Дети невиданных миражей

Солнце просачивается сквозь зелёные листья. Грёзы искалеченных детей витают в воздухе. Кирпичная крошка смешалась с песком. Тонкие пальцы перебирают клубничные пряди, глаза наслаждаются лисьими чертами мятного мальчика. Серые поцелуи Чонвона окрашиваются в розовый и даже красный на коже Сону. ㅡ Солнце очень похоже на огромную карамельку! ㅡ разводя руками в разные стороны прокричал мятный мальчик. Чонвон поднял глаза на огромную звезду, что живёт в космосе и освещает планеты. Ослепительно красивая карамелька. Лёгкие сжимаются. Бросает в жар, потом в холодный пот и так по кругу. Дышать стало очень тяжело. Будто огромная змея обвила шею Чонвона и душит с силой Геркулеса. Клянусь, её уболтали на это маменька и отец Чонвона. Сону вскочил и взвизгнул как дитя. ㅡ Чонвонни! Чонвонни, ты меня слышишь?! Перед глазами лишь вопящая клубничная Мята, карамельная звезда и несколько стрекоз. До жути хорошо. До жути страшно и болезненно. Но всё же хорошо.

***

Сегодня пасмурно. Карамельная звезда спряталась за зефирными облаками. Сердце сжимается, кровоточит. Плохое предчувствие. Крик. Душераздирающий и до жути знакомый. ㅡ Мята. Чонвон рванул с места. Не зря. Несколько огромных парней прижали Сону к стене какого-то дома. Кровь тонкой лентой течёт из носа, глаз горит от ударов, рёбра ноют. Перепуганная Мята всхлипывает, закатывает глаза от боли. ㅡ Получай, пидор разукрашенный! Чонвон застыл на месте. "Что мне делать?". Ноги сами понесли его к кучке недолюбленных громил. Первый удар Чонвона оставил небольшой след на щеке того, кто бил его Мяту. Чонвон через секунду оказался на земле. Весь пыльный. Очки чудом остались целы. Оставив Мяту в покое, группка задир принялась избивать Чонвона. В ушах звенит, где-то на лбу виднеется полоса из алой крови. С каждой секундой Чонвон всё больше и больше слабеет. Ноги уже не держат его. Синяки это будто глубокие озёра на бледном теле Чонвона. Над ухом вопит Сону, пытается оттянуть громил. ㅡ Не лезь.. Чонвон не хочет, что бы Сону досталось ещё. Мята этого не заслуживает. Никто такого не заслуживает. Но получает. В миг все эти задиры разбежались, оставив побитыми до посинения Мяту и Чонвона. Чего испугались эти недоумки? ㅡ Мимо проходящего милиционера, которого никак не волнует это происшествие. Он идёт домой на обед, а это главное. ㅡ Чонвонни, ты как?.. ㅡ перепуганно спросил Сону. ㅡ Всё в порядке, не переживай. Ты как? Ничего не болит? Сону опустил взгляд на землю. Чувствует себя виновато. ㅡ Прости.. ㅡ За что? ㅡ Из-за меня тебя избили.. ㅡ начиная захлёбываться в слезах простонал Сону. ㅡ Не придумывай. Чонвон отряхивает пыльные штаны и неистово таращится на младшего. От голода тошнит. Хочется выблевать своё сердце. Хочется умереть. ㅡ Пойдём ко мне домой.. твои раны нужно обработать.. ㅡ всё так же всхлипывая простонал Сону. Чонвон послушно ковыляет по тропинке, усыпанной хрустящими фантиками. Сону подпирает кулаком ноющую щёку. Кровь размазалась по коже. Рёбра гудят. В голове звенит. Выворачивает наизнанку. Честно хочется жить. И так же честно хочется умереть. Тёплая рука стёрла кровь с брови Чонвона. ㅡ Мама испекла пирог. ㅡ С малиной? ㅡ С малиной. Улыбка сама приклеилась на лицо Чонвона. Маленький Сону уверенно шагает рядом и искренне не понимает, почему Чонвон улыбается. А ему хорошо. Хорошо до боли в голове. Хорошо до тошноты и желания выблевать свои сердце и душу. По-хорошему плохо, по-плохому хорошо. На подоконниках в подъезде стоят чудные горшки с цветами, а окна разукрашены гуашью. Пахнет ванилью, счастьем и жизнью. ㅡ Проходи, ㅡ с улыбкой бросил Сону. Квартира вся сияет добротой и невинностью. Великолепные картины здороваются с Чонвоном. Сону потащил старшего на кухню и достал аптечку. Нежно смыл всю кровь и обработал раны. Чонвон наклеил розовый пластырь на щёку счастливого Сону и поцеловал в лоб. Ощущение, будто все бабочки мира слетелись и начали кружиться в животе младшего. ㅡ Я тебя люблю, ㅡ просвистел Чонвон и облокотился о стену. Глаза Сону загорелись яркостью солнца. Две сверкающие карамельки. Чудоковатая рубашка младшего тоже светится. Чонвон аккуратненько взял кусок малинового пирога. Вкусно. Малиновый обожатель доволен. Сону открыл свою любимую мятную шоколадку и начал наслаждаться. Чонвон поправляет очки, что так и скатываются на кончик носа. Младший напевает невèдомую мелодию. ㅡ Тебе же нельзя. Умереть можешь. ㅡ Могу. И умру. Но не исчезну. Смех Сону прогоняет все мрачные мысли. Как сторож. Клубничная макушка щебечет о чём-то ванильном. Вроде, о стаканчике мороженого. Солнце щекочет плечи. Зефирные облака давно уплыли в неизведанную даль. С улицы пахнет свежестью, герберами и сигаретами. Дети сверкают велосипедами, самокатами и блестящими игрушками. Пение птиц звучит вперемешку с музыкой из радио. Два подростка сидят побитыми, но им хорошо. Хорошо до боли в суставах и голове. Хорошо до румянца на щеках. Хорошо до чёртиков. Они живут. Освещают друг друга. Их сердца пылают любовью. Они цветут. Они ㅡ неземные. Иногда ㅡ наземные. Но лишь иногда. Они чýдные. Они чудны́е. Они всегда будут такими. Они всегда будут стремиться к космосу. "Всё неизведанное должно оставаться неизведанным." ㅡ Я тебя люблю, ㅡ прозвучало от клубничной макушки. Их любовь не имеет границ. Она пахнет мятой, клубникой и сигаретами с вишнёвым фильтром. "Я никогда не сделаю тебе больно." Мыльные пузыри залетают в открытое окно. В них отражается солнце. В них оно и останется. В них оно будет похоронено и забыто. Но останется в сердцах невинных и таких же забытых детей.