Mein Schatz

Солнце приятно согревает кожу, золотив волосы. Люди, поглощенные своими делами, бегают по лице словно муравьи, не желая остановиться и насладиться моментом. Сидя в небольшой кофейне, что расположилась в тенистом парке, Теодора медленно потягивала кружку кофе, любуясь цветущей вишней. Нежные лепестки опадали с тонких веток и подхваченные ветром, кружились в воздухе, опускаясь на землю. Сладкий аромат заполнял собой округу и Теодора вдыхала его полной грудью, пытаясь впитать его в себя, запечатав в памяти. Журналистка все чаще стала обращать внимание на незначительные мелочи, окружавшие ее. Когда у тебя впереди целая вечность, нет нужды спешить, боясь что ты что-то не успеешь за тот короткий промежуток времени отведенный тебе в этом мире. Теодора могла позволить себе наслаждаться каждым моментом, не страшась этого. С каждым годом вкус к жизни утрачивался все сильнее. Ее все меньше заботило происходящее вокруг и все что она могла это меланхолично наблюдать за мерным движение времени, неумолимо двигающимся вперед. Спустя столетие Теодоре казалось, что ее сердце медленно перестает биться и лишь тоска, разрывающая ее изнутри, давала почувствовать, что она все еще жива. Жива ее оболочка, ее тело, ставшее ненавистной тюрьмой, но душа давно была закопана на три метра под землей и покоилась под холодной могильной плитой. Женщина перевела взгляд на распахнувшуюся дверь кофейни. К прилавку подошел высокий юноша с золотистыми волосами. Сердце пропустило удар. Эйвери подалась вперед, осматривая нового посетителя. Он что-то сказал девушке, стоявшей на кассе. Кивнув, она передала ему небольшой крафтовый пакет и стаканчики с кофе. Расплатившись юноша поблагодарил ее и вышел из заведения. Не отдавая отчета я своих действиях Теодора вскочила с места и рванулась к выходу. Улица встретила ярким солнцем и женщина недовольно зажмурила глаза. Суматошно осматривая сквер, она уцепилась взглядом за удаляющуюся золотую макушку. Теодора быстро пошла за ним. Сердце бешено билось в груди, разгоняя по венам кровь. Девушка сорвалась на бег и расталкивая людей вокруг, схватила юношу за плечо. Он вздрогнул и едва не выронив заказ, сделанный в кофейне, обернулся. Теодора замерла, не отнимая руки и сжимая тонкую ткань светлой рубашки. На нее удивлено смотрели чистые голубые глаза. Он был его точной копией. Ровный нос, мягкие дорогие сердцу черты лица и золотистые волосы, слегка колышимые легким ветерком. Сердце забилось еще быстрее, наровя выбить грудную клетку. Эвери тяжело сглотнула, пытаясь вдохнуть в легкие хотя бы немного кислорода. Голова закружилась, а взгляд затуманился от пелены слез. Они молча смотрели друг на друга, не в силах вытолкнуть из себя хоть слово. — Фридрих, — выдохнула Теодора, не разнимая губ. Голос хрипел и не желал слушаться. Она замолчала не в силах продолжить фразу. Теодора подняла вторую руку, желая коснуться пальцами родного лица, почувствовать спустя столько десятилетий его тепло. Сжать в объятиях и неустанно, наперебой говорить, о том как она скучала. Рассказать ему о всей боли, разьедающей изнутри; об одинестве, убивающим ее; о том как она невидит его, зо что что он ушел, не сдержав обещание и о том как сильно ненавидит себя, потому что не сумела отправиться за ним. Он будет молча слушать, покачивая ее в своих объятиях и нежно гладить по голове. когда слова иссякнут, Фридрих нежно возьмет ее лицо в свои ладони и легко коснеться губами ее мокрух щек. Тихо зашепчет, что любит ее и никогда не позволит вновь остаться одной. Она кивнет, слепо веря его словам и снова обнимет, до дрожи в коленях и хруста в костях. Слова застряли в глотке так и не вырвавшись наружу. Юноша продолжал удивленно хлопать глазами. — Прошу прощения, у вас что-то случилось? Я могу помочь? Фразы легко слетали с его губ, без единой запинки. Голос был знаком. Он пробирал до костей, поднимая изнутри ее разума, воспоминания, о времени, когда были лишь они. Теодора одернула руку, будто ошпарившись и сделала робкий шаг назад. — Извините, — голос дрожал, — я кажется обозналась. Сердце упало вниз, переставая биться. Юноша вниматльно оглядел Теодору и на мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнуло узнавание. Всего на мгновение ей показалось, что сейчас он улыбнется, своей нежной улыбкой и крепко обнимает ее, прижимая ее к себе. Он будет сбивчиво говорить ей, как скучал и как жалеет, о том что оставил ее одну. Она прижмется к нему, стискивая руки на талии и уткнется в изящный изгиб шеи. Это было лишь мгновение. Он кивнул и слегка дернул губы в улыбке. — Ничего страшного. Со всеми бывает, — он замялся, хмуря брови. — Вам точно не нужна помощь? — Нет, нет. Вы все равно не сумеете ее оказать. Юноша открыл было рот, чтобы ей ответить, но его прервал громкий оклик. — Папа! Он обернулся и подхватил на руки маленького мальчика. Малыш ухватился за его шею маленькими ладошками и весело рассмеялся. — Ты купил булочки? — Купил, дорогой. Разве я мог забыть? Малыш радостно рассмеялся. Голубые глаза обернулись на Теодору, все еще стоящую на месте. — А кто это? Юноша перевел взгляд голубых глаз на девушку. — Девушка обозналась и я пердложил ей помощь, — он снова глянул на малыша, осматривающего новую знакомую папы. — А где мама? — Она пошла в магазин и попросила меня подождать. Я увидел тебя и решил с тобой ее ждать лучше. Юноша потрепал малыша по белобрысой макушке и легко чмокнул в лоб. — Больше так не делай. если мама тебя потеряет, то очень испугается. а мы ведь этого не хотим? Малыш быстро закивал, виновато смотря на отца. Обернувшись он увидел кого-то в толпе и радостно замахал ладошкой. — Там мама! — Вот и хорошо. Пойдем, а то она наверняка нас потеряла. Обернувшись он кивнул, Теодоре. — Хорошего вам дня, — замявшись он продолжил. — Надеюсь вы найдете, то что потеряли. Теодора лишь кивнула, не имея возможности сказать хоть что-то. Она знала, что никогда не сумеет найти, то что потеряла. Она наблюдала за удаляющимися юношей. Малыш на его руках что-то активно рассказывал папе. Он смеялся и легко гладил его по голове. К ним подошла девушка с темными волосами и пакетами в руках. Юноша опустил ребенка на землю и нежно поцеловав жену в уголок губ, принял из ее рук пакеты. Она приобняла его за талию и взяв ладошку сына в свою руку, повела их к выходу из парка. По щекам покатились горячие слезы. Теодора схватилась за грудь, впиваясь в неё длинным ногтями. Запах цветущих деревьев, душил своей тошнотворной сладостью. Воздуха не хватало, а каждый короткий вдох, раздирал легкие. Кажется кто-то пытался подойти к ней и узнать, все ли в порядке. Кажется она едва не сбила кого-то с ног, спеша уйти из парка. Кажется разбитое сердце, раскрошилось еще сильней превращаясь в песчинки, уносимые легким весенним ветром.