Удача никогда не бывает на нашей стороне.

После прибытия поезда трибутов сразу разделили. Огромное здание с множеством этажей гудело от суеты — служащие бегали туда-сюда, готовясь к следующему этапу шоу. Михаил Коляда скрылся за дверью вслед за Елизаветой Туктамышевой, а Евгения осталась наедине с ментором, чему была не особенно рада. — Жень, не стой тут, как часовой, — позвала Этери с лёгкой усмешкой. — Все уже тебя заждались. Девушка не сдвинулась с места, переводя взгляд в тёплые карие глаза. — Куда мы идём? Где Миша? Кто меня ждёт? — слова срывались с её губ в спешке, глаза метались. Волнение прорывалось в каждом движении. — Спокойно, — Этери подошла ближе и положила ладонь ей на плечо. — Сейчас тебе не о чем переживать. Впервые за всё время наставница говорила мягко. Голос стал успокаивающим, почти гипнотическим. Это немного сбавило напряжение, но Евгения всё ещё трясла головой, не в силах принять происходящее. — Тебя готовят к параду трибутов, — объяснила Этери. — Знаешь, что это? Женщина продолжала говорить тем же спокойным тоном, не отводя взгляда. — Покажут вас людям, президент выступит с речью, а потом вернётесь. Разделили вас, чтобы подготовить. Тебя сейчас приведут в порядок, помоют, отправят к стилисту. Всё в порядке, поняла? Женя кивнула, наконец позволяя себе выдохнуть. Улыбка на лице Этери впервые выглядела по-настоящему искренней. Она взяла девушку под руку и повела к лифту. В кабине царила тишина — обе погрузились в собственные мысли. На девятом этаже двери открылись, и Женю встретила неуютная сцена: в стерильно белом помещении люди в медицинских халатах что-то делали с другими девушками. Каждая находилась в своей зоне, ограждённой занавесями. Одна кушетка была свободна — по всей видимости, предназначенная для неё. Женя отступила на шаг, не решаясь войти. Этери тут же уловила её тревогу, слегка подтолкнув вперёд и прошептав: — Не бойся, они просто тебя вымоют. Ничего плохого. Тёплое прикосновение к талии и уверенный шёпот подействовали. Евгения взглянула ей в глаза, пытаясь найти в них опору. Этери снова улыбнулась и, похлопав по бедру, шагнула вперёд. Почти сразу девушку подхватили двое парней в форме и увели, оставив ментора в одиночестве. Этери, не задерживаясь, удалилась в одну из комнат. Как и обещали, люди в халатах занялись подготовкой. Женя лежала на мягкой кушетке в помещении, больше напоминающем палату в психиатрии. Она чувствовала себя игрушкой, с которой делают всё, что угодно. Мысли неслись в голове: о доме, о Саше, о маме. Как они там? Не голодают ли? Надеются ли, что она вернётся? Одна надежда — Марк. Он всегда помогал. Сашу обожал, часто болтал с ней, когда приходил. Евгения верила в него больше, чем в себя. Размышления прервал высокий мужчина, вбежавший в комнату. — Я потрясён твоим поступком. Тем, что ты сделала ради сестры. — Женя Медведева, — представилась она. — Даниил Глейхенгауз. Мне жаль, что ты здесь. Но я постараюсь сделать всё, чтобы тебя запомнили. — Ты первый, кто не поздравил меня с попаданием в Игры. — А с чем тут поздравлять? Сегодня — парад трибутов. Сегодня ты предстанешь перед публикой. — Ты должен сделать меня красивой? — Я помогу тебе их покорить. Тебе рассказали про спонсоров? — Да, но я не умею нравиться. Не знаю, как это делать. — Посмотрим. Голос его был искренним, тёплым. Женя впервые почувствовала, что кто-то действительно на её стороне.

***

Они спустились на первый этаж. Женя была в черном платье, подчёркивающем её фигуру. Наряд восхищал — стилист обещал, что подчеркнёт её красоту, но итог превзошёл всё. Двери лифта открылись. Навстречу им шагнула Этери — в элегантном чёрном костюме с глубоким вырезом. Женя не удержалась от мысли, что у менторов, оказывается, тоже бывают стилисты. — Дань, я в тебе не сомневалась, — сказала Этери, окинув Евгению одобрительным взглядом. — Каждый год ты превосходишь сам себя. — Для меня честь это слышать, — кивнул он. Они говорили, как старые знакомые. Женя слушала с интересом. — Подождите... вы знакомы? — В мои Игры он шил мне костюм, — улыбнулась Этери. — Благодаря его рукам я получила спонсоров. Он спас мне жизнь. — Я просто хотел помочь, — отозвался Даниил. — С тобой будет так же. К ним подбежала девушка с серьёзным видом. — Хватит болтать, вам скоро выезжать! Она потащила Глейхенгауза за руку. Этери подхватила Женю и направилась за ними. У колесницы уже ждал Михаил. Его костюм был в тон с Жениным — всё тот же чёрный, подчеркивающий мускулистые руки. Вокруг кипела подготовка. Женя задержала взгляд на девочке с длинными уложенными волосами в голубом платье. Рядом крутилась женщина постарше, поправляя причёску. Сцена вызывала у Медведевой тёплую улыбку. Отвлёк её Даниил, щёлкнув пальцами перед лицом. — Ты меня слышала? — Да, — соврала она. Глейхенгауз удалился, следом ушли Этери и та девушка, что привела его. — Жень, он сказал, чтобы ты нажала кнопку, когда захочешь включить огонь, — объяснил Михаил. — Синтетический огонь. Вот, смотри, под ремешком. Женя разглядела механизм и невольно улыбнулась. Этери была права — стилист действительно мастер. — А та девушка? Кто она? — Мой стилист. Алина Загитова. Пока ты витала в облаках, она орала на Даню минут пять — мы опоздали. В этот момент заиграла торжественная мелодия, и занавес открылся. Парад начался. Колесницы выезжали одна за другой. Толпа встречала их аплодисментами. Когда вышел Двенадцатый дистрикт, сначала никто не обратил внимания... до тех пор, пока не вспыхнули костюмы. Овации резко усилились. Люди показывали на них, восхищённо вглядываясь в каждую деталь. Михаил взял Женю за руку и поднял их сцепленные пальцы вверх. Толпа взорвалась аплодисментами. Появилась президент Тарасова, произнеся пафосную речь. Женю передёрнуло. Эта женщина вызывала только отвращение: лицемерие под маской доброжелательности. Когда всё закончилось, трибуты вернулись внутрь. Стилисты и наставник ждали их, хваля за эффектный выход. Но взгляд Жени был прикован к парню из Второго дистрикта. Он смотрел на неё, как хищник на добычу. Этери это заметила. — Пора идти. Договорите у нас на этаже, — сказала она, переключая внимание девушки на себя. Лиза подхватила трибутов, ведя их к лифту. Внутри царила тишина. Этери размышляла о чём-то своём, что добавляло напряжения. На верхнем этаже двери открылись — пентхаус впечатлял: простор, дорогая мебель. — Мы живём здесь, потому что вы из двенадцатого дистрикта, — бодро сообщила Лиза. — Лиза, хватит. Им нужно отдохнуть, — оборвала её Этери. Загитова увела Михаила, за ними последовал Глейхенгауз. Этери повернулась к Жене: — Пошли, я покажу твою комнату. Они прошли по коридору. Комната Жени была в конце, напротив другой двери. Этери открыла её ключ-картой и передала девушке. — Вещи уже внутри. Устраивайся. — А ты где? — Напротив, — коротко ответила наставница и скрылась в своей комнате.

***

Было уже за полночь, а сон не приходил. В голове — беспорядок. Женя решила пройтись. В гостиной её ждала неожиданная встреча — Этери сидела на диване с бокалом виски, смотрела на огни Капитолия. Женя присела рядом. Женщина не повернулась. — Не спится? — первой заговорила Этери. — Можно задать пару вопросов? Женя смотрела на неё — кудри собраны в пучок, тот же синий халат, белые тапочки. Всё выглядело почти по-домашнему. — Удиви меня, Медведева, — ответила женщина, не отрывая взгляда от окна. — Почему ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно? — тихо спросила Женя, стараясь не нарушить уютную атмосферу. Этери усмехнулась, не отрывая взгляда от ночного города. — Потому что если я начну чувствовать — мы все сгорим. Ответ прозвучал спокойно, почти холодно, но в нём было больше правды, чем во всех мотивационных речах вместе взятых. Женя повернула голову, пытаясь разглядеть лицо своей наставницы. — А раньше ты чувствовала? — Да. — Этери посмотрела на девушку. — И мне этого хватило на всю жизнь. Повисла долгая пауза. В этой тишине Женя впервые почувствовала, что за внешней неприступностью её ментора скрывается что-то человеческое. Что-то настоящее. Она не знала, как это назвать, но понимала — перед ней человек, который уже прошёл через пламя и остался стоять. — Я не хочу умирать, — едва слышно прошептала Медведева. Этери, наконец, повернулась к ней полностью, отставила стакан на столик и тихо, но твёрдо ответила: — Тогда сделай так, чтобы тебя невозможно было забыть. Женя смотрела ей в глаза. Ни страха, ни сомнения — только решимость. И впервые за весь этот день, наполненный блеском, парадом и чужими взглядами, ей стало легче. Теплее. Не от слов, а от того, кто их произнёс. — Спи, — мягко сказала Тутберидзе, — завтра будет новый бой. Женя молча встала, ещё раз взглянув на город за окном. Он был чужим, пугающим, ярким, но теперь в нём нашлось место и для неё. Она ушла в свою комнату, а Этери вновь взяла стакан, сделала глоток и выдохнула. Глубоко. Почти с облегчением.