Психология лжи

Габриэль не знал сколько времени прошло с момента начала их горящих в летних лучах солнца объятий, время всегда искривляется в руках этого милого итальянца. Пальцы сжимали ткань на его большой спине словно лапы птиц на грубых ветвях могучих сосен. Рваные вдохи прерывались лишь барабанным ритмом двух ноюще поющих сердец. Он не мог поверить в своё счастье. Сколько встреча с этим красноволосым парнем грела его пасмурные дни лишённые надежды на просвет. А сейчас Данте обнимает его и уже никогда не отпустит. Но в кабинете они не одни. Данте слегка ослабил хватку, практически полностью избавляясь от потока слёз на щеках, и развернулся к Никколо, что заботливым тоном что-то объяснял, пока Габриэль даже не пытался вслушаться в слова. Он немного отстранил Габриэля от себя, но тёплые (о Боже, эти мягкие подушечки ладоней могли заменить юноше одеяло в студённую зимнюю ночь) пальцы отвиснымм ветвями плакучей ивы переплетались с бледными ручками все так же тесно. Эти прикосновения сравнимы только с ласковыми парашутами облаков в забвенных снах, что окутывают тебя покрывалом белых крыльев, унося в небесное царство. Покой и умиротворение перетекало из вен Данте в пути ядовитой крови ели стоящего Габриэля, нагоняя сладкую пелену сна. Но его благодеятелю не было так хорошо как ему. По щекам Данте снова катились ручейки чистых слёз, по подбородку стекая к линии шеи. Тело Габриэля осыпались холодной волной мурашек, напрягаясь во всех конечностях. Его пальцы мгновенно переметнулись на щёки Данте, бережно убирая рукавчики слёз, но не успел Габриэль оглянуться, как большая рука прижала его к не менее большой груди. Данте и Никколо приглушённым тоном дискусировали следующие планы на него, арест Вилла и доклад обо всём службе опеки, пока Габриэль медленно поглаживал крепкие плечи двумя пальцами, зарываясь глубже в ткань его слегка влажной футболки. О дальнейшей своей судьбе он узнает позже, когда безопасность станет не раем, а домом. *** Горло словно жерло вулкана кипело от испарившейся воды. Будто сухой песок прилип к полости рта, пытаясь лишить того последнего шанса глотнуть заветный кислород. Тяжёлые веки устало раскрылись. Перед глазами предстала офисная стена. Ещё сонные суставы нащупали под собой диван, обитый уже знакомой кожей. За столом сидел Никколо, что разговаривал с женщиной-психиатром, сложившей ладони у груди. Данте не исчез, но и разум будто стал немного чище, хоть и немного вымученным. Габриэль опёрся на правый локоть и приподнял голову, пока волосы предательски падали на ещё убаюкиваемое остатками сна личико. Он прокашлялся. –Воды... - только и пролепетал Габриэль. Пятна знакомых лиц уставились на него как на призрака, удивляясь одному только его нахождению в комнате. Данте взял со стола бутылку воды (Габриэль понятия не имеет откуда она там взялась) и мягкими шагами, словно стараясь не спугнуть, присел на диван у ног Габриэля. Он нагнулся к нему ближе и осторожно приподнял в сидячее положение. Как заботливо. Поток прохладной воды мгновенно удовлетворил знойную жажду, растекаясь по всем вкусовым рецепторам свежим бризом. Рассудок стал медленно приходить в себя. –Габри. Габри? –Ты как себя чувствуешь? Габриэль широко раскрытыми глазами уставился в бездонные глаза. По телу словно пустили электрический ток, бьющий его по всем конечностям. Самый обычный вопрос и самое обычное прозвище, но губы Данте очертили их как блаженную песнь. –Я хорошо, голова покалывает правда, - облизывая дёсны ответил Габриэль. Данте закинул ногу на ногу и сглотнул слюну. –Слушай внимательно, это важно, хорошо? - Габриэль кивнул, - вот что, пока ты спал, препараты немного ослабели, поэтому сейчас ты можешь чувствовать себя нормально. Однако, твоя, так скажем, неадекватность может вернутся, поэтому сообщай нам о любом изменении, хорошо? Никколо уже сообщил в полицию об уликах, которые ты нам предоставил, Вилла на время арестовали. В больницу скоро должны отправить инспекцию на запрещённые вещества и компетентность работы. Если полиция не найдёт ещё кого-то с таким же делом как у тебя, то тебя, Габриэль, заберут из психбольницы и приютят куда-нибудь до твоего повторного тестирования. Когда тебя провозгласят психически здоровым дело будет закрыто, а ты будешь жить со мной. Габриэль моргнул. Много слов, не так ли? –С тобой? Не в детском доме? Мне же всё равно нужен опекун, нет? –Верно, поэтому до твоего совершеннолетия твою опеку в свои руки возьмёт любо Никколо, либо моя мать, либо кто-то ещё. Не волнуйся, тебе так нужно будет жить чуть больше десяти месяцев, они быстро пролетят. Лицо Габриэля впервые за многие недели засияло неподдельным счастьем. Он так близок к свободе! –Данте, - позвал Никколо, - мне сообщили, что с проверкой могут прибыть через часа полтора-два, поэтому стоит потихоньку начинать готовиться. Габриэль хмыкнул носом. –Ха? Полтора-два часа? Я думал приедут завтра или там, может послезавтра, - удивлённо сказал он. –Больница-то не какая-то сомнительная лавка сумасшедшей старушки, а международная детская психиатрическая больница, поэтому органы власти за неё так берутся, - протянул Никколо, не отрываясь от документов на столе. Габриэль нахмурил брови, почёсывая бок. Синяк, что ли? –Мы думаем отвезти тебя в больницу во время инспекции, потому что всем из пациентов поручат сидеть в комнатах. Тебе никто не будет мешать собирать вещи и прощаться с друзьями. В груди закололо. Неужели это конец? Вся его жизнь в больнице закончится сегодня? Этот день наступил так быстро... Данте посмотрел Габриэлю в глаза, утопая в море печали и счастья, волны которого то и делали, что разбивались друг от друга. Он мягко улыбнулся, погладил Габриэля по непослушным волосам и подошёл ближе к столу. Воспоминания постепенно стали просветляться в голове, как только мягкая макушка коснулась спинки дивана. Габриэль вспомнил тест, свой безбашенный побег и собственный страх, заставляющий все суставы скрипеть. А вот Данте, словно ангел спускающийся словно с неба ради него одного... По телу пробежал жар, перетекая в откровенное пекло в районе спины. Он вспомнил. То, что не должен был. То, от чего его уставшие глазки раскрылись до боли в веках, а бледные от нескончаемого стресса щёки разлились ещё большей белезной. В воспоминаниях то и дело вспыхивали его действия, когда Данте только зашёл в кабинет. Габриэль буквально бросился ему на шею, прижимался к нему как к спасательному кругу. Какой позор. И зачем он это делал? Зачем так унижаться? Уж лучше бы он потом его отблагодарил, а не кидался чуть ли не с поцелуями на него. –Какой ужас... - пробормотал Габриэль, закрывая уже вспыхнувшие ярким огнём щёки. Чем он думал? Габриэль бросил испуганный взгляд в сторону Данте, что полушёпотом беседовал с психиаторшей и Никколо, немного разминая ступни. Габриель ведь в глаза ему больше смотреть не сможет, что уж говорить о дружбе. Габриэль забарабанил кулаком по коже дивана. –"Да какая к чёрту дружба?" - психанул он в мыслях, - "не хочу я такой дружбы, если объятья будут такими постыдными!" Просто объятья, Габриэль? Больше походило на приступ одержимости. Но сколько бы Габриэль не пытался убедить свой мозг в обратном и не обманывал себя, сердце хотело вновь прильнуть к нему. Это бархатное тепло, этот тянучий баритон и эти ласковые руки обогревали его через толщу времени. Он ведь так жаждал этого, так почему сейчас противится? Если он получил свою долю счастья, то не всё ли равно на остальное? Пальцы на ногах нервно поджались, а горло снова высохло. Он смотрел на Данте не отрывая взгляда, будто настойчивый взгляд мог убрать гнетущее чувство стыда. Но был ли это стыд? *** Боже, это прекрасное чувство не отпускало Габриэля уже несколько минут. Идти сквозь эти коридоры ненавистной больницы и чувствовать собственную независимость... то, чего он ждал все эти годы. Он теперь не узник этой больницы, утопающий в собственном горе, он теперь человек. Ботинки чуть весело стукались о деревянный пол, создавая единственный отчётливый звук во всём коридоре. Размытые голоса из комнат лишь приглушённо подпевали его шагам. Точнее их. Данте не проронил ни слова с выхода из автомобиля и по дороге до палаты Габриэля, никаких признаков его прошлого Данте. Неужели он волнуется? Они остановились у палаты, в которую зайти Габриэлю суждено в последний раз. –Я постою здесь, иди, - аккуратно проговорил Данте, - попрощайся с Вару за меня. –Почему? - Габриэль резко развернулся к нему, - ты даже не увидишь его? Данте умиротворённо закрыл глаза, поднимая уголки губ в тонкой улыбке. –У меня есть одно дело, - положив руку на плечо Габриэля объяснил тот, - не могу терять времени. Данте развернулся на небольших каблучках подошвы и уже на ходу тихо бросил ласковое "увидимся". –Как скажешь, - уже в пустоту шепнул Габриэль, отворяя дверь комнаты, скорее всего, в последний раз. На кровати сидел Вару, что снова читал свои палеонтологические книжки, одну ногу зарыв под себя вглубь одеяла. На губы сразу наползла печальная улыбка, когда зелёные линзы очков повернулись к нему. –"Ох, Вару... я буду скучать по тебе," - промелькнула мысль, сразу растворяясь в небытие. Секунда, и Вару бодро вскочил со своего ложе, подбегая ближе к парню, эйфорийно смотрящему ему в глаза. На секунду показалось, что Вару был готов заключить его в объятья, но он остановился в метре от него, убирая руки за спину. –Ну как прошло? - взбудораженно спросил он, - представляешь, сказали в комнатах сидеть, поэтому ты можешь рассказать что было во всех подробностях! А ещё сможем придумать что дальше делать с Виллом. А бумаги те помогли? - Вару театрально поднёс тыльную сторону ладони ко лбу, - а хотя не благодари, я и так знаю, какой я молодец. Ну так что там? Габриэль стоял как вкопанный, глядя в лицо Вару, что так и светилось от предвкушения. Руки упали на быстро подскакивающие от учащённого дыхания плечи, успокаивая неугомонного парня. Слова словно застряли в горле мерзким комом, не желая огласиться вслух. Габриэль открыл и закрыл рот, не осмеливаясь сказать речь. –Вару, всё конченно, - робкая улыбка озарила слова нотами непринуждённости, которой Габриэль умело скрыл свою накатившую тоску, - Вилла арестовали, а больницу прочищают на запрещённые вещества, - поймав недопонимающий взгляд, Габриэль добавил, - я уезжаю, Вару. Тело под ладонями Габриэля глубоко выдохнуло, а губы напротив удивлённо приоткрылись. Вару посмотрел на аккуратную улыбку юноши, которую как хороший друг он должен был разделить. Но не мог. –Как? Уже? - только и выдавил Вару. Улыбка на лице стянулась в былое положение. Тишина давила ещё сильнее, а летняя душнота больно сводила рёбра. Габриэль не знал, на что были похожи глаза Вару в тот момент, за них говорило мёртвое молчание. Казалось, прошла целая вечность перед тем, как до боли сухой вопрос развеял и без того депрессивный воздух. –Когда ты уедешь? - опустив глаза в пол спросил Вару. –Я не знаю, никто не сказал мне. –Может ты сможешь последний раз тут пообедать? - поднимая взгляд на лицо Габриэля, печально предложил тот. Казалось, что глаза полны слёз, а сердце - крови. Он словно предаёт его, бросает там, откуда рвался уйти столько времени. Он оставляет своего одного из двух друзей здесь, и от этого сердце сжималось всё сильнее. –Смогу, - не раздумывая заявил Габриэль. На лице Вару вновь расцвела слегка наглая ухмылка, заражая тоскливое лицо напротив новой порцией улыбки. –Тогда давай поговорим о твоём этом тесте, что ли? - плюхаясь на кровать предложил тот с чересчур довольным лицом. Только в такие моменты можно поблагодарить судьбу за позитив близких людей, что заботливо делятся долей счастья. *** Из палаты доносился звонкий хохот двух друзей, переливающийся в затишье больницы. Габриэль хватался за живот, пытаясь угомонить собственный смех, но тот лишь громче выходил из лёгких. Вару, прерываясь на истеричные смешки, рассказывал забавные истории с сеанса, что произошли вчера. Оказывается, кто-то из пациентов проглядел уход Вилла из больницы, поэтому психиатров особо буйные подростки выносили вперёд ногами из кабинета. Габриэль уже и забыл, когда так заливисто гоготал во всё горло. Может, настала его белая полоса? Но зов на обед разнёсся меж стен коридоров слишком быстро, на чём смех обоих стал потихоньку затихать. Время всё ещё шло, а больница небольшими шагами уходила в прошлое его жизни. –Кхм, - стараясь звучать непринуждённо кашлянул Вару, - пошли? –А я и за временем совсем не следил. Почему ты не ушёл дежурить? - удивлённо спросил Габриэль, вставая со своей кровати. –Та... я отпросился сегодня не идти, - почесав затылок протянул он, - но это не из-за тебя, сегодня просто день пошёл через одно место. Но Габриэлю и не надо правды. Её нотки слышаться, казалось бы, в ровном тоне. Может быть, он уже и сам в психиатры годится? Юноша улыбнулся с собственной шутки, выбегая прочь из палаты. *** Он и не вспомнит, как дошёл до столовой, что сегодня была чрезвычайно тиха. Только редкие постукивания столовых приборов о дно тарелок оживляло, обычно, самое шумное место в корпусе. Габриэль ели как ковырял кусочки макарон с куриным мясом, уткнувшись взглядом на собственную вилку. Тяжёлая тишина давила на чувствительные ушки, нагоняя всё больше печали. За окном стоял полный штиль, яркое солнышко грело давно изученные парнишей стебельки цветов. Всё это было похоже на утопию. Вся эта природа была раем для ботаничного Габриэля, что готов был часами бегать сквозь мощные стволы деревьев с лупой в одной руке и потрёпанной тетрадкой в другой, рассматривая каждую выемку купающихся в тепле листах. Но сегодня Габриэль вынужден покинуть эту больницу, и от этого сердце сжималось всё больнее и больнее. Он уходит из истории этой больницы. Больше он не вернётся сюда. –Габриэль? - раздался над головой нетерпеливый голос. –Вару? Ты куда-то уходил? - чуть отодвигаясь спросил он. –Ага, на, - Вару достал из-за спины две мясные булочки, протягивая одну из них обескураженному другу. Габриэль слегка хихикнул, смотря на аккуратную небольшую булочку золотистого цвета. –Это тебе типа в день уезда разрешили. –Ты сказал им, что я уеду? –Да конечно нет, - откусывая чуть ли не полбулки за раз пробубнел тот, - спёр. Это я разрешил. А чего он ещё ожидал от этого шустрого мальчишки? Габриэль покрутил в руках булочку, давя назойливую лыбу на лице, и откусил небольшой кусочек. *** Солнечная ванна порой бывает необходима. Особенно когда тебе грустно. Особенно когда ты с другом. Ненавязчивая беседа разряжала немного грустную обстановку, теперь сливая двух друзей в тон пёстрого летнего полудня. Со всех сторон раздавался задорный смех и яркие голоса пациентов, что будто подпевали передивающемуся в оконных стёклах свету. Габриэль опёрся рукой назад, запуская ладонь в куст цветов, слушая очередную байку от Вару. –А он потом и вовсе в окно рисунок свой выкинул. Прям как ты. –Почему сразу я? Это я из-за тебя выкинул! - в шутку наехал на него Габриэль, резко отдёргивая руки из под стеблей цветов. Но руки не единственное, что вылетело из клумбы. Она зацепила что-то между листочками и выпустила это что-то на свободу. Сложенный вдвое лист бумаги, подхватываемый слабым ветром, приземлился в двух метрах от самих парней. Оба оглянулись на свёрточек, гадая, чем бы он мог оказаться. Вару первый встал на ноги и в два шага перелетел к упавшей записке, подобрал и сел обратно на каменную клумбу, попутно разворачивая. –Что это вообще? - промямлил Вару, наблюдая за вылетевшем из бумаги зелёным древесным листком, падающим к нему на колени. Веки Габриэля тут же взмыли выше, а глаза оборачивали взглядом уже знакомую огранку листка вяза. Он тут же подскочил на ноги, стряхивая с ног пыль, скопившуюся на клумбовой оградке. –Мне нужно бежать, - воскликнул он, уже выбегая на каменную дорожку, - я скоро! Не успев услышать возмущений от поставленного в ступор Вару, юноша уже убежал дальше за корпуса в запретную зону. *** Куда он бежит? Туда, куда ему вероятно не следовало ходить. Зачем он бежит? Это уже не важно. Из под ног пулями вылетали камни, по бокам столбцы деревьев сменялись один за другим. Попутный ветер разбрасывал волосы во все стороны гривой дикого коня, что нёсся, казалось, всё дальше и дальше от заборов. Прыжок, ещё один, Габриэль словно ястреб перелетал через торчащие корни деревьев. Впереди показался раскидистый вяз, под кроной которого прятался от навязчивого света солнца Данте, опираясь спиной о кору. Как только Габриэль стал приближаться, он медленно повернул голову к идущему и мягко улыбнулся, выходя тому на встречу. Габриэль остановился в нескольких шагах от Данте, переводя тяжёлое дыхание и стирая пот с лица. –Опять ты оставил этот лист вяза. Я мог и не догадаться, знаешь ли, - заметил Габриэль. –Не недооценивай себя, - умиротворяюще проговорил он. Габриэль уже было открыл рот, но Данте его опередил, - ты наверно интересуешься почему ты здесь, да? Что ж, в третьем корпусе нашли рецепты, препараты и запрещённые кассеты, поэтому тебя уже официально можно забирать домой. Габриэль прижал две ладони, согнутые в слабые кулачки, ко рту. Брови резко подскочили выше, придавая обладателю до нелепости удивлённый вид, что после сменился яркими огоньками счастья в его глазах. Вопреки всем ожиданиям Габриэля, услышав слова о его "освобождении", он чувствовал себя до дрожи в ногах счастливым. Волна радости окатила всё его тело, срывая полностью все мысли о скорейшем расставании с больницей. –Я еду? Сейчас? Мне идти брать вещи? - радостно затараторил Габриэль. Однако, кивок не вызвал бурно-яркой реакции, как ожидал Данте. Вместо этого, Габриэль свёл свои брови к переносице, почесал нос и озадаченно спросил, - но почему ты говоришь это здесь? Голосистые пташки снова воспевали свои импровизационные сонаты, пока игра несносного ветерка волновала зелёные покрывала деревьев и локоны волос двух парней, чей пульс слишком громко отражался меж сухой землёй и плывущими в выси облаками. –Габриэль, - ласкаво начал тот, - знаешь, мы с тобой знакомы не так уж и давно. Но для меня ты стал чем-то больше, чем просто знакомым. Я рад, что встретил такого друга как ты, и я рад, что сейчас ты можешь быть счастливым. Это много значит для меня. Габриэль ластился под каждым словом, вылетевшем из его уст. С каждым звуком странная пелена всё больше застилала его мозг, прося лишь одного: Прижаться, укутаться в его теле, быть ближе, чем когда либо. Снова это странное чувство, что он испытал в городе, когда Данте только зашёл в ту дверь. Хотелось быть ближе к нему. –Габриэль, я хочу сказать... В сердце закололо. –Ты был моим смыслом... Вокруг них появился сплошной туман. –Я никогда такого не испытывал к другим Голова бушевала всеми воспоминаниями, что таились так долго в его разуме. Сеансы, посиделки в библиотеке, прогулки на запретной территории, горе от разлуки, надежды на лучшее и наконец то, чего Габриэль ждал всё это время. Габриэль ловко перелетел к Данте, бросаясь в тёплые объятья. Руки блуждали по спине, пока пальцы студента зарывались в непослушных волосах. Они одни в этом лесу. Только Габриэль, Данте и их бескрайнее море любви. Они медленно отстранились друг от друга, заглядывая в иддилические глаза. –Данте, больше никогда не уходи от меня! Пожалуйста, ты мне очень нужен. Сердца пропустили удар. Данте осторожно приподнял подбородок Габриэля, заглядывая тому в самую душу. Юноша ошарашено глядел в глаза напротив, пока внутри, то и дело постукиваясь о внутренности, пархали бабочки. Время остановилось, а Данте приблизился к Габриэлю ещё ближе. Губы сомкнулись в лёгком и невинном, но таком желанном поцелуе, что Габриэль чуть прикусил собственный язык. Уста лениво сминались друг под другом, даруя поцелую медовую структуру. Вся вселенная остановилась и была отдана им, затихая в обычно певучей летней среде. Растворяясь в нежном, но таком пьянящем поцелуе, странствующие души наконец-то найдут то, за чем охотились много лет, сами того не подозревая. И это "что-то" – любовь. *** Год спустя. Солнце над головой грело душистые цветы, обвалакиваемые влагой после вчерашнего небольшого дождя. Чёрные кроссовки стукались о вытоптонную дорожку через поле, разгоняя сидящих в траве кузнечиках. Габриэль чувствовал, как в лицо бьёт свежий ветер, размывая его одежду во все стороны. Внезапно он присел на корточки и стал перебирать ладонями плодородную землю, пытаясь нащупать потерянный предмет. –Нашёл, - сам себе прошептал Габриэль, когда в руке оказался небольшой ватный диск с неровными по периметру краями. Габриэль тут же подскочил с места и в припрыжку направился обратно, от неосторожности слетая в поле высокой травы. На горизонте виднелся большой листевнный лес, резко переходящий в поле, по которому Габриэль так радостно бежал. Обогнув небольшой холмик, юноша оказался под листвой могучим буком, чья крона раскидывалась большим зонтиком над головами всех посетителей этого ботанического сада. Габриэль уже четвёртый раз тащит своего соседа по дому в эту невероятно красивую рощу, облитую лучами щедрого солнца. Это место просто изумительно для изучения разных растений и животных на практике, медитаций, да и обычного отдыха. Данте доставал из своей большой сумки термос с холодным травяным чаем, положил руки на колени и посмотрел ввысь на дребежащие от порывов ветра листья. Юноша улыбнулся во все зубы, сбавляя свой бег на привычный шаг. –Уже нашёл? - не отрывая взгляда от лёгкой зелёной шали деревьев спросил Данте, расплываясь в непринуждённой улыбке от знакомых шагов.    Габриэль упал рядом с Данте на клетчатый плед, сбрасывая с ступней ботинки, и скрестил ноги.    –Нашёл, как я и говорил, выпала когда бежал. Подай-ка блокнот, - опираясь на поставленную спереди руку, Габриэль потянулся в сторону Данте, указывая на чёрную толстую книжку.    Тот аккуратно передал полный заметками и сухими растениями блокнот, едва касаясь кончиками пальцев ладонь Габриэля.    Уже как год прошёл с его выпуска из больницы. Переезд в Гамбург, новый язык и новое общество сбивали с ног в первые месяцы жизни в Германии, но, благодаря заботливому Данте, его жизнь приобретала новые краски с каждым днём. Свобода рвала лёгкие, а предвкушения о будущем оставляли трепетные мечты в душе. Уже как пять месяцев Габриэля признали совершеннолетним гражданином, и уже как три недели начались долгожданные летние каникулы.    Габриэль бережно вложил ватный диск обратно в толстые страницы тетради, укладывая его рядом с собой, и уже размышлял, как дома будет утрамбовывать новые растения ботаническим прессом, который Данте ему любезно подарил сразу после окончания уголовного дела год назад. Юноша опёрся руками и коленями в плед и подполз ближе и попивающему чай Данте, обвивая того своим кольцом лёгких объятий. Данте прижал его лицо к своему плечу, зарываясь носом в пахнущие еловым шампунем волосы. Габриэль посмотрел за плечо Данте, любуясь глубиной рощи. Внезапно, он заметил выбивающуюся из травы жёлтую звёздочку среди деревьев и густой травы.    –Я схожу посмотрю кое-что, - целуя в щёку своего "плюшевого медведя", как любил он называть Данте, проурчал Габриэль, не отрывая взгляда от жёлтого сияния в траве.    –Опять что-то нашёл? Давай, беги, я буду ждать, - с усмешкой на губах сказал Данте, провожая взглядом убегающего за спину Габриэля.    Быстрым покачивающимся шагом, Габриэль добрался до жёлтого светила и присел на корточки, разглядывая его поближе. Это был бутон вдовьего листа, что боролся за свою жизнь в полном одиночестве. Габриэль нахмурился, осматривая цветок со всех сторон. Нет, это точно он, ошибки не может быть.    Габриэль снова встал, изучая травянистое одеяло. Где-то в далеке показались два точно таких же цветка. Юноша сорвался с места, огибая деревья и добегая до новых бутонов вдовьего листа. На горизонте показались ещё цветы. А когда Габриэль добежал и до них, вдалеке расцвели новые жёлтые огоньки. Бегая по дороге своих золотистых проводников, Габриэль совсем потерял Данте из виду. Теперь его окружали десятки цветочков, которые, по идее, в этом саду расти не должны. Габриэль сорвал один из цветков и огляделся по сторонам, пытаясь вспомнить, откуда пришёл, но вокруг были лишь идентичные зелёные пейзажи. Вдруг, он споткнулся и ударился всем телом с глухим хлопком о почву. Под ногами его торчал выглядывающий из под земли корень. Габриэль пробежал взглядом по нему, натыкаясь на огромное дерево, раскинувшее свои огромные ветки во все стороны от ствола. Он быстренько вскочил на ноги, дотрагиваясь до коры дерева и обходя его со всех сторон.    Вяз.    Габриэль хмыкнул от тёплых воспоминаний, связанных с этим массивным деревом. Он смотрел в небо, прокручивая в голове поток реки своей каменистой жизни, словно ускоренный фильм. Над ним бушевал ветер, а птицы вновь и вновь повторяли свои мелодии.    Габриэль никогда не забудет своё временами тяжёлое и счастливое приключение. Только сейчас он может дышать полной грудью, чувствуя запах счастья в тёплом воздухе.    Он посмотрел вперёд над деревьями, ловя взглядом крыши трёх больших зданий, возвышающихся над лесом.    Он счастлив и любим, и ничего больше не имеет значения, ведь каким бы это что-то за гранью его мира не было важным, Данте и его новую жизнь заменить она не сможет. Уж лучше он проживёт в своей мечте всю оставшуюся жизнь, чем мучиться в стенах пресной и такой ненавистной больницы.    Габриэль лёгким бегом направился обратно к своему возлюбленному, перепрыгивая торчащие из земли корни. Своё видение он забудет через несколько секунд, когда вернётся в свою новую жизнь. И психология его лжи никогда не будет принята.    А вот что из его психологии является ложью, вы решите уже сами, ведь история беспечного Габриэля Рихтера окончена.