In this war

Через пару дней, когда у них не осталось ничего, кроме двух банок фасоли, Тэхён решил, что самое время выбираться. Судя по тишине вокруг, сложившейся после бомбардировки, он догадался, что роботы не вернутся в ближайшее время. Итак, этим двоим необходимо было найти какие-либо припасы. Конечно, Чонгук все время плелся за Тэхёном, следуя за ним, как потерянный щенок. Гук держал Тэхёна за руку, если он не был занят, собирая что-то, а если был, то Чонгук держал его за рубашку. Тэхён заметил резкое изменение в поведении Чонгука. Младший теперь был тихим. Не то чтобы он не был самым спокойным из них двоих, но Чонгук теперь был мертвенно молчалив. Он придерживался минимума разговоров и очень внимательно следил за всем, что его окружало. Даже если Тэхён и пытался завязать разговор, Чонгук практически не реагировал, что пугало Тэхёна. Затем он понял, что Чонгук был глубоко трвамирован, и у него остался постоянный шрам в памяти, который даже Тэхён не мог удалить. Тэхён подобрал двойные мечи, быстро осмотрев их, прежде чем бросить их в свой рюкзак. Походив еще немного, Тэхён нашел пистолет и кинжал. Это может пригодиться. Тэхён и Чонгук ходили по домам, чтобы посмотреть, смогут ли они найти какой-нибудь запас еды, который можно было бы хранить в их сумках. Были найдены пара банок с консервами и бутылок с водой, но те, которые были обожжены или залиты кровью и грязью, остались нетронутыми. Когда они решили, что пора пробиваться на поверхность, они забрались по упавшим грудам камней и кручам грязи. Достигнув поверхности, они кое-что поняли; осознали, что реальность, в которой, как им казалось, они жили, вовсе не была их реальностью. Тэхён сглотнул появившийся комок в горле. Он верил ради Чонгука. Мир за пределами USNA был бесплодным, разрушенным, безжизненным и, что самое главное, оставлял едкий привкус во рту. Здесь были заброшенные города, дома и поля. Все казалось разрушенным. То, что они считали адом в USNA, не могло даже сравниться с тем чудовищем, свидетелями которого они стали сейчас. Не было даже достаточно солнечного света, чтобы назвать это днем. Все казалось таким мрачным и холодным. — Хён, — тихо прошептал Чонгук позади Тэхёна. Старший перевел взгляд на него. — Я… я защищу тебя, — поначалу голос Чонгука звучал устало, — но я не позволю никому отнять тебя у меня, обещаю, — голос младшего теперь звучал с такой уверенностью и решимостью, что Тэхён сам в это поверил. Вместе они бродили, страдали и прятались еще восемь лет.

***

— Чонгук-а! — щебетал Тэхён, как обычно, легким голосом. Он поставил свои сумки, пока его глаза сканировали кислородный монитор. — Уровни выделяемых газов в воздухе выглядят достаточно безопасными, и обстановка кажется хорошей. Давай поедим сейчас. Я умираю с голоду. — Хён, я сейчас занят. — Чонгук сел на валун, закручивая винты арбалетной стрелы, на которую они наткнулись по пути поиска нового лагеря. — Но еда — это главный приоритет. — Еда стоит на втором месте после защиты, Тэхён. — Я никогда не выигрываю в наших соревнованиях, не так ли? Чонгук прекратил то, что он делал, и положил арбалет себе на колени, отвертка все еще была в его руках. Он повернулся лицом к фигуре Тэхёна с поверженным вздохом. — Ура! — Тэхён захлопал в ладоши, когда Чонгук положил арбалет и инструменты, присоединившись к Тэхёну в первой трапезе за день. — Что ты имеешь ввиду… «Я никогда не выигрываю», — издевался Чонгук, засовывая в рот фасоль. — Ты всегда побеждаешь, — проворчал он, вызвав хихиканье Тэхёна. — Обижаешься, да? — Замолчи. — Малыш Гуки дуется? — Я сказал, заткнись. — Я достаточно милый, чтобы ты каждый раз поддавался мне? — подначил Тэхён, рассмеявшись, когда Чонгук застонал. — Ты можешь просто заткнуться и съесть свою еду? Ты привлечешь не самое лучшее внимание к нам двоим. — Но я как раз подошел к самой интересной части! — Тэхён заскулил, изображая надувшиеся губы. — Блять. — Чонгук доел свою порцию фасоли и схватил банку Тэхёна, поставив ее подальше, прежде чем повалить старшего на землю. — Я сказал тебе заткнуться, ты знаешь, что означает слово «заткнись»? Тэхён прикусил губу и слегка покачал головой, раздражая Чонгука до мозга костей. Теперь Чонгук был выше и мускулистее. Его плечи были шире, и он был в хорошей физической форме по сравнению с Тэхёном. Чонгук навис над Тэхёном, обхватив пальцами его запястья, но не до такой степени, чтобы причинить боль. Чонгук наклонил голову настолько, чтобы его рот оказался очень близко к уху Тэхёна. — Тшш, — прошептал он, прежде чем отстраниться от Тэхёна и вернутьсч к своему арбалету. Сердце Тэхёна колотилось от каждого прикосновения Чонгука. Конечно, их отношения оставались платоническими все эти годы, проведенные вместе, но Тэхён всегда что-то чувствовал к Чонгуку, даже когда тот был подростком. Тэхён всегда был немного более открыт для любви, в то время как Чонгук боролся с этим. Единственным источником утешения для него был Тэхён, поэтому получение любви не имело большого значения. Тэхен закончил есть свою фасоль, прежде чем надеть обратно кислородную маску. Из-за огромного количества вредных веществ в стратосфере дышать и выживать без кислородных фильтров было очень сложно. К счастью, у Тэхёна и Чонгука были фильтры, с тех пор, как они потеряли дом. А некоторое время назад они наткнулись на почти целый монитор уровня кислорода, используя его для проверки уровня кислорода. Если цифры хорошо читаются, Тэхён и Чонгук обычно снимают маски только для того, чтобы поесть. Они носят маски практически всегда, чтобы дышать. Печальная часть, однако, заключается в том, что эти двое не смотрели друг другу в лицо должным образом с того дня вторжения. Чонгук никогда не хочет говорить о разрушении UNSA, и, к счастью, Тэхён не давит; однако, только потому, что Чонгук не хочет говорить о вещах с Тэхёном, это не значит, что он до сих пор не думает о прошлых событиях, которые произошли и испортили его жизнь — не то чтобы его жизнь не была такой испорченной раньше. Чонгук приходит к выводу, что молчание — лучший способ выжить. Молчание также полезно для того, чтобы не упоминать эмоции. Он представляет собой беспорядочный клубок спутанных конечностей, агонии и эмоций, и, вероятно, поэтому затрагивание таких тем, как его мать, никогда не было его сильной темой для обсуждения; Тэхён это знает. — Так что, мы будем сидеть здесь весь день? — спрашивает Тэхён, похлопывая себя по бедрам, словно это барабаны. — Ты можешь отдохнуть, Тэ. — А ты...? — Посмотрю, нужно ли починить оружие. — О, хорошо. Просто разбуди меня, если тебе что-нибудь понадобится. Чонгук остановился посреди работы, обернувшись, чтобы посмотреть на Тэхёна. Он хотел, чтобы его глаза просто украдкой посмотрели, но его глаза были жадными. Чонгук наблюдал, как Тэхён в изнеможении мычал, устраиваясь на мягких одеялах своего спального мешка. Взгляд Чонгука скользнул по вялым прядям волос, торчащим из-под лямок маски. Чонгуку ничего не хотелось, кроме как положить свой арбалет и прижаться к Тэхёну, но он понял, что уже слишком поздно для этого. Старший уже уснул, а Чонгук должен был бодрствовать. Каждый день Чонгук чувствовал себя плохо из-за Тэхёна, потому что старший всегда взваливал на свои плечи столько работы — гораздо больше чем было у Чонгука, — которую он мог вынести, просто чтобы они — два одиноких путешественника, — могли выжить. Бежать, прятаться, переживать… Чонгук был далеко не готов отказаться от этих чувств. — Чонгук, — шепотом позвал Тэхён. — Вставай. —Какого...? — Чонгук проснулся, явно сбитый с толку всей ситуацией. — Здесь кто-то есть. О черт, Чонгук запаниковал. Он подпрыгнул и быстро помог Тэхёну собрать их переносной лагерь. Они преодолели беспорядочную груду битого кирпича и бетона. Тэхён приказал им спрятаться под упавшей стеной здания. Город, в котором они расположились лагерем, был остатками после бомбардировки. Пепел разлетелся по всех поверхностям, оставался в воздухе, но на них были кислородные маски. О чем было беспокоиться? Обо всём. Чонгук и Тэхён молчали, пока не услышали звук шаркающих ног — множества шаркающих ног. — Вы… вы думаете, здесь безопасно, босс? Это были голоса, которые они слышали ранее; люди с голосами. Чонгук тут же попытался вылезти из-под блока, но Тэхён удержал его. — Я думаю, что здесь все в порядке. Немного мрачно, на мой взгляд, но мы можем только смириться с этим. — Может, нам еще немного пройтись вокруг и осмотреться? Чонгук молча пытался оторвать от себя Тэхёна, действием игнорируя протесты старшего. Он был близок к тому, чтобы освободиться, пока не услышал, как что-то упало на стену, под которой они прятались. Щелканье, что-то громко щелкало... Тэхён схватил Чонгука за руку и оттолкнул их назад, чтобы держаться подальше от входа в упавшую стену. Стена упала по диагонали, так что они смогли спрятаться под пространством. Это было тесно, но практично. Волосы на затылке Чонгука встали дыбом, когда он услышал жужжание монстра над ними. Тэхён и Чонгук знали, что там было, и что ждет выжившую группу людей. Чонгук вздохнул с облегчением, когда робот переместился со своего места на другое. Глаза Тэхёна следили за ногами робота и считали их. Он поднял восемь пальцев и взволнованно посмотрел на Чонгука. — Босс, вы это слышали? Кто-нибудь это слышал. — Слышал что? — Да... кажется, я тоже это слышу. — Что это за шум? — Я что-то слышу… это звучит как…— выживший попятился, ища глазами создателя звука, — … это звучит как машина… как… робот. Незнакомец почувствовал тепло позади себя. Он обернулся и столкнулся лицом к лицу с тенью. Затем увидел светящиеся красные глаза. В ту минуту, когда он попытался закричать, робот схватил его одной клешней. Остальные выжившие в ужасе побежали, изо всех сил стараясь держаться подальше от поля зрения паука. Все они потерпели неудачу. В тот момент, когда Чонгук увидел, что этого парня схватили, он повернул голову и уткнулся лицом в грудь Тэхёна. Тэхён смотрел, как вся сцена разыгрывается, как в фильме ужасов, за исключением того, что это был не фильм — это была жестокая реальность. Он видел, как женщину схватили с пола, когда два когтя вцепились в ее тело. Один коготь держался за ее ноги, а другой — за голову, одним махом сдирая кожу с ее тела. Она даже не успела закричать от боли, как все закончилось. Тэхён вздрогнул и закрыл глаза, слишком хорошо зная этот страх. Но его больше беспокоило душевное состояние Чонгука. Он перекинул ногу через бок Чонгука, пытаясь защитить его от всего. Тэхён оглянулся на сцену и заметил, что на земле остались мертвые тела без кожи. Кровь оставила грязный и тошнотворный привкус во рту Тэхёна. Он знал, что, если они не уберутся оттуда достаточно быстро, начнется вонь. Плохо. — Нам нужно идти сейчас же. Самое сложное в уходе или передвижении с одного лагеря в другой было знать, когда это сделать. Каждый раз, когда они собирали чемоданы, Тэхён беспокоился, что сейчас неподходящее время для ухода. Здесь есть еще один робот? Должны ли они уйти сейчас? Что, если они выйдут из укрытия слишком рано? Что с ними случится? Подобные вопросы утомляли и беспокоили Тэхёна. Ему приходилось доверять своей интуиции, ведь это все, что у него было. Тэхён выполз первым, крутя головой в разные стороны, чтобы убедиться, что их путь свободен. Он ободряюще кивнул Чонгуку, взяв младшего за руку. Они побежали вместе; они бежали так быстро, так далеко, как только могли, в течение всего дня, чтобы их не постигла та же участь, что и выживших, которых они видели ранее. — Ты в порядке, Куки? — Тэхён наклонился к плечу Чонгука. — Я в порядке. — Не… не лги, пожалуйста. Просто скажи мне, если что-то не так. — Я сказал, что я в порядке. — Чонгук... — Я в полном, блять, порядке, ладно? Тебе не о чем так волноваться! — Чонгук встал и отошел на несколько футов, скрестив руки на груди. Он почувствовал, как кровь приливает к его голове, потому что на этот раз ему было жарко, а не холодно. Однако это был первый случай, когда он потерял хладнокровие; Также это был первый раз, когда он так кричал на Тэхёна. Понимая это, Чонгук начал чувствовать себя виноватым. Он уже собирался обернуться, как вдруг почувствовал, как его обвили теплые руки. Почувствовал тепло тела сзади. «Прости», подумал он. — Чонгук-а, — успокаивающе проворковал Тэхён, кладя подбородок Чонгуку на плечо, — ты знаешь, что я здесь ради тебя, верно? Всегда так было и всегда будет. Чонгук молчал. — Я не хочу, чтобы ты разрушал себя. Среди всего этого хаоса. Чонгук-и, мой милый, милый, Чонгук-и, — Тэхён чмокнул младшего в шею. Чонгук замер. — Я только хочу защитить тебя и поддержать, ты же знаешь это, верно? Чонгук оставался на месте каменной статуей. — Верно? — Хён, — выдохнул младший с подавленным вздохом, — прости. Он повернулся и обнял Тэхёна, уткнувшись лицом в изгиб шеи Тэхёна. Ему это нравилось. Всегда. — Не нужно извиняться, малыш. Малыш, — подумал Чонгук. — Прошло много времени с тех пор, как он называл меня так, — он немного посмеивается над этим. — Хён, я просто… я просто очень напуган. — Я знаю. Я тоже. — Я больше не знаю, что делать, и каждый день только начинает становиться похожим на прошлый. — Пока мы есть друг у друга, тебе не придется быть одному, Куки. — Я просто хочу жить в мире, Тэхён… в мире. Эти чувства страха, одиночества, голода и всего остального становятся слишком утомительными для меня. Ты понимаешь, Тэ, я действительно не хочу так жить. Но вместе с тем я хочу быть сильным в нашей паре, но это так сложно. — Чонгук-а, — замялся Тэхён, не зная, стоит ли ему продолжать эту тему, — твоя мама… сказала мне позаботиться о тебе. Глаза Чонгука поднялись, чтобы встретиться с яркими и мерцающими глазами Тэхёна. — Разве у меня не получается? — Да, наверное... — Что? Я недостаточно хорош для тебя? —Тэхён отвернул голову, обиженно прижимая руку к сердцу. — Нет, — усмехнулся Чонгук. Он понял, что Тэхён был единственным, кто мог быть таким же умным, как и он, в безднах тьмы. — Ты более чем хорош для меня. — Я рад видеть, что ты признаешь мой авторитет. — Замолчи, дерзкий хён.