Блондин и брюнетка

Гермиона смотрела в окно, обнимая себя. В ее дверь постучали, прежде чем она открылась. Она ничего не сказала. — Гермиона? Почему ты выглядишь такой грустной? Два самых радостных события года — рождественское утро и окончание школы. Гермиона не позволила себе улыбнуться. — Наверное, я не совсем в праздничном настроении. — Гермиона… Она услышала шаги, и как только рука потянулась к ее плечу, она быстро отвернулась от него. — Не надо, — приказала она чуть ли не сорвавшимся голосом. Люциус позволил своей руке безразлично опуститься на бок. — Я знаю, что ты мне сказал. Мы полюбили друг друга после войны, Мерлин, даже поженились. Драко принял нас. Мы были счастливы. Хотя я этого не помню… Люциус заметно сглотнул. — Я люблю тебя и знаю, что к тебе вернется память. — Мое последнее воспоминание о тебе — битва в Отделе Тайн. В моей голове нет такой тропинки, чтобы мы перешли от этого к любви. Люциус кивнул и сжал руки в кулак. — Я признаю, что это была непростая трансформация. Было еще много ссор, прежде чем мы приняли то, что чувствовали друг к другу, но ты моя жизнь, Гермиона. Я не остановлюсь, пока моя Гермиона не вернется. Гермиона посмотрела ему в глаза и не увидела в его взгляде ничего, кроме глубочайшей искренности. В глубине души она знала, что он говорит правду. Он не стал бы так изощренно лгать, чтобы причинить ей боль; она не стоила таких усилий. Тем не менее, было так трудно поверить в это, потому что Люциус, которого она помнила, никогда не опустился бы до любви к маглорожденной, особенно к той, кто был ровесницей ее сына. Ей хотелось вспомнить жизнь, которую он так живо описал, как только она очнулась в Святом Мунго. Звучало так, как будто она нашла кого-то, кто любил ее так сильно, и ей хотелось вспомнить эмоции, которые сопровождали такую ​​преданность. — Как ты думаешь, сколько времени пройдет, пока я не вспомню? Люциус медленно подошел к ней и сел рядом. — Есть экспериментальное зелье. Создано из мандрагоры. Оно может помочь вылечить амнезию. Оно… — Я хочу это сделать, — прервала его Гермиона. — Это может быть опасно. Я не могу потерять тебя. — Сейчас у тебя нет меня, так что терять нечего. Я хочу это сделать. Все лучше, чем этот период полураспада. — Гермиона... — Люциус, — в очередной раз перебила его Гермиона, — честно говоря, за все время наших отношений ты когда-нибудь мог изменить мое мнение, когда я что-то решила сделать? Он покачал головой. — Только потому, что у меня амнезия, этот маленький факт не изменится. Я хочу это сделать. Я понимаю, что это рискованно, но я хочу помнить нас. Люциус взял ее руку и нежно поднес к губам для мягкого поцелуя. — Я свяжусь с целителем. Назначу встречу. Возможно, тебе придется сдать анализы. — Я сделаю все, что потребуется, — пообещала Гермиона. Бросив на нее последний долгий взгляд, Люциус встал и вышел из комнаты, и впервые почти за месяц — с того ужасного дня, когда она проснулась в Святом Мунго пять лет назад — она почувствовала, как в ее груди расцвела капля надежды.