In this war

Чонгук сильно трясся во сне, пот сочился по его коже, как змеиный яд. Он вздрогнул, изо всех сил пытаясь избавиться от прошлого, за которое все еще цеплялся. Каждую ночь Чонгуку снились кошмары об одном и том же событии, одной и той же сцене, об одном и том же несчастье. — Нет, — прошептал он во сне. Он каждый раз вздрагивал, когда неприятный момент появлялся перед его глазами, хотя ни один из его кошмаров не был приятным. — Стой. Пусть она... Нет! — Чонгук резко сел в сидячее положение, чувствуя, словно он сейчас задохнется. Глубоко и тяжело вздохнув, Чонгук понял, что это был просто кошмар, тот самый кошмар, который он видит в конце каждого дня. Тэхён пошевелился во сне, лениво вставая с пола. — Чонгук? — Когда он почувствовал на себе взгляд Чонгука, он ободряюще положил руку на бедро младшего: — Это просто кошмар, я рядом, — Тэхён притянул Чонгука в объятия, смазывая слой пота на коже Чонгука. — Это реальность, Тэхён, — прохрипел Чонгук, закрывая глаза. Все, что у него было, это Тэхён — его комфорт и дом в этой антиутопии. — Мы уже прошли это, Куки. — Я хочу, чтобы я прошел. Тэхён покачал головой и снова лег с Чонгуком на руках. Он мирно похлопывал младшего по груди в ритме, который временно успокоил Чонгука. Чонгук знал ритм как свои пять пальцев; устойчивые похлопывания, отсчитывающие каждую глубокую долю из четырех; как руки Тэхёна угождают усталому сердцу Чонгука; однако Тэхён был единственным, кто мог забить ритм в его сердце. Тэхён услышал шмыганье носа Чонгука, когда тот заскулил, понимая, что Чонгук все еще льет страшные, болезненные и покрытые шрамами слезы. Как всегда, Тэхён шептал утешительные слова Чонгуку, обнимая младшего с такой нежной заботой, что Чонгук засыпал в руках Тэхёна. Они были одни на этой войне. Одни, но хотя бы вместе.

***

— Готов идти? — Тэхён скручивал веревку в руках, а Чонгук взвалил себе на плечи рюкзак. Младший кивнул и инстинктивно подошел к Тэхёну, стараясь помочь ему собрать вместе одеяла и предметы первой необходимости, — Спасибо, — сказал Тэхён, прежде чем повернуться, чтобы схватить свой пистолет и нож. Чонгук носил двойные мечи, потому что, черт возьми, Тэхён был безнадежен с мечом, не говоря уже о ноже. По крайней мере, он умел стрелять. Скорее всего, из него не вышел бы купидон, но он все еще был способен прицеливаться. — Куда мы направляемся дальше? — спросил Чонгук. Пространство вокруг них было тихим, но, по крайней мере, они могли слышать крики и писк грызунов или звуки ползающих по полу тараканов. — Я бы сказал, на юг. Карта довольно многообещающая, если ты об этом. — Я не спрашиваю мнение карты, я спрашиваю тебя, — Чонгук шел позади Тэхёна, заглядывая тому за плечо и читая карту без явной реакции. Тэхён, напротив, был взволнован. Он чувствовал, как подбородок Чонгука касается его плеча, а глаза продолжают следить за маршрутами, напечатанными на бумаге. — Если хочешь посмотреть, то просто попроси карту! — воскликнул Тэхён, его сердце забилось немного быстрее, чем он собирался. — Как я уже говорил, мне не нужна карта, мне нужен ты, — Чонгук сделал паузу и отступил, чтобы взять еще несколько предметов из кучи разбитых шлакоблоков, — чтобы дать мне ответы. Вот так сердце Тэхёна сжалось, потому что вот оно! Ребенок мирового класса, идиот, боец и тупой ублюдок, Чон Чонгук. По большей части интуиция Тэхёна была довольно сильной, и он доверял ей. Он считал, что быстро замечает вещи, и он также очень гордился этим. Конечно, он мог согласиться с тем фактом, что, возможно, он не был физически сильным по сравнению с Чонгуком, но здравый смысл мог заменить эту переменную. — Чонгук, пошли. У меня есть датчик уровня кислорода, так что давай отправимся в путь. Тэхён потянул молодого парня за рукав, отступив назад, чтобы следить за их окружением. Чонгук кивнул, когда они вдвоем побежали прочь от вчерашнего лагеря. Он позаботился о том, чтобы Тэхён пошел первым, потому что Бог знает, что может произойти, если Тэхён окажется сзади и что-то случится. Чонгук не мог рисковать, особенно если Тэхён был всем, что у него осталось… с того дня. Он и Тэхён бегали трусцой, взявшись за руки, в поисках нового временного пристанища.

***

— Мама! Я пойду поиграю с Тэхёном! — Голос 10-летнего Чонгука воззвал из-за двери. — Одну секунду! — Миссис Чон сняла фартук и побежала к двери с ворсистой теплой тканью в руках. Она открыла дверь в ожидании. — Чонгук-а! Вот, надень это для меня. — Что это? — Нравится? Чонгук улыбнулся и чмокнул маму в щеку. — Спасибо большое! Когда ты сделала это для меня? — Прошлой ночью. Я вязала и вспомнила, что ты просил шарф. — Спасибо. А теперь можно мне поиграть, мама? Тэхён ждет меня. — Хорошо, — Когда Чонгук был собираясь убежать, миссис Чон поймала его за локоть, — подожди, Чонгук, — она погладила теплые щеки сына, потирая их большим пальцем, — я люблю тебя. — Хорошо, мам! Теперь ты можешь меня отпустить? Миссис Чон несильно шлепнула сына по заднице, ругая его за то, что он не заботится о своей матери. К тому времени, когда она закончила свою скучную лекцию, ее сына уже не было. «‎По крайней мере... по крайней мере, если мой ребенок может найти радость в таком испорченном мире, у меня есть причина улыбаться»‎, — подумала она. Она решила, что уборка дома — это лучший способ использовать свое время, вместо того, чтобы размышлять о том, какая страна кого ударит следующей. Война унесла так много семей каждого. Домочадцы, жизни невинных, время и энергия защитников мира. Со времен Великого Недоверия мир погрузился в ужас. Теперь страны сражались друг с другом, убивали друг друга, а еще создавали роботов, чтобы помогать своим и продолжать сражаться друг с другом. На дворе был 2120 год, а война началась в 2060 году. Ядерная война погубила все. Все на поверхности либо гнило, либо пряталось, либо убивало, чтобы выжить. В конце концов, что произойдет, если повсюду будет летать тонна ядерного оружия? Кого расстреляют? Что происходит с Землей? В ядерной войне еда не может расти, морские и наземные экосистемы разрушаются, дым от ядерных пожаров поднимается в стратосферу, создавая плотный стратосферный облачный слой, который не пропускает много солнечного света (а людям нужен солнечный свет, чтобы выжить). Температуры начнут падать (поразительно ниже точки замерзания), и опасное ультрафиолетовое излучение проникнет в атмосферу Земли от массового разрушения защитного озонового слоя. Все это происходило прямо сейчас... и становилось только хуже.

***

— Тэхён! Я здесь, я здесь! Чонгук объявил о своем присутствии, тяжело дыша, потому что его 10-летнему телу явно не хватало выносливости, чтобы бежать 5 минут. — Ой! — Тэхён развернулся со своего места на вершине кирпичной стены. — Ты здесь! Давай, садись рядом со мной, Кук-а! У тебя есть шарф? — Да! Моя мама сделала это для меня! — Красиво выглядит! Белый тебе идет! — Ты всегда такой гиперактивный, — хихикнул Чонгук, хватая Тэхёна за маленькую — но больше, чем Чонгука — руку. Тэхён потянул своего маленького последователя на вершину стены, потому что Чонгук был намного меньше Тэхёна, несмотря на их двухлетнюю разницу в возрасте. Чонгуку было 10, и он выглядел так, будто ему не помешали бы гормоны роста, а Тэхёну было 12, и он выглядел так, будто мог бы оставаться красивым всегда. Даже маленькие девочки в USNA (подземном убежище для ядерных атак) думали, что Ким Тэхён был лихим, рослым юношей. — Ты всегда такой маленький! — Тэхён хихикнул, обхватив рукой маленькое тело Чонгука. Чонгук надулся, но вскоре его надутые губы превратились в улыбку, — но это нормально, потому что, если ты станешь еще больше, я больше не смогу тебя обнимать! Ты мой малыш, Чонгуки! Чонгук скрестил свои короткие ручки-колбаски и почувствовал, как выпячиваются его розовые губки. Кажется, всего в нем было мало. — А что насчет Е Рин? Вчера она сказала, что ты ей нравишься… — А что насчет нее? — Разве ты не... ты не любишь ее в ответ? — Зачем мне? — Потому что ты ей нравишься? Она красивая? Тэхён рассмеялся и обхватил лицо Чонгука руками; — Вау! Мой Чонгук такой очаровательный. — Чонгук отвернулся от взгляда Тэхёна и продолжил дуться, но на этот раз нахмурив брови, — йа! Мне больше никто не нужен, кроме тебя, Чонгук. Я не хочу никого, кроме тебя. Конечно, эти двое были еще маленькими детьми, однако то, что они были юны и незрелы, не означает, что Тэхен не имел в виду ни слова, которое он сказал. Тэхён выдал простую, но милую ободряющую улыбку, когда Чонгук повернулся лицом к последнему. Маленькое мальчишеское сердце Чонгука больше не выдержало. Он почувствовал, как искры забегают по его мышцам, когда Тэхён начал наклоняться вперед. В данный момент Чонгук поймал себя на мысли, что Ким Тэхён, безусловно, лучшее, что когда-либо случалось с ним в его жизни. С сокрушительным стуком Тэхён и Чонгук приземлились на траву, их спины заболели от внезапного удара. Тэхён обнимал руками нежное тело Чонгука, уткнувшись головой ему в плечо. — У тебя все нормально? — Первым спросил Тэхён, проверяя, нет ли следов травмы на теле младшего. Чонгук был шокирован и напуган, но ему удалось отбросить свои опасения в присутствии Тэхёна. — Я-я в порядке... а ты? — Не беспокойся обо мне, Чонгукки. — Но я упал сверху… Еще один ужасающий удар прервал начало разговора. И только после этого Чонгук, Тэхён и все остальные обитатели USNА остались на месте. Чонгук сглотнул. У него было ужасное чувство, что что-то или кто-то вот-вот выскочит и разрушит их временный приют. Его сердце колотилось в груди, чувствуя, как настоящая кровь течет по его венам, потому что, черт, он не знал, должен ли он плакать, бежать или оставаться там. — Чонгук, на счет три, я хочу, чтобы ты побежал со мной, хорошо? Следуй за мной по моим стопам, — сказал Тэхён, не отрывая взгляда от источника стука, — один, — Тэхён схватил Чонгука за руку, — два, — они встали. На секунду Тэхен подумал, что ему не нужно доходить до трех. Скорее всего, все посчитали, что три — это лишнее. Но нет. «Три» стало их личным убийцей. В чистом ужасе Чонгук и Тэхён наблюдали, как земля над убежищем рушится, образуя гигантскую дыру, позволяющую любому существу проникнуть в то, что они называли приютом. Одинокое окровавленное тело упало с поверхности на рассыпавшуюся грязь и камень. Тэхён и Чонгук были далеко от места происшествия, но они бы не солгали, если сказали, что то, что упало, было телом. Тэхён прошептал Чонгуку на ухо: — Беги. Эти двое побежали к своим домам, Тэхён сначала направился в сторону дома Чонгука. Пока они бежали, издалека к ним бежала маленькая фигура с сумками в руках. — Мама! — Чонгук застыл на месте и взял на себя инициативу, — мама! — он кричал изо всех сил. Она что-то говорила, но Чонгук не мог разобрать. Когда они подходили все ближе и ближе, он наконец услышал, что она пыталась сказать. — Чонгук! Развернись! Быстрее! Беги подальше! Продолжай бежать! — закричала она со звуком слез, капающих из ее голоса. Именно тогда они упали, когда самый громкий удар прошёлся по поверхности земли. Глаза Чонгука метнулись на звук и замерли, когда они с Тэхёном увидели два, три, а затем четыре окровавленных когтя, вцепившихся в край гигантской дыры. Показались два красных светящихся глаза, а после вся фигура зверя спустилась в USNA. К бокам зверя была прикреплена какая-то ткань, его глаза все еще светились налитым кровью красным. Медленно зверь расправил передние конечности и начал ими махать. Ткань была для крыльев, как понял Чонгук. Именно тогда зверь улыбнулся тошнотворной, убийственной улыбкой. Он издал оглушительный визг, призывая своих друзей. Ведь зверь вовсе не был зверем. Это был робот, тот самый робот, который помогал человечеству в войне. Война между людьми закончилась сегодня. Но началась новая война: люди против роботов. Чонгук заметил, что металлическая структура существа напоминает летучую мышь. Эти твари выглядели как животные, только были еще хуже. Животные не руководствуются ничем, кроме своих инстинктов; они не охотятся, если не голодны. Но эти твари... эти монстры... они охотились на людей без угрызений совести. Из того, что Чонгук узнал, когда был ребенком, роботы не способны чувствовать человеческие эмоции; поэтому они работали в зависимости от того, на что были запрограммированы. Лапы и когти летучей мыши были заменены металлом, проволокой и еще металлом. Еще больше ужаснуло Чонгука то, что эти монстры ползут в убежище, пачкая свои сплавы человеческой кровью и кишками. Чонгук не знал, почему он не бежал. Но эти роботы не убивали людей... они... они похищали людей! Хотя зачем? Он наблюдал, как одинокого человека сзади схватил робот в форме скорпиона. Подобное кинжалу жало скорпиона оторвало человека от земли, как перышко. Чонгук ожидал, что бот-скорпион ужалит мужчину. Чего он не ожидал, так это того, что весь внешний слой мужчины, его кожа, будет сорван прямо с его тела. Мертвые и сырые остатки этого человека были безжалостно брошены на землю, пока скорпион карабкался прочь, чтобы найти еще одну несчастную жертву. Девственные глаза Чонгука остановились на теле мертвеца. От всей этой малиновой крови, стекающей из мышц, органов и костей мужчины, Чонгука чуть не вырвало. Вдобавок к ужасу, кишки мужчины медленно вываливались со своего места, скапливаясь вокруг тела мертвеца. Что напугало его больше всего, так это то, что он посмотрел на лицо мужчины без кожи, чтобы покрыть его и вдохнуть в него жизнь. Он видел, как кровь текла вниз из того места, где должны были быть глаза парня. Но все, что он видел, были пустые глазницы. Он не заметил, что кто-то пытался вразумить его, пока мать не начала его сильно трясти. — Чонгук! Чон Чонгук! Послушай меня, тебе нужно бежать. Прямо сейчас, — мать Чонгука опустилась на колени перед Чонгуком с чрезмерно трясущимися руками. Он посмотрел на свою мать, увидев, что ее волосы были в беспорядке, а пряди развевались повсюду; как ее глаза наполнились слезами, а из носа текло; как дрожали ее руки, когда она клала рюкзаки на плечи Тэхёна и Чонгука. Она ласкала лицо любимого сына за год последний раз и обняла его. — Чонгук-а, — закричала она хриплым от беспокойства голосом, — сейчас же уходи. Тэхён позаботится о тебе. Здесь больше небезопасно, — слезы катились по ее щекам, как приливная волна. — Но мама... Я хочу пойти с тобой! Ты же не собираешься бросить меня, верно? Нет! Ты должна остаться со мной! — Чонгук топнул ногой по земле, его глаза уже покраснели и опухли от слез. — Нет, Чонгук. Послушай, — Чонгук протестующе заерзал, — слушай меня сейчас, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты жил, нашел место, где можно спрятаться, и оставался скрытым. — Но мама, — заскулил Чонгук. В этот момент он почувствовал вкус собственных слез и соплей, — ты не можешь оставить меня, мама. — Чонгук-а, — ее голос дрожал, когда она оберегающей рукой обняла голову сына и обняла его, — ты должен жить. Ради меня. Миссис Чон встала с колен, взяв руки Чонгука и Тэхёна в свои. — Пошли, — приказала она, выводя двоих на поверхность. Они быстро поворачивали по улицам, прижимаясь спиной к стенам домов и высовывая головы из-за зданий. Когда они думали, что поверхность чиста, что-то щелкнуло позади них. Тэхён обернулся первым, его глаза расширились, когда он увидел светящиеся красные глаза змеебота. Змея скользила по стене здания, ее металлический корпус скрежетал по кирпичу. Она зашипела своим кольчужным языком, толстая и грязная ткань которого развевалась веером, имитируя капюшон кобры. — Боже мой, — только и смог выговорить Тэхён, прежде чем миссис Чон побежала перед двумя мальчиками. — На счет три бежим, хорошо? — прошептала она себе под нос. Ее руки были раскинуты, пока трое людей медленно шли назад. Они не могли рисковать и тревожить змею, потому что в противном случае одному из них пришлось бы умереть. Прежде чем они опомнились, что-то прогремело рядом. Камни, грязь, валуны и обломки разлетались во все стороны — очень похоже на фейерверк, но более беспорядочно и самым ужасным образом. Люди летали в воздухе и попадали на острые сегментированные металлические когти роботов. Как будто эти люди собирали рыбу для акул. Тэхён и Чонгук вместе рухнули на пол. Мать Чонгука подняла их и начала плакать, чтобы они побежали. В USNA попало еще больше бомб, в результате чего людей швыряло слева и справа, как марионеток с небрежными кукловодами. С каждым взрывом в воздухе рассыпалась грязь, а дым затуманивал зрение. Люди кашляли, умирали и молились о чуде, которое никогда не произойдет. Миссис Чон вскрикнула от шока, когда валун почти упал на них из ниоткуда. К счастью, они не успели сделать еще двух шагов вперед, из-за которых их могло раздавить. Грязь прилипла к лицам троих, смешалась со слезами, создавая раствор боли и страха. Чонгук плакал, изо всех сил держась за руку Тэхёна, пока его храбрая мать шла впереди. Они не раз попадали под удары бомб. Огонь появился в USNA сразу же, сжигая любого живого человека, который осмелился прикоснуться к нему или пытался убежать. Дым забирал все силы; Чонгук не мог дышать. Он упал на пол, схватившись за грудь, все еще держа Тэхёна за руку. — Чонгук! — закричал Тэхён, вставая на колени рядом со своим возлюбленным-младшим, — ты должен встать! Оставайся со мной! Не пропадай! — Я-я не могу... — он задыхался от кислорода, который можно было заменить только углекислым газом. — Миссис Чон! Чонгук, он умрет! Мы должны спасти его! — Тэхён обнял голову Чонгука у себя на коленях, кашляя, потому что сам не мог нормально дышать. Миссис Чон подошла к ним и открыла их рюкзаки, точно так же кашляя. Она вытащила две черные маски с кислородным фильтром. — Наденьте это! — она передала пару Тэхёну и помогла Чонгуку надеть его. С большим облегчением она увидела, как рассеялся туман на маске ее сына. — Чонгук-а, нам пора идти. Тэхён, ты тоже. Они продолжали свой путь к выходу, пока не достигли поляны. Все это было покрыто пылью и дымом, оставив миссис Чон в нерешительности. Раздался еще один взрыв, и хаос разразился в еще большем масштабе, заставив людей кричать и бежать, спасая свою жизнь. Мать Чонгука подтолкнула сына и Тэхёна вперед, когда они побежали к свету, к выходу. Так было до тех пор, пока она не издала пронзительный крик. Чонгук обернулся и почувствовал, как его сердце остановилось за считанные секунды. Он воспользовался моментом, чтобы понять, что происходит, прежде чем начать действовать. — Мама! — воскликнул он, хватаясь рукой за мать, пока она была в крепких объятиях робота. — Нет! Тэхён! Держи его подальше! Убери его отсюда, пожалуйста! — Мать Чонгука зарычала, изо всех сил пытаясь вывернуться из хватки робота. — Нет! Мама! Верни мне мою мать, или я убью тебя! Клянусь богом, верни мне ее! Ты не можешь ее забрать! — Чонгук боролся, дергаясь в объятиях Тэхёна. Робот развернулся и собирался ударить их безжалостным копьем. Земля рядом с ними взорвалась. Робот отскочил от удара и направился к выходу, полностью забыв о Чонгуке и Тэхёне. Чонгук слышит сирены в ушах, его зрение расплывается. Чонгук не слышал больше ничего. Все, что он мог понять, это сирены. Чонгук огляделся и увидел огонь, кровь, ужас. Потерю. Все обрабатывалось словно в замедленной съемке, пыль окутывала и душила людей; пожары, сжигающие и пожирающие людей; механические звери, похищающие людей. Чонгук не мог этого вынести. — Чонгук! — Миссис Чон крикнула в последний раз и исчезла в дыму. — Мама! — Чонгук рухнул на пол, его слезы текли по пухлым детским щекам. — Нам нужно двигаться дальше, Чонгук, — Тэхён подавил собственные чувства и взял на себя главную роль, которую миссис Чон хотела, чтобы он взял на себя, — вставай, Куки. Тэхён искал любую маленькую щель или дыру, в которую они могли бы влезть, чтобы ничто не могло попасть к ним. Пробираясь сквозь обломки, они наблюдали, как смерть расправляется с живыми. Мертвый. Мертвый. Мертвый. Все были мертвы или похищены. Кровь размазывалась по поверхности разбитых каменных плит или текла в грязи. Пыль и дым вились вокруг остатков USNA. Все роботы убежали с людьми на руках; с жизнями в руках. Когда Тэхён нашел укромное место между треснувшими блоками упавшего здания, он снял свой рюкзак и засунул его в дыру. Там он и Чонгук останутся, пока дым не рассеется. Тэхён слушал тихие и приглушенные рыдания Чонгука, пока тот качал головой и ложился на холодную твердую землю. Он раскинул руки, предлагая место, где Чонгук мог бы прижаться. Конечно, кислородная маска, которую они носили, была неудобной, но, по крайней мере, она защищала их от смерти от углекислого газа. — Я здесь, Куки… Я здесь. — Тэ-Тэхен, — икнул Чонгук, — м-моя м-мама. Моя мама ушла! Я никогда больше ее не увижу. Она ушла, ушла! — Ты можешь плакать, Куки. С этого момента я возьму на себя ответственность за нас. Доверься хёну. Со временем мы это преодолеем. Я помогу нам это преодолеть.