом Жан зажигает сигарету, мягкий сияние освещает его лицо. Он выглядит напряжённым. ЭМПАТИЯ: Рядом с ним Ким буквально изнывает от желания тоже закурить. Жан курит одну за одной в его присутствии и это становится тем ещё испытанием для его принципа одной-в-день. Инстинктивно, Гарри встречается взглядом с Жаном и произносит одними губами. — Я разберусь. — Странным образом его это несколько успокаивает. — Вот, — Жан достаёт бумажник и протягивает Гарри купюру в десять реалов. — Рано или поздно нам придётся сводить тебя в банк. — Рано утром, завтра. Если выживем. — добавляет Ким и Жан смеётся. Продавщица во Фриттте, как всегда, поглощена своим журналом и не обращает никакого внимания на Гарри, над его головой задорно звенит дверной колокольчик. — У вас есть что-то от тошноты? — спрашивает он, облокачиваясь на прилавок. — Типа лекарства? — спрашивает она, глядя на него. — Не-а… есть корень имбиря, говорят типа помогает. — Давайте корень имбиря и друамин. Она кивает. Бутылки алкоголь аккуратно расставленные на верхних полках призывно сияют и переливаются. Посмотри на нас, мы такие прекрасные. Мы подарим тебе всё, чего ты так желаешь: смелость, силу. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Ты мог бы заполучить непробиваемую кожу и пережить любой ад. Алкоголь — это ключ к выживанию даже в самых безнадёжных ситуациях, как та твоя автомобильная авария. Будь ты пьяным, когда тебя подстрелили, пули наверняка бы просто отскочили от твоего потрёпанного тела. Гарри игнорирует эти мысли, прячет в карман сдачу — пять реалов — и забирает упаковку таблеток и имбирь. — Спасибо. — Ага. — не глядя отвечает девушка, возвращаясь к журналу. Сразу на выходе Гарри заглатывает две таблетки, не запивая, и возвращается к офицерам. Они замечают, как он изучает непонятный корень, прежде чем откусить кусок. Его слизистая мгновенно взрывается от буйной горечи. Гарри давится, откашливается, но продолжает жевать хоть и с явным отвращением. Ким и Жан с удивлением наблюдают за происходящим. Он с трудом проглатывает кусок наполовину пережёванного имбиря, снова давится и объясняет. — Она сказала, что это помогает от тошноты. — Его сначала приготовить надо, Гарри. — говорит Жан. Он пытается рукавом пиджака стереть с языка едкий вкус, затем сдаётся и забирает протянутую Жаном сигареты. Гарри глубоко затягивается, наполняя рот и горло тяжёлым дымом, и возвращает сигарету. — Ладно, не важно. — Давайте выдвигаться? — говорит Ким. Он снимает очки, чтобы протереть, под левым глазом у него красуется уже побледневший синяк. — Прежде, чем мы приступим. — Жан докуривает сигарету и бросает её землю, придавливая ботинком. — Просто уточняю: мы предъявляем Эврару обвинение в причастности к убийству Холли? Гарри кивает. — Я бы предложил сначала собраться где-то в другом месте и всё спланировать, но, кажется, у нас нет на это времени. — Ким вздыхает, обращаясь к напарникам. — Оружие при вас? — Всегда. — отвечает Жан. Гарри хлопает по левому бедру, затем по правому нащупывая очертания пистолета. — Не уверен, заряжен ли он, но теоретически — да. Жан испускает усталый вздох. — Вы хорошо стреляете? — интересуется у него Кицураги. — Да. — коротко отвечает сателлит-офицер. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ты и Жан, вы оба — меткие стрелки. Раньше вы отлично проводили время, соревнуясь в стрельбе с МакКоем и Тилбруком в тире сорок первого. У каждого из них на счету было больше трупов, чем у вас двоих вместе взятых, но вы всегда давали им фору в меткости. Так вы отвечали на обвинения в том, что настоящим мужикам хватило бы яиц мочить людей, доказывая на деле, что "не убивать" — это ваш осознанный выбор. — Рад это слышать. — говорит Ким пробегая пальцами по рукоятке собственного пистолета в кобуре, прежде чем застегнуть молнию на куртке. — Тот выстрел на трибунале был чистой удачей, не думаю, что мне дважды так повезёт за одну неделю. — Пойдёмте. Проходя по тихой улице сквозь дымку дождя, они подходят к Маньяне, не спуская с него глаз. Он равнодушно наблюдает за их приближением. Гарри кажется, что они к каком-то фильме о боядейро. — Маньяна. — зовёт он, останавливаясь у лестницы. — Да. — отзывается тот. — Прошу разрешения подняться на борт. Маньяна смеётся и что-то бросает к его ногам. Маленький прямоугольник. Он падает на мокрый асфальт и Ким наклоняется чтобы подобрать его, уберегая Гарри с его искалеченной ногой. — Это пропуск одного из докеров. — Ким изучает кусок пластика. — Я не узнаю имя владельца, но предполагаю, что это позволит нам попасть в приёмную порта, так? — Спасибо. — кричит Гарри боядейро, тот кивает в ответ. — Ладно, думаю, в порт мы попали. Они цепочкой поднимаются по мокрой скользкой лестнице, Гарри — во главе, Жан — замыкающий. Маньяна шутливо снимает берет, когда они проходят мимо, подходя к двери, Гарри бросает взгляд на Головомера прежде чем провести пропуском по замку. Семенинец разглядывает их с явным превосходством, но не покидает своего привычного места. — Он себе там задницу отморозит. — шепчет Жан, когда они заходят в приёмную. — Его расизм согревает. — говорит Ким. Гарри вытирает об штаны вспотевшие ладони. — Кто-то ещё нервничает? — Конечно, мы все на взводе. — огрызается Жан, затем продолжает спокойнее. — Мы больные на всю голову. Хотя, вообще я рад слышать, что ты нервничаешь. — Мы сделали всё, что в наших силах. — отвечает Кицураги. — Я доверяю вам, детектив. Гарри кивает ему, Ким кивает в ответ. Они так и продолжают двигаться друг за другом, Гарри направляет их экспедицию по влажному бетону и металлу к основному контейнеру Эврара. Он один раз поскальзывается, изувеченный квадрицепс сводит судорогой, но он берёт себя в руки и не отклоняется от курса. Он — коп на задании. Над их головами лениво шевелятся грузовые краны. По правую руку, за ограждением Гарри видит, что они, похоже, убирают контейнеры, расчищая дорогу внутри порта, чтобы грузовикам было легче проехать. Он указывает в их сторону. — Смотрите. — Я заметил. — говорит Ким. — Похоже, Эврар планирует снова открыть порт в ближайшее время. — Как думаешь, что это значит? — Это может значить что угодно. Гарри снова замолкает. В небе истошно визжат чайки. Контейнер Эврара открыт, как обычно призывно манящий и завешенный пёстрыми профсоюзными флагами. Простака Лео и след простыл; Гарри не находит его на привычном месте. Он заходит в контейнер и направляется прямо в офис Эврара. Вокруг раздаётся жужжание галогеновых ламп. Теперь Гарри замечает тремор о котором говорил Жан — его руки трясутся как у старика. Он прячет их в карманы, прежде чем забраться по ступенькам. — Гарри, — елейно и бодро приветствует его Эврар. Он отклоняется на стуле, закидывая руки за голову. — Мистер Кицураги, мистер Викмар. Чем обязан такой честью? Ким и Жан молча занимают позиции по обе стороны от лейтенанта. Это звёздный час Гарри, предполагает он. Сложно сказать, в амблиопии ли дело или в толщине стёкол его очков, но Гарри кажется, что Эврар с любопытством переводит взгляд с него на Жана и обратно. Окей, значит Гастон, скорее всего, слышал их крики и передал всё начальству. Похер. У Гарри возникает ощущение, что орать при всех выясняя отношения с любимыми, для него не в новинку. СУМРАК: Так и есть. — Мы бы хотели задать вам несколько вопросов. — начинает он. Эврар кивает. — Спрашивайте. Не желаете ли присесть? СИЛА ВОЛИ: Ты не хочешь садиться. Гарри мотает головой. — Вы знали, что Йосиф Лилианович Дрос скрывался в морском бункере в заливе Ревашоля? — Хм. Это тот снайпер которого вы арестовал? — интересуется Эврар. — Не думаю, что когда-либо встречал кого-то с таким именем. Оно не выглядело знакомым, когда я видел его в газетах. — Возможно он никогда не называл вам своего имени. — говорит Гарри. –Но он — пережиток коммунизма, и выживал на том острове более сорока лет. Прямо здесь, в Мартинезе, у вас под носом. Проницательные глаза главы профсоюза поблёскивают за стеклами очков. Гарри старается смотреть только на ленивый глаз. — Он утверждает, что вы и ваш Брат Эдгар встречались с ним двадцать лет назад. — произносит Гарри медленным и спокойным тоном. — Он утверждает, что вы попросили его совершить убийство. — Правда? — говорит Эврар. — Да. Он весьма последователен в показаниях и настаивает на этом факте. — Убийство… Это серьёзное обвинение. Убийство кого? — Тифани Холли. — отвечает Гарри. — Предыдущей главы профсоюза. — Крайне занимательно, Гарри. — отвечает он. — Мы ведь говорили о Холли. Она не мертва. — Не вполне уверен, откуда вам это известно, мистер Клэр. — вступает Ким. — Когда мы обсуждали Холли, вы выдумали историю о её исчезновении и о забытой в духовке запеканке… со дня выборов от неё не было никаких вестей. Эврар смеётся. — Это было шутка. Я не знаю, почему она пропустила выборы или почему сбежала из города. — Зато мы знаем. — продолжает Гарри. — Она была мертва. Дрос прострелил ей голову из своей снайперской винтовки, по вашему приказу. — И её дочь не звонила предупредить, что мать не успеет на выборы вовремя. — добавляет Ким. — Потому что наше расследования показало, что у Тифани Холли никогда не было дочери. На это Эврар ничего не отвечает. Тишина растекается между ними, нарушаемая лишь громким тиканьем настенных часов. Гарри чувствует, как у него протекает повязка — рана кровоточит, скорее всего, он порвал швы, пока карабкался по лестницам в порту. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь, Гарри. — вкрадчиво говорит Эврар. — Увы, я не понимаю, о чём вы говорите. Если Дрос действительно и убил какую-то женщину двадцать лет назад, ни я, ни мой брат не имели ни малейшего понятия. Ваше единственное доказательство — это бред отшельника? Я читал L'autre Monde, джентльмены… Читал про вашего фазмида. Показания мистера Дроса выглядят спутанными и безумными, это будет его слово против нашего. — Даже если так, — отмечает Ким. — Нам придётся заключить под стражу вас обоих до судебного слушанья по вашему делу, а там вы уже сможете изложить свою версию событий. На массивной лице прорезается кривая усмешка. — Мистер Кицураги… — Лейтенант Кицураги. — разочарованно поправляет его Ким. — … это просто на просто невозможно. — говорит Клэр. — У меня здесь слишком много дел. Я не могу отнять у профсоюза сорок дней просто, чтобы посидеть в этой вашей тюремной камере, если вы вообще сможете найти такую, в которую я влезу. Мой брат и вовсе в отъезде по рабочим делам. — Нам необходимо знать и его местоположение. — вступает Жан. — Джентльмены. — начинает Эврар, но Жан перебивает его упёрто огрызаясь. — Офицеры. Глава профсоюза снисходительно улыбается ему. — Вы провели уже достаточно времени в Мартинезе. И я уверен, что вы понимаете: без твердой руки профсоюза город развалится на части. — Мы знаем. — отвечает Гарри. — Именно поэтому мы хотим, чтобы вы добровольно сложили свои полномочия и назначили преемника. Пусть даже временного, если уверенны — что победа в деле будет за вами. Но вам придётся это сделать. — Итак, Гарри. — говорит Эврар. — И зачем мне так поступать, если мы можем просто забыть об этом и наслаждаться мирным союзом РГМ и рабочих? АВТОРИТЕТ: Это искренний вопрос, и ты должен ответить честно. Устрой резню. Пусть маска человечности спадёт на мгновение. — Потому, — рычит Гарри, перегибаясь через стол, — что ты, Эврар, придурок и мы предлагаем тебе единственный возможный выход. Коалиция уже всё решила на счёт тебя и твоей операции, смекаешь? Они братаются с Уайлд Пайнс. Они хотят избавиться от тебя. Если ты будешь сопротивляться аресту, если выгонишь нас отсюда, если убьёшь нас, МПС просто пришлют ребят покруче с пушками побольше, и они раздавят тебя как клопа, так что мозги по стенам потекут! — Надо же, какая образность сравнений. — отвечает он. — Вы коп или поэт? — Я ёбаный коп! КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Копы могут быть поэтами. Ким кладёт руку на плечо Гарри и тот выпрямляется, немного приходя в себя. Кровь прилила к голове и ему трудно удержаться на ногах, но он продолжает стоять. — Лейтенант прав. — говорит Ким убирая руку. — Если вы не подчинитесь РГМ, Моралинтерн лишь пошлёт собственных агентов. Уверен, вы заметили, что один из них уже остановился в "Танцах". Эврар слегка кивает в подтверждение его слов. — Если бы вы назначили верного преемника. — продолжает Кицураги. — например, мистера Харди или мисс Бофор, или их обоих… и отступили… они бы придержали ваше место до завершения суда, или окончания вашего срока заключения. Профсоюз может не пострадать. Но если Моралинтерн добьётся своего… — Профсоюз будет ничтожен. — добавляет Жан. — Они поставят во главе свою марионетку, и организация сгниёт изнури. Вы потеряете всё, чего добились, а Коалиция, по факту, приберёт к рукам Мартинез. Они позволят Уайлд Пайнс управлять этим место как корпоративной собственностью, а вы сгниёте в камере ожидая суда. Закон Путника больше не будет распространяться на вас и ваше дело будет рассматриваться в судебной системе Коалиции лет пять. — холодно заключает он. Снова наступает тишина. Гарри смотрит на Эврара в ожидании решения. — Что ж, — говорит он наконец. — Предполагаю, что вы уже говорили с Титом об этом. Лиззи видела вас двоих, Гарри, она рассказала мне. Гарри кивает. — Тит согласен возглавить профсоюз вместе с Лиззи, пока вас не будет. ЭМПАТИЯ: Для Эврара это предательство как гром среди ясного неба, пусть он и не показывает этого. И всё же, он одновременно гордится этим. Он знает, что смертен, двадцать лет они с Эдгаром пытаются построить нечто большее, нечто долговечное. Тит должен быть предан профсоюзу больше, чем самому Эврару, это правильно. — Не вижу причин профсоюзу отступать от намеченных целей лишь потому, что у меня назначено судебное заседание. — отвечает он. — Я погорю с ними обоими о том, как бы оформить это всё на бумаге… назначить их временными руководителями. — он улыбается. — Руководитель, звучит чертовски глупо. Я бы предпочёл отбросить политкорректность. — Итак, — Жан смотрит по сторонам. — Мы производим арест? — Дайте нам пару дней. — маслянистая улыбка всё ещё не сходит с его лица. — Конечно же мне необходимо привести своих дела в порядок. Вам, парни, тоже есть чем заняться, не так ли? Предполагаю, вам надо допросить Жан-Люка о том инциденте у ворот. ЛОГИКА: Его позиция чёткая и ясная: если бы пришлось выбирать, то он бы предпочёл, чтобы РГМ вмешивалось в дела профсоюза, а не Коалиция и Уайлд Пайнс. Он считает, что с вами можно работать, и знает — что с ними у него ничего не выйдет, поэтому готов подыграть. Он думает, что у вас нет готового дела против него и Эдгара и Тит с Лиззи заменят его максимум на месяц. Он даже отдаёт вам Головомера — это его прощальный подарок. Ким и Гарри переглядываются, Кицураги кивает. — По рукам. — говорит Гарри оборачиваясь к Эврару. — У вас два дня, потом мы придём вас арестовать. Тем временем, почему бы вам не найти для нас Эдгара. Рабочая теория спецотряда, основанная на данных присланных из МПС, состоит в том, что Эдгар скрывается у бухгалтера Клэров в Ла Дельте, но у них не хватает людей, некого посылать туда, некому производить арест. В идеале, он должен был бы сдаться сам. — Конечно-конечно, — подмигивает Эврар. — Он будет рад вернуться. Что угодно, лишь бы разобраться с этим досадным недоразумением. Мы закончили? У меня много дел. — Я… да. — запинается Гарри, он крайне удивлён что его отчаянный гамбит и правда сработал. — Увидимся через два дня, офицеры. — говорит Эврар. Никто не двигается с места ещё пару мгновений. Гарри смотрит на Жана, который смотрит на Кима. Тот прочищает горло, разворачивается и начинает спускаться вниз по стальной лестнице. Напарники следуют за ним. Гарри до сих пор ошеломлён, а ещё он бы очень хотел заглянуть под повязку и понять, что же сочится из раны, и ещё — выкурить сигарету. Он выходит из контейнера слегка пошатываясь, и чувствует, как ладонь Жана касается его поясницы, слегка поддерживая. — Я в порядке. — заверяет его Гарри. — Окей. — отвечает Жан. Выбравшись на улицу, он моргают от серого тумана, столько плотного, что он буквально цепляется за ресницы и стелется над залитой красным светом гаванью, словно радиопомехи. Гарри отходит от импровизированного входа в контейнер, каблуки его туфель стучат о металлическое дно. — Что будем делать? — он оборачивается к офицерам. — Вернёмся в "Танцы" — напряжённо отвечает Ким. — И будем ждать. — Там мы будем лёгкой мишенью. — говорит Жан. — Я знаю, но… Цок, цок, цок. СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: позади тебя слышны шаги… кто-то бежит на вас со спины. КООРДИНАЦИЯ: Обернись. Гарри разворачивается и боковым зрением замечает, как Жан выхватывает пистолет из кобуры. Время замедляется. Полностью обернувшись, его пропитанный адреналином мозг выхватывает кадр происходящего: Мутный бежит на него сквозь туман, у него тяжёлый взгляд, а в руке зажата заточка. СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: Ох, Мутный… Гарри успевает осознать только, что: во-первых, кто-то быстро приближается к нему с ножом руке, во-вторых, этот кто-то — Мутный; в-третьих, его зовут Мутным, потому что он нападает со спины возникая из мутных вод темноты. У него нет времени среагировать как-то иначе, не говоря о том, чтобы отскочить в сторону. БАМ! БАМ! Гарри съёживается, когда прям над ухом раздаются выстрелы. Мутный замирает на пол пути, будто марионетке обрезали нити, и валится на ближайший контейнер, воя от боли. Он перекатывается на спину и Гарри видит профсоюзно-алую кровь, проступающую сквозь джинсы на левом бедре и правой голени. Заточка выпадает из раскрытой ладони, Ким моментально оказывается рядом, ногой окончательно выбивая оружие из его руки. Гарри оборачивается к Жану, который стоит в паре шагов от него, пистолет дымится в его руки, а в глазах сверкают молнии. Затем он смотрит на Кима, тот заковывает Мутного в наручники, пока тот продолжает стонать. Они оба среагировали гораздо быстрее него — видимо, белая горячка серьёзно навредила ему. ГРУБАЯ СИЛА: Так и есть! К тому же, ты едва спал и почти не ел две недели, ну и ещё тебя подстрелили. — Ещё один день, ещё одна попытка ножевого ранения. — говорит он Жану несмотря на неожиданно возникший шум в ушах. Жан прикладывает руку к уху. — Я не слышу тебя! — кричит он в ответ. Гарри подносит ладони к губам, пытаясь усилить звук собственного голоса: — Я ГОВОРЮ, ЕЩЁ ОДИН ДЕНЬ, ЕЩЁ ОДНА ПОПЫТКА НОЖЕВОГО РАНЕНИЯ. Жан смеётся и кричит в ответ, соглашаясь. — Он у тебя? — спрашивает Гарри у Кима, который стоит над Мутным, коленом прижимая его к полу. Ким кивает и усмешкой добавляет — И никуда не денется. — Отлично, я сейчас. — Гарри направляется обратно к Эврару, в его крови закипает адреналин и ярость. — ЭВРАР! — Да, Гарри. — откликается тот, когда лейтенант-ефрейтор проносится сквозь крошеную приёмную и вверх по ступенькам в его кабинет. Он так же добавляет какой-то вопрос, но Гарри не слышит его из-за звона в ушах. — Что? — ревёт он. — Это только что выстрелы были? — повторяет глава профсоюза. Кажется, такое развитие событий его не особо беспокоит. Гарри подходит вплотную к столу и перегибается через него, тыча пальцем прямо в лицо Эврару. — Как только я вышел отсюда, твой парень, Мутный, пытался пырнуть меня заточкой. Что это за хуйня? Эврар выглядит искренне ошарашенным. — Гарри, — говорит он, посмеиваясь. — Думаете, я бы послал Мутного, если бы действительно хотел убить вас? — Откуда мне знать! — Нет, нет, Боже, нет. Видите ли, на днях мне пришлось уволить его, он предал своих товарищей, сбежав во время трибунала. Я не могу допустить, чтобы члены профсоюза вели себя столь недостойно. Похоже, что он заметил вас троих на входе в порт и решил вернуть моё расположение, напав на вас, поскольку он никак не мог быть в курсе нашей маленькой договорённости. Он мёртв? — Нет, но мой напарник начисто прострелили ему обе ноги. — отвечает Гарри. — Ох, это хорошо. — говорит Эврар. — Нам не нужны ещё одна смертельная перестрелка, по крайней мере, не в порту. Вы собираетесь арестовать его? — За попытку нанесения ножевого ранение офицеру РГМ? Да! Глава профсоюза резко втягивает воздух. — Не могли бы вы сперва выволочь его на улицу, за территорию порта? И в бумагах указать, что инцидент произошёл там? Мне не по себе, когда в людей стреляют и арестовывают на рабочем месте, это вопрос ответственности. И я не хочу, чтобы Титу и Лиззи досталось в наследство ещё и это, когда у них и так дел по горло будет. Гарри сверлит его взглядом, прикидывая, может ли он сам доверять словам Эврара. ДРАМА: На самом деле, можешь. ВНУТРЕНЯЯ ИМПЕРИЯ: В этом есть смысл. Он бы не подослал Мутного убить тебя, особенно таким идиотским способом. Эврар идиотскими вещами не занимается. Гарри снова тычет в него пальцем. Эврар вежливо наблюдает. — Не пытайся меня убить, — приказывает ему Гарри. — Но если всё же будешь пытаться, то целься только в меня. Не смей трогать Кима и Жана. — Очень благородно с вашей стороны, мистер Дюбуа. — говорит Эврар. — Но полно, само собой я не хочу никого убивать! Вы все мои друзья. — Ага, конечно. — бросает Гарри и развернувшись на каблуках, лихо вылетает из кабинета, кривясь от боли. Снаружи, у ног Кима лежит Мутный закованный в наручники, он жалобно ноет, пока офицеры перешёптываются. Жан щурится, будто его слух все еще ослаблен. — Привет. — обращается Гарри к ним обоим. — Эврар сказал, что он не посылал Мутного. И вообще уволил его за халатность или что-то типа того, потому что он сбежал во время трибунала. А этот вот решил пырнуть меня, чтобы угодить бывшему начальнику, но не сработало, ведь Эврар уже сотрудничает с нами. Ким кивает. — Я не сбегал, — хнычет Мутный. — Я пошёл за… — Заткнись. — буднично обрывает его Жан и пинает по рёбрам. Ким выглядит слегка удивлённым. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Это культурный шок. В пятьдесят седьмом и сорок первом мнения разнятся относительно того, нормально ли это бить по рёбрам скованного подозреваемого после того как подстрелили его. В сорок первом это в порядке вещей. Ты бы, конечно, и глазом не моргнул. Желая следовать протоколу, Гарри не обращает на это внимания. Заметив взгляд Гарри, Жан наклоняется к Кицураги, Ким повторяет то же, что Гарри только что сказал Жану на ухо. Жан кивает и показывает ему палец вверх. — Не окажите ли нам честь, лейтенант, произведя официальный арест? — обращается Ким к Гарри. — Поскольку именно вас пытались заколоть? — У меня есть идея получше. — отвечает лейтенант-ейфрейтор. — Мутный, тебя вроде Тит искал, так ведь? Он в бешенстве из-за того, что ты свалил, правда? Почему бы нам не сдать тебя ему? Ким усмехается. — Решение за вами. ЭМПАТИЯ: Ему по душе эта мысль. Он на дух не переносит трусов, вредителей и предателей. Жан и Ким под громкие протесты Мутного разрывают его рубашку на несколько полос чтобы перевязать его простреленные конечности прямо здесь, а затем волокут его прочь из порта: Жан подхватывает за ноги, Ким — за подмышки. Гарри, который вот-вот потеряет сознание, — координирует процесс доставки. Он успевает заметить, что Головомера больше нет на воротах, как и его подружек. Как только они выбираются на улицу, Гарри указывает Киму и Жану бросить Мутного на землю прямо посреди улицы, а затем кричит. — ТИТ! ТИТ ХАРДИ! Через пару минут на пороге летнего выхода в "Танцы" показывается Тит. Он приглядывается, а затем направляется к ним сквозь лёгкую дымку, на ходу поправляя кепку. ВОСПРИЯТИЕ: Жители Мартинеза наблюдают за происходящим, пусть и скрытно. Они подглядывают сквозь входные двери и окна, свешиваются с балконов, таращась на действо разворачивающиеся на улицах. — Что тут у тебя, копперо? — кричит им Тит. У Гарри всё ещё звенит в ушах, но его острый слух различает грубый бас Харди. — У меня тут крыса ваша, Мутный. — орёт он в ответ. По лицу Тита расползается улыбка, он останавливается в паре шагов от них. — Ну и ну. — И ты подстрелил его? — Жан подстрелил. — кивает он в сторону напарника. — Как раз в тот момент, когда он пытался пырнуть меня ножом. — Мутный! — качает головой Тит, а затем пинает его, тоже. — Что скажешь в своё оправдание? — Тит, прошу… — умоляет Мутный. — Не проси мне тут, уёбок. — на лице Харди застыло жёсткое выражение. — Тебе за многое предстоит ответить. — Он весь ваш. — говорит ему Гарри. — РГМ не будет вмешиваться. Это дела профсоюза — мы понимаем. — Несмотря на что он пытался заколоть тебя? — удивляется Тит. Он выглядит польщённым. — Спасибо, мужик. Я очень ценю это. Мы о нём позаботимся, уж поверь. Гарри пожимает ему руку и добавляет. — Возможно, ты захочешь побеседовать с Эвраром. Тит кивает. — Я и Лиззи? — Именно. — Мы снова откроем порт? Мои парни снова вернутся к работе? Гарри кивает, глаза Тита светятся.***
Офицерам не по себе, от того что им приходиться торчать на открытой местности после всего произошедшего, но Жан настаивает, что они должны немедленно доложить обо всём в участок. Напарники прикрывают его с двух сторон, пока он связывается с оператором по радио, Гарри смотрит на юг, в сторону Джемрока, Ким — на гавань на севере, руки обоих покоятся на рукоятках пистолетов. (Пистолет Гарри, на самом деле, заряжен. Он проверил это по дороге из порта.) — Добрый день, Жюль, — говорит Жан. — Можете соединить с капитаном Прайсом? — Конечно, офицер. — отвечает на том конце. — Секунду. Все трое замирают в ожидании. Капли дождя стучат по металлическому корпусу Кинемы, стекая по стёклам. Гарри вертит головой по сторонам, но краем глаза постоянно наблюдает за пробкой. — Слушаю. — грубый голос Прайс прорезается сквозь помехи. — Капитан? Это офицер Викмар, докладываю из Мартинеза. — А, Викмар… Что расскажешь? — Ну, — вздыхает Жан и сразу переходит к делу, пересказывая последние события, Ким и Гарри так же время от времени подключаются к разговору, проясняя детали. Когда с докладом покончено, Прайс на какое-то время замолкает. — Хм… — Хм, сэр? — переспрашивает Жан. — Мда… мне не кажется, что этот вопрос решён. — Я бы не сказал, что вопрос решён, сэр. — отвечает Ким из-за плеча Жана, не сводя глаз с дороги ведущей к водоразделу. — На самом деле, мы ещё не произвели ни одного ареста, но я уверен, что произведём в скором времени. — Да уж, похоже, вы лёгких путей не ищите. — говорит Прайс. Треск его голоса трудно разобрать в шуме дождя и шума в ушах, Гарри приходится прилагать немалые усилия чтобы расслышать. — Арестовали бы хоть того хрена, что на Дюбуа напал. Ну, серьёзно, парни. — Лейтенант-дважды ефрейтор посчитал, что в итоге стоит позволить профсоюзу самим разобраться с этим. — добавляет Ким. — Не беспокойтесь, капитан, — встревает Жан, — уверен, в скором времени кто-нибудь ещё попытается напасть на Гарри напасть. — Ха-ха-ха, — Гарри показывает ему средний палец. Жан отвечает тем же. Прайс снова какое-то время молчит. Сквозь статические помехи они слышат, как капитан курит на том конце провода. — Парни, — начинает он, — Я скажу как есть, потому что мозги у вас на месте и я уверен вы уже поняли что к чему. ЭМИ рассчитывает на нас, на то, что мы достигнем здесь более, хм, благоприятного результата. Жан бросает взгляд на Гарри, затем на Кима. Они лишь беспомощно смотрят в ответ. — Сэр? — отвечает Жан, словно решая прикинутся дурачком. — Я всё понимаю, но реальное положение дел обычно сильно отличается от того, каким его видят важные пиджаки там наверху. — продолжает капитан. — Я — человек сговорчивый. Просто думаю, что наше соглашение с ЭМИ… ну, знаете, относительно того чтобы увеличить ежегодные пожертвования РГМ, может сейчас оказаться в весьма подвешенном состоянии. Ничего прям страшного, конечно. Но, скажем так, что если посмотреть на эту ситуацию под другим углом? Можем ли мы подтолкнуть профсоюз к тому, чтобы стать благотворителем для РГМ, в обмен на наше, эм… повышенное внимание к этому району? Все трое офицеров ошеломлённо молчат. ЛОГИКА: Он что, просит тебя брать деньги с профсоюза, а взамен обеспечивать поддержку РГМ? — Вы хотите, чтобы мы добровольно в наёмники подались? — спрашивает Гарри. — Дюбуа, — сердито отвечает Прайс, — ты вообще должен РГМ сорок пять тысяч реалов, и это только за прошедшие две недели. Твоего совета по вопросам бюджета никто не спрашивал. — Понял. — отвечает Гарри и мгновенно затыкается. — Сэр. — говорит Жан. — При всём уважении, мы можем заниматься только полицейской работой. Всё остальное — вне моей компетенции. — Что ж, Викмар, я тебе так скажу: всё, чем вы сегодня занимались никакого отношения к полицейской работе, не имеет. — злится Прайс. — Я бы сказал, вы слегка перегнули палку. Жан оборачивает к Гарри и беззвучно произносит помоги мне. — Сэр, — встревает он, пытаясь придать своему голосу значимости, — Всё, что произошло сегодня было моей идей, для протокола, и эти двое, эм, следовали моим приказам. АВТОРИТЕТ: Без шансов. Нет смысла тягаться с капитаном, пока ты буйный алкаш с амнезией, который всё проебал. — Благородно с твоей стороны, Дюбуа, но я чертовски хорошо знаю, что из этих двоих никто твоих приказов не слушается. — говорит Прайс, смеясь. — Кстати, всё собирался сказать, но думал подождать пока ты не станешь более собранным — тебе надо постричься и побриться, СРОЧНО. — Я в последние несколько дней, что, более собранным кажусь? — в полтона спрашивает Гарри у напарников. — У меня нет шкалы вашей среднестатистической осознанности для сравнения, детектив. — тихо отвечает Ким, продолжая следить за дорогой и не встречаясь с ним взглядами. — Не то, чтобы ты был особо собранным до всего этого, — шепчет Жан, — Ну, думаю, отчасти возможно. СТОЙКОСТЬ: Да, чёрт возьми, "отчасти возможно" нам подходит. — О чём вы там шепчетесь? — рявкает Прайс. — О повреждении моего мозга. — откликается Гарри. Капитан смеётся. — Так, ладно, пора мне. Тут и без вас дерьма хватает. Посмотрим, что я смогу сделать с ЭМИ… может получится убедить их, что так будет лучше в долгосрочной перспективе, или что-то вроде того. Позвоните, когда произведёте фактические аресты. Хорошая работа, продолжайте. — Спасибо, капитан. — отвечает Жан. Прайс вешает трубку, и тот вздыхает. Ну, могло быть и хуже. — Думаю, всё прошло весьма неплохо, учитывая обстоятельства. — говорит Ким. — Уже жалеете, что перевелись? — интересуется Жан. Ким улыбается. — Пока нет. Дайте мне ещё пару недель. ЭМПАТИЯ: Он на самом деле не жалеет. Для него не новость, что гниль коррупции и сомнительных сделок пропитала РГМ насквозь. Он старается придерживаться общепринятой линии поведения, при этом не переходя границы. Трубку снова берёт дежурный. — Офицер? — Да, Жюль, там Трэнта рядом нет? — спрашивает Жан. — Нет, он отошёл на обед. — Блядь. А Жюди? — Офицер Мино ушла вместе с ним. Как и остальной спецотряд, вообще-то. — Да твою ж мать! — восклицает Жан. — Они там вообще работают? Или только обедают днями на пролёт, пока меня нет? — Не могу знать, сэр. — Ладно. Простите. Спасибо. До скорого. — 10-4. — отвечает Жюль. — Конец связи. Жан возвращает микрофон на место. В тот же момент Ким замирает. — Вы слышали это? У Гарри уходит пару секунд чтобы уловить звук — скрежет метала — доносится со стороны порта. Все трое оборачиваются. Огромные ворота со скрипом открываются, раздвижные части медленно разъезжаются в разные стороны, и порт заливает мягким солнечным светом. Водители, спасавшиеся от дождя в кабинах грузовиков, высовываются наружу, радостно кричат и гудят. Томми Лейом выбирается из грузовика и начинает танцевать под дождём, размахивая руками в воздухе. — Слава, блядь, богу! — кричит кто-то. В ответ на это вновь раздаются восторженные гудки. Гарри оборачивается к Киму и Жану, на лицах обоих сияют улыбки. — По крайней мере, одна победа у нас в кармане. — говорит Ким.***
Они возвращаются в "Танцы" уже чуть менее обеспокоенные происходящим, в Мартинезе царит всеобщее воодушевление. Внизу парни Харди выпивают за стойкой, профсоюзная столовая набита битком, главный зал полон посетителей, сплетничающих о происходящем. Стараясь избегать окружающего безумия, они проскальзывают наверх, и Ким тут же ретируется в свой номер. ЭМПАТИЯ: Его руки покрыты кровью Мутного из-за перевязки, которую им пришлось наспех делать под дождём, он очень хочет принять душ. Офицеры тоже возвращаются в свой дуплекс, и Гарри с порога сообщает. — Я, кажется, протекаю. — В смысле? — Жан с удивлением смотрит на него. — Похоже, швы разошлись. — А, окей. — Жан направляется в ванну и оттуда кричит. — Присядь пока. — В следующее мгновение Гарри слышит, как включают воду в раковине. Он снова стягивает штаны до колен и садится на жёлтый диван. Снаружи дождь барабанит по стенам "Танцев", капли разлетаются, ударяясь об маленькое окошко в их ванной комнате, в то время как внутри, в комнате, тепло и уютно. От всех обезболивающих принятых ранее в голове растекается мягкий туман, делая Гарри рассеянным и покладистым. Помыв руки, Жан перебирает аптечку в поисках необходимо, но в итоге просто забирает всё и возвращается к напарнику, присаживаясь рядом на диван. Ножницами он разрезает старую повязку, пропитанную кровью, и бережно снимает её. Оба смотрят на ногу Гарри. Ясное дело, один из швов лопнул, разорвав кожу и обнажив огнестрельное ранение. Жан вытирает кровь куском марли, затем заливает всё антисептиком. — Ау, — хмурится Гарри. Рана явно печёт. — Прости. — извиняющим тоном говорит Жан, но всё равно умудряется звучать раздражённо. — Рана не полностью вскрылась, думаю, я смогу очистить этот разрыв и перебинтовать ногу. Не хочу накладывать новые швы поверх тех, что уже сделал лейтенант… у него это явно лучше получается. Поддавшись каким-то старым инстинктам, Гарри протягивает руку и убирает прядь волос с лица Жана, пробегая пальцами по виску. Жан, склонившись над бедро, смотрит на него исподлобья и мягко вздыхает. — Эй, Гарри. — бормочет он, нанося антисептик на оставшиеся участки раны. — Эй, Жан. — отзывает тот. — Ты что-то вспоминаешь? — Возможно. А что? Жан мотает головой. — Да так. Просто ты так раньше делал, прежде чем поцеловать меня. — Ааа, — многозначительно отвечает Гарри. — Что ж, я бы хотел тебя поцеловать, раз уж ты сам предлагаешь. — Дай мне минутку. — говорит Жан, сильнее протирая края. Гарри шипит от боли. — Я тебя тут вообще-то от гангрены спасаю. — Ким говорил, что у меня была бактериальная инфекция. — Знаю, что была, поэтому и продолжаю тщательно обрабатывать всё антисептиком. ВОСПРИЯТИЕ: На бутылочке, которую он держит написано "меркурохром", Ким тоже использовал его. — А, — только и выдаёт Гарри. Жан наносит на рану анестетик, натягивает латексные перчатки и достаёт скальпель. БОЛЕВОЙ ПОРОГ: Эй, эй, эй, мы отвергнутых бывших со скальпелями к себе не подпускаем. Гарри в панике отшатывается. — Ты что делаешь? — Я всего лишь хочу удалить остатки шва, который разошёлся и обработать рану. — отвечает Жан. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Он хочет срезать слой мёртвой кожи, чтобы твоё тело могло сосредоточиться на заживлении живых тканей. Гари прикрывает глаза. — Ладно, — говорит он, — только, пожалуйста, быстро и постарайся не делать мне слишком больно. — Я не причиню тебе боль. — раздражённо отвечает Жан. Знаешь, я чётко помню, что на совещании перед отъездом сказал: "Я не поеду в Мартинез только для того чтобы нянчиться с Гарри" и вот он я… Он начинает аккуратно разрезать шов и пусть даже Гарри не чувствует боли из-за анестетика, но он ощущает движения скальпеля. Ему всё ещё не больно, пока Жан проходится скальпелем вдоль краёв раны, но, тем не менее, он всё ещё слышит адские царапающие звуки. ЭКВИЛИБРИСТИКА: Будь мужиком, терпи. Сиди и молчи с мужественным видом. — Я закончил. — говорит Жан, легонько похлопывая его по правому бедру. — Можешь перестать трястись и молиться себе под нос. Гарри мгновенно открывает глаза. — Я, что, так делал? ЭКВИЛИБРИСТИКА: Нет, он врёт. Ты сидел и молчал с мужественным видом. Жан кивает. СТОЙКОСТЬ: Лжец. — Я засыпаю. — признаётся Гарри. Внезапно, он чувствует, что не в состоянии держать глаза открытыми. — Вздремни. — мягко говорит Жан. — Я посижу с тобой. — Правда? — Ага. Гарри устраивается поудобнее вытягиваясь, и укрывается плащом как одеялом. Жан отодвигается к краю, и протягивая руку, начинает гладить его по волосам. Гарри закрывает глаза, мир вокруг поглощает забвение. Не остаётся ничего, кроме нежных прикосновений Жана и жёлтого дивана. *** Проснувшись, Гарри обнаруживает только диван. Он садится, пытаясь сориентироваться в пространстве, глаза режет яркий свет галогеновых ламп, и приходится щуриться, чтобы разглядеть дверной проход. Там стоит Жан и тихо матерится, пытаясь вытащить ключ из дверного замка. Через секунду ему это удаётся, он прикрывает дверь и замыкает её. — Который час? — ворчит Гарри. — Девять. — шепчет Жан. — Ты пять часов проспал. — А ты где был? — Внизу, обедал с лейтенантом. — Жан делает вид, что хочет бросить Гарри сэндвич, а затем кидает на самом деле. Гарри тут же ловит его. — Это тебе. Расслабленное поведение Жана и его возня с дверной ручкой кажется Гарри очень знакомой. ВОСПРИЯТИЕ: Конечно знакомо. Он пил. — Ты пил? –спрашивает Гарри. — Мда. — отвечает Жан. Сейчас на нём нет форменного пиджака, только белая рубашка, на щеках вспыхивает румянец. В сочетании всё это кажется очень привлекательным. — Мы с лейтенантом пообедали и выпили пару бокалов, и поболтали. — Без меня? — Гарри выглядит обиженным. — Конечно без тебя! — восклицает Жан. — Ты — буйный алкоголик, а мы — нет! — Я всё равно чувствую себя обделённым. — Гарри, да ладно, брось это. — Вы обо мне говорили? — Вообще-то нет, не говорили. ДРАМА: Он лжёт! Воистину, о вас они вели беседу, как может быть иначе? Хоть и была она весьма короткой. — О чём тогда? Жан пожимает плечами. — О жизни, о работе. О деле. Стук в дверь прерывает их. — Это я. — раздаётся голос Кима. Викмар поворачивает замок и открывает дверь, впуская Кицураги. Ким выглядит расслабленным и рассеянным, прям как Жан. — Добрый вечер, лейтенант. — кивает он Гарри. — Или, лучше сказать, доброе утро? — Я и не думал, что ты вообще пьёшь. — Ким смеётся. — Да, я пью. ЭМПАТИЯ: В месяц он может позволить себе пропустить пару стаканчиков, но на этом всё. СИЛА ВОЛИ: Эта способность называется "самоконтроль". — Детективы, продолжает он. — Я хотел попросить вас присоединиться ко мне на балконе. Мне бы хотелось выкурить сегодняшнюю сигарету, но я немного переживаю, что придётся стоять там в одиночестве, сейчас, после всего этого. — Конечно. — тут же находится Жан. — Гарри? Тот поднимается, пытаясь перенести вес на левую ногу. Боль слегка поутихла, но движения всё ещё скованные. — Однозначно. — Предложение покурить звучит просто великолепно и крайне освежающе. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Спиды тоже освежают. — Захвати свой сэндвич. — говорит ему Жан. — Ты от меня сигарету не получишь, пока не съешь его. Гарри хватает сэндвич с дивана и следует за ними. Ночью Мартинез прекрасен. Всё ещё окутанный лёгкой дымкой после дождя; уличные фонари, неоновые вывески и галогеновые фары проезжающих мотокарет отражаются в лужах и пляшут яркими кругами на периферии, в уголках глаз. Гарри вдыхает полной грудью весенний воздух и облокотившись на перила, вгрызается в сэндвич. — Мне нравится, — говорит он Жану, — хороший, вкусный. — Это твой любимый. — отвечает он. — Правда? Жан выглядит обиженным. Раздаётся мягкий щелчок и лёгкий скрежет — Ким подкуривает сигарету, он делает первую затяжку, и слышен тихий треск сушеных листьев. Он поворачивается в сторону гавани и медленно выдыхает дым, обводя взглядом Мартинез. — Транспорт снова движется через порт. — Как думаешь, где сейчас Эврар? — спрашивает Гарри, смотря в том же направлении. — Думаешь, он спит в контейнере? — хмурится Жан. Гарри в принципе пытается представить главу профсоюза спящим. Не получается. — Кстати, Гарри, пока ты был в отключке, я созвонился с участком. — продолжает Викмар. — Трэнту таки удалось собрать информацию на Эдгара, они отследили его в Ла Дельте и вышли с ним на связь представившись радио-продавцами. — Он скрывается в офисе своего бухгалтера, как мы и предполагали. — добавляет Ким. — Нам бы прослушку поставить, попытаться перехватить его разговоры с братом, но у нас нет ни людей, ни ресурсов для этого. — вздыхает Вик. ВОСПРИЯТИЕ: У Жана из рубашки торчит бирка, натирая шею. Гарри тянется к бирке и прячет её обратно под воротник, а затем кладёт руку Жану на плечо. Жан косо смотрит на него, Гарри не двигается с места, ему слишком хорошо от этого прикосновения. Второй рукой он всё ещё держит сэндвич, к поеданию которого и возвращается. — Как бы там ни было, — говорит Ким, затягиваясь и упорно игнорируя их странное поведение, — мы, по крайней мере, знаем где он. И если он сдастся сам, мы будем знать, что Эврар сдержал своё слово. — Значит, нам остаётся только ждать. — подводит итог Жан. — Только ждать. — соглашается Ким. ВНУШЕНИЕ: Ты срочно должен поцеловать Жана в шею. Ничего, что здесь Ким, он крутой. Гарри принимает волевое решение, не делать этого, но мысленно добавляет в список задач "на попозже". Он расправляется с сэндвичем и, скомкав обёртку, запихивает её в карман. — Дайте мне кто-нибудь сигарету. — Вы знаете, у меня с собой всегда только одна. — весело говорит лейтенант. — Ким, — отвечает Гарри, забирая протянутую Жаном пачку "Гвельфа" и доставая оттуда сигарету. — Тебе надо хоть иногда жить полной жизнью. — Вообще-то не надо, детектив. Гарри закуривает и глубоко затягивается, наполняя лёгкие едким травяным ароматом. — Жан, ну скажи ему. — Думаю, тебе стоит прислушаться к совету лейтенанта Кицураги, а не наоборот. — отвечает тот. Ким в ответ только ухмыляется. — Предатель, бормочет Гарри. *** У самого входа в свой номер Ким опирается о дверной косяк, словно хочет сказать им что-то, но решается лишь пожелать доброй ночи и закрыть за собой двери. Гарри слышит шум доносящийся с первого этажа танцев — люди болтают, смеются, делают заказы за барной стойкой. Сейчас в кафетерии больше народу, чем он когда-либо видел с тех пор, как впервые приехал сюда. — Благодаря нам они счастливы. — говорит он Жану, пока тот возится с замком их номера. — Кто? — Жан открывает дверь и придерживает её для напарника. — Эти люди, там, внизу. — Гарри указывает на толпу внизу и заходит вслед за Жаном. — Ага, думаю, так и есть. — рассеяно отвечает он. ЭМПАТИЯ: Жан не особо любит смаковать победу или заниматься глубинным анализом произошедшего. Он уже мысленно перешёл к планированию следующей серьёзной задачи — фактическому аресту Клэров. Уютная атмосфера и мягкий свет их номера — номера Клаасье — взывает к нейронам в мозгах Гарри и усиливает никотиновый кайф. Жан, такой живой и тёплый, суетится рядом, собирая аптечку, и это только стимулирует наслаждение. Они вернулись внутрь как раз вовремя, на улице снова пошёл дождь. В соседнем номере на проигрывателе играет музыка. Не Спидфрик FM, нечто более мягкое. Гарри различает пианино и саксофон. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА: Ким знает, что должно произойти между вами двумя, и включил музыку специально, чтобы заглушить любые звуки, обычно возникающие в процессе. Жан заканчивает с аптечкой, потягивается и поворачивается к Гарри, избегая смотреть ему к глаза. — он рассеяно одёргивает закатанные рукава своей рубашки. — Наверное, нам стоит готовиться ко сну. ЭЛЕТКРОХИМИЯ: Я чую слабость. Он жаждет твоего тела. ЭКВИЛИБРИСТИКА: Поцелуй его в шею, как и хотел прежде. Гарри подходит к нему почти вплотную. Взгляд Жана скользит по его лицу и замирает на губах. Он делает глубокий вдох, и его грудь вздымается. ЭМПАТИЯ: Это человек непостижимым образом обожает тебя. Он добирается до рубашки Жана, вытаскивая её из штанов, и расстёгивает его пояс. Всё это происходит в мгновение ока, будто раньше он часто так делал. Гарри скользит руками по теплой подтянутой спине и касается ладонями обнажённой кожи на пояснице, одновременно склоняясь в поцелуе. Жан тянется к нему на встречу, зарываясь пальцами в волосы, притягивая ближе, словно в попытке удержать. Они целуются дерзко и развратно, обмениваясь слюной, сталкиваясь зубами. Гарри разрывает поцелуй и трётся щекой о бородку Жана, желая ощутить ужасный, но приятный хруст, почувствовать, как жёсткие волосы трутся о такие же на чужом лице. Он опускается ниже, целуя и посасывая шею Жана. Жан вздрагивает и тихо стонет в ответ от чего Гарри пронзают тысячи молнии, словно сейчас он — единственный громоотвод для всего электрического напряжения, накопившегося в этой комнате. Потерянная личность, лимбическая система или член — что-то берёт над ним верх в этот момент. Он скользит губами по шее Жана, выше, к его уху и выдыхает. — Я хочу заставиться тебя кончить. ЛОГИКА: Ты даже не знаешь, как это делается. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: При помощи руки или рта воздействуй на гениталии, затем усердно повторяй пока не достигнет оргазма. Не то, чтобы очень сложно. Жан не отвечает. Он слишком занят цепляясь за Гарри и утыкаясь в него носом прерывисто дыша. Он опускает руку, сжимая его член сквозь штаны и усмехается. Его голос пропитан высокомерием. — У тебя прям встал, да, старик? — Мы можем подняться наверх? — хрипит он в ответ. — Да. Гарри вылизывает мочку его уха, пробираясь языком глубже, желая, чтобы Жан вновь вздрагивал в его руках. У него получается, но Жан бросает ему "отъебись" и бьёт по руке, прежде чем схватить за кисть и потащить на второй этаж. В Спальне-Где-Произошло-Убийство, в Спальне Кровавого Месива, в Спальне-Имени-Мозгов-Лели, на самом верху лестницы Гарри поворачивается к Жану и стягивает с него рубашку, прям через голову, дергая и хватая словно дикарь, срывая пуговицы. От Жана не поступает возражений. Может, у него много таких рубашек. Его глаза полуприкрыты, но зрачки огромны. В них отражается столь острое желание, что оно кажется болезненным. ЭЛЕТКРОХИМИЯ: Те три джин-тоника, что он выпил с Кимом в баре, напрочь снесли всё линии обороны, которые ему приходилось выстраивать против тебя. Он столько дней провёл в агонии сопротивляясь собственному желанию, желанию чтобы ты накинулся на него словно цепной пёс набрасывается на кость. Ты — гончая, учуявшая добычу. Гарри срывает собственную рубашку, в нём кипит мужественная, истинно мужская жажда обнажить свою волосатую грудь. Он стягивает штаны и подталкивает Жана к кровати. Жан падает на простыни, кое-как снимая брюки и отбрасывая их в сторону. ГРУБАЯ СИЛА: Да-да, ты очень мужественный мужчина и всё такое, но, пожалуйста, не забывай, что восстанавливаешься после огнестрельного ранения. Жан, кажется, в этот момент думает о том же, он протягивает руку бережно касаясь повязки. — Давай поаккуратнее. Гарри склоняется и целует покрасневшие, воспалённые от его жёсткой бороды губы, а затем становится на колени на кровати и толкает Жана на подушки. Жан такой податливый в его руках, его мускулистое тело словно сплетено из верёвок: потяни за любую и оно покорно откликнется. Он прижимается губами к твёрдым изгибам этих мышц и толкается бёдрами. — Гарри, — бормочет Жан, приподнимаясь на локтях. — Серьёзно, будь аккуратнее… приляг. — Ладно. — соглашается Гарри, потому что он действительно уже немного вымотался. Он ложится поближе к Жану, который садится на колени рядом с ним в их импровизированном гнезде из одеял. — Не хочу объяснять лейтенант почему вдруг у тебя все швы за одну ночь разошлись. — добавляет он улыбаясь. — Можем сказать, что я занимался вечерней художественной гимнастикой. — Очень правдоподобно. У Жана тоже стоит. Гарри тянется к его члену, сквозь ткань проводя рукой по стволу и тут же подцепляет пальцем резинку боксёров, немного оттягивает их вниз изучая обнаруженное. — Красивый член. — озвучивает он результат наблюдения. — Ты что забыл, как он выглядит? — Ну, да. Я забыл, как мой выглядит. Жан хрипло смеётся, седлая Гарри, а затем наклоняется, объединяя разгорячённые тела и начинает медленно тереться об него, лаская член Гарри. Горячее наслаждение электрическими импульсами пробегает по коже, отзываясь покалыванием даже на кончиках волос и мочках ушей. Гарри прижимается носом к его уху и шее, втягивая аромат влажной кожи. Жан покрывает грудь Гарри поцелуями и утыкается куда-то под ухом жадно вдыхая. ЭМПАТИЯ: Жану очень нравится как ты пахнешь. Так успокаивающе. Он идёт по следу, ведомый запахом — полицейская ищейка. ВНУТРЕННЯ ИМПЕРИЯ: Как и ты, порой. Гарри, словно в бреду, прикрывает глаза от нарастающей в паху невыносимой тяжести, член и посиневший яйца ноют от тринадцати часов принудительного воздержания. Он пробегает пальцами по телу Жана, ласкает бедра, очерчивает мышцы на спине, и наконец забирается под резинку боксёров, сжимая задницу. ГРУБАЯ СИЛА: Я был прав, у него в самом деле отличная задница. Они снова сталкиваются ртами, Жан посасывает его нижнюю губу продолжая тереться всё сильнее. Он водит рукой по стволу всё быстрее, наращивая темп, снова и снова, пока Гарри не выгибается, застонав. Он кончает прежде чем осознаёт это, что вполне логично — он не занимался ничем подобным с того самого момента как потерял память. В этот самый миг Гарри охватывает ужас, на мгновение ему кажется, что случится второй приступ амнезии. Через долю секунды он понимает, что его мозг просто отключился от удовольствия. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: Посему это и называют la petite mort. Маленькая смерть. Через мгновение после разрядки, Гарри кажется, что Жан, даритель блаженства, — самое дорогое и родное на всём белом свете. Он хватает его, заключая в стальные объятия, прижимая к себе с такой силой, что его чувствительные сейчас соски начинают неметь. Мир обращается океаном блаженного белого шума. — О Боже… — выдыхает Гарри, как только туман в его голове достаточно проясняется. — Я люблю тебя. Погоди, блядь, я не это имел ввиду. Не в прямом смысле. Но, я люблю тебя. Спасибо. Ох, чёрт… Жан заходится смехом. — Ты что, не дрочил ни разу с тех пор как мозги отшибло? — Нет, я не… Я забыл, каково это… Жан снова утыкается носом о шею Гарри и покрывает поцелуями его скулы прежде снова начать тереться об него. Гарри замечает просачивающуюся влагу и беспокоится, что ещё один шов разошёлся, но потом вспоминает о сперме. Он тянется к Жану чтобы помочь, обхватывая его член рукой и начиная повторять движения, которые кажутся до боли знакомыми. Жан испускает вздох полный наслаждения и кладёт руку Гарри на щёку, поглаживая большим пальцем его бороду. Касаться Жана так приятно, так легко. Не удивительно, что он стремился к этому с тех самых пор как вернулся. Гарри абсолютно счастлив просто лежать так: целуя Жана в макушку и вдыхая аромат его волос, надрачивая одной рукой и пробегая пальцами вдоль позвонков, от копчика до лопаток, второй. Жан кончает с тихим вскриком, переходящим в низкий стон, наполненный счастьем. Он валится на Гарри, прижимая того к кровати. Они лежат в тишине, дыша одним воздухом. Гарри начинает клонить в сон. — Хочешь спать? — бормочет он. — Ага. — хрипло отвечает Жан. Он стягивает боксёры, оставшиеся где-то в районе колен, кое-как вытирает их обоих, отбрасывает их в сторону и забирается обратно, устраиваясь на плече Гарри. Гарри укрывает их одеялом, прижимается носом к макушке Жана. — Который час? — спрашивает он и сам тянется к часам на запястье Жана. — Только пол одиннадцатого? Какого хрена? — Ага, всё заняло минут пятнадцать. — сонно протягивает он. — А ты думал сколько? — Часов пять, как минимум. Жан смеётся. — Неа. — Я побывал за гранью, мысленно. — говорит Гарри. — Побывал в Серости и вернулся. — Добро пожаловать в мир оргазмов, Гарри. Тут весело. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: Это наглое преуменьшение. Гарри отпускает его запястье, и Жан кладёт руку ему на грудь, лениво поглаживая. Гарри закрывает глаза, усталость накатывает тёмными волнами, поглощая его. Последнее что он помнит — как снова целует Жана в макушку. Затем сон забирает его. *** Комментарий от переводчика: в процессе работы над этой частью и поиска подходящего названия возникли стойкие ассоциации с главными героям, так сказать личное восприятие каждого из них: Борзая (Жан) — стремительность бега не позволяет тратить силы на лай, поэтому борзые ловят молча. У них отличное зрение, потому что они должны преследовать добычу, которую видят. А чутьем они почти не пользуются. Если борзая будет искать зверя по следу, то наверняка пропустит момент, когда тот обратится в бегство, и проиграет погоню, или вообще даже не увидит зверя. Гончая (Гарри)— Гончие собаки по сравнению с борзыми медлительны, они зверя не ловят, а гонят, идя по запаховому следу с почти непрерывным лаем, настойчивы и упорны в преследовании. Легавая (Ким) — предназначены для охоты на птиц, их задаче было либо выждать и спугнуть дичь в нужный момент, либо тихо лечь перед найденными птицами и не шевелится, даже если их накроют сетью вместе с птицей.
