Непредвиденные обстоятельства

      Гермиона была целиком и полностью погружена в работу и исписывала свиток мелким убористым почерком разработанными планами по новому делу, когда зашёл Гарри и впустил в её кабинет бумажный самолётик. — Он так отчаянно бился в твою дверь, что я не смог пройти мимо, — Гарри устало плюхнулся в кресло, резким движением снял очки и надавил пальцами на глаза. — Есть какие-нибудь идеи?       Она кивнула и указала пером на пергамент, лежавший перед ней. — Сегодня предоставлю. Что-нибудь новое? Выглядишь не очень. — Ничего, — он удручённо покачал головой и вернул очки на место. — Похоже на тупик. Как обычно, на тебя вся надежда.       Гермиона была рада вернуться в свое обычное состояние воодушевленности работой. Её тело, казалось, смирилось с необратимыми изменениями и перестроилось под новые потребности. По крайней мере, она больше не засыпала на ходу, и в голове снова был относительный порядок.       Она развернула записку и недоумённо уставилась на ровные каллиграфические строчки:       Жду тебя в шесть       в своем кабинете.       Не опаздывай!       Д.       Внутри зашевелилось предчувствие чего-то нехорошего. Даже будучи простыми коллегами, они с Драко никогда не общались через министерские служебки, тем более написанные зачарованными перьями. Самолётики в Аврорате были редкостью. Обычно они прилетали из других отделов, а авроры общались между собой с помощью Патронуса, чтобы не терять время, которое часто шло на минуты.       Это что, какая-то ролевая игра?       Она бросила взгляд на часы. Без пятнадцати.       Гермиона подавила желание броситься к нему немедленно и подняла глаза на Гарри, который наблюдал за ней слегка обеспокоенным взглядом. — Что-то случилось? Мне кажется, ты побледнела. — Не знаю, Гарри. Мне нужно увидеть Драко.       Она встала и быстрым шагом направилась к выходу. Поттер последовал за ней, движимый своим особым чутьем на неприятности.       Когда Гермиона распахнула дверь в кабинет Драко, ей показалось, что у неё совершенно ужасное дежавю. Она услышала, как шумно вдохнул Гарри, остановившийся за её плечом.       Малфой сидел в своём кресле, его мантия валялась на полу, форменная рубашка была расстёгнута и выправлена из брюк, а сам он прижимал к себе ведьму, сидящую у него на коленях, и активно исследовал её рот своим языком. Они не обратили никакого внимания на вторжение, продолжая неистово целоваться.       Магия заклубилась вокруг неё. Ей показалось, что она отстранённо наблюдает со стороны за происходящим. Гарри попытался отодвинуть её, но отдёрнул руку, словно обжёгшись.       Сьюзен отлетела в противоположный конец кабинета и впечаталась спиной в стену с громким воплем. Гарри втолкнул Гермиону внутрь и закрыл дверь, запирая её заклинанием.       Она смотрела на Драко, который слегка расплывался из-за слез, застилающих глаза. Он не двигался с места. Его грудь тяжело поднималась и опускалась с каждым вздохом, а глаза были абсолютно пугающе пусты. Гермиона опустила взгляд по его обнаженному торсу и с трудом сглотнула, сморгнув слёзы. Он был явно возбуждён, но не предпринимал никаких попыток встать или прикрыться. Скорее наоборот — его пальцы вцепились в ручки кресла так, что побелели костяшки пальцев. Его лицо было искажено судорогой, словно он испытывал боль. Скорее всего, так и было.       Гарри подошёл и присел рядом со скорчившейся на полу Девиш и что-то ей говорил. Гермиона не могла пошевелиться. Её мозг лихорадочно работал, прикидывая варианты, чем был вызван такой эффект. Похоть и подавление воли? Несомненно, что-то запрещённое. Сколько будет длиться эффект? Вспомнит ли он что-нибудь из случившегося?       Но это не помогало отвлечься. В груди всё равно разливалась боль, и она издала полувсхлип — полустон и, покачнувшись, осела на пол, ударившись коленями.       Этот звук заставил Драко вздрогнуть, но взгляд его по-прежнему был холодным и отсутствующим. На лбу и висках проступили капли пота. Его мышцы дёрнулись, словно он хотел встать, но остался сидеть в кресле.       Гермиона услышала на краю ускользающего сознания, как Гарри произнёс оглушающее заклинание, но она уже не поняла, на кого оно было направлено, и провалилась в спасительную темноту.              Когда она вновь открыла глаза, свет был приглушён, а сама она лежала на больничной койке — над ней с мягкой улыбкой склонилась её целительница, за спиной которой маячили Гарри и Джинни. — Вот так, Гермиона, прекрасно, — шептала миссис Бинс, поглаживая её по плечу. — Что бы ни случилось, теперь всё в порядке. Ты меня слышишь, дорогая?       Она кивнула и попыталась облизать пересохшие губы, но не смогла. Во рту было так же сухо, как в пустыне. Колдомедик приподняла спинку кровати и протянула ей стакан воды.       В голове проносились картины произошедшего. Внутренности болезненно скрутило от нарастающей тревоги. — Где Драко? — прохрипела она, возвращая пустой стакан. — Он в палате на четвёртом этаже, — Гарри обошел её кровать с другой стороны и взял её за руку, присев на край. — Он был без сознания, когда я уходил. Колдомедики решили, что лучше не приводить его в чувства, пока не подействует антидот, — его сочувствующий взгляд сводил её с ума. — Он будет в порядке. — Сколько я была без сознания? Ребёнок… — Около часа. Всё хорошо, Гермиона, — быстро сказала миссис Бинс, и напряжение немного отступило. — У вас очень сильный малыш, он уже сам может о себе позаботиться, — она улыбнулась и заглянула в свою папку. — На самом деле, у меня нет никаких причин держать вас здесь, если вам хочется быть где-то ещё. Показатели в абсолютной норме, — она сделала пометку волшебной палочкой. — Вы можете идти, как только будете готовы. Жду вас на приём в ваше обычное время.       Целительница удалилась, и Джинни заняла её место, осторожно погладив по руке. Жалость в её глазах была почти невыносимой, и Гермиона подняла голову и уставилась в потолок. — А… — Связана и заперта в кабинете. Я хотел посоветоваться с тобой, прежде чем принимать какое-то решение.       Она благодарно сжала его пальцы. — Мы не можем… разбираться с ней официально.       Гарри кивнул, получив подтверждение своим мыслям. — Я подумал, что мы могли бы обменять её свободу на Непреложный обет. Если ты согласна, то мы с Джинни займёмся этим, как только проводим тебя к Малфою.       Гермиона приподнялась и порывисто обняла его, не находя слов, чтобы выразить свои чувства своему другу. Джинни обняла их обоих, и они просидели так достаточно долго, пока она боролась с подступающими слезами.       Почувствовав себя немного лучше, Гермиона высвободилась из объятий и постаралась отогнать от себя видения Драко, страстно целующего другую женщину. И его пустых глаз. Она пожалела, что не уделяла должного внимания занятиям окклюменцией, чтобы навсегда запереть это воспоминание в глубине своего подсознания.       Несмотря на доводы разума, говорящие ей о непричастности Малфоя к произошедшему, сердце болезненно сжималось от мыслей о его руках и губах на чужом теле.       Она решительно потрясла головой и откинула одеяло. Гарри встал и протянул ей руку, которую она проигнорировала с раздраженным фырканьем. — Перестаньте смотреть на меня, будто я при смерти. И пойдёмте уже отсюда.       Путь до его палаты показался ей вечностью.       Гермиона не могла понять чего хочет больше: быстрее увидеть Драко и убедиться, что с ним всё хорошо, или отсрочить этот момент, боясь, что не справится со своими раздирающими душу противоречивыми эмоциями.       Когда Гарри открыл перед ней нужную дверь, она остановилась на входе, не решаясь войти внутрь. — Гермиона, — тихо сказала Джинни и осторожно коснулась её спины, — я понимаю, как ужасно выглядело то, что ты увидела, но Малфой этого не хотел. Я уверена, ему сейчас так же больно, как и тебе. Ты должна справиться с этим, — она поцеловала её в щёку и слегка подтолкнула. — Счастливое будущее, помнишь?       Она вошла в палату, и друзья закрыли за ней дверь. Драко уже был в сознании и сидел на краю кровати. Когда их глаза встретились, он поджал губы и отвернулся к окну. Его руки напряглись, а ладони сжались в кулаки.       Его магия неожиданно обрушилась на неё, практически сбивая с ног чувством вины и отчаяньем, и она чуть не задохнулась от её силы.       Гермиона медленно подошла к нему и остановилась на расстоянии вытянутой руки, не зная стоит ли ей коснуться его. Она не думала, что произошедшее никак не повлияло на него. В конце концов, по сути это было насилием со стороны Девиш, как психологическим, так и сексуальным. И какой бы разбитой она сейчас не чувствовала себя, ему должно было быть намного хуже. — Драко, — он напрягся, но не повернул головы. — Посмотри на меня, пожалуйста.       Его рот приоткрылся, как будто он хотел что-то сказать, но передумал. Малфой повернулся к ней, его глаза смотрели куда-то поверх её плеча.       Гермиона сделала глубокий вдох, собирая остатки своих сил, села рядом с ним и положила свою руку на его сжатый кулак. Все слова, которые могли бы сейчас как-то помочь, застряли у неё в горле, и она смогла только сказать: — Пойдём домой. — Прости меня, — прошептал он едва слышно. — Это не твоя вина, Драко.       Он усмехнулся и медленно покачал головой. — Это не так, Гермиона, — теперь он смотрел ей в глаза, и она содрогнулась от количества боли, плещущейся в них. — Это моя вина. Она была права в том, что я поступил как трусливый мудак, даже не попытавшись поговорить с ней, прежде чем лезть в её голову. — Да, это случилось. Этого уже не исправить. Но не надо оправдывать этим поступок этой… женщины, — она положила ладонь на его щеку, и он прижался к ней сильнее. — Пожалуйста, пойдём домой. Больница плохо на меня влияет.       Драко обнял её и притянул ближе к себе. И она с облегчением выдохнула от того, что ей удалось пробиться к нему через его стены. И от того, что его объятия ощущались все так же хорошо, как она помнила.

***

      Когда они переступили через каминную решетку в поместье, Драко был чуть менее разочарован в себе, но по-прежнему чувствовал себя совершенно разбитым. Присутствие Гермионы всегда действовало на него положительно, особенно сейчас, когда она не стала упрекать его в произошедшем. И хотя разумом он понимал, что это никак не могло считаться изменой, стыд и вина всё равно сжирали его изнутри. Ему хотелось содрать с себя кожу, чтобы больше не ощущать на себе чужих прикосновений.       Всё его тело болело и ныло так, словно по нему хорошо потоптался гиппогриф. Он помнил, как изо всех сил напрягал свои мышцы, тщетно пытаясь остановить себя. И он никогда не забудет тот ужас, который охватил его, когда он увидел, как упала на пол Гермиона, а он не мог даже пошевелиться, чтобы помочь ей, как бы ни пытался. Он был уверен, что это станет его новым ночным кошмаром.       Драко разрывался между невероятным желанием придушить эту суку голыми руками и желанием запустить себе в лоб Аваду за самый тупой поступок в своей жизни. Он думал, что все его самые тупые поступки остались на шестом курсе, но похоже, что он ещё не полностью израсходовал свой лимит идиотизма.       Они поднялись по лестнице на второй этаж и медленно брели по коридору, держась за руки, когда перед ними с тихим хлопком появился Твинки и приветствовал их изящным поклоном. — Где хозяева желают ужинать? — эльф никогда не забывал о своей святой обязанности кормить хозяйку.       Гермиона издала протестующий возглас и умоляюще посмотрела на него. — Пожалуйста, Драко, давай просто ляжем в постель, — она потянула его за руку, призывая продолжить движение. — У меня совсем нет аппетита. Я клянусь, что утром съем двойную порцию.       Когда он кивнул, соглашаясь с ней, Твинки весьма неодобрительно поджал губы и исчез с громким рассерженным хлопком. Малфой был уверен, что завтра их будет ждать не завтрак, а банкетный стол на шесть персон, но сейчас он тоже с трудом мог думать о еде и, тем более, о чем-то спорить с Гермионой.       Они вошли в спальню, и неприятное напряжение, до сих пор витавшее между ними, резко усилилось. Драко молча прошёл в душ, мечтая поскорее смыть с себя невидимую глазам грязь этого дня.       Он разделся и включил воду, подставляя плечи под обжигающе горячие струи. Перед глазами вопреки его желанию возникали сцены с участием его бывшей любовницы. Он ударил кулаком в стену, посылая в мозг отрезвляющую боль. Драко усиленно пытался отделить эти картины и запихнуть их в самую дальнюю коробку своей памяти, где хранились все жуткие моменты его жизни, надёжно спрятанные окклюменцией ещё много лет назад.       Прохладные ладошки коснулись его спины, и он непроизвольно вздрогнул, не услышав её приближения за шумом воды. Гермиона прижалась к нему сзади и обняла за талию. Драко почувствовал прикосновения её голой груди к своей коже, и в паху болезненно заныло. Он был слишком перевозбуждён сегодня вечером и оглушен в таком состоянии. Он не был уверен, что бы ему помогло сейчас больше — сон или секс.       Гермиона, словно прочитав его мысли, отстранилась и взяла мочалку и мыло. — Я просто помогу тебе. Лучший способ избавиться от плохих воспоминаний — заменить их новыми, — она начала плавными осторожными движениями намыливать его плечи, постепенно спускаясь на спину. — Мне это так же необходимо, как и тебе.       Драко попытался расслабиться и упёрся ладонями в стену, позволяя ей заполнить его мысли. Гермиона обошла его, оказавшись в кольце его рук, и сосредоточено продолжила мыть его грудь и живот. Он обнял её одной рукой, второй оттягивая голову назад, и прикоснулся к её губам своими.       Крышка коробки с воспоминаниями с грохотом опустилась на своё место, запирая в себе боль этого дня.